Говорящая С Призраками: Иные города

Глава 1

И все, что пред собой он видел,

Он презирал иль ненавидел.

М.Ю. Лермонтов «Демон»

ЧАСТЬ 1. Барселона

Из дневника Насти:

«Когда самолет начал снижаться, а капитан объявил, что через двадцать минут мы приземлимся в аэропорту Барселоны, я разрывалась между ликованием по поводу того, что у меня начинается независимая жизнь и учеба в прекрасном городе, и страхом, потому что будущее терялось в неизвестности, в плотном тумане из сомнений и вопросов.

А если я не смогу прожить и недели без родных, буду реветь от одиночества и проситься домой? А если мне понравится, получится ли найти работу и остаться учиться после этих шести месяцев дальше, хоть на год? Смогу ли я говорить на испанском свободно, не запинаясь, не подыскивая слова, а по возвращении из Испании больше не завидовать легкости, с которой болтала на испанском моя подруга Анюта? А вдруг этот город готовит для меня встречу с прекрасным принцем, любовь и романтику? Вдруг в моей жизни вот-вот случится судьбоносная встреча, которая меняет даже воздух вокруг, делая его слаще и прозрачнее?

Но город, раскинувшийся под крылом самолета, не спешил делиться своими планами в отношении меня. Он раскрывал мне объятья побережья, но не торопился рассказывать про те испытания, что готовил мне. Было страшно? Да. Было радостно? Вне всяких сомнений. И сейчас, пока я делаю эту запись накануне Рождества, мне тоже страшно и радостно. Но уже иначе, чем было в тот день. Теперь все иначе. Иногда мне хочется вернуться в тот день, когда страх был таким мелким, когда счастье было таким простым».

Когда вещи были распакованы и кое-как разложены, Настя решила прогуляться по Пасео де Грасия, отметить в одиночестве свой приезд в Испанию и подумать, что бы такого приготовить для ребят, с которыми она теперь будет жить в квартире. Квартира с большой общей гостиной была трехкомнатной, и помимо нее, по словам хозяйки, там жили студенты: швед и японка. Но ребят Настя в квартире не застала, видимо, они были на учебе.

Прогуливаясь по Пасео де Грасия, улице, полной магазинов, кафе и туристов, Настя прикидывала, как скоро сможет найти хоть какую-нибудь подработку. Время для этого и страну она, конечно, выбрала неподходящие. Вокруг все только и говорили, что про кризис, безработицу среди половины молодого населения и прочие вещи, которые лишали надежды с самого начала. Но все же попытаться стоило. И она зашла в парочку магазинов, записала адреса и названия встретившихся ей отелей, присмотрела бары и кафешки, чтобы занести туда свое резюме.

И после долгой прогулки села в кафе напротив дома Батло, подмигивавшего ей своими балконами-масками, заказала круссан и кофе. Осеннее солнце ласково гладило своими лучами пшеничного цвета волосы, которые ветер слегка приподнимал и кружил... Было так хорошо! На углу улицы стояла лавочка, возле которой пожилой человек, перепачканный углем, жарил на очаге каштаны и бониато – сладкий корнеплод оранжевого цвета, который в Латинской Америке называют бататом.

Настя подумала, что после кафе подойдет и купит немного каштанов. Ведь это вкус барселонской осени. И она счастливо улыбнулась теплому солнышку.

Но спустя мгновение краем глаза Настя заметила маленькую тень, мелькнувшую рядом с ее столиком, а в следующую долю секунды увидела мальчишку в поношенной одежде, который спокойно, не торопясь, уходил прочь с ее кошельком.

- Эй!!! – от удивления Настя лишилась дара речи и забыла все испанские слова. Она быстро вскочила и, подбежав к мальчику, схватила его за шкирку, мысленно благодаря судьбу за то, что наглый воришка даже не попытался убежать, иначе она никогда бы не догнала его. Мальчишка сам онемел от удивления, испуганно глядя на нее.

- Что ты делаешь? Что ты делаешь?! – только и смогла сказать Настя, выдергивая у мальчишки свой кошелек. От удивления тот даже не сопротивлялся, даже как-то обмяк от шока.

Настя сама была потрясена. Кровь стучала в висках, ей хотелось наорать на мальчишку, даже ударить его, но облегчение от того, что кошелек опять оказался у нее, смягчило этот адреналиновый взрыв. Воришка легко вырвался и побежал. Настя медленным шагом вернулась к своему столику. Оглядевшись, она поняла, что на нее все смотрят. Странно и даже с подозрением. Это ее разозлило. Что такого плохого в том, что она спасла свои деньги от наглого вора?

«Чертова толерантность!» - хотелось ей крикнуть в ответ на осуждающие взгляды.

Она опустила глаза и допивала свой кофе без удовольствия, торопясь уйти поскорее от этой публики. Ощущение, что на нее смотрят, что ее провожают взглядом, что даже следуют за ней, не покидало ее еще долго. Настя прошла мимо лотка с каштанами, не купив их, спустилась в метро и поехала домой. Происшествие с мальчишкой лишило ее сил и энергии. Она чувствовала себя уставшей и грустной.

Зайдя в дом, Настя почувствовала запах вкусного обеда и вспомнила, что так ничего и не купила для того, чтобы познакомиться с ребятами. Взбежав по лестнице на свой этаж, она открыла дверь квартиры и задохнулась от вкусного и ароматного запаха еды, который шел именно отсюда. Красивый белобрысый парень с широкими плечами, в очках и в майке футбольного клуба Барселоны махнул ей в качестве приветствия половником.

- Мартин.

- Юка, - представилась маленькая и симпатичная японка, перемешивающая рис в большой миске на столе.

- Настя, - рассеянно ответила она и еще раз их рассмотрела. Ребята представляли собой ярчайший пример противоположностей, такой, что голова кружилась.

- Мы решили тебе сделать приветственный обед, а то ты, наверно, еще не знаешь, где здесь магазины, - сказал Мартин.

- Не знаю, - уныло подтвердила Настя.

- Тогда накрывай на стол, как раз поймешь, что где лежит.

Через полчаса они сидели втроем и весело болтали, словно всю жизнь были знакомы. Юка жила в этой квартире уже два года, училась в университете на биолога. Мартин приехал в прошлом году, он учился на мультипликатора. Настя немного рассказала о себе, о курсах, на которые записалась.

Глава 2

Из дневника Насти:

«Я двигалась за ним на небольшом расстоянии, боялась потерять его и в то же время опасалась, что он заметит меня. Не понимаю, чего я боялась, ведь на самом деле я не совершала ничего такого ужасного. Но всякий раз, когда человек в коричневом плаще останавливался или поворачивал за угол, у меня замирало от страха сердце. Я уже потеряла дорогу, настолько была увлечена спиной впереди, что совершенно не представляла, где мы находимся. Потом я была готова даже взять такси, если заблужусь, но твердо решила, что, насколько это возможно, узнаю об этом человеке что-нибудь еще. Любопытство не совсем свойственное мне качество, поэтому я удивлялась собственной настойчивости, с которой шла за незнакомцем.

Он наконец остановился на тихой улочке, так что пришлось остаться на углу. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как он берется за дверь подъезда и тянет на себя. Голубая дверь скрыла его от меня на мгновение. И закрылась, проглотив его. Я подошла. На двери не было никакой надписи или таблички, не было и домофона для квартир с указанием фамилий жильцов, как это часто бывает в Барселоне. Я взялась за ручку и потянула на себя. Она легко открылась. Сразу передо мной начиналась лестница наверх. Я прислушалась. Шаги мужчины раздавались где-то высоко.

Меня что-то будто подтолкнуло в подъезд, я вошла, прикрыла за собой дверь и, набравшись решимости, стала подниматься по лестнице. Подъезд был обшарпанным, но не грязным. На ступеньках стояли большие погашенные свечи, некоторые так оплавились, что свисали вниз небольшими восковыми сталактитами. Повертев головой, я не обнаружила ни одной лампы. Тусклый свет пробивался сквозь узкие пыльные оконца пролетов. А ночью тут, должно быть, совсем темно...

На первом лестничном пролете я не увидела ни одной двери в квартиру, зато на стене красовалось яркое граффити: большой и темный пес открывал белозубую пасть и заглатывал ярко-желтую луну. На фоне синего неба позади пса чернели дома и устремлялся ввысь корявыми пальцами Собор Святого Семейства. Я поднялась на следующий пролет. Здесь граффити не было, вместо этого стоял мольберт и на нем - женский портрет в золоченой раме. Было слишком темно, чтобы разглядеть картину как следует, но я подумала, что на обратном пути можно поднести к портрету телефон.

Я поднималась все выше, понимая, что, видимо, забралась в частный дом, да еще немного заброшенный, и думала, что, наверно, здесь живет одинокий художник (граффити и портрет), которому нечем платить за свет и домофон (открытая дверь и отсутствие электрического света на лестнице). Я уже собиралась поворачивать обратно: шаги давно стихли, а значит, он зашел в свою студию или квартиру. Что я буду делать у закрытой двери? Что ж, потопчусь, полюбопытствую и спущусь тихонько обратно. А может, дверь будет приоткрыта, и я смогу узнать еще что-нибудь о посетителе кафе, который расплачивается монетками. А может... может, он тут не живет, а у него целый склад монеток? И он ходит пополнять запасы? Мысль показалась такой забавной, что я улыбнулась и дошла до следующего пролета. И тут тревога заколотилась во мне с новой силой. Если было страшновато входить в дом и подниматься до первого пролета, то сейчас мое состояние можно было бы описать как ужас. Причиной послужила мозаика, выложенная на площадке. На ней была изображена страшная голова Медузы Горгоны, искаженное от бессильной ярости лицо, черные, затягивающие глаза, клубок змей вместо волос. Она смотрела прямо на меня. Потребовалось усилие воли, чтобы перестать в ужасе пялиться на нее и отвести взгляд. И тут же стало легче.

Заранее «предвкушая» встречу с ней по дороге назад, я обошла мозаику по краю, словно изображенные змеи могли меня ужалить. И с облегчением увидела, что лестница, ведущая наверх, заканчивается на следующем этаже. Я пришла. Теперь надо решить, стоит ли подниматься? А вдруг этот человек заметил слежку и теперь ждет меня там с дубинкой в руках? А вдруг он что-нибудь мне сделает, и никто в целом свете не узнает, где я. Надо было посмотреть хотя бы название улицы и отправить Юке. На всякий случай. Но раз уж я зашла так далеко, что проследила за ним и поднялась по лестнице, то отступать было бы смешно. Тем более, что позади осталась эта ужасная Горгона. И я стала подниматься по ступенькам.

Я ожидала чего угодно: закрытой и безликой двери, старой и обшарпанной двери, приоткрытой сломанной двери, стайки маньяков, поджидающей меня, или испуганного посетителя, поджидающего маньячку, преследующую его от кафе, в общем... что угодно, только не новенькую светло-коричневую полированную дверь с золоченой ручкой и красивой табличкой, на которой было написано: «Детективное агентство». Это было... неожиданно. Застыв от изумления, я в полной тишине раз за разом перечитывала эти два слова. Детективное агентство??? В заброшенном доме, где зажигают свечи на лестницах? Где на каждом пролете художественные произведения? Где на подъезде нет вообще никакого упоминания об этом заведении?!!! И тут же заработало любопытство: так наш посетитель работает здесь или является клиентом? Может, он пришел сюда впервые? Что за работу выполняют для него детективы? Чем вообще может заниматься детективное агентство? Слежкой за неверными мужьями или женами? Вопросы возникали один за другим, а я тупо созерцала надпись на двери. Агентство... Значит, там, за этой дверью, так нелепо смотрящейся в этом доме, может быть обычный офис? С паркетом или ковролином на полу, приемной с улыбчивой секретаршей? Может быть, там даже звучит легкая фоновая музыка? а на журнальном столике лежат газеты и журналы? Это казалось невозможным.

Дверь манила меня, обещая ответы на все вопросы. Стоило только нажать на звонок, как послышится жужжание, дверной замок щелкнет, и я попаду в это детективное агентство. А что дальше?

Я начала ломать голову над возможной причиной визита в такое заведение. Что бы такое придумать, чтобы можно было осмотреть это заведение хотя бы из приемной? Представиться клиенткой? любопытствующей дамочкой? Может, сказать, что рядом открылось кафе и предлагает всем, кто живет или работает поблизости, прекрасные бутерброды с хамоном и кофе за два евро? Но у меня с собой нет никаких листовок... Мысль о листовке подсказала решение: в моей сумке еще лежала пара экземпляров резюме! Я зайду туда и скажу, что всегда мечтала работать в детективном агентстве! Пусть даже мне сразу откажут, но зато я погляжу, что там, за этой неуместной дверью.

Глава 3

На следующий день Настя поднималась по уже знакомой лестнице. Было еще светло, но портрет на втором лестничном пролете был все так же укрыт полумраком. Настя достала телефон и посветила на холст. На нем была изображена молодая и красивая дама, руки она держала сложенными, как Мона Лиза. Темный фон скрадывал белизну кожи и ярко-алую ткань платья вместо того, чтобы подчеркивать их. Было ощущение, что дама растворялась во мраке, но по ее выражению лица было непонятно, что она по этому поводу испытывает, только в уголках губ то ли пряталась, то ли хотела появиться усмешка.

Теперь, когда все загадки лестницы были разгаданы, Настя более уверенно поднялась до двери в агентство, избегая взглядом Медузу Горгону, хоть ей и показалось, что выражение лица чудовища смягчилось.

Лика встретила ее в прихожей. На ней был серый деловой костюм, волосы аккуратно уложены в пучок, а очки в красивой темной оправе придавали ей еще больше строгости. Но она, вопреки своему строгому имиджу, излучала радость и дружелюбие.

- Как хорошо, что ты не передумала! Вот увидишь, у нас очень здорово! – она трясла руку Насти, целовала ее в щеки и одновременно подталкивала дальше в зал. Насте даже показалось, что ее слишком много, поэтому, увидев Цезаря, она вздохнула с облегчением.

- Проходи в кабинет, - кивнул он.

В течение часа Цезарь объяснял основные положения договора и особенно подробно – отдельные пункты, согласно которым Настя не имела права разглашать не только подробности работы, но даже рассказывать друзьям и родным про агентство.

- Этот пункт составлен для блага самих работников, - объяснил Цезарь. – Если вы упоминаете о детективном агентстве, то вопросы вполне естественно появляются сами собой. Поначалу они кажутся безобидными, но людям всегда хочется подробностей, тем более о такой редкой профессии, как детектив.

- А действия, которые совершает детектив во время расследования, все ли они законны? – спросила Настя.

- Нет, не все, - после долгой паузы ответил Цезарь, глядя ей в глаза. – Иногда приходится забираться в чужие дома или узнавать информацию личного характера. Следить. И так далее. Но этим обычно занимаются профессионалы, поначалу никто не станет нагружать тебя этой работой, ты не готова, да и не захочешь, пока не поймешь специфику наших дел.

- И какая же специфика?

- Ты все со временем поймешь. К тому же... это неплохое упражнение для твоего внутреннего детектива. Мне еще придется позаниматься с тобой, ты должна разбираться в произведениях искусства, истории, литературе. Мы организуем культурные походы время от времени... Участие в них обязательно, это один из пунктов договора.

- Цезарь, вы же не занимаетесь кражей произведений искусств? – спросила Настя.

Цезарь откинулся в кресле и долго смотрел на нее, пока она не начала беспокойно ерзать на стуле.

- Нет. Настя, я не собираюсь тебя бросать в дело, не собираюсь вовлекать в нелегальные операции. Думай о том, что поначалу ты будешь приходить сюда только учиться. Сначала культурная подготовка, а также пассивное участие в обсуждениях дел. Знакомство с коллегами. Я буду наблюдать за тем, как ты схватываешь, потом, возможно, тебе начнут давать простые задачки: сопровождать в качестве ассистента кого-либо из ребят, заниматься поиском информации. И только когда ты поймешь, чем мы занимаемся, ты включишься в работу команды. Ты можешь уйти в любой момент. Но я обещаю, тебе у нас понравится. И еще: учти, что законы написаны для общей массы. Есть люди, которые из нее выбиваются своими отрицательными или положительными действиями. Мы – те, кто на положительном полюсе. И мы работаем для того, чтобы те, кто на отрицательном, не могли нанести вред общей массе. Сейчас это звучит запутанно. Но повторяю: со временем ты все поймешь.

- Почему нельзя сразу все объяснить?

- Потому что это невозможно принять сразу. Необходимо время, чтобы это уложилось в голове.

Настя вышла из агентства со странным ощущением, что подписала договор, в котором так ничего и не поняла. Это было вязкое ощущение необычного спокойствия, несмотря на массу сомнений. И еще поверх всего этого, словно слой карамели, липкое чувство опасности. Оно появлялось у нее на улице. Дома с ребятами, на занятиях, в кафе или в агентстве это ощущение уходило, но едва она выходила из помещения на улицу, оно, словно туман, обволакивало ее душу. Когда появилось это чувство – она сказать не могла. Возможно, на нее так сильно повлияла попытка кражи кошелька. Из расслабленной туристки она тут же превратилась в озабоченную и напуганную реальностью девушку. Честно говоря, новости, которые Мартин смотрел по утрам в гостиной, пока Юка и Настя шептались за чашкой чая, не давали возможности делать оптимистичные прогнозы. Люди теряли работу, отчаивались, уровень преступности и количество происшествий росли. Иногда, насмотревшись на печальные кадры из очередной хроники, Настя думала о том, что ей чертовски повезло. Пусть за работу в кафе она получала немного, но ведь она приехала сюда совсем без работы, а благодаря этой подработке могла позволить себе, если накопить, даже съездить на два дня во Францию и посмотреть Лувр. А теперь, если работа в агентстве оправдает ее надежды, она сможет даже не просить поддержки родителей.

Из дневника Насти:

«Похоже, в Барселону пришла зима. На улице холодно, все жалуются на внезапное похолодание, не свойственное октябрю. И смотрят на меня осуждающе, будто я им его привезла. В квартире ужасно холодно. В ванной, слава богу, есть обогреватель, который мы включаем утром и вечером, после ванны каждый бежит в свою комнату и забирается в постель, чтобы согреться. Кошмар какой-то... неужели так всю зиму страдать? Тоскую по теплой квартире в Москве, когда вижу маму по скайпу, бодро разгуливающую по дому в майке, мне еще холоднее и тоскливей делается. На учебе пошла сложная грамматика, очень тяжело, да еще заставляют писать каждую неделю сочинения, дали книгу читать на месяц, задают много упражнений. А тут еще Цезарь составил плотный график занятий. Голова пухнет от истории испанской скульптуры и художников итальянского Возрождения. Не понимаю, как это может помочь делу.

Глава 4

Настя открыла глаза и увидела белый потолок. Голова болела ужасно, было страшно сдвинуться хоть на миллиметр. Но ей срочно нужно было узнать, где она находится. Погладив пальцами одеяло, она ощутила хлопок. Подняла его до уровня глаз и облегченно вздохнула: это было ее постельное белье. Но как же больно! Она медленно ощупала голову, хоть и понимала, что болит изнутри, мозг словно бился о кости черепа при малейшем движении. И во рту все пересохло...

- Хочешь пить?

- Кто это? – даже голос был каким-то хриплым и чужим, горло саднило, словно она много орала накануне.

- Это Юка, - девушка осторожно приподняла голову Насти и дала ей напиться.

- Что вчера произошло? – судя по тому, что потолок был освещен солнцем, она проспала в беспамятстве всю ночь.

- Кажется, ты что-то праздновала со своими одногруппниками, - Юка улыбнулась. – Тебя принес парень, Диего, сказал, что ты выпила около восьми разных коктейлей.

- Я ничего не помню... Мы вроде домой шли... – Настя чуть не заплакала от сильной боли.

- Давай, выпей таблетки от головной боли. И полежи еще. Я тебе приготовлю чай.

- Ты не работаешь сегодня? – спросила Настя, когда Юка выходила из комнаты.

- На твое счастье, сегодня воскресенье, - улыбнулась японка.

- Боже, я должна быть в кафе! – Настя попыталась приподняться, но это оказалось невозможным: голова грозила взорваться.

- Я уже позвонила туда и сказала, что ты приболела.

Настя выпила таблетку и легла снова. Постепенно головная боль отпускала, но не оставляло в покое странное ощущение, что она что-то пропустила. Разве она пила вчера с ребятами? Они пили чай, потом вышли все на улицу... И потом все как-то таяло в памяти.

После душа, окончательно приободрившись, она набрала телефон Лики.

- Настя! – голос Лики в телефоне звучал очень приятно. – Как ты? После вчерашнего жива?

- Жива вроде... - Настя сняла с головы полотенце и увидела у себя на запястье здоровенный синяк. – Лика... а мы вчера много пили?

Лика засмеялась.

– Ты что, не помнишь ничего?

- Не-а... – Настя разглядывала синяк так, словно в нем была разгадка вчерашнего вечера. – Я ничего такого не делала?

- Ты имеешь в виду танцевать и упасть? – поинтересовалась Лика.

Настя застонала: какой кошмар! Первый вечер знакомства с коллегами, и она так себя вела.

- Цезарь, наверно, меня ненавидит...

- Да нет же, Насть, все нормально. Сделай свою работу, в следующую субботу отчет. Диего тебе поможет.

При имени Диего Настя поежилась. Непонятно почему.

В воскресенье библиотеки не работали, поэтому Настя отложила работу по историческим справкам до понедельника, сделала домашние задания по испанскому, погуляла с Юкой в парке, приготовила обед и весь вечер провела с друзьями за просмотром комедии. Головная боль прошла бесследно, но иногда, когда взгляд ее падал на синяк, Настя краснела при мысли о том, что новые коллеги видели ее пьяной. Да она же никогда не пьет... Ну, разве что чуть-чуть... Всегда контролирует себя. Наверно, коктейль был дрянной смесью разнообразного алкоголя, от которого ей снесло голову. Но все же... с трудом верилось, что она могла так разойтись. «Боже, меня наверняка рвало, - вдруг подумалось ей. – А добрая Лика не стала об этом напоминать». Настя старалась отвлечься на друзей и комедию, но время от времени все-таки возвращалась к мысли о своем неожиданном пьянстве.

Ночью она проснулась от сильно бьющегося сердца, задыхаясь от страха: ей снился кошмар. Посидев немного на кровати, пока сердце снова не стало биться ровно, она пыталась прогнать навязчивое, липкое сновидение, которое еще продолжало крутиться перед глазами.

Насте снился Диего. Его красивое невероятное лицо с чертами африканских народов и белой кожей, зеленые глаза с желтыми вкраплениями. Он был совсем близко от нее. Забавно, но казалось, она все глубже пропадает в золотистой зелени его глаз. И тут Настя оказалась с ним на улице, они шли и разговаривали, когда появился Валерио. Диего отодвинул Настю за свою спину, словно защищая ее.

- Иди своей дорогой, тварь. Нечего тебе тут ловить.

- Валерио, - Насте все это казалось абсурдным. – Да выпью я с тобой этот кофе, хочешь, завтра в одиннадцать утра?

- Не хочет, - резко ответил Диего. – И уж тем более в одиннадцать утра.

Валерио хищно улыбнулся. Насте показалось, что его рот полон острых зубов. Взгляд скользнул по его фигуре, остановился на руках с острыми ногтями.

Все это было нереальным, чуть размытым. Диего аккуратно снял кашемировое пальто и отдал его Насте. Отодвинул ее к стене. Она двигалась послушно, не отрывая взгляда от Валерио. Вот странно, но от симпатичного парня за несколько секунд не осталось и следа: ногти стали длинными и загнутыми когтями, лицо удлинилось и приобрело хищный вид. Весь он словно увеличился в размерах.

Настя перевела взгляд на Диего, встретилась с его яркими зелеными глазами и черными тонкими вертикальными зрачками. Вспышка была яркой и ослепительной. Ее выкинуло резко из сна, она села на кровати, часто дыша.

Что-то в этом сне было такое, что в него верилось больше, чем в историю с пьянством. Настя не помнила ни вечеринки, ни сборов на нее, а вот прикасание к кашемировому пальто, голоса Диего и Валерио казались реальными. Возможно, она может вспомнить всю эту сцену, стоит только напрячь память.

Но, с другой стороны, окончание сна казалось неправдоподобным настолько, что на следующее утро она, окончательно сбросив с себя дурман сна, пошла на работу в кафе, уже не думая о странном видении.

Цезарь по-прежнему ходил в кафе завтракать, но по его указанию Настя делала вид, что с ним не знакома. По-прежнему лаконично он делал заказ и уходил, оставляя свою странную плату.

Когда она вышла, увидела Диего, лениво прислонившегося к стене напротив кафе. Он, как всегда, был безупречно одет и аккуратно причесан. Увидев Настю, он улыбнулся и подошел к ней.

Глава 5

- В принципе, любая версия может оказаться верной. Или все версии могут оказаться неверными, - рассуждал Диего рядом с ней по дороге до дома. – Нам сейчас важно начать с чего-то, потому что все предыдущие версии, самые простые, с которых мы начали, оказались ложными. Так что ты вовремя появилась.

- Я не думаю, что гожусь в сыщики, - покачала головой Настя.

- Если Цезарь тебя взял, значит, годишься. Просто ты еще не осознаешь свои способности.

- А ты как попал в агентство?

- Меня нашел Старик. Ну, Главный. Граф Виттури. Я работал фотомоделью, съемки проходили в одном из венецианских дворцов. Это было потрясающе! Декорации невероятно красивые, но работать приходилось очень много. На съемках одна из девушек-моделей не выдержала и распсиховалась, а я стал ее успокаивать. В этот момент, пока мы стояли в коридоре, нелепо одетые, мимо проходил он. После съемок он пригласил меня на кофе, предложил работу в агентстве в Барселоне. Как ты знаешь, от гонораров сложно отказаться. Ну а потом, когда я втянулся, то начал понимать красоту этой работы. Надеюсь, и ты поймешь.

- Твоя способность как-то связана с эмпатией? чувствами? Я заметила, что ты легко находишь подход к людям.

- Отчасти да. Я могу настроиться на человека.

- И загипнотизировать его тоже?

Диего на миг отвернулся от нее, посмотрел прямо перед собой, покусал свои пухлые губы.

Потом, словно решившись, повернулся к ней.

- Да.

- Скажи мне правду, что произошло тогда при нашем знакомстве? Я не помню, как ты взял мою руку. Как представился.

- Я тебя проверял. Это было необходимо. Прости, но приходится это делать со всеми. Но ты запомнила, что я говорил тебе в состоянии гипноза, хотя я не просил тебя это запомнить, это интересно.

- А тогда… на улице? Что случилось?

Диего, казалось, задумался. Они прошли некоторое время в тишине. Наконец Настя обиженно пожала плечами:

- Ладно, не хочешь – не говори.

Диего вдруг остановился прямо перед Настей, положил ей руки на плечи и прижал к стене дома. Его зеленые глаза с интересом рассматривали Настю, как будто он ее видел впервые.

- Ну, хорошо. Настя, я просто подрался с тем парнем. Вот и все. Я не хотел, чтобы ты это помнила. Поэтому ввел тебя в состояние гипноза. Заставил поверить, что ты была на вечеринке.

- Я не поверила, что была на вечеринке, - процедила Настя. – С самого начала все это казалось странным. Почему подрался?

- Он сам спровоцировал драку, - Диего смотрел на Настю в упор. – Сам полез. Мне бы не хотелось, чтобы в твоей памяти остался этот неприятный момент.

- Больше так не делай, - Настя слегка оттолкнула его, и он отступил назад на шаг и снова замер, внимательно слушая Настю. – Если мы напарники, то должны доверять друг другу. Но Валерио я больше не видела на курсах.

- Я сказал ему, что если он еще раз приблизится к тебе, получит по-крупному, - отступая еще на шаг, ответил Диего.

- Во-первых, я сама решаю, с кем мне дружить, а с кем нет. А во-вторых: ты поэтому за мной везде ходишь? – раздраженно спросила Настя.

Они стояли друг напротив друга и напряженно смотрели друг другу в глаза. Со стороны могло показаться, что красивый парень ссорится со своей девушкой, и если уж на то пошло, то девушка для него слишком хрупка. Красота парня была агрессивной и хищной, а профиль девушки нежным и милым. Красота ее была скромной: длинные пшеничного цвета волосы, заплетенные в косу, мягкий изгиб лба, большие зеленые глаза, маленький нос и пухлые губы. Такая красота у фарфоровых кукол, грустинка в глазах придает глубину взгляду, наклон головы словно завлекает. Нежная красота, которая раскрывается постепенно, чем больше смотришь на нее, против яркой, броской и экзотической красоты парня.

- Поэтому, - наконец отвел взгляд Диего. – Не хочу, чтобы он к тебе лез. Поверь, мысли у него были нехорошие.

Настя кивнула. На этот раз Диего говорил искренне.

- С чего начнем? – примирительно спросила Настя.

Они снова зашагали плечом к плечу.

- С визита к специалисту. Есть у нас один. Фото картины у меня есть, попробуем? Завтра вечером?

Настя кивнула.

Готический квартал Барселоны погружался в сумерки. Настя шла по улице быстрым шагом, пытаясь согреться, кутаясь в огромный шарф. Витрины магазинов и маленьких лавочек уже загорались мягким золотистым светом. Улочки были узкими, на углах домов плиткой были выложены знаки с лошадью и повозкой «Выезд» и «Въезд», но машины тут почти не ездили, а уж повозки с лошадьми тем более. Пешеходы торопились по своим делам. На небольшой площади перед собором жарили каштаны. Продавец, прокопченный насквозь от постоянного дыма, завернул ей каштанов в газетный кулек. Она долго стояла и грела им руки прежде, чем открыть и вдохнуть запах теплой осени.

- К ним бы еще горячего глинтвейна, - раздалось справа от нее.

- Вечно ты подкрадываешься, - засмеялась Настя. – Признайся, что шел за мной от метро. То-то у меня было ощущение, что за мной следят.

В глазах Диего мелькнуло беспокойство, но он торопливо улыбнулся.

- Возможно, - и тут же залез к ней в кулек: - Делись давай.

Вместе они шелушили каштаны, доставали горячую светлую мякоть ореха и с удовольствием ели.

А когда с каштанами было покончено, он повел ее по узким улочкам Барселоны мимо картинных галерей, все глубже в нутро старого города.

Незаметно они вышли к неоготическому собору, прошли по самому популярному среди туристов пути, что вел через маленькую арку в готическом стиле, которая соединяла два старинных дома.

- На самом деле это не арка, а переход, эти два здания принадлежат церкви, и при помощи этой арки устранялась необходимость переходить из здания в здание по улице, - объяснил Диего, заметив восхищение спутницы.

- Она очень красивая, - Настя любила это место в Барселоне. От него веяло Средними веками, готикой, романтикой.

- Видишь, под аркой череп с воткнутым в него кинжалом? – Диего остановился и заставил ее заглянуть под арку. Настя кивнула. – Легенда гласит, что если дьявол пройдет здесь, то кинжал пронзит его и убьет. А теперь проверим, не дьявол ли ты? – и он слегка подтолкнул ее вперед.

Глава 6

Из дневника Насти:

«Я села, растерянно глядя на них. Лика сидела ближе всех, и как только я поднялась, она перепорхнула ко мне на диван и села рядом, так что наши плечи соприкоснулись.

- Как ты? – ее синие васильковые глаза обеспокоенно всматривались в мое лицо. – Голова болит?

Голова не болела, только саднило кожу на голове. Я провела рукой по этому месту и почувствовала корочку на ране.

- Она заживет, - успокоила меня Лика. – Хочешь чего-нибудь? Воды? Чаю?

Судя по лицам остальных, разговор предстоял долгий. Дневной свет за окном ясно говорил о том, что спала я долго.

- Воды, пожалуйста.

Лика вернулась так быстро, что казалось, стакан с водой был припасен заранее. Я жадно выпила его. Стало получше. Мысли обретали ясность, а вместе с ними и воспоминания о вчерашнем вечере.

Серж сидел рядом с Итсаску, одетой в длинную юбку, викторианскую блузку с брошью на шее, черный строгий корсет. Сам парень был в джинсах и майке, его серые глаза за стеклами очков сочувственно смотрели на меня.

- Вид у тебя неважный, - честно сказал он.

Мне хватило сил улыбнуться.

Итсаску тихо сказала:

- Надеюсь, обойдется без вчерашнего шоу.

Диего стоял у окна в глубине комнаты. Он был, как всегда, одет безупречно: отглаженные серые брюки, белая рубашка и бордовый свитер. Все такое безумно дорогое и стильное на вид. Цезарь сидел рядом с Итсаску, и он заговорил первым в наступившей тишине.

- Анастасия, когда я тебя взял на работу, я не захотел вываливать на тебя сразу все подробности деятельности этого агентства, потому что надеялся подготовить к ним постепенно. К сожалению, обстоятельства складываются так, что ты не можешь больше пребывать в состоянии новичка. Тебе придется за короткие сроки усвоить много новой информации. В том числе информацию о коллегах. Прежде всего, Диего не нападал на тебя и не убивал владельца лавки. Иначе его бы с нами не было. Мы не убиваем, не грабим, не совершаем преступлений. Вчера ты была напугана случившимся, но сегодня ты понимаешь, что ты с нами в безопасности?

Я прислушалась к себе. Несмотря на вчерашнее, Цезарю я доверяла: он много времени уделял моему обучению истории и культуре, был очень хорошим преподавателем и казался надежным человеком. Я кивнула.

- Спасибо. Самое важное, что ты должна понять сегодня, это то, что антропоморфные существа в этом мире делятся, в основном, на созданий и людей. Создания либо принимают форму людей, чтобы взаимодействовать с ними, либо их базовая форма антропоморфна.

- Я не поняла, - у меня было ощущение, что он зачитывает мне главу из учебника по биологии, которую я пропустила в школе. – Есть только люди и человекоподобные обезьяны.

- Для обывателя – да. Но не для нас. Анастасия, у нас в команде есть создания и есть люди. Анжелика, например, ангел.

Я тупо уставилась на Лику. Она лучезарно улыбнулась и тряхнула кудряшками.

- Ты только не волнуйся, Настя. Я сейчас тебе кое-что покажу, - она встала, отошла от дивана на пару шагов. Одета она была так офисно и буднично, – белая рубашка и серая юбка – что это рацинальное начало меня в ней успокаивало. Но тут свет от окна вдруг потянулся к ней. Или она стала излучать свет? Не знаю. Только четкие очертания ее тела размылись, залившись светом. А за спиной выросли огромные крылья, сначала они были прозрачными, а потом обрели объем и фактуру.

- Это какая-то голограмма, да?

Мне казалось, они на мне испытывают какие-то компьютерные эффекты.

Цезарь тихо, но четко сказал:

- Анжелика, пожалуйста, дай ей до тебя дотронуться.

Лика кивнула. Вся светясь, она подошла поближе, и я провела рукой по ее крыльям. Было сложно сказать, из чего они сделаны, на ощупь они не были похожи на перья, а напоминали что-то среднее между тонкой бумагой и шелковой тканью. Лика положила мне руку на голову.

- Я могу исцелять. Так что теперь, когда тебе не нужна больше царапина на голове, я тебе помогу от нее избавиться.

Ее прикосновение вызвало легкий зуд и мурашки на коже, но я сидела смирно. Я решила до конца прослушать речь Цезаря. И только потом принимать решение. Рука Лики успокаивала мои мысли и чувства. Буря сопротивления и неприятия того, что сказал Цезарь, готовая подняться в глубине души, вдруг утихла. Лика убрала руку, и я машинально почесала голову. Больше там не было ни корки, ни раны.

- Ты как? – Цезарь наклонился ко мне, заглядывая в глаза.

- Нормально. А ты кто?

Он улыбнулся, морщинки лучами собрались в уголках глаз.

- Я человек.

- А я вампир, - Итсаску вдруг улыбнулась и довольно хищно. Эта девушка всегда казалась мне странной, но почему-то именно ее признание я приняла без особого удивления. Я перевела вопросительный взгляд на Сержа.

- Я человек, - Серж улыбнулся мне во весь рот, словно этот факт его радовал.– Кстати, хорошо держишься, я вот дал деру после того, как Итсаску мне призналась, кто она.

Оставался Диего. Он все это время стоял у окна, то глядя на нас, то рассеянно оглядывая город.

- Я оборотень, - устало произнес он, подходя к нам. – Прости, Настя, мне хотелось сказать тебе, но Цезарь решил, что сначала мы должны поработать вместе. Как видишь, не очень-то вышло. Я оттолкнул тебя в сторону, потому что увидел опасность и должен был перекинуться, прости, что получилось так грубо.

- Перекинуться? Ты что, действительно превращаешься в волка?

- Не в волка. Только не пугайся, ладно? Пожалуйста, - он отошел от нас подальше. Бросил на меня грустный взгляд. И тут его лицо и тело словно расплавилось, превратившись в другую форму. Огромная черная пантера с зелеными глазами смотрела на меня. Потом она приблизилась. Мощное лоснящееся тело, словно бархатное... Я протянула руку. Пантера поддела ее головой, будто ласкающаяся собака. Я погладила ее, ощутила мягкость шерсти, жесткость усов, мощные мышцы на шее.

- Значит… все это правда…

Пантера отошла назад, ее очертания поменялись, и мгновение спустя передо мной вновь стоял Диего.

Глава 7

Владельцем частной коллекции оказался прославленный нейрохирург, страсть к искусству у него оказалась еще и профессиональной: он сам когда-то учился в художественной школе и ему прочили блестящее будущее на этом поприще. Но он увлекся медициной, а потом и вовсе оставил рисование только как хобби. Что не мешало, по его словам, собирать прекрасные работы всех времен, в которых он неплохо разбирался. Команда детективов попала к нему в особняк, расположенный в одном из престижных районов Барселоны, в канун Дня Всех Святых.

Серж и Итсаску попросились осмотреть место кражи, а Настя с Диего поднялись в кабинет к хозяину галереи. Ничего нового кроме того, что они уже обсуждали на собраниях агентства, Настя не узнала. Владелец галереи, похожий на большого босса, вальяжно разговаривал с Диего, откинувшись в кожаном кресле и глядя на ребят немного высокомерно. Но неожиданно Диего задал вопрос:

- Кто-нибудь говорил с вами о второй картине, которую тоже приписывают автору «Обнаженной»?

- Нет, не думаю, - ответил владелец галереи, но при этом тень сомнения промелькнула на его лице.

Диего подался вперед:

- Вы уверены?

- Да, наверно… Да… - все больше сомневаясь, произнес он. Потом улыбнулся: - Интересно, у меня дежавю. Должно быть, вы уже задавали мне этот вопрос раньше.

- Вовсе нет, - возразил Диего и покосился на Настю. Интуитивно ребята поняли друг друга: о второй картине они узнали совсем недавно, Диего просто не мог задать этот вопрос до похода к антиквару. – Скажите, вы не будете против, если я прибегну к гипнозу? Возможно, кто-то спрашивал вас об этой картине, а потом попросил забыть, погрузив в гипноз.

- Разумеется, нет! – возмущенно ответил хозяин галереи. – И речи быть не может! К тому же это невозможно, я не поддаюсь гипнозу…

Но Диего и не слушал его ответ. Его глаза вдруг вспыхнули зеленым светом, и владелец галереи завороженно уставился на них. Настя тоже замерла, привлеченная светом, но Диего положил руку ей на глаза, и она пришла в себя. Теперь девушка сидела, опустив взгляд на руки Диего, спокойно лежавшие на подлокотниках кресла.

- Я попрошу вас вернуться к заданному вопросу. Кто разговаривал с вами по поводу второй картины?

Голос ответчика вдруг стал монотонным, словно он скучал, а то и засыпал.

- Один человек.

- Когда он пришел к вам?

- Февраль-март, не помню. Было холодно.

Пальцы Диего сделали ей знак: внимание!

Настя насторожилась: вдруг опять почувствует холод или приближение Мрака, но ничего не происходило.

- Что он спросил у вас?

- Он показал мне фото моей картины и другой картины, спросил, принадлежат ли они мне. Вроде он искал их и предлагал купить. Но я отказался от продажи. А второй картины у меня никогда не было. Я бы запомнил.

- Почему запомнили бы?

- Она внушала ужас, я бы не повесил такую в галерее.

- Тот человек представился?

- Да. Он сказал, что его зовут граф Виттури.

- Что? – пальцы Диего дрогнули, словно от боли, а потом крепко сжали подлокотник кресла. – Вы уверены? Как он выглядел?

- Я… не уверен. Высокий. В черном.

Настя лихорадочно соображала. Граф Виттури – это владелец агентства, где она работает, но как же так?

- Как вы вышли на наше агентство? Почему заказали расследование именно нам?

- У меня оказалась визитка агентства. Не помню, как.

- Вы знали, что агентство принадлежит графу Виттури?

- Нет.

- Вы сейчас выйдете из гипноза, вы не будете помнить этот разговор. На счет три. Раз, два, три…

Настя подняла взгляд.

- Что ж, - Диего вежливо пожал руку хозяину галереи, - вы в праве отказаться от гипноза. Но если вспомните что-нибудь ценное, то свяжитесь с нами.

- Ну конечно, - вальяжный и уверенный в себе хозяин даже не подозревал, что пару минут назад был марионеткой в руках Диего. Настя передернула плечами.

Они вышли из кабинета молча и спустились в галерею. Итсаску и Серж уже ждали их в холле.

- Что же получается, - не выдержала Настя, с трудом дождавшись, когда они покинут особняк, - граф Виттури украл картину?

- Нет, Настя, - Диего мрачно смотрел вперед перед собой и шел быстрым шагом, - это означает, что кто-то очень хотел, чтобы мы передали графу сообщение. Кто-то постарался оставить в сознании хозяина галереи слабое место, чтобы я уцепился за его неуверенность и провел гипноз. Кто-то представился графом, чтобы это имя осталось в сознании, но стер внешность из памяти. Этот кто-то в это же время ходил к антиквару. Этот кто-то постарался, чтобы визитка нашего агентства попала к хозяину галереи. И получается, что этот кто-то очень хотел, чтобы именно мы расследовали это дело. Надо срочно связаться со Стариком, он должен знать.

Настя с Сержем едва поспевали за Диего, а Итсаску шла красивым и широким шагом в своем неизменном наряде, представлявшем собой смешение исторического костюма со стимпанком. Сейчас, в разгар Хэллоуина, на улице то и дело встречались ряженые, так что ее вид не привлекал лишнее внимание. Диего шел в расстегнутом кашемировом пальто, как всегда, чертовски красивый и аристократично элегантный, казалось, он сбежал со съемок мужского журнала мод. Серж был в каких-то мешковатых джинсах и толстовке, а на Насте было теплое простое платье и кожаная куртка.

Чем ближе они спускались к центру, тем больше ряженых встречали. Мимо неслись ведьмы, зомби, Робин Гуды и немыслимо наряженные девицы в кислотных париках. Дети пробегали с воплями и визгом, одетые мумиями и фараонами, а за ними гнались монашки и медсестры с кровавыми передниками. Тем временем дневной свет стал меркнуть, наступали сумерки.

Итсаску связалась с Ликой по телефону и кратко пересказала результаты поездки в галерею. Ребята возбужденно обсуждали варианты дальнейших действий. Они опять в тупике. Если б только можно было найти изображение второй картины неизвестного художника, если б граф Виттури понял, кто мог так его подставить, а может, стоило выйти на черный рынок и узнать, не появлялась ли там украденная картина?

Глава 8

Ожесточенная дискуссия на заседании агентства все разгоралась: Диего выступал за то, чтобы попросить у графа Виттури еще агентов для расследования, Цезарь упирался. Лика безнадежно пыталась успокоить спорщиков, Итсаску отвлеченно сидела, уставившись в монитор компьютера, считывая какие-то загадочные линии кодов, быстро мелькавшие по экрану. Настя подозревала, что она ищет в сети хоть какое-нибудь упоминание о картинах. Серж то и дело встревал в спор, но тут же отступал: он не обладал ни горячей экспрессией Диего, ни спокойствием Цезаря. Настя старалась сидеть тихо. На самом деле ей очень хотелось побыстрее закончить заседание, успеть переодеться: сегодня вечером они шли с Джонни гулять по Барселоне. Юка и Мартин работали, поэтому с Джонни могла пойти только Настя. Ей это казалось похожим на свидание.

Опустив взгляд на колени, она потрогала рукоятку меча. Цезарь отдал ей его перед самым началом совещания. Меч был очень легким, коротким, но рукоятка и ножны были красиво украшены. Теперь ей придется носить его с собой на задания, а также хранить дома. Под пальто его не будет видно, она уже попробовала перед зеркалом. А с короткой курткой она напоминала себе персонажа из видеоигр.

Заметив, как она улыбается, глядя на себя в зеркало, Цезарь прочитал ей целую лекцию о том, что это не игрушки. И что необходимо тренироваться больше, для того чтобы привыкнуть к мечу. Настя рассеянно кивнула. Она и так выматывалась на фехтовании, но в то же время тренировки Диего давали о себе знать: она чувствовала, что стала сильнее, и это было приятное ощущение.

Наконец Цезарь одержал в споре верх. Было решено проверить еще одну версию расследования, поскольку всплыла информация о продаже двух картин, украденных вместе с «Обнаженной». Итсаску пыталась отследить информацию о продавце и покупателе. Эта зацепка могла вывести их на вора.

Настю провожала домой Лика. Стуча по мостовой сапожками на шпильках, девушка рассказывала Насте про то, как празднуют Рождество в Барселоне. По дороге они увидели, как рабочие развешивают уличные новогодние украшения. Настя слушала вполуха, прислушиваясь к мечу, висящему сбоку. Какое странное ощущение, она никогда не испытывала тяги к оружию, но после первых же уроков фехтования поняла, что не только увлеклась, но и имеет способности к этому занятию. Ее преподаватель из ассоциации исторического фехтования постоянно хвалил ее: быстро схватывает, хорошая реакция. А физическая подготовка в спортзале давала ей выносливость в бою, хотя, впрочем, ей еще учиться и учиться.

Дома никого не было. А значит, до прихода Джонни она успеет принять душ. Нагрев ванную, она закрылась в ней и с наслаждением вымылась, высушила волосы, накрасилась, переоделась в обтягивающие джинсы и теплый свитер для прогулки по городу. Услышав, как хлопнула входная дверь, Настя радостно собрала свои вещи и крикнула:

- Джонни, я почти готова!

Шмыгнула из ванны в спальню, взяла сумочку и куртку и вышла в салон. За столом сидела Юка.

- Ой, Юка, я не знала, что ты так рано вернешься. Я думала, это Джонни. Чай будешь?

Настя бросила куртку и сумку на диван, щелкнула кнопкой чайника. Пока Джонни не вернется, у них с Юкой будет время на чай.

В то время, пока чайник уютно кипел, Настя села напротив Юки, хотела сказать что-то про Джонни, но заметила, что подруга сидит, наклонив низко голову.

- Что такое, Юка? Что случилось?

Юка медленно подняла глаза, и Настя от ужаса примерзла к стулу: глаза японки были абсолютно черными. Холодок пробежал по спине Насти, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, даже сердце пропустило, казалось, несколько ударов.

Раздался скрипучий, сухой, жуткий голос, девушка даже не сразу увидела, что это говорит Юка, казалось, то говорили черные впадины ее глаз.

- Слушай внимательно: твоя подруга находится в Кан Феу. Приходи туда одна. Если хочешь найти ее живой. Приходи...

В этот момент дверь открылась, вошел Джонни. Он увидел оторопевшую от ужаса Настю, страшное создание, сидящее напротив с черными, как бездна, глазами.

- Настя!

Парень бросился к ней, но тварь уже взметнулась с места, раскрыла пасть, усеянную тысячами острых и тонких, как иголки, зубов. Вопль злости вывел Настю из ступора. Девушка вскочила с места, рассеянно оглядываясь в поисках оружия. Но Джонни оказался быстрее: он выхватил из своего рюкзака кинжал и бросился на тварь. Потерявшее всякое человеческое подобие существо увернулось от удара и бросилось на Настю в порыве злости. Девушка побежала по коридору в спальню, где у нее был меч. Тварь с визгом, от которого рвались перепонки, последовала за ней. Настя успела распахнуть дверь в спальню, но колючие тонкие нити вдруг обвили ее ноги, и она грохнулась на пол на пороге комнаты. Развернувшись на спину, она увидела распахнутый рот твари, круглый, со встававшими дыбом тысячами острых зубов, готовых вонзиться в нее. Но тут визг оборвался, и чудовище вдруг начало становиться прозрачным и его, словно дым, рассеяло, а точнее засосало в кинжал стоящего над ней Джонни. Парень помог Насте подняться.

- Ты в порядке, Настя?

Девушку трясло, она схватила меч с кровати и крепко прижала его к себе. И расплакалась. Джонни мягко ее обнял. Настя сразу почувствовала себя лучше.

- Джонни, эта тварь сказала мне, что Юка находится в каком-то доме. Я должна идти за ней.

Девушка встала и застегнула на себе пояс с ножнами. Потом вдруг оторопело посмотрела на Джонни.

- Погоди-ка. Джонни. Ты ведь. Ты...

Парень улыбнулся и кивнул, подбросив легко кинжал в руке.

- Меня прислал граф Виттури. Он беспокоился о том, что ты живешь без защиты в доме. Я из лондонского агентства. Пошли?

- Я должна прийти туда одна, - возразила Настя.

- Эта тварь чуть не убила тебя, - голубые глаза викинга смотрели на нее с изумлением.

- Она не собиралась меня убивать, пока не пришел ты. Ты ее испугал, и она... перестала себя... контролировать.

Джонни засмеялся.

Глава 9

Громко хлопнувшая дверь испугала Настю, и она крепко схватила девушку за руку. Сердце быстро забилось, ее бросило в жар. Она хотела было выйти из комнаты, но незнакомка вдруг крепко схватила ее за рукав куртки и затащила вовнутрь, закрыв дверь. И, пораженная, вдруг посмотрела на свои руки.

- Я смогла дотронуться до тебя! Это невероятно... и ты... ты тоже меня трогала!

- Послушай, - Настя начала уставать от этой сумасшедшей, - моя подруга нуждается в помощи, мне нужно идти.

И она хотела подойти к двери, но тут все свечи в комнате погасли, за дверью раздались шаги и свистящее дыхание.

- Ты здесь, Настя? Я пришел за тобой, - голос был таким жутким, что у Насти каждый волос встал дыбом. Странная девушка бросилась к ней, потащила прочь, Настя подчинилась, потому что инстинкт выживания гнал ее прочь от двери.

- Скорее! Ничего не говори! Меня он не слышит! Вот сюда, пригнись, - в темноте Настя могла только понять, что они пересекли комнату и залезли в какую-то нишу. – Ползи за мной, скорее!

Позади раздавались удары о дверь, четкие и ритмичные.

Девушка звякнула ключом, отперла какую-то дверцу, Настя пролезла туда первой, затем девушка закрыла дверь.

- Можешь встать. Теперь следуй за мной, скорее!

Они пробежали через какое-то помещение.

- Кто он? – спросила Настя на бегу.

- Это не человек, - уклончиво ответила ее спасительница.

- Подожди, не так быстро, я ничего не вижу!

- А так? – в темноте вдруг фосфоресцирующим желто-зеленым сиянием, стали появляться очертания фигуры девушки, а затем и вся она засветилась ярко, словно кукла из фосфора. Настя испуганно выдернула свою руку из светящейся руки.

- Кто ты? – в ужасе спросила она.

Девушка улыбнулась, но в зеленоватом свете ее улыбка была недружелюбной и холодной.

- Я призрак.

Настя сделала шаг назад.

- Но этого не может быть, ведь призраки же…

- Бестелесные? Да. Я не знаю почему, но ты можешь дотрагиваться до меня, а я до тебя. Это просто невероятно! Впервые за долгое время я вдруг не просто воздух, я словно снова живая.

- И как тебя зовут?

- Меня звали Исабель, - призрак девушки опять взял Настю за руку, отчего снова закружилась голова. – Пойдем искать твою подругу.

Вдвоем они крадучись вышли на лестничную площадку. Коридор, уходящий вправо, еще недавно уютно освещенный светильниками, был темен и мрачен. Исабель потянула Настю в левый коридор, и тут же вспыхнули ярким светом изящные светильники вокруг них, а под ногами появился мягкий ковер.

Стройная, гибкая, с чувственным изгибом бедра, фигура Лики в черном комбинезоне в свете луны, падающем в окна дома, в свете фонарика Сержа. Лика оглядывается по сторонам. Натянутая тетива и синие глаза, неумолимо ищущие врага, пальцы готовы отпустить стрелу… Никто бы не сказал, что эта Немезида, красивая и опасная, и улыбчивая секретарша агентства – одно лицо.

Итсаску двигается неслышно. Она хищник, и ночь для нее богаче красками и запахами, чем день. Ее пистолеты с взведенными курками поблескивают в лучах фонарика. Ее ноздри ловят запах Насти, неуловимый, едва слышный. Она ощущает опасность в темноте, но не знает, откуда ждать нападения. Ее пистолеты разведены в стороны, а глаза всматриваются во тьму перед собой. Но вампирша знает, что тьма смотрит на нее в ответ.

Впереди нее крадется черная зеленоглазая пантера. Шерсть стоит дыбом, лапы ступают тихо по деревянному настилу. Серж идет рядом, крутя в руке кинжал, готовый к броску, фонарик на голове высвечивает мусор, груду досок, завешанный тряпкой бюст, лестницу, ведущую наверх.

Ребятам не надо говорить, они понимают друг друга без слов, достаточно жеста, знака, взгляда. Но пока они осматривают зал за залом первый этаж, в холле поднимается ветер, строительная пыль и песок закручиваются в тонкую воронку, центр ее вспыхивает красным цветом, и красное око с хищным зрачком обрастает плотной тьмой, чьи щупальца ползут за ребятами, перекрывая им дорогу назад в холл и возможность попасть наверх.

Настя шла за Исабель по освещенному коридору и не могла отделаться от ощущения, что находится в параллельном пространстве. Словно дом искажал реальность, деля ее на отрезки, где по-разному текло время, а присутствие Исабель окрашивало дом воспоминаниями. Было что-то магическое в этой нереальной красоте интерьера, сквозь которую (теперь Настя видела это особо отчетливо) проступала настоящая реальность. Словно древняя старуха макияжем и гримом пыталась вернуть себе молодость, а теперь наблюдала за тем, как видно морщины и увядшую кожу за яркими красками. Дом казался Насте грустным и полным отчаяния. Но она помнила, что где-то в его коридорах и комнатах есть Юка, а также притаилось то существо, что пыталось войти в комнату Исабель.

Исабель остановилась перед одной из дверей, Настя попыталась повернуть ручку, но дверь была заблокирована.

- Юка? – тихо позвала Настя.

За дверью послышался шорох, и голос Джонни ответил:

- Настя, мы здесь закрыты, Юка и я. Ты можешь нас выпустить?

Настя не стала возмущаться, что Джонни не послушался ее и вошел дом, вместо этого она стала пытаться разблокировать ручку.

Внизу на первом этаже послышался страшный шум и грохот, крики и голоса показались Насте знакомыми, вскоре послышались выстрелы. Девушка начала дергать ручку что есть сил, понимая, что времени мало. В какой-то момент дверь вдруг с щелчком поддалась и открылась. Навстречу Насте выглянули Джонни и перепуганная Юка. Настя крепко обняла подругу.

- Сматываемся отсюда, - Джонни пошел вперед по коридору, девушки двинулись за ним. Исабель шла рядом с Настей. Внезапно в коридоре правого крыла вспыхнула желтая вспышка, Джонни едва успел крикнуть:

- Пригнитесь!

Настя повалила Юку на землю, что-то горячее и яркое пронеслось над ними и с грохотом взорвалось позади. Казалось, весь дом сотрясся от удара, завоняло серой. Настя поднялась вслед за Джонни, вытащила меч из ножен. Огромный силуэт в черных лохмотьях, словно обмотанный черными бинтами великан с желтыми глазами, шел им навстречу.

Глава 10

Она лежала у себя на постели. В окне брезжил поздний осенний рассвет. Настя еле приподнялась на кровати: тело болело, голова кружилась, но все неприятные ощущения позабылись, едва она открыла получше глаза и разглядела на постели свернувшегося калачиком пса. Как сюда попала собака? Пес, словно почувствовав ее недоумение, поднял голову, шумно зевнул, соскочил на пол и прошел мимо Насти из комнаты, постукивая когтями по паркету и повиливая сонно хвостом.

Настя зажмурилась и помотала головой: нет, определенно, в ее жизни не хватало обыденности и спокойствия.

Она встала и, ежась от прохлады, завернулась в халат. Выйдя в гостиную, она встретилась там с хмурым Мартином и Юкой.

- Ну, вы, девчонки, вчера зажгли, - не вытерпел Мартин.

- Мартин, ты уж прости, что напугали, - Настя глубоко вдохнула запах кофе. – Но Джонни с другом нас довели до дома, потому что мы очень устали.

- Могли бы предупредить, что на дискотеку идете.

- Ничего не помню, - Юка потерла лоб. – Но ощущение такое, что я с кем-то дралась, все тело болит.

- Ты ни с кем не дралась, - успокоила ее Настя. – Просто было много народу, и кто-то толкнул тебя на косяк двери. Как еще лоб не разбила. Кстати, а чья собака спала сегодня в моей комнате?

Ребята уставились на Настю с одинаковым недоумением.

- Собака?!

Настя неопределенно махнула рукой в воздухе:

- Приснилось, наверно. А Джонни где?

- Спит, должно быть, еще, - пожал плечами Мартин.

В этот момент дверь в комнату Джонни открылась, и он вышел оттуда сонный, в потертых джинсах и майке, с неизменными фенечками на запястьях. У Насти дыхание перехватило, она густо покраснела, отвернулась к чашке с кофе, сердце билось часто и гулко. Вчера события были такими яркими, что почти не было времени их анализировать и прочувствовать, но сейчас она вспомнила, как Джонни пытался спрятать ее за своей спиной. Удивительно, но от раны на его плече и следа не осталось. Лика, наверно, работала всю ночь, пытаясь залатать его. Заметив, как он еле шагал, потирая глаза, им навстречу, Настя подумала, что он потерял много крови.

- Я голодный как медведь, - подтвердил ее мысли Джонни. Он полез в холодильник, достал оттуда упаковку хамона и сыра, сделал себе гигантский бутерброд из батона хлеба и, подмигнув Насте, сел за стол. Настя снова почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Она, не спрашивая, поставила на плиту кофе для него.

Когда Юка и Мартин ушли, Настя тоже засобиралась на курсы испанского. Джонни остановил ее у порога. Он положил ей руку на плечо своим развязным дружеским движением.

- Погоди, Настя. Придется пропустить испанский, нас ждут в агентстве.

Она кивнула, боясь даже взглянуть на парня. Джонни допил кофе, схватил куртку, и они вышли из дома.

- Пойдем пешком, не возражаешь?

Настя вообще не могла возражать. Она ощущала себя очень глупо, скованно, но при этом была счастлива наконец идти рядом с ним.

- Вчера ты себя очень странно вела, - прервал молчание Джонни.

- Что именно ты имеешь в виду? – усмехнулась Настя. – То, что я чуть было не почаевничала, мило беседуя, с тварью, что одна пошла в заброшенный и темный дом или что пыталась сражаться, не имея на это ни способностей, ни сил, ни смелости?

- Смелости, как оказалось, у тебя хоть отбавляй, - заметил Джонни. – Не думал, что ты такая боевая.

- А у меня был выбор?

- Я, конечно, паршиво выглядел в роли защитника с раненым плечом, - согласился Джонни. – Но ты могла отступить.

- Некуда было отступать, был бы мой выбор, я бы бежала оттуда, вопя и сверкая пятками.

- На самом деле основная странность вчерашнего вечера состояла не в том, что мы столкнулись с исчадием ада, а ты еще успела мельком познакомиться с одним из самых страшных демонов. А в том, что ты время от времени с кем-то разговаривала. Я боялся, что ты сходишь с ума, - он вдруг поймал ее за руку и пожал ее. Рука его была горячей.

- Я не схожу с ума, - Настя с облегчением увидела, что с другой стороны улицы к агентству направляется Лика, загруженная кофе на вынос и выпечкой. – Я потом вам все расскажу, пойдем, поможем Лике.

Рассказ ребят о столкновении с Мраком на первом этаже и рассказ Насти и Джонни о том, что происходило на втором этаже, теперь, при свете солнечного дня на диване в агентстве в уютном кабинете Цезаря воспринимался таким неправдоподобным, что Настя даже засомневалась, было ли это на самом деле.

Но картина с «Обнаженной» стояла у стола Цезаря. И в ее реальности сомневаться не приходилось.

- Картину скоро передадут владельцу, а благодаря Итсаску удалось предотвратить продажу двух других картин, вот только продавцами оказалась шайка мошенников, которые совершенно не разбираются в искусстве и никогда прежде не были замешаны в сделках на черном рынке. Они утверждают, что картины им подкинули. Диего их проверил – это правда. За домом установили слежку на случай, если воры вернутся, но думаю, те уже знают, что картина у нас. Но, видимо, она им не нужна. Раз они сами пригласили туда Настю, похитив Юку.

- Все ради того, чтобы Настя нашла картину? – спросила Лика.

- Думаю, они знали о призраке, живущем в доме.

Настя испуганно вздрогнула. Наверно, после рассказа про Исабель ее отведут к психиатру и выгонят из агентства.

- Ты не только видишь призраков и общаешься с ними, но еще и можешь дотрагиваться до них и взаимодействовать с ними так, словно они созданы из плоти и крови, - Цезарь повернулся к Насте. Теперь все внимание ребят было направлено на неё.

- Я бы не стала обобщать, - воспротивилась Настя. – Я только и общалась-то, что с Исабель. Других призраков не знаю и знать особо не хочу.

- Однако, мне кажется, именно поэтому твари следят за тобой. Возможно, именно эта способность привлекла к тебе Азазелло.

- Между прочим, он хотел вырвать мне глаза, язык, сердце, так что вряд ли он собирался меня уговаривать работать на него.

Глава 11

ЧАСТЬ 2. Венеция

Из аэропорта Венеции в сам город ребят вез комфортабельный микроавтобус, присланный графом Виттури. Вместе с самолетом из Барселоны приземлился и рейс из Каира. В микроавтобусе с командой Цезаря ехали два агента: темнокожая красавица Нила и пожилой араб Мохаммед. Они составляли такую яркую парочку, что Настя не могла оторваться от правильных черт лица Нилы и её томного глубокого взгляда.

Лика, улыбаясь, толкнула Настю в бок.

- Мохаммед говорит, ты ее неприлично долго разглядываешь, - шепнула она.

- Мохаммед и слова не проронил, - возмутилась Настя.

- Нам с ним и не надо говорить, - Лика подмигнула ей.

- Мохаммед – ангел?! – Настя в шоке оглядела пожилого араба: он усмехался в бороду, приглаживая ее морщинистой рукой.

- Ангел, конечно. Чему ты удивляешься? Или думаешь, что ангелы сплошь белокурые блондинки? – Лика смеялась от души.

- А Нила?

- А Нила… - Лика хитро прищурилась, - пока не скажу.

- Я – демоническое создание, - улыбнулась Нила. Ее голос был необыкновенно красивый: бархатистый, с глубокими перекатами. – Суккуб. Знаешь таких?

- Нет. То есть слышала, что вы вроде снитесь людям, - чуть смущаясь, ответила Настя.

- Мы приходим в основном ночью, во сне сознание человека более слабое, поэтому на него можно воздействовать. Мы являемся эротическими фантазиями спящего. И за счет его энергии мы питаемся. А контакт может быть не только воображаемым, но и физическим. Суккубы, в основном, приходят к мужчинам. В делах страсти нам нет равных. Демоны вообще обладают даром нравиться с первого взгляда.

Пока Нила говорила, от нее было не оторваться. Все чувствовали ее магнетизм: даже Диего, который старательно делал вид, что смотрит в окно, на самом деле внимательно слушал ее голос. Суккуб могла заворожить на ходу.

- Но как ангел и демон могут работать вместе? – удивилась Настя.

- Глупый вопрос, - сухо оборвала ее Итсаску, - так же, как работают вампиры с людьми. Сядь ко мне и хватит пялиться на нее, а то она явится к тебе ночью.

Настя с трудом переключилась с Нилы на путеводитель, который ей сунула Итсаску. Вампирша была единственной, на кого чары Нилы не влияли: она сама могла очаровывать своих жертв, а потому не поддавалась обаянию другого хищника. Она приложила немало усилий, чтобы пересилить их в сознании Насти, но в итоге ей удалось отвлечь девушку. Сержа она держала за руку: парням практически невозможно было сопротивляться Ниле, но Итсаску смогла оградить его от ее чар. Вампирша усмехнулась, бросив взгляд на чернокожую красавицу: до чего же все слабы перед самым низменным из инстинктов, как легко манипулировать страстью людей… Суккуб же с интересом разглядывала вампиршу. Темные глаза Нилы, казалось, пожирали странный наряд Итсаску: девушка была в кожаном корсете с глубоким вырезом, на шее болтался медальон с часами. Кожаная куртка с металлическими заклепками была расстегнута, а холщовые коричневые штаны заправлены в высокие сапоги. Итсаску уже привыкла, что ее разглядывают на улицах и в транспорте, поэтому не придавала интересу Нилы значения.

Венеция поразила Настю в самое сердце. Увядающая красота города на воде, где нет машин, но есть каналы, мосты и лодки, завораживала. Настя и не думала, что облупившаяся краска на фасадах зданий, сырость уходящих под воду ступеней, паутиной затянутые фонари в переулках и старые лодки могут обладать таким шармом. Венеция брала за душу, очаровывала и не отпускала. Прогулки по городу на несколько дней стали для Насти верхом счастья. Она исходила туристические маршруты, бродила по пустынным маленьким улочкам, ежась от холода, ела пиццу с ребятами у самого края канала, заходила в музеи, побывала в соборе Святого Марка. Прошлась она и по торговой улице, разглядывая причудливые маски и изделия из цветного стекла, а также магазины с одеждой известных дизайнеров. Один наряд на витрине особенно поразил ее: вечернее платье цвета ночного неба на восходе солнца, когда глубина небосвода из черного переходит в глубокий цвет индиго. Ткань переливалась золотистыми и серебристыми всполохами, как искрами. Настя даже не приценивалась: ведь по названию марки и так было понятно, что оно ей не по средствам. Да и платье на бал у нее уже было.

Вечером перед балом она пошла с девушками в одну парикмахерскую, где ее подруг, судя по возгласам шумных парикмахеров, уже знали. Там им сделали вечерние прически. Вернувшись в номер, Настя испуганно замерла на пороге: кто-то убрал с постели зеленое платье, которое она положила туда, чтобы одеться, и разложил вместо него другое. Синее, то самое, что она видела на днях в витрине бутика. Настя, задержав дыхание, приблизилась к платью. Оно было волшебным, даже лучше, чем на витрине. Ткань легкая и нежная, с мелкими искрами, вспыхивающими то тут, то там. Рядом с платьем лежала коробочка. Настя открыла ее и ахнула от удивления: там лежала та самая маска, которой она любовалась в Барселоне. О том, что это будет маскарад, она и не подозревала!

С часто бьющимся сердцем одевалась Настя на бал. И когда вместе с Ликой плыла на речном трамвайчике к ярко освещенному палаццо на Большом канале, не чуяла под ногами палубу. Голова кружилась от восторга и ощущения сказочности происходящего. Лакеи в ливреях встречали на причале дворца прибывающих, помогали сойти с лодок, показывали дорогу. По красному ковру она прошла вслед за Ликой в палаццо.

На мгновение, оказавшись внутри дворца, Настя растерялась. Все тонуло в ярком свете, в золотом убранстве, в мягких коврах. Здесь было тепло, уютно и потрясающе красиво. Едва ощущая пол под ногами, Настя двигалась вслед за Ликой дальше, ослепленная роскошью и элегантностью интерьера и гостей.

Бальная зала сверкала и искрилась, светильники переливались сотнями граней хрустальных подвесок, которые слегка раскачивались, словно в задумчивости следуя в такт музыке. Оркестр стоял на возвышении, музыка разливалась нежными волнами по зале, движение прекрасных и загадочных людей в масках, казалось, было подчинено ей. И вся роскошь расписных потолков и стен, лепнины, блеск паркета, свет люстр, магия музыки и красота людей отражались и умножались в огромных зеркалах, раздвигающих пространство залы еще дальше и выше, хотя Насте на мгновение показалось, что в зеркалах движутся не отражения гостей, а другие гости, словно там зала продолжалась, приглашая к участию потусторонние силы.

Глава 12

В Венеции было холодно, падал снег, как во сне Насти, и тут же таял в водах каналов и на мостах. Но прогулка на морозном воздухе очищала мысли, спутанные после бала и сна. Снежинки падали скоро, тяжелые от влажности, почти превращаясь в дождь. Настя остановилась на мосту и смотрела на город. На него можно было смотреть бесконечно. Отсюда, с этого моста, она видела узкий канал и пересекающие его тут и там мостики, словно перекрестки на улице.

Венеция была полна львов: это символ святого Марка, покровителя города. Насте нравилось замечать ручки на дверях в виде львов, статуи, лепнину, даже полустертые фрески и росписи. Следующий мост, терявшийся в начинающем клубиться тумане, был украшен столбами в виде львов, поднявшихся на задние лапы. Красивый белый каменный мост, который мог скоро потеряться в тумане. Настя вытащила мобильный и навела камеру на мост. Сняла его, опустила телефон и замерла: на нем стояла женщина в пышном алом платье. Она смотрела прямо на Настю. Настя снова навела камеру на мост: он был пуст.

Призрак смотрел прямо на нее, девушка была уверена в этом. Но туман почти поглотил мост, хотя алое платье еще можно было отличить в белой мгле. Настя вдруг поняла, что туман окутывает весь город, и повернула к отелю. Но улицы, которыми она шла сейчас, не казались уже знакомыми, появились какие-то незнакомые лестницы и некстати вставали перед ней мосты с каналами-невидимками. И пару раз казалось, что в тумане где-то рядом мелькает алое платье, и какой-то приглушенный шепот доносился до нее иногда. Настя чуть не плакала от отчаяния: надо же было так глупо заблудиться в паре улиц от отеля! Она уже не узнавала город, туман забирался за шиворот, холод прошибал до костей... Некстати вспомнился холод в лавке антиквара, и девушка еще больше испугалась. Когда, завернув за очередной угол, Настя налетела на человека, то от неожиданности вскрикнула, потому что уже стало казаться, что в этом городе она одна. Сначала Настя с облегчением вздохнула, убедившись, что перед ней не незнакомка в алом платье, а потом удивленно уставилась на мужчину, с которым танцевала на балу.

- Какая приятная неожиданность! – проговорил он своим бархатистым голосом. – Анастасия!

Настя еле удержалась, чтобы не вцепиться в него. Стараясь сохранять невозмутимость и не показывать, что испугана, она улыбнулась.

- Доброе утро! Искала кафе, чтобы позавтракать, но в этом тумане, кажется, заблудилась.

- Тогда позвольте мне сопроводить вас в одно очень приятное место, я как раз направлялся туда завтракать, составлю компанию, если вы не против.

И он элегантным движением предложил ей взять его под руку. Настя послушалась, но при прикосновении к его черной кожаной куртке некстати вспомнился их вчерашний танец, и она почувствовала, как заливается румянцем. Что ни говори, а идти по Венеции с ним все равно было, что идти по залам дворца под руку с королем. Настя старательно отгоняла это сравнение и вздохнула с облегчением, когда они вошли в теплое кафе, пахнущее кофе и выпечкой. Глядя, как за окнами кафе туман постепенно расходился и появлялись прохожие, Настя спрашивала себя, не была ли она в каком-то Ином городе всего несколько минут назад. И не вывел ли ее оттуда этот странный незнакомец?

После того, как помог ей сесть, незнакомец сел сам, встряхнув черными волосами, мягкими кудрями обрамлявшими его худое и красивое лицо. Мгновение его темные карие глаза внимательно и серьезно посмотрели на Настю, но он тут же отвлекся на подошедшего официанта, заговорив с ним на итальянском. Настя слушала мелодичные и витиеватые интонации, с которыми он громко говорил с официантом, и, судя по продолжительности разговора, это был не только заказ завтрака.

Незнакомец с бала засмеялся реплике официанта, и вот тут Настя поняла, что этот смех стал последней каплей, которая сломила в ее душе хлипкий барьер сопротивления его очарованию. Она словно увидела его в цвете, а до тех пор видела в черно-белом. Эти искры золота в карих глазах, эти черты, словно с картин эпохи Возрождения, удивительно красивые руки, тени в уголках рта как у Джоконды, эта демоническая сила южной крови, дышащее экспрессией каждое движение и звук. Смех мужчины стер прежние симпатии и надежды на Джонни, уничтожил ее защиту. И вчерашний танец, их близость, прикосновения, улыбки – все заиграло совсем другим, интимным светом. Настя сидела, стараясь угомонить в себе вихрь чувств, стать снова спокойной, не выдать ничем ускорившегося сердцебиения и новых эмоций. Она даже прослушала, когда официант ушел, потому что смотрела на свои покрасневшие от холода руки, пытаясь успокоиться.

- Вы, наверно, хотели позавтракать в одиночестве? – спросил ее он, и она встрепенулась словно ото сна.

- Вовсе нет, - улыбнулась она, избегая смотреть ему в глаза. – Просто вспоминала странную прогулку по городу. Понимаете, я шла по абсолютно пустому городу и никого не встретила, если не считать… если не считать…

- Кого?

Она была близка к тому, чтобы рассказать ему про призрака, но потом передумала.

- Вас.

Тут она решила посмотреть на него. Он откинулся боком на стул, положив одну руку за его деревянную спинку, другую держал на столе. Он явно усомнился в искренности ее ответа, но усмехнулся, принимая его.

- Что ж, хорошо. Но мы встретились. Признаюсь, что никак не ожидал, что на меня из-за угла нападет вчерашняя незнакомка.

Его ответ был тоже дразняще неискренним. Словно он бросал ей вызов. Ах вот как?

Им принесли кофе и пирожные, на время прекратив их дуэль взглядов. Настя понимала, что не может надеяться на откровенность в ответ на обман, он ясно дал это понять. Более того, наклонившись к ней, улыбаясь, он убрал прядь своих черных волос за ухо и проворковал:

- Анастасия, меня очень сложно обмануть.

- Меня тоже, - она откинулась на спинку стула, скрестив руки. – Ты ведь не случайно со мной столкнулся?

- Мы уже перешли на ты? – удивился он.

- Простите, я… - она покраснела.

Глава 13

Мы уже прошли регистрацию, стояли в зале ожидания в очереди на самолет. Когда прошла желчь от обиды и злости, я вдруг почувствовала, что Цезарь на самом деле не злится на меня. Он чего-то боялся и был обеспокоен. Иногда он переглядывался с Ликой, словно только ей было известно его беспокойство, и она, бледная, но непреклонная, слегка кивала, словно подкрепляла его колеблющуюся решимость. Остальные просто молчали. Диего пару раз пытался заговорить со мной, но я не отвечала, и он оставил попытки. Джонни просто обнимал меня одной рукой, прижимая к своей груди. О, еще пару дней назад я бы была на верху блаженства, обними он меня вот так. А теперь мне было все равно. Навалилось какое-то равнодушное отупение.

Мысленно я продолжала гулять по залитым солнцем улицам Венеции вместе с незнакомцем. Смеялась его шуткам, и блики от воды слепили меня, как волшебные искры удивительного и скрытого мира. Если верить в глобальное потепление и в то, что Венеция постепенно уходит под воду, потому что поднимается уровень воды, то кто знает, увижу ли я еще этот удивительный умирающий город.

Внезапно меня словно кипятком окатило.

- Цезарь, послушай меня. Помнишь письмо художника? Помнишь фразу про умирающий город? «Книга спрятана в умирающем городе», так?

- Книга с картины? Да.

- Венеция – умирающий город. Я уверена! Просто не понимаю, как это раньше не пришло мне в голову! – от возбуждения я даже дрожала. – Это Венеция! Я уверена!

- Я проинформирую наших коллег в Венеции. Они начнут поиски, - бесцветно ответил Цезарь.

Я бы хотела крикнуть ему, что чувствую, что мы должны искать ее, но мое положение и так было шатким.

И тут я увидела Нилу. Она шла к нам красивым кошачьим шагом на тонких шпильках, в короткой летящей ярко-желтой юбке и фиолетовом свитере. Все оборачивались ей вслед. В сером зале аэропорта она была похожа на экзотический яркий цветок.

- Цезарь, куда же ты улетаешь, я не простилась с мальчиками, - пропела она, беря под руку Диего и Джонни. – Уж не собрался ли ты их у меня украсть?

На каменном лице Цезаря вдруг выгнулись желваки челюстей, пролегла глубокая морщина между бровей, серые глаза стали словно стальными. Но на Нилу, похоже, это не произвело эффекта, она слегка обернулась, и мы увидели Мохаммеда и незнакомого мне карлика, которые стояли вдали и смотрели на нас.

- Ваш вылет отменяется, - сладко-приторно сказала Нила, прижимая к себе парней. Она лизнула Джонни в щеку, меня чуть не передернуло от этого шоу. – Граф Виттури желает поговорить со всеми вами. А особенно, - и тут ее взгляд стал холодным, - с тобой, Цезарь.

И мы в молчании поехали из аэропорта обратно в Венецию. Карлик сидел в минивэне прямо напротив меня и то и дело ободряюще мне улыбался. Рядом со мной сидел Мохаммед, напротив него Итсаску. Нила ворковала позади с ребятами. Лика сидела отдельно от всех, бледная и грустная, смотрела в окно. Это было так странно, видеть ее подавленной. И у меня все никак не получалось спросить, что стряслось.

С другой стороны, несмотря на то, что нас практически везли под конвоем, на душе становилось легче с каждым километром, пока мы приближались к Венеции. Казалось, что вязь, возникшая между мной и незнакомцем, ослабляется по мере того, как я становлюсь ближе к нему. И к тому же в этом городе спрятана книга. Возможно, у нас появится шанс попробовать отыскать ее после разговора с графом Виттури. А у меня... шанс на свидание в Венеции.

Пересев на причале на катер, мы поехали к уже знакомому палаццо. Вот только при свете дня можно было лучше рассмотреть деревянные причалы, черные узкие гондолы, волны, что окатывают уходящие под воду каменные ступени. Стрельчатые резные окна палаццо отражали свет низко стоящего зимнего солнца. На канале дул сильный ледяной ветер, я с радостью подала руку лакею и вошла во дворец. И снова, как вчера, меня поразило тепло и убранство дома, теперь более спокойное в дневном свете. Бальную залу, судя по доносившемуся шуму, убирали после вчерашнего праздника. Нас сразу пригласили подняться на второй этаж.

Порой, с момента встречи с Цезарем и его командой, я ощущала себя героиней странной, опасной, но полной привлекательности романтической истории. Еще бы... Столько событий за гранью повседневности, столько странных новых знакомых, одним своим существованием разбивающих вдребезги привычную реальность. А потом был этот бал, самое волшебное событие моей жизни. И сейчас, поднимаясь по ступенькам широкой лестницы наверх, я не могла избавиться от ощущения, что нахожусь внутри киноистории. Что я персонаж, героиня, которой неведом финал, но что есть некто, кто заранее написал все главы и лишь следит за тем, чтобы персонажи не сворачивали с прописанных для них сюжетных линий.

В большой гостиной нам подали чай и кофе в фарфоровых тонких чашках. Я побоялась даже взять чашку в руки: казалось, ее тонкие стенки треснут от одного моего прикосновения. Итсаску не отказалась от темной жидкости в хрустальном бокале, что ей подал лакей. И что-то подсказывало мне, что это вовсе не красное вино.

Цезаря вызвали к графу отдельно. Нила ворковала Джонни на ухо нечто возле высокого окна, но парень старался не упускать из виду нас, сидящих в молчании на диване. Мохаммед отвел в сторону Лику, и они говорили о чем-то молча, глядя друг другу в глаза и взявшись за руки. Порой мне казалось, что они теряют свой облик и становятся просто светящимися телами. Серж и Диего сидели по обе стороны от меня. Словно охранники, чтобы не сбежала. Я же смотрела, как садится солнце за окнами палаццо, и думала о том, что незнакомец скоро придет к отелю ждать меня.

Чтобы хоть как-то отвлечься от ожидания, я уставилась на старинную карту Венеции, огромную картину, которая висела на стене между окнами. Было бы неплохо, если бы призрак художника появился тут и просто ткнул пальцем туда, где положил книгу. Я встала и подошла к картине поближе. Куда же он ее спрятал? В какой-нибудь палаццо? старинный дом? Закопал или утопил в канале?

Глава 14

Стемнело. Меня уже не удивляло, что перед нами открывались все двери и даже самые охраняемые здания, – зеленые глаза Диего, казалось, завораживали людей еще за стенами: иначе сложно объяснить, почему нам открывали двери еще до того, как мы стучали. У Итсаску оказалась целая коллекция отмычек, которые отворяли нам там, где не было ни охраны, ни жителей. Мы обыскивали церкви, старые дома, палаццо на своем участке. Сначала это казалось интересным и захватывающим: мы словно разбойники или расхитители гробниц с фонарями бродили по каменным залам, коридорам, нефам. Простукивали, сканировали какими-то мудреными аппаратами, которые захватил с собой Серж. Он сам, весь обмотанный проводами и камерами, насвистывал что-то себе под нос, погрузившись в мир простенков и тайников. Только очень скоро стало сыро и холодно, захотелось спать. Я с ног падала от усталости и постоянно зевала.

Преодолевая сон, я шла за остальными по комнатам очередного палаццо. Заброшенное, обшарпанное здание, пахнущее сыростью. Но даже здесь свет фонариков иногда вырывал из темноты то уцелевший элемент росписи на потолке, то лепнину на стенах.

- Не лучше ли дождаться утра? – рассуждала я вслух. Мой голос гулко раздавался в пустой зале. – Наверняка можно выяснить наиболее возможные места, если подумать на свежую голову.

- Мы не знаем, сколько у нас времени, - отвечал Цезарь. – Мы не знаем, что известно тем, кто затеял эту игру. Возможно, они тоже ищут книгу в Венеции.

На всякий случай я нащупала меч у бедра.

- Ты думаешь? – я нервно оглянулась. Темнота жадно глотала комнаты и жалкие богатства палаццо, как только фонарики скользили дальше. По сути, мы окружены тьмой. Никто не знает, кто крадется позади.

Я нервно посветила назад, словно ожидала высветить толпу монстров, следующих за мной. Но там никого не было.

- Настя, не отставай! – послышалось из коридора.

Я поспешила вслед за остальными. Коридор был черен, фонарик друзей сверкнул в следующей зале, я поспешила туда, но там тоже было темно. И пусто.

- Эй! Вы где?!

Мне никто не ответил. Мой вопль разнесло эхом по пустому пространству палаццо. Мой фонарик, дрожа, скользил по комнате в тщетной надежде найти хоть кого-нибудь из друзей.

- Выходите! Я потерялась! Диего! Цезарь! Ребята! Ну, пожалуйстааа!

Стало страшно. Умом я понимала, что так быстро они от меня никуда не могли исчезнуть. И что если бы слышали меня, то обязательно пришли бы. И тут я услышала то ли шепот, то ли свист. Как и утром. И почувствовала, как каждый волосок на теле встает дыбом. Я не заблудилась, я в Ином городе. Мои друзья наверняка ищут меня, но меня там нет. Я здесь. Паника мешала дышать и думать. Я прижалась к стене, сжала меч в руке и попыталась дышать глубже. Как дурочка, надеясь на чудо, я вернулась в предыдущую залу и снова повернула в коридор. Но чудесного портала тут не было.

Оставаться в палаццо было невыносимо. Слишком темно и пусто. Надо выходить на улицу. Я попыталась вспомнить дорогу к выходу из дворца. И медленно двинулась назад. Больше всего, конечно, хотелось скорчиться, обнять себя и плакать от страха. Но инстинкт двигал мной, я должна была идти, чтобы не отчаяться и не сдаться. Комната за комнатой, поворот за поворотом, ступенька за ступенькой. Каждый шаг был преодолением сковывающего тело ужаса.

Наконец я выбежала на улицу. Все было, к моему облегчению, залито лунным светом. Я выключила фонарь. Бил колокол. Каждый удар звонко разносился по спящему городу. Или пустому городу? Я уже не знала. Ночной воздух бодрил. Надо только сориентироваться, где я нахожусь, и двинуться в сторону отеля. Даже если я не приду туда, пока есть цель, я могу сконцентрироваться и не паниковать. Стараясь держаться у стен домов, я двинулась в путь. На улице шепота не было слышно. «Может, - подумала я, - то были голоса из другой реальности, в которой друзья искали меня?»

Ночью идти по пустому городу было еще страшнее, чем днем. И в то же время яркая и огромная луна, неестественно низко нависшая над городом, освещала все своим серебристым и волшебным светом. Сначала я кралась затравленно вдоль стен домов, но потом осмелела и пошла довольно быстрым шагом. Пока что я узнавала дорогу, и это тоже меня успокаивало. Так прошла я минут двадцать: даже начала находить очарование в пустом городе, где только мои шаги ласкают мостовую, которую в реальном городе ежедневно топчет тысяча людей.

Переходя через мост, я вдруг почувствовала холодок на правой щеке и повернулась в эту сторону. На соседнем мосту канала я увидела женский силуэт в платье: бледная кожа и темные волосы. Она вытянула руку, указывая на меня пальцем, и громко крикнула:

- Вот она!

На мгновение волна облегчения омыла меня радостью: это Итсаску! Но в следующий же момент я поняла, что то была женщина в красном: ее платье вдруг вспыхнуло багровым в темноте. И тут в окнах домов, выходящих на канал, стали громко хлопать ставни. Я подняла голову: из каждого окна выглянуло белое, безжизненное лицо. И вопль:

- Вот она! – одновременно исказил их рожи. Эти бледные человекоподобные существа вылезли в окна и с юркостью ящериц поползли по стенам вниз.

Я побежала. Засунула меч в ножны и побежала что есть духу. Вот и пригодились пробежки с Диего вдоль пляжа Барселоны. Я бежала, рассекая руками воздух, ритмично дыша, как он учил. Вопль «Вот она!» мчался за мной, опережая меня, прибавляя других последователей к моим загонщикам.

Маленькая площадь со статуей монаха, дальше за небольшим поворотом круглая церковь, а впереди широкий мост, за которым до отеля рукой подать. Но эти твари слишком быстрые. Я поняла, что не добегу. Оставалось только дотянуть до моста. Они уже хватали меня за одежду, смердящее дыхание из их голодных ртов обдавало меня жаркой волной. Я бежала что есть сил. Вырвалась на пять шагов вперед, успела вступить на мост и достать меч. Я обрушила свою ярость на первых же из них, они массой навалились на меня, я увидела, как женщину в красном, словно королеву, несут над этой безликой массой навстречу мне. Я оборонялась, меч легко разрезал их и обращал в пыль, но их было слишком много. Их многочисленные руки вцеплялись в меня со всех сторон, я была на середине моста, я видела, как улица, словно во время демонстрации, затоплена бледными телами, и над ними надвигается на меня самая красивая и самая ужасная женщина из когда-либо существовавших на земле.