Гостиница "Три Посоха". Дом Теней

ГЛАВА 1. Здравствуйте, я ваша тётя

⋆ ˚｡⋆୨♡୧⋆ ˚｡⋆

На пороге нашей гостиницы стояла женщина.

Высокая, темноволосая, в длинном чёрном платье, мерцающем серебром. Лицом красива, но той холодной, пугающей красотой, от которой хочется отвести взгляд. Глаза светло-серые, почти прозрачные — смотрели в упор с особой пронизывающей жестокостью.

— Кажется, у нас новый постоялец, — сказала я тихо, при этом Пухля на моём плече враждебно ощетинилась.

Женщина сделала шаг вперёд, её каблуки глухо цокнули по деревянному полу, и она с презрением окинула взглядом холл.

— Бардак, — сказала она ледяным голосом. — Какой же тут бардак.

— Мы просто не ждали гостей, — ответила я, борясь с желанием вцепиться этой женщине в волосы. — Особенно непрошеных!

Пухля зашипела громче, раздуваясь от возмущения, и я машинально погладила её по загривку, не отводя глаз от гостьи.

— Вы к нам надолго?

Женщина посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Навсегда, девочка, — ответила она наконец с небрежной улыбкой.

Я почувствовала, как Людомир за моей спиной сделал шаг вперёд. Его рука легла мне на поясницу. Анфиса прошла мимо нас, как сквозь пустое место, и по-хозяйски направилась к креслу у камина.

Пухля на моём плече напряглась и отправила магический огонь в сторону непрошеной гостьи, но… снаряд растворился в воздухе, так и не добравшись до цели. Анфиса лениво перевела глаза на Пухлю.

— Любопытный магический зверь, — сказала она. — У моей сестрицы тоже был ручной питомец, но я уже не помню какой.

— У Ефросиньи был кот, — подал голос Жан-Поль.

Анфиса посмотрела на скелета, и на её лице впервые проявилось что-то вроде интереса.

— А ты ещё кто?

— Дворецкий, мадам. Жан-Поль, к вашим услугам. — Он гордо выставил вперёд грудь. — Могу предложить вам чай?

— Не надо, — отрезала Анфиса. — Я не пью чай.

— Тогда, возможно, кофе?

— Нет.

— Воду с лимоном? Компот? Свежевыжатый сок из магических яблок, которые растут в нашем саду? Грумли, кстати, их очень вкусно...

— Я сказала — не надо! — голос Анфисы стал холоднее. Жан-Поль замер на полуслове и... застыл. Буквально. Его кости перестали двигаться, тряпка выпала из рук, глаза замерли в одном положении.

— Что вы сделали? — я шагнула вперёд.

— Заколдовала его, — Анфиса пожала плечами, будто речь шла о том, чтобы отогнать надоедливую муху. — Он слишком много болтал, пусть немного отдохнёт.

Я подошла к Жан-Полю. Он стоял как статуя, но глаза его двигались. Смотрели на меня, на Анфису, снова на меня — и в них читалась такая паника, какой я не видела даже когда крысы съели его любимый фрак.

— Отпустите его! — потребовала я.

— Потом. — Анфиса села в кресло, сложила руки на коленях. — Сначала поговорим.

Она посмотрела на меня в упор без улыбки и малейшего намёка на доброжелательность.

— Я пришла за своим, Василиса. Гостиница принадлежит мне. Сердце Мироздания — тоже. Ефросинья украла их, а ты пользуешься краденым.

В холле повисла гробовая тишина. Астарот, который до этого героически держался, медленно сполз по стене на пол. Глаза у него были закрыты, но я видела, как подрагивают рожки под вязаной шапочкой.

— Это не краденое, — сказала я. — Ефросинья передала гостиницу и Сердце мне по наследству!

— Ефросинья не имела права передавать тебе наследство, — Анфиса поднялась. — Это моё. Всё это. И ты, Василиса Королькова, — самозванка.

Она щёлкнула пальцами, и прямо у её ног из пола полезли чёрные стебли — тонкие, извивающиеся, с мелкими колючками. Они ползли в разные стороны, врастали в щели между досками, оплетали ножки кресел и тумбочек.

Сорняки добрались до лестницы и поползли вверх, обвивая перила. На стенах, вслед за ними, появились странные тени. Они скользили по обоям, заглядывали в углы, шевелились, как змеи.

Пухля на моём плече зашипела громче. Шустрик, сидевший всё это время на люстре, спикировал вниз, приземлился на пол и с отчаянным писком швырнул искру в ближайшую тень. Тень дёрнулась, но не исчезла, только обиженно переползла на другое место.

Анфиса смотрела на этот спектакль без всякого интереса.

— У вас есть три дня, — сказала она равнодушно. — Три дня, чтобы подумать и принять правильное решение.

— А если не примем?

— Тогда я заберу всё сама, — сказала она с холодной улыбкой. — Вместе с твоей дочерью.

Анфиса повернулась и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, но у первой ступеньки остановилась и обернулась.

— Комната Ефросиньи, — сказала она. — Она свободна?

Я не ответила, но Анфису это не остановило. Она поднялась по лестнице и скрылась в коридоре второго этажа. Дверь в комнату Ефросиньи хлопнула так, что люстра качнулась.

Я стояла, смотрела на лестницу и чувствовала, как внутри закипает злость. Пухля ткнулась носом мне в щёку, а Шустрик подлетел, сел на голову и обиженно запищал.

— Фу, — сказала я наконец. — Какая неприятная женщина!

Сзади кто-то жалобно всхлипнул. Я обернулась — это Астарот сидел на полу, обхватив голову руками, и рыдал.

— Она сказала «заберу твою дочь»! — выл он, вытирая слёзы своим любимым платком. — Что теперь будет?

— Астарот, — я подошла и протянула руку. — Встань.

— Не могу!

— Вставай, я сказала.

— Ноги не слушаются! Ноги вообще отказываются меня слушаться, у них кризис идентичности...

Я взяла его за руку, потянула, он поднялся, шатаясь и держась за стену.

— Ты — демон, — сказала я, заглядывая ему в глаза. — Ты прошёл через Ад и с этим справишься!

— А если нет? — он снова жалобно всхлипнул.

— А если нет, то мы все умрём, — честно ответила я. — Но сначала попробуем дать по шее этой нахалке. Договорились?

Астарот шмыгнул носом, поправил шапочку на рожках и кивнул.

— Договорились, хозяйка.

Людомир подошёл сзади, обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя, как дрожу.