Грани

Введение

А не замахнуться ли нам на психиатрию в романе о мистике? Что скажете Нора?

- Так уж и на психиатрию? Давайте просто о жизни. Что есть помешательство? В научной среде оно исследовалось когда-то достаточно подробно. Нам ли с ними тягаться? Особенно с работами известных психиатров прошлого, таких как Чезаре Ломброзо.

В своей книге «Гениальность и помешательство» он рассматривает связь между гениальностью и психическими заболеваниями на примерах биографий известных личностей.

Оставим биографии этих самых личностей, потому как они изучены уже от и до.

Итак, перед нами Латынина Анна Николаевна благородного и богатого рода князей Латыниных дочь, любимица и фрейлина Её Величества Елизаветы Петровны;- 21 года от роду.

Время, в котором она обратит на себя наше внимание - 1750 год.

Она же - пациентка психбольницы - 67 лет - 2024 год

Фёдор Ладынин - журналист и человек при должности, разведён недавно; 36 лет от роду - 2024 год.

Главврач психбольницы — Примак Евгений Борисович, ветеран своего весьма нелёгкого труда - 2024 год.

А если кратко, то дело обстояло в 2024 году так…

*****

Она постоянно что-то ищет.

И эти приступы выматывают буквально всех в отделении. Больные начинают тревожно себя вести, а мечущая худенькая фигурка старушки, желающая вырваться из зарешеченных окон и дверей уродливого, на её взгляд учреждения, производит жалкое впечатление.

Она кричит плача, что у неё осталось совершенно мало времени, что ей нужно вернуться домой.

Но они становятся всё реже.

Приступы.

А после них Анна Николаевна, обессиленная на руках санитара Антона, всегда аккуратно относится в палату. Рука не поднимается обидеть пожилую леди…

Врачи уже знают, что так она пролежит, не реагируя буквально ни на что целые сутки. И только слёзы будут струиться из глаз по глубоким морщинам.

Пожилая женщина, вновь и вновь станет умолять тихим голосом главврача вернуть её в тот дом на окраине их городка, в котором социальный работник полтора года назад наткнулся на беспомощную женщину, бьющуюся в истерике и буквально выжившую из ума.

Как следствие всего происходящего врач, получивший образование в прошлом веке, привыкший быть неравнодушным к человеческим судьбам, начинает искать родственников Анны Николаевны…

Во всей этой истории есть один, очень важный ключевой момент.

Евгений Борисович, с высоты своего опыта в психиатрии, сам себе вечерами, дома или на дежурстве в больнице, даёт полный отчёт в том, что леди Анна (так он её зовёт мысленно), она не страдает расстройством в той мере…

К которой он привык…

Глава 1

Официальный кабинет заведующего краевой психиатрической больницы в девяностые годы прошлого столетия был создан проектировщиками для планёрок, советов и другого вида заседаний врачей. А вернее не создан, а перестроен из бывшего зала для приёма важных гостей.

Уже и не вспомнить из чьего бывшего дома, усадьбы или имения. Столько лет кануло в прошлое.

Но здание было добротно, оно стояло на высоком цоколе практически в центре города. В старом его центре, за высокой «питерской» оградой. Вокруг шумели высокие тополя.

И всё же вернёмся в кабинет главврача: - перед нами длинный, широкий стол со стульями по бокам в форме буквы «Т» и окна, выходящие не на служебный двор, а на улицу в буквальном смысле этого слова. То есть на проезжую часть города. Стены, надёжно обиты панелями из дерева под лак. Паркет на полу и шторы из тонкого белого нейлона, собранные на театральный манер. Пошиты они были, судя по всему, недавно, но старательно выдерживали стиль сборками и белоснежными воланами.

Грамоты и награды из хрусталя и металла в серванте на витых ножках – дух старины.

Но в самое сердце Фёдора, наверное, поразило то, что на столе под толстым стеклом с неровно обрезанными краями, странный старичок с молодыми глазами, хранил всякого рода бумажки – напоминалки.

Их можно было назвать с большой скидкой на правду: - стикерами — закладками. Однако пожелтевшие от времени, с кое-где расплывшимися чернилами, они были безмолвными свидетелями того, сколько главврачу на сегодняшний день лет. Это современное название им, увы, уже не подходило.

Фёдор ожидал от местного психиатра рассказов о том, что на сегодняшний день их учреждению вот уже как практически сто двадцать пять лет и накануне юбилея, он: главврач - Евгений Борисович и его руководство хотели бы видеть на сайте города идеальный очерк и видеосюжет, как можно полно отражающий заботы и ежедневные будни психиатрии края.

Но сухонький и седовласый в очках с золотой оправой…

Точно золотой?!

В общем врач молчал.

Выдерживал паузу? Зачем ему это? Учреждение клиники такое же бюджетное, как и администрация, но только краевого подчинения оно. Оплата услуг в этом случае не предусмотрена и сюжет будет отснят на безвозмездно — договорной основе.

Фёдор слышал про местный музей с делами больных начала двадцатого столетия.

«- Непременно с него и начнём, неужто в революцию приём сумасшедших людей вели»? - думалось ему.

«- А ведь было, от чего с ума сойти».

Фёдор уже сталкивался с подобными врачами и всегда поражался тому, что случаи из своей практики они берегут как достояние. Говорят, о них медленно и задумчиво.

Однако сегодня он услышал фразу, которая точно повергла его в шок.

- Я долго вас искал Фёдор Валентинович.

- Долго?! Я вроде как всегда при исполнении. Моя жена, забыв, как я выгляжу, недавно перепутала меня с другом. Как в той песне помните?

«- была тебе любимая, а стала» …

В общем – бывшей она стала совсем недавно. Таким образом, я и вовсе поселился в офисе на службе. Зачем же мне меня искать, Евгений Борисович?

Он сам не понял, почему разоткровенничался. Не по-мужски это получилось. Подозрительно глянул на врача. Никак гипноз применил. Или просто не торопясь умеет слушать? Это редкость в наше время. Обычно собеседник, желая рассказать только о своём, совсем не слушает своего визави. Он вечером опять же будет помнить только своё - личное, с напряжением вспоминая о чём говорил его бывший, допустим одноклассник. А после решив, что это совсем неважно, опять же задумается о своём.

А после возьмёт в руки телефон. Вот там всё понятно…

- Мм, тревожность, горечь поражения. Да. Тревожность присутствует. Но это оправдано. Однако не избыточно и по поводу только одного события. Так вот…

Решив, что такая вот работа всё же накладывает отпечаток на поведение и врач совсем немного… Не тронутый. Нет, разумеется. Ну скажем так: - его поведение сугубо профессиональное. Фёдор, будучи журналистом по образованию и главой управления по общественным связям и коммуникациям собрался внутренне не перечить ветерану такого вот нелёгкого труда.

А то, что сидящий перед ним старичок – ветеран - в этом не было никаких сомнений.

Горечь, значит горечь. Тревожность… Так куда от неё деться? Рабочий стол прогнулся от документации, монитор трещит от информации, а желудок стонет от горького ежечасного кофе. Супчика бы нежного как Лена готовила: - с фрикадельками и бульоном прозрачным, в меру с зеленью.

Вздохнул с горечью…

Что не укрылось от доктора, сидящего во главе конструкции из сдвинутых столов.

Если вы заметили, мой дорогой читатель, то эти двое дав друг другу мысленно оценку и поставив примерно одинаковый диагноз…

Продолжили:

- Ваша родственница, мы нашли её около полутора лет назад в доме, который должны были снести. Он стоял в районе железнодорожной слободы. Это произошло, увы, самым банальным образом. Бригада, приехавшая сносить дом, вызвала соцработника. Обезумевшая женщина, весьма почтенного возраста металась по этажам старенького строения, не желая расставаться с этим дорогим для её сердца местом.