Горячий Декабрь

Глава 1

Мартина

— Скорее, скорее… Трахни! Вставь мне! — громко просит женский голос.

Святые яйца…

Услышав эти звуки, доносящиеся из супружеской спальни, я застываю на пороге квартиры, а пакеты, нагруженные едой, так и валятся из рук.

На пол.

Хрясь…

Вот и два десятка отборных домашних яичек превратились в битые скорлупки, желток вытек.

— Прогнись. Булки раздвинь! — командует мой муж, Георгий.

Говорит с аппетитом, которого я не слышала в его голосе уже давным-давно!

У меня начинают дрожать колени и подмокать трусы, но я приказываю себе не пускать слюни на харизматичный голос любимого мужа, ведь приказывает он не мне, а другой женщине.

Может быть, показалось?!

— Смазки побольше… — попискивает женский голос.

— Бля… Кончилась! Аппетитная жопка у тебя, Людмила… На такую смазки не напасешься. Давай я на кухню сгоняю, возьму какое-нибудь масло. Моя… накупила хуеты всякой, масло для лица, масло для волос, для того, масло для сего. Полхолодильника заставила склянками!

— Еще бы пользовалась! — мерзко хихикает женщина, голос которой начинает казаться мне знакомым.

Нет! Нет… Не может быть.

Что, измена по классике? Муж и лучшая подруга? Не верю…

— Ты права, Людка. Пользовалась бы еще, а так только бабки просерила и результата ноль. Но ничего, мы сейчас это маслице с тобой с большей пользой и удовольствием используем, да?

Звучит сочный шлепок.

— Скорее, Жора. Сил терпеть нет. Горю…

Слышатся уверенные шаги моего мужа вразвалочку.

Я иду ему навстречу. Едва живая…

Боже, лишь бы не сдохнуть на полпути!

Так хочется посмотреть мужу в глаза и в глаза подруге.

Людка, как так могла! Сучка ты… Крашеная! И ведь я не совру — она всю жизнь красится, экспериментирует с цветом волос!

Жора… Жора… Она его еще Жорой называет!

Знаю, муж терпеть не может, когда его Жорой называют, мне так точно в начале пару раз прилетело несколько крепких замечаний!

А ей… Значит… Можно?! Все-все можно?!

Дверь спальни распахивается. Мы сталкиваемся.

— Гоша… — шепчу я. — Как же так?!

Хотела бы я, чтобы он отшатнулся!

Но нет же…

Этот бык откормленный ничуть не шелохнулся, только потянулся за дверь и взял трусы.

Я не смогла перевести взгляд вниз, чтобы оценить, насколько сильно и крепко у него стоит член.

Наверное, там просто аншлаг на Людкин круглый аппетитный зад! Не то что мой — тощий, как у девочки-подростка…

— Манюнь? Ты, что ли?!

Муж перекатывает сигару из одного угла рта в другой.

«Еще и курить снова начал», — думаю возмущенно.

Мы же договорились, что он ради рождения второго ребенка курить бросит. И он обещал, клялся, что бросает!

Вот, значит, как он бросает…

Ничего не бросает. Только подбирает… Все самое нехорошее — пить, курить и гулящих женщин!

— А ты чего дома? Разве у тебя там на работе не должен быть завал, аврал? Словом, полный анал! — говорит невозмутимо.

Этого у моего мужа, Декабрина Георгия, не отнять. Он всегда такой — невозмутимый. В любой ситуации.

Я по пальцам руки могу пересчитать случаи, когда видела его тронутым, до самого сердца, полным эмоций. Броня невозмутимости слетала лишь несколько раз, и всегда — из-за меня, из-за чего-то, связанного со мной: когда предлагал мне выйти за него замуж и клялся, что завязал с криминалом, когда я наконец-то смогла забеременеть после множества неудачных попыток, когда родился наш сын — Мирон.

Наверное, стоит забыть, что Декабрин Георгий может быть другим.

Забыть и точка.

Сейчас передо мной стоит грубиян, мужлан, мудак и сволота в квадрате — именно такой, каким я его встретила впервые.

И, как тогда, ему просто насрать, что и как глубоко меня может задеть. По моему лицу слезы градом, а он прикуривает сигару и расправляет скрученные трусы.

— Хуйня, никак не расправить! — цыкает муж. — Че-то ты дерьмово шмот наглаживаешь…

Я забираю у него трусы, расправляю ткань, протягиваю супругу. Он поблагодарил меня кивком ленивым и снова спрашивает:

— Насчет работы соврала, что ли?

— Всего лишь сюрприз сделать хотела, — говорю хрипло. — Ужин приготовить.

— Борщей наварить хотела?

В последнее время мы с Георгием мало проводили время вместе. Я хотела кое-что исправить. Сегодня я хотела приготовить ужин для двоих. Договорилась, чтобы мама взяла к себе Мирошу с ночевкой.

Ужин для двоих, любимые блюда мужа — на столе, красивое эротичное белье — на мне.

Глава 2

Мартина

Вот так просто!

Привычная жизнь вдребезги. В осколки разбивается. Становится пылью, а я ничего не могу поделать. Только стою в коридоре и смотрю на свое отражение: волосы темно-рыжие, почти коричневые, разделены ровным пробором надвое, собраны в аккуратный бублик, украшенный кружевной сеточкой. Щеки у меня почти всегда румяные, даже красить их не приходится, а от эмоций так вообще горят. Брови широкие… Людка мне как-то сказала, что надо бы эти кусты привести в порядок, но у меня ровные, широкие брови и без всякого начесывания и ламинирования, к которому постоянно прибегает сама Людмила, чтобы сделать тоненькие и жиденькие бровки пушистыми.

Так, может, брови у меня не такие уж ровные и красивые?

Бублик на голове и пробор — скучный.

Во что я одета? Брючки длиной три четверти и объемная толстовка. на ногах суперудобные лоферы. Может быть, так уже никто не носит?

Во что одета сама Людмила? Старается всегда быть женственной! Всегда на каблучке, пусть небольшом, но все-таки.

Чем дольше я смотрю на свое отражение, тем сильнее понимаю: Декабрин прав.

Я скучная. Наискучнейшая.

Кручусь перед зеркалом, пытаясь принять соблазнительные позы, улыбнуться, а выходит так, словно мартышка копирует поведение человека. Тьфу… И фигуры у меня никакой. Стройность после родов вернулась быстро, грудь во время вскармливания была аппетитной, однако после его прекращения пришла в норму. А я же помню, как мужу нравилась моя грудь, пока я кормила Мирошу. Как он играл с ней, сколько всего неприличного и пошлого вытворял, как трахал меня жарче, чем обычно…

Куда все это ушло?

Я скучная, и он меня больше не хочет? Или пока хочет, но не только меня. И как быстро это перейдет просто в «у меня на тебя не стоит, и трахать я буду других».

Что же я могу с этим поделать? Уйти? На развод подать?

Конечно, могу! Могу… Но хорошо знаю, что Декабрин на ветер слов не бросает. Он вообще конкретный мужик, как говорил сам про себя. Сказал — сделает.

Пообещал, что если я подам на развод, то заберет Мирона, значит, так и сделает.

И никак иначе.

Не могу допустить, чтобы он забрал у меня сыночка. Мы долго не могли завести малыша, и вот, когда наконец это случилось, сынишка стал центром моей жизни. Я все-все для него! Ради него…

А муж в это время начал смотреть и трахать других.

В одной из дальних спален хлопает дверь. Я понимаю, что так и стою возле зеркала.

Пакеты брошены возле порога. Все яйца растеклись лужицей на пол.

Надо собраться. Прибрать…

Наклоняюсь, подбираю. Собираю, вытираю. Мою тщательно полы.

Я чистоплотная и старательная. Но теперь тряпка в руках не держится! Возюкаю ею по полу, а к кончику носа слезы стекают предательские. Кому нужно мое старание?!

Людка вон… Никогда сама уборкой не занимается. Нанимает уборщицу, к ней приходят два раза в неделю — и все, а она в это время…

Тьфу, зациклилась я на ней. А как иначе?

Ведь мой муж выбрал не любую девушку с улицы, но мою подругу! Она все-все обо мне знает. Я с ней как-то даже в подвыпившем состоянии делилась откровениями о том, что в сексе нравится моему мужу. Ну, обсуждали мы мужиков, к месту пришлось.

Наверное, она это на практике применяет!

Новый приток слез.

Перетаскиваю пакеты на кухню, разбираю их без энтузиазма.

Рядом звучат уверенные мужские шаги, начинаю расставлять банки-склянки бодрее, вытираю слезы, отворачиваюсь. Не хочу, чтобы муж видел, как я реву.

Однако краем глаза замечаю, что муж на меня и не смотрит даже, просто собирается в коридоре, наводит последние штрихи: надевает любимые часы, поправляет галстук. Рубашка вот-вот треснет на его широких плечах.

— Я в офис. Вечером с пацанами в сауну, — информирует.

Хочется спросить: будут ли там шлюхи? Но что-то удерживает меня от этого. Остатки гордости…

Я лишь раскрываю холодильник и швыряю на полку банку ни в чем не повинного зеленого горошка.

— Я тоже!

Шаги замирают возле двери.

— Что? — спрашивает муж. — Что это значит? Я сказал, что с пацанами. В сауну. Ты говоришь «я тоже». Что — тоже? В сауну с пацанами?

— Тоже… Не буду. Дома. Ужин отменяется. Смысл мне здесь сидеть? Мирон будет у мамы. Я подумала, у него все равно через день каникулы, пусть побудет у нее в гостях.

— Растютькает мне пацана. Ты и так патлы ему отрастила, как девчонке. Если не сострижешь и не сделаешь ему мужицкую стрижку, заберу с этих танцев, отдам на бокс, оболваню, нах. Под машинку. Пусть мужиком растет!

Я крепко стискиваю пальцы в кулачки. Даже не видя мужа, хорошо представляю, какое у него сейчас лицо, как он поджимает губы, и как глубоко посаженные глаза кажутся еще глубже и мерцают из-под густых бровей.

— Ты в офис собирался? Желаю хорошего дня! — цежу сквозь зубы.