Горький вкус кошмара

Глава 1. Кира

Чудовище было злым. Чудовище было голодным. В его душе не было ни капли света и тепла. Оно хотело рвать, метать и убивать.

Громыхнуло за окном, и молния осветила растрепанные лохмы, грязное лицо и полные горячей ненависти глаза. Внезапно, голубые.

– Убью! – прорычало порождение кошмаров, протягивая когти в тьму коридора.

Щелкнувший выключатель осветил чудище, явив зеркалу в коридоре мою моську с потекшим после дождя макияжем. Такой панда стайл способен испугать до икоты любого из моих домашних.

Цокая когтями, ко мне радостно прибежала Майли. Правда ретриверу “мать” совсем не пришлась по душе. Собаня плюхнулась на пушистую попу и завыла дурниной.

– Тихо ты! – зашипела я, замахиваясь на любимицу кроссовком мужа. Кидать, разумеется, не собиралась. Но хоть чем душу отвести после неудачного дня.

Потираю щиколотку и едва слышно шиплю слова, которые, надеюсь, Данька не услышит. Сколько раз просила Мира не раскидывать свои ботинки. Второй раз за неделю через них падаю.

Кирюш, давай ты не будешь врываться в спальню с шашкой наголо. Да, очень хочется, но ты же сейчас окончательно разругаешься с этим…этим. Вот как назвать человека, который сообщает жене с гордым видом, что уезжает на две недели на исторический фестиваль в Нижний Новгород?

Не жена, а ехидна какая-то! Если ребенок есть, то теперь мужику от квартиры шаг вправо расстрелом карается? Нет, конечно! Но можно было про это сказать не за день?! А если сказал, не удивляться, что на тебя обиделись и сын и любимая женщина.

Кручу кольцо на пальце и закусываю губу, чтоб не разреветься. Только поженились несколько месяцев назад, а Мир уже готов уехать от меня с сыном. Нельзя заранее сказать было? Я бы в отпуск собралась, Даньку взяла из садика.

Вот сейчас разрываюсь между тем, чтобы влететь в спальню и повиснуть на шее, наплевав на то, что спит, и зацепиться носом за потолок с видом снежной королевы. Благо, Снегурочкой в своей жизни я уже побывала, опыт есть.

Придут все-таки скоро критические дни. Иначе с чего у меня настрой на убийство сменился жалостью к себе? На работе аврал, под дождь попала, колготки разодрала, машина на светофоре заглохла, а еще навернулась на входе через обувку мужа. И булочек моих любимых в кофейне на углу не было.

Хлюпаю носом, утираю подтекший глаз краем блузки. Молодец, Кирочка! А давай будем покупать дорогие вещи на один раз? А давай! Ты же теперь с рукава черное пятно не выведешь. Посоревнуемся с сыном кто главный поросеночек в доме.

– У-у-у-у, – Майли ползет ко мне на животе, прижав уши. Понимает вроде, что чудище в коридоре – любимая хозяйка, но сомневается.

– Если ты мне скажешь, что Мир с тобой не гулял…

– Аф! Аф! Аф!

Приходится в буквальном смысле затыкать пасть говорливой золотистой красотке. Ну чего разлаялась-то на ночь глядя?!

Да и сама я “умная”: кто же говорит слово “гулять” ночью? Наша собаня готова носиться по лужам день напролет. Всегда с такими видом идет домой, что ловишь на себе осуждающие взгляды прохожих.

Ох уж эта Верещагина! Опять небось на работу торопится! А бедной собаке едва дала нужду справить. Майли вздыхала, строила щенячьи глаза и пускала даже слезу.

Хозяйка у нее правда жестокая: вот вчера не дала сожрать дохлого голубя, оттащила из лужи за ошейник, а потом набила тапком по мохнатой мадам Сижу за раскуроченный диван и почти полностью уничтоженную кухню.

Только приучила Даньку аккуратно есть, как сын выпросил у меня на свой третий день рождения такое вот радостно машущее хвостом чудо. И теперь чудо это шкодит за двоих.

– Совсем тебя забросили, – хлюпаю носом и утыкаюсь в золотисто-рыжеватый мех. Останки моего макияжа оказываются тут же слизаны любвеобильной ретривершей. Гавкать нельзя, но поскуливать-то – милое дело! А хвост превратился вообще в моторчик.

– Ки-и-и-ир? Ты что делаешь?

Прихожу в себя, когда запихиваю в Майли четвертую по счету котлету. Кажется, до этого устроила собаке показательную истерику: “Никто меня не любит!”

С костюма и мокрых волос натекло. Сижу прямо в луже у холодильника. Перечисляя свои обиды, заботливо запихиваю котлетки в пасть Майли. А она и рада стараться.

– Ты же сама говорила, что ей нельзя жареное.

Отрываю кусок кухонного полотенца и демонстративно сморкаюсь. Это мои котлеты! Я их жарила! Хочу – сама ем, хочу – собаке отдаю!

Роюсь в холодильнике в поисках йогурта. Хочется не есть, а жрать. А талия, которая с трудом приходила в норму после Даньки, мне котлеток на ночь не простит. Как же вкусно последнюю доедает Майли… Эх!

– Кира, – вздыхает Мир.

Сворачиваю крышечку и отпиваю прямо из бутылочки. Понемногу отпускает желание разреветься и обижаться. Сейчас отставлю в сторону йогурт, обниму за талию Огонька и скажу как сильно скучала.

– Ведешь себя, как ребенок, – говорит мой любимый муж. И с таким раздражением, что обнимать его резко расхотелось.

Кира и Майли

Дорогие читатели! Эта книга – продолжение романа "Снегурочка для Огонька"
А также она часть литмоба "Кофейные страстишКИ"

https://litnet.com/shrt/Co32

Приглашаю вас отведать множество историй. Терпких, горьких, с нежно-трепетными нотами, резких и чувственных. Разных. Как кофе.

Глава 2

Сплю на диване в гостиной. Моя спина такого обращения с собой не прощает. Бросаю мрачный взгляд на довольную Майли: до ее перекуса у меня был мягкий, уютный, раскладывающийся диванчик.

– Папа! – радуется Данька, сразу же вцепившись в штанину отца.

Восстаю с дивана сонным приведением. Только не цепями громыхаю, а костями скриплю. Убить мало тех, кто делает такие матрасы!

– Я с Майли уже в парк сходил. Будешь кофе? – интересуется сухо с кухни супруг.

Вот хотим мы, дуры, кольцо на палец. До свадьбы, помнится, звал “Кирочкой”, “Родной”, “Любимой”. А теперь? “Кира”. Хорошо на “Эй, ты!” не перешел!

– Ты сам сломал до своей…, – пропускаю невероятным усилием слово “дебильной”, – …поездки кофемашину. Научился там варить в турке?

– Нет, сделал сам.

– Кофемашину?

– А что тут сложного? – пожимает плечами Мир, – Усилил артефактами, добавил несколько металлов…

– И это похоже на кофе? – тыкаю пальцем в нормальную на вид кофемашину.

– Это и есть кофе. Просто собран сам агрегат в большинстве своем на сырье другого мира. Я уже пил, не бойся. Жив, как видишь.

– Котеночек, поиграй пока в “Лего”. Нам с папой нужно поговорить, хорошо?

– Не ссорьтесь! – наставительно бурчит Даня. Прежде чем выйти с кухни, кидает возмущенный взгляд сперва на меня, потом на отца.

– Нагулялся? – ставлю руки в боки. Сама понимаю, что гоню по встречке, но остановиться не могу. Это его: “Уезжаю завтра на две недели” зудит под кожей. С близкими людьми себя так не ведут!

– Я?! – муж с грохотом ставит передо мной чашку с кофе. Против воли вцепляюсь в нее. Вдыхаю терпкий аромат кофе, делаю глоток. Некоторое довольно щурюсь, точно греющийся на солнышке кот, только потом начинает доходить…

– А кто?

– Я даже не знаю, Кира. Тот, кто приходит в первом часу ночи? Громов оказался куда интереснее шизанутого на голову кузнеца?

– Господи, какой бред, – выдыхаю я, не в силах отвечать на это идиотское обвинение.

– Ты рабо-о-о-о-тала, конечно же, – издевательски тянет Огнемир.

– Да, Мир, работала. Я не могу сорваться в один день с места и размахивать деревянной палкой в простыне.

Я прекрасно понимаю, что называть вещи, выходящие из-под рук мужа “палкой” и “простыней” в высшей степени несправедливо. Но обида подначивает, толкает огрызаться еще и еще.

– Спасибо за оценку моей работы, но мы сейчас о твоей. Как удобно, когда работаешь в одном здании. В одном офисе. Возможно, в одном кабинете?

– Я не знаю какой именно артефакт в кузнице рухнул тебе на голову, но давай не будем серьезно обсуждать этот бред, ладно?

– Бред?!

Я предупреждающе прикладываю палец к губам. Еще не хватало, чтобы Данька все слышал. Пусть ребенок остается в счастливом неведении неадекватности своих родителей.

– А то, что ты отворачиваешься к стенке и спишь последние месяца два – это тоже бред?!

– У нас все было до твоей “чудесной” поездки.

– Почти месяц назад! Я знаю твои аппетиты, Кира! Если их нет, значит удовлетворяет кто-то другой!

– Да что ты говоришь! – шиплю, поглядывая на дверь, – А когда я скупила почти весь магазин нижнего белья и тебе показы устраивала каждый месяц?

– У меня был заказ на Бородинскую битву. Я бы просто не успел.

– Я польщена: многих мужья меняют на любовницу, а ты меня – на Бородинскую битву.

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, Кира! А то я не вижу как на тебя каждый раз смотрит твой Громов! И какие букеты тебе дарит, как только праздник какой!

– Как босс – подчиненной, – защищаюсь рьяно, но не очень правдоподобно. Мир на это только фыркает. Надеюсь, никогда не узнает, что Олег предлагал мне встречаться. Ну…тогда. После той ситуации со Снегурочкой. Пока я не знала еще, что беременна.

– Почему-то тебе взгляды соседки-булочницы в моем мире не понравились.

– Она тебя за шею обнимала! Олег…Алексеевич никогда таких вольностей не позволял.

– Прекрасно. Он уже “Олег”, – цедит Мир. Берет с собой чашку кофе и выходит из кухни.

Вот и поговорили. Понимаю, что должна сделать первый шаг. Должна быть мудрой, понимающей. Но как же я устала. Только вышла на работу после большого перерыва, а еще вчера такой день дурацкий.

Опускаю голову на руки, зеваю. На столе очень уютно. Я только на пять минуточек глаза прикрою…

***

– Кира Юрьевна, Анохин на связи…Кира Юрьевна!

Ну дайте поспать уставшему человеку, в самом деле! Ну что за привычка такая меня будить! Ладно еще, когда прыгает на нашей кровати разыгравшийся Данька.

– Что? – с трудом фокусирую взгляд на стоявшей рядом Анюте. Моя подружка стоит по стойке “Смирно” с папкой в руках.

– Анют, какая я тебе “Юрьевна”? Это что, шутка?

Когда-то душу продала бы, чтоб иметь такой кабинет и кресло. Я у Громова в кабинете задрыхла?! Нет, не похоже. Да и Аня теперь на моем бывшем месте. Не выглядит она обычно перепуганным секретарем.

– Добрый день, уважаемые коллеги! С нами на связи директор фирмы “Гармония” Кира Юрьевна Верещагина. Давайте обсудим вопрос…

В голове шумит, а перед глазами все плывет. Какая “Гармония”?! Я же уволилась оттуда почти сразу после рождения Даньки!

____________________

Свадебное фото счастливого семейства