Горячий лёд

Пролог

Ох, хороша я, хороша, жаль, такое добро никому не достанется! Вот пусть теперь любуются и локти кусают.

А что, только и осталось, язвить да саркастически улыбаться присутствующим. И неважно, что мои улыбки больше напоминают хищный оскал. Хотя подобное поведение, как я поняла, вполне подходит выбранному амплуа. Ладно, не совсем выбранному, скажем так: мягко навязанному. Вот, даже тут сарказмом разит. Никто ни о чем меня не спрашивал, не интересовался, в одночасье самым грубым образом разрушив мою жизнь и определив судьбу. Да и той уже нет. Ну о каком будущем может идти речь, если я оказалась в теле приговоренной к смерти королевы? Причем за что бы вы думали? За измену мужу. М-да, дрянь, дело.

Кстати, мой внешний вид мне действительно понравился. Ну да, меня оттерли, нарядили, причесали, обвешали такими украшениями, что я в жизни не видела. Не во всех музеях подобные шедевры представлены. Еще и накрасили, скрыв опухлости и круги под глазами. Сейчас, глядя на меня, никто даже и подумать не сможет, что еще два дня назад я чуть не умерла. А потом следовало тяжелое восстановление. Да такое, что до сих пор слабость чувствую, ноги еле держат, вон даже коленки дрожат, благо под длинным платьем не видно.

Хотя дрожат они, вероятно, все же по другой причине. Страшно. Очень. Но об этом никто не узнает.

Да, меня, конечно, напоили замечательнейшим средством – просто убойным успокоительным, но это, скорее, чтобы в истерику не скатилась. Ощущаю себя, будто немного пьяной, и море теперь по колено. А что, по сути, терять больше нечего, могу многое себе позволить. Конечно, пить то зелье было не обязательно, да вопрос вставал: умереть в паническом припадке или с гордо поднятой головой. Я предпочла второй вариант. Хотя тут тоже прелюбопытнейшая игра слов. Невозможно умереть с высоко поднятой головой во время казни путем ее отсечения. Но я все равно попытаюсь, а там, как выйдет. Опыта как-то не было, впервые иду на подобное мероприятие, тем более в качестве главного действующего лица.

Третьего варианта, к сожалению, у меня нет. Вернее, есть совсем ма-а-а-а-аленькая такая, просто крошечная надежда, что присутствующие вдруг поймут, что обвинение беспочвенно, удостоверятся в моей невиновности, и отпустят. М-да, мечты, мечты. Но именно ради них мне стоит держаться. Мозг должен быть максимально трезв и работоспособен.

Все это я обдумывала, шагая по длинным, широким коридорам. Звук каблуков гулко отражался от стен, украшенных лепниной, гобеленами и картинами. Между окон красовались изысканные скульптуры, светильники с кованными элементами, покрытыми золотом. Первый раз я здесь, ничего, кроме больничной палаты до этого не видела, но сейчас не до рассматриваний.

Но как бы сильно ни хорохорилась, под ложечкой сосало, вдоль позвоночника спускался холодный пот, а руки дрожали, и из-за этого я тщательно их прятала в широких рукавах. Мозг судорожно пытался найти выход из ситуации, но не получалось. Да и куда там, если за два дня так ничего и не придумала. Одна надежда на экстренные обстоятельства. Говорят, в таких случаях серое вещество начинает активно работать, быстрее оценивает происходящее и находит лучшие варианты. Что ж, скоро проверю. Надеюсь, смогу однажды рассказать о результатах опыта.

Тем временем процессия, вместе с шестью гвардейцами остановилась перед огромными дверями. Да, представляете? Именно столько вооружённых до зубов писаных красавцев (наверняка при поступлении на службу фейсконтроль проходят) ко мне приставили. Чтобы не сбежала. Прямо-таки самый опасный преступник всех времен и народов. Да я, если ножом и орудовала, так только кухонным. А бывшая хозяйка тела даже и его в глаза не видела. Разве что столовый.

Хмыкнула собственной мысли. Судя по всему, слишком громко, так как на меня покосились абсолютно все. Неизвестно, что подумали. Плевать. И вообще, я должна изображать из себя вселенскую стерву. Иначе никто не поверит, что я – это она. И вот знаете что? Не думаю, будет сложно – я чересчур злая, вот только пар из носа не идет. На все: на обстоятельства, на королеву, на короля. Да в целом на общество, дурацкие традиции, законы и весь новый мир заодно, в который я неожиданно попала и который даже возможности изучить не было. Так, что хочется кого-нибудь побить или покусать. А что, у каждого свои защитные реакции организма. У меня вот, как выяснилось, такая.

Двери открылись, снова отвлекая от крутившихся мыслей, и мы вошли в просторную аудиторию. В глаза ударил яркий свет, ослепив на несколько секунд. Я зажмурилась, за что получила удар сзади. Ну как удар, скорее сильный грубый толчок, и наверняка упала бы, запутавшись в длинных юбках, не окажись передо мной очередной сопровождающий. Я попросту налетела на его спину. Хоть какой-то от них толк. Вот бы зрелище было!

По толпе пронесся шепоток, и я наконец-то осмотрелась. Зал напоминал некий полукруглый амфитеатр. Внизу, хотя и на небольшом возвышении, стоял трон с восседающим на нем, нужно сказать, очень даже привлекательным мужчиной. Вот разве что злой взгляд отталкивал. Это, как я понимаю, мой «муж». Что ж, ясно, почему его «настоящая» жена к другому ушла. То есть, попыталась. Я ведь его так ни разу и не видела. Король, по совместительству мой обвинитель и судья. Удобное сочетание, не правда ли? Тут к гадалке не ходи, чтобы узнать, какое решение будет принято. С другой стороны, оно уже принято и, как я поняла, мое тело даже ни разу на слушание не пригласили. А зачем обвиняемую выслушивать? Что она интересного рассказать может? Зачем ей защищаться? Ну да, действительно, если судит обвинение. Не удивлюсь, если он же еще и роль защитника выполнял. Прямо мастер на все руки.

Глава 1. Зачем вы мне ее принесли?

Двумя днями ранее

Странно. Вроде бы во сне у меня голова никогда не болела. А сейчас просто раскалывается, да так, что кажется, будто посторонние звуки слышу. Кастрюльки в мозгах пляшут, друг о дружку ударяются. Или это соседи сверху разбушевались? Так не в такую же рань, тем более в выходной.

По комнате прошелся легкий ветерок, покрывший пупырышками тело. Наверное, откинула во сне одеяло. Но откуда сквозняк? Неужели форточку забыла закрыть? Так ведь у меня привычка проверять окна перед сном, на случай ветра или дождя. Воры вряд ли по отвесной стене на четырнадцатый этаж заберутся, но все же.

Ну да, судя по тому, что чувствую сырость, действительно забыла проконтролировать, а на улице льет. Вот откуда такой промозглый холод. Еще и звук капающей воды. Кран подтекать начал? Надо бы проснуться, чтобы проверить. Вечно поломки в воскресенье случаются. Не так легко в этот день сантехника найти, да и втридорога платить придется.

Попыталась поднять веки, да куда там, они будто свинцом налитые. Неплохо бы одеяло натянуть, так руки не шевелятся. И мышцы так странно ломят, словно на полу всю ночь проспала. Нет, скорее, самосвал по мне проехал, ведь еще и суставы выкручивает.

Странно, но тело вообще не слушается. Ничего.

Резкий испуг непонимания происходящего пронзил мозг, запуская в кровь адреналин и окончательно откидывая остатки сна. Или я так и продолжаю спать? Да, наверняка так и есть. Тогда, тем более, пора просыпаться, не нравится мне это.

Принялась шевелить пальцами, а затем и целиком конечностями, приводя их в движение и возвращая чувствительность. Хоть и не сразу, но получилось. Устала неимоверно, будто мешки картошки потаскала.

Тем временем под кожу пробрался пронизывающий холод, да так, что меня стало изрядно потряхивать. Но, возможно, именно это и помогло справиться с недугом.

В результате руки начали слушаться. Прошлась ладонью по лежанке, с удивлением обнаружив голое дерево, причем грубо обработанное. Ни матраца, ни перины, ничего. Да что же это такое? Зато понятно, почему все тело болит. Я, конечно, далеко не принцесса, и уж тем более не на горошине, но спать на сырой землице, подкладывая под голову камень, явно неспособна.

Оперлась кистью о лавку и села, открыв при этом, наконец-то, глаза.

– М-м-м-м! – сдается мне, это был мой собственный стон. В черепе словно валуны перекатились в другую плоскость, обивая стенки тяжелыми болезненными ударами. Глаза я раскрыла, да вот рассмотреть ничего так и не смогла. Перед взором все быстро закружилось, сливая многоцветную мозаику в такие же полосы и вызывая дикую тошноту.

Закрыла рот ладонью, пытаясь совладать со рвотным позывом. Это не помогло, зато головокружение уменьшилось. Заметила рядом в углу какую-то яму в полу и ринулась к ней, освобождая желудок.

Да что же это такое? Ведь вчера не пила, чтобы подобные провалы в памяти и проблемы со здоровьем возникли. Да и сон странный, с событиями, обычно таковому неприсущими.

Пытаясь прийти в себя, поднялась и оперлась рукой о стену. Кожи коснулась холодная влага, а подушечки пальцев ощутили шершавую каменную поверхность.

Что же, как нельзя кстати, да и лучше, чем ничего. Провела мокрой ладонью по пылающим щекам, лбу, шее. Похоже, у меня горячка. Так, выходит, я брежу?

Несмотря на то, что усталый болезненный мозг не был способен рассуждать здраво, все же подкинул мысль – если некоторое время не шевелиться, головокружение пройдет.

Вернулась на скамью и принялась ждать, усиленно борясь со вновь подступающей тошнотой. Постепенно качка стала успокаиваться, а изображение проявляться, погружая меня в новый шок.

Я находилась в темнице. Да, не камере, а самой настоящей темнице, которые видела в фильмах про средневековье. Маленькая комнатушка два на два, грубо сколоченная деревянная лавка, в углу вмонтированный в кладку крохотный столик, некое подобие тех, что в поездах устанавливают, и дырка в полу. Та самая. Теперь ясно, для чего она.

Высокие тяжелые каменные стены давили и всем своим видом показывали мою ничтожность. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, вот бы не повезло. Плавно, избегая нового «налета вертолетов», задрала голову, чтобы увидеть почти под потолком небольшое оконце с металлической решеткой в палец толщиной, о которую разбивались крупные капли дождя, разлетаясь внутрь тысячами мелких. Они оседали на массивных кирпичах, собираясь вместе и скатываясь на пол тоненькими ручейками. Вот они, мокрые камни и сырость. Как-то иначе я представляла себе свою спальню.

Света та «дыра», по-другому ее никак назвать нельзя, давала настолько мало, что освещала лишь мизерную часть потолка, оставляя на нем узкую светлую дорожку. Почти как луна ночью. Основной же свет исходил от факела, висевшего на противоположной стороне над толстенной деревянной дверью с коваными жиковинами и таким же маленьким оконцем. Правда, последнее было закрыто снаружи.

Встала, планируя изучить поближе вход и, в идеале попытаться открыть, но не рассчитала свои силы. Запуталась в непонятно откуда взявшейся длинной юбке, резко опустила голову, чтобы посмотреть, забывая об осторожности. Изображение при этом снова пустилось в пляс, а я, не ожидая подобного, завалилась на лежанку, уплывая в темное, но в тот момент такое притягательное, марево, теряя сознание.

Засыпая или просыпаясь, словно через вату, услышала несколько мужских голосов, переговаривающихся где-то совсем рядом.