Грезы Афродиты, том 2

Глава 1

Въедливая навозная вонь била прямо в нос, смешиваясь с кислым запахом, она заставляла француженку плотно прикрывать ноздри рукой и дышать реже. Гулкое хрюканье приглушало хруст склизкого целлофана, который начальник охраны монотонно разворачивал на грязной соломе в хлеву.

— Хуанито, а давай и Майкла сразу? Или ты прямо уверен, что его тушку размачивать надо? С корочкой не едят? — Жюстин посмотрела на перепачканных свиней, что дружно терли свисавшие бока о полусгнившие доски ограждения. — Просто… — Она опустила взгляд на тело охранника Луиса. — Снова к этим розовым дерьмодемонам я даже с химзащитой не сунусь!

— Вообще не комбикорм насыпаем. Не успеют они двоих за раз… — Хуан ухватил труп за запястья и поволок к дверце загона. — Надо было по кусочкам, конечно. — Он вопросительно покосился на Жюстин. — Может, передумаешь? Поможешь?

— Нет, ну просила же… — Жюстин резко согнулась от подступившей рвоты и вылетела из хлева.

«Les tuer, bien sûr, aurait été plus simple (Убивать, конечно, их проще было)», — вытирая холодные уголки губ, подумала француженка и обернулась на рокот черного кадиллака. Через голые ветви деревьев он игриво поблескивал на ярком солнце и уверенно приближался к поместью.

Мягкий шорох гравия под колесами постепенно умолк, и на неубранном пятачке у входа в поместье автомобиль медленно остановился. Днем замок смотрелся не так мрачно, как ночью, и даже завораживал, восхищал. Рядом виднелись оставшиеся после ночи хэллоуинские украшения, вдоль стен торчали сбросившие красоту кусты, а по периметру участка высились толстые облетевшие клены.

Кроссовки новой хозяйки Ривер-Касл с хрустом опустились на шуршащую от легкого ветра листву. Недавняя победа над страхом перед Лукрецией до сих пор ощущалась внутри Эмили светлой радостью. Чувством облегчения, эмоциями триумфа, что хоть и временно, но все же подавляли боль вины перед Биллом. За его покалеченную жизнь.

Конечно, и ей досталось сполна, она чуть ли не стала рабыней психопата, чуть ли не попала в его порочный плен, но все это почему-то меркло. Меркло перед совестью и перед клятвой на могиле матери. Перед неизвестностью от того, как воспримет Билл ее новую роль. Перед этой жгучей тревогой, что он уйдет. Не сможет жить с хозяйкой того, что сломало ему жизнь и чуть не убило. «Нет. Я все равно найду выход, Билл, и вас, девочки, я тоже… тоже не брошу», — подумала Эмили, заметив мелькавших в окнах нимф.

— Спасибо. — Она искренне улыбнулась седовласому водителю и захлопнула за собой дверцу.

— А это кто тут к нам прие-е-ехал? — услышала Эмили и тут же обернулась на громкий голос с хрипотцой.

Жюстин в облегающих черных легинсах и того же цвета толстовке грациозно стояла у хлева. Легким движением рук она поправила вязаную шапочку и, смахнув проступившие от опорожнения желудка слезы, засверкала белоснежной улыбкой.

— Хоть бы предупредила, подруга! — удивленно вскинув бровь, театрально развела руки француженка.

— Жюстин! — Эмили радостно помахала в ответ.

— Гости, Хуанито. Поживее там… — Прижавшись спиной к двери хлева, она несколько раз глухо пнула по ней каблуком замшевых ботильонов и походкой от бедра направилась в сторону Эмили.

Белый свет ноябрьского солнца задорно танцевал в водяных канавках разбитого асфальта. Они будто искрились, волновались на ветру, явно выделялись на фоне пестрых листьев и сухих веток. Вдалеке слышалось пение птиц и чириканье воробьев, а Эмили уже нетерпеливо шагала навстречу француженке.

— Ну, привет-привет! — Жюстин в крепких объятиях прижала ее к груди.

— Задушишь же… — Эмили скорчилась от столь неожиданного проявления радости.

— Да перестань. — Жюстин сделала шаг назад и, привычно взяв ее за плечи, повертела. — Ты нормально? Выглядишь, будто под мостом ночевала. И умоляю… Окуляры эти снова?

— Не спалось… — Воспоминания о случившемся тут же острыми иглами впились в израненное сердце Эмили. — Он обо мне спрашивал? — вырвалось наружу то, что больше всего не давало покоя.

— Ты про Билли?

Эмили виновато кивнула.

— Так он без сознания был. Мы его в больницу и отвезли. Должен очнуться уже по идее. Набери.

Эмили понимала, что бегство от встречи с ним или даже от звонка к хорошему не приведет, но стыд и страх, эти гиены, терзающие нерешимостью ее душу, не унимались. Они плотно впивались клыками в кровоточащие от предательства раны и с визгом пожирали незримую надежду на прощение. На принятие Биллом ее новой роли.

— А Мэй? Нино? — Эмили грустно окинула взглядом любопытных нимф в окнах поместья, что все продолжали выглядывать.

— Так они уже в Мексике, наверное. Я их лично на клубный самолет посадила, еще и денег дала. — Жюстин заботливо наклонилась и посмотрела в усталые серые глаза. — Я же обещала. — Она игриво потискала Эмили за плечи.

— Спасибо, — робко улыбнулась та. — Для меня это сейчас правда много значит.

— Понимаю, а теперь пойдем. Комнату тебе подыщем да вид человеческий вернем. — Жюстин положила руку на спину Эмили. — Ты же не на булочки приехала? — Она радостно взлохматила ей макушку.

От приятной заботы взгляд Эмили заметно посветлел, и, быстро покрутив головой, она вновь благодарно обняла француженку.

Глава 2

Звук ритмичных шагов отражался от каменных стен коридора еле слышимым эхом. Редкие почерневшие канделябры впивались стальными основаниями в блестящую от влаги кладку, а тусклые желтые лампы небрежно отбрасывали свет на спешившую через полумрак троицу.

— Протекает че-то все. — С хлюпом наступив кроссовкой в небольшую лужицу, Эмили попыталась подумать о чем-то еще, кроме страха.

— Владения Жю. — Хуан окинул взглядом плесень на стенах, что на глазах обрастала новыми шрамами от ручейков идущего снаружи дождя. — Майкл подарил, но ремонт, сука, из принципа не делал.

— Да заткнитесь уже. — Явно взволнованная Жюстин резко остановилась. — Пришли. — Она уперлась плечом в деревянную дверь и со скрежетом кое-как ее открыла. — Тут нас не услышат.

Представшая взгляду Эмили оранжерея с помутневшими от времени стеклами, что длинными штабелями лежали на винтажных металлических прутьях, восхищала своей стариной. Легкий туман стелился по холодному гранитному полу и мягко окутывал зеленые растения. Успокаивал корни лиан, которые, как ни старались, упирались верхушками побегов в запотевшую крышу и все равно не могли вырваться наружу, к свету. Грузные капли ливня назойливо колотили по изогнутым сводам и, превращаясь в могучий поток, срывались вниз, через щели в стыках затекали внутрь. Приятная свежесть невольно кружила голову, бодрила, и только мелкие ветки и листья, которые, потрескивая, бились о стекло снаружи, отвлекали, создавая ощущение, что даже тут они не одни.

Смахнув пыль с края длинной каменной скамьи, полукругом стоявшей в центре, Жюстин понуро присела и уставилась на бегущие ручейки дождя.

— Ты зачем им так сказала? — Эмили подавленно посмотрела на француженку и, сев на лавочку с другого конца, устремила взгляд под ноги.

— А были еще варианты? — виновато пробубнила Жюстин. — Их нельзя было впускать. — Она обернулась на унывавшую Эмили.

— Меня могли позвать. — Хуан подошел к запотевшему окну и, скрипя пальцем по стеклу, нарисовал круг.

— Хуанито, какое, блядь, тебя? — резко отрезала Жюстин. — Их за ручку к свиньям и трупу отвести надо было?

— Какому еще трупу? — тут же округлила глаза Эмили.

«Je suis… Je m’en fous (Вот я… Да похер)», — поняла, что проболталась, француженка.

— Луиса убрали. — Хуан покрутил палец в круге и оставил в нем точку. — Был проблемой.

— Да вы… Мы же… А как же все по-другому будет? — Эмили жалобно посмотрела на спину Хуана. — Вы меня обманули, да? — с тревогой добавила она.

— Видишь эту пальму, Эмили? — Жюстин задумчиво указала на красивое шаровидное дерево. — Знаешь, сколько раз я лишние ветки срезала, чтобы она такой стала?

— Люди не пальмы… — снова уставилась в пол Эмили.

— Они еще хуже, — поставил в круге вторую точку Хуан. — Что делать теперь будем? — Он обернулся на женщин, которые явно винили себя за оплошность с ФБР. — Босс?

Внутри Эмили зияла беспросветная дыра. Она заполоняла обреченной пустотой все мысли, высасывала былую радость от победы, а взамен выплевывала лишь пережеванные обрубки боли, мук совести и страха. Страха от неминуемого наказания за ее местами опрометчивые поступки. Выигранный бой за свободу искалеченных Майклом душ на глазах превращался в проигранную войну, в бумеранг из эгоистичных ошибок и наивных промахов.

«Зачем я на это все согласилась? Зачем? Надо было просто написать статью и пойти в полицию… Ну почему я такая-то? За что?» — грызла себя изнутри Эмили.

— Никакой я не босс, — расстроенно пробормотала она. — Ее спрашивай.

— Такое только Майкл решал… — не отводя взгляда от пальмы, проваливалась в свое собственное уныние Жюстин.

— ¡Basta, ya! ¡Perdóname, María! (Все, хватит! Да прости меня, Мария!) — повысил голос Хуан и резво отошел от окна. — Сидят как на похоронах… — Он подошел к Жюстин и взял ее за плечи. — Ты за этим сюда притащилась? Чтобы другие твоих соплей не видели, sí?

— Да ты охерел, что ли, Хуанито? — посмотрела на него хищным взглядом Жюстин.

Хуан прекрасно знал все табу француженки. Все эти красные линии, что почерневшими шрамами рассекали когда-то светлую душу. Они, словно клеймо, выжженное самим Сатаной, приросли к ней навеки, стали частью и постоянно напоминали о насилии над ее телом со стороны извращенцев клуба. Жюстин до сих пор не могла привыкнуть к тому, что кто-то может прикоснуться к ней без ее воли. Это не просто злило, а воспламеняло внутри непокорный пожар злобы и ярости. Ярости, готовой похоронить под обломками гнева любого, даже Хуана… Даже его.

— Ручонки, блядь, убрал! — Жюстин резко оттолкнула мексиканца.

— Вот! — Тот довольно указал пальцем на француженку. — Вот такой и сиди! А теперь думай. Обе думайте.

— С огнем играешь, Хуанито, — взглянула исподлобья Жюстин.

— Да там ФБР пострашнее будет. — Он кивнул в сторону окон.

— А ты сам что предлагаешь? — вскинула подбородок Жюстин.

— Луиса к утру съедят. — Хуан краем глаза приметил косой взгляд Эмили. — А озабоченного…

— Из молочка вытаскиваем? Размачивать уже не будем? — перебила француженка.

— Какого еще молочка? — резко выпрямилась Эмили.

Глава 3

Тусклый свет включенных мониторов, висевших на главной стене кабинета, уныло падал на кресло, обитое дорогой красной кожей, и отражался от зеркальных стен. Палочки благовоний, что в спешке воткнула Жюстин, резали глаза неприметным дымом, но ласкали нос терпким ароматом красного апельсина. Эмили осторожно прошла сквозь полумрак, через эту почему-то пугающую тишину и робко села в кресло. Поджав ноги, она осмотрелась по сторонам и уставилась в мониторы.

«Да тут камер-то… — удивилась масштабу шпионажа Эмили. — И в комнатах, что ли, есть?» — Узнав знакомые интерьеры, она до конца поняла устройство клуба и то, как бывший хозяин наблюдал за всеми. Следил за ней.

От этого осознания внутри Эмили взыграло мерзкое чувство, что она тут совсем не одна, что в темном углу кто-то есть, что сам Майкл с улыбкой наблюдает за ней оттуда. Почувствовав, как легкая дрожь резко промчалась по спине, Эмили моментально вытащила из сумочки смартфон и посветила его фонариком в темноту.

«Блин… Вот только паранойи мне сейчас не хватало… Он в прошлом! Это все в прошлом!» — успокоила себя она, убедившись в своем полном одиночестве, и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, а затем медленно откинулась в кресле.

Мысли о том, что клуб теперь принадлежит ей, грели, но одновременно давили. С одной стороны, Эмили понимала, что больше не нуждается ни в чем, ведь отныне она в центре власти. Но с другой, с той, что адскими углями тлела в раскаленных глубинах души, Эмили осознавала ужасную ответственность перед всеми, испытывала усиленный недавними событиями страх. Он, словно паразит, пожирал надежду изнутри и делал боль неотъемлемым фоном. Постоянно напоминал, что за все это, возможно, придется платить как свободой, так и потерей Билла. Ввергал ее в состояние — ни жива ни мертва.

«Билл… Ну почему ты не звонишь… — Она нашла его номер в контактах смартфона. — Я ведь… Мне просто стыдно, и я очень боюсь, что ты меня не простишь», — не сводила взгляда с экрана Эмили, но он снова… снова погас.

В эту секунду в сознание Билла ударила яркая вспышка и он впервые после событий в Ривер-Касл наконец-то открыл глаза. Серые от темноты стены больничной палаты расплывались бесформенным пятном, писк медицинских приборов громко гудел в ушах, а сухость во рту мешала нормально дышать. За окном на фоне размывчатых огней небоскребов гнулись облетевшие осины, в стекло стучался назойливый дождь.

«С-с-сука…» — попытался повернуть голову Билл, но не смог. Тело не слушалось, а голова трещала, как после годичного запоя. Он отчаянно старался вспомнить, что с ним случилось, и понять, где он сейчас. Мысли путались с образами, гремели криками, плачем и голосом: «Не умирай…»

«Эмили!» — Его память резко всколыхнул момент перед полной отключкой, и он попробовал встать с кровати, но не сумел… Только свалил капельницу на пол и неуклюжими движениями сорвал датчики сердечного ритма с груди, а затем под монотонный писк прибора, который тут же зафиксировал сбой, снова упал в кровать.

— Сэр! — в палату забежала молодая медсестра с ярко-розовыми волосами. — Да вы что! — Она быстро включила свет и подняла с пола капельницу с вытекавшим раствором глюкозы. — Вам сейчас нельзя подниматься. — Девушка поправила подушку под головой Билла и посветила фонариком ему в зрачки.

Билл пытался спросить, узнать, где Эмили, но сухость во рту не давала, оттуда вырывался лишь хрип. Обессилевшей рукой он указал на графин с водой, который стоял на столике рядом, и всем своим видом показал, что хочет пить.

— Только медленно. — Медсестра поднесла Биллу воды и помогла лечь повыше. — Вы сильно истощены. — Она контролировала его трясущуюся руку, что с трудом удерживала пластиковый стаканчик.

— Эм-мили, — допив, кое-как произнес Билл. — Мне н-нужно…

— Сэр, если вы о девушке, что привезла вас, то она давно уехала.

— М-маленькая?

— Высокая, вроде француженка, — поставила пустой стаканчик на столик медсестра. — Моя смена была.

— Т-телефон? — Билл искал взглядом свои вещи, понимая, что привезла его не Эмили, а Жюстин. — Где м-мой т-телефон…

Осознание того, что он в больнице и жив, а значит, Майкл получил все, что хотел… надругался над Эмили, забрал ее, подчинил, не просто сводило с ума, оно убивало.

— Ваша одежда у леди Анжелики.

Медсестра приспустила одеяло до пояса Билла и заметила надпись маркером на внутренней стороне плеча у самой подмышки.

— Медвежонок? — не удержавшись, хихикнула она. — Умеете вы, конечно, отдыхать, мистер Свифт.

Словно в дурмане, тот извернулся и кое-как прочитал прыгающий в глазах текст, что оставила Жюстин: «Эмили дома, медвежонок. Ты победил».

«Жива… — С плеч Билла будто свалился небоскреб. — Ты не с ним…» — Его глаза заблестели облегчением и верой в то, что он все таки помог ее спасти.

— Отдыхайте, мистер Свифт. — Девушка в белом халате вернула присоски на грудь Билла.

— Телефон? — Тот умоляющим взглядом посмотрел на нее.

— Отдыхайте, — повторила медсестра и, укрыв Билла одеялом, вышла.

Ненасытный морок, что, как пелена, накрывал сознание Билла, уходил прочь, а в памяти воскресали события хеллоуинской ночи. Они пылали в душе жгучей болью, мучили, и только надпись на руке, как спасательный круг, не давала полностью утонуть в океане отчаяния и сгинуть в черных водах разбитой любви.

Глава 4

Женская туалетная комната, облицованная сиреневым кафелем и золотистым вензельным бордюром, тут же напомнила Эмили о ее первом визите в клуб и знакомстве здесь с Мэй. Играющая на свету белая напольная плитка ярко блестела, а напротив умывальников стояли две эффектные девушки: высокая брюнетка с черными как смоль кудряшками и худая блондинка. Красное мини-платье последней идеально сочеталось с пепельными волосами, но не доходило до бедер и кое-как прикрывало упругие ягодицы.

— Ты там уснула? — Черноволосая девушка в желтом коротком платье обернулась к туалетной кабинке.

— Н-н-не спл-л-лю я… — протяжно донеслось в ответ. — Я с-с-сос-с-с-средо… — Шатенка в топе с пайетками громко икнула и, потеряв равновесие, уперлась рукой в глянцевую стенку кабинки.

— Мой гуру говорит, в таких делах торопиться нельзя… — вмешалась блондинка в красном. — Иначе позитивные вибрации вообще не найдут путь в логос. Дзенчик…

Она, закрыв глаза, изобразила асану.

— Он ведь везде. Пусть киса его в спокойствии поймает и примет… Впитает эту энергию журчащей нирваны…

Девушка протяжно выдохнула и, открыв глаза, резко поднесла миловидное личико к зеркалу.

— Карандашик… — Она вытянула руку, хватая пальцами воздух.

— А миллионеров она нам поймать не хочет? — Брюнетка достала из сумочки черный карандаш и, скривив лицо, протянула. — Забыла, зачем мы тут?

Эмили, стараясь не смотреть на двух девушек, прошла к свободному умывальнику и включила воду.

— Навпускали еще непонятно кого… — Брюнетка презрительно покосилась на Эмили.

— Малявка, можно вопросик? — Блондинка посмотрела в зеркало, но в отражении увидела лишь то, как Эмили продолжает умываться.

— Ау-у-у! — Брюнетка вызывающе наклонилась к ее уху.

— А? — растерянно повернулась Эмили.

— Спрашиваем, кто вас сюда запустил без браслетов? — Брюнетка уткнула руки в бока. — Самые умные, да? Ты хоть знаешь, козявка, как эти штуки достаются? — Она торжественно показала свой желтый.

«И чем тут хвалиться-то?» — искренне удивилась Эмили тому, с какой гордостью девушки заявляют о своем низком моральном статусе.

— Красные еще не готовы. Но будут у всех… у всех, кто в особом статусе клуба. — Эмили постучала мокрыми пальцами по своему запястью и закрыла воду. — Еще вопросы будут? — оскорбилась она. — А то мне так-то в кабинет пора.

Лицо брюнетки перекосило, будто она разом съела несколько сочных лимонов.

— Так вы не за кошельками… — сморщив нос, повернулась к зеркалу та. — Тогда не держу… — Брюнетка как могла попыталась выдать уязвленное самолюбие за победу.

«Чучело чсв-шное…» — подумала Эмили, но по просьбе Жюстин «не отсвечивать» в ответ лишь улыбнулась и вышла из туалетной комнаты.

В атриуме все так же слышалась приятная мелодия бамбуковой флейты, а во тьме неустанно кружили розовые лучи прожекторов. Ненавязчиво подменяя ее сладким полумраком, они словно играли гостями, создавали вокруг них романтический и раскрепощающий нарратив. Отовсюду доносились стоны, крики, и Эмили вообще казалось, что идут они не с округи, а прямо из-под ног. Но даже они, даже весь этот шум толпы и ласковая музыка не могли заглушить отчаянный плач. Громкий, умоляющий, жалостливый, он доносился из открытой двери комнаты рядом с коридором в специальные помещения, через который Эмили когда-то проходила наблюдать за Мэй.

«Да чего там происходит-то?» — Она оглянулась на крик, и обратила внимание на охранника, что спокойно дежурил у коридора, а в ситуацию буквально перед носом никак не вмешивался.

Эмили сразу показалось происходящее странным, ведь ни на какую игру или правила комнат это похоже не было, да и дверь была настежь открыта. Поэтому, как всегда, не задумываясь, она рванула вперед — и, снова не поняв как, уже стояла в проеме открытой нараспашку двери.

— Тут вс… — Она не успела договорить, как в нее врезалась бегущая босоногая девушка в бирюзовом платье и завалилась вместе с ней на пол.

Не понимая, что произошло, Эмили попыталась отвернуть голову от упавших на ее лицо бордовых кудряшек, которые мягко щекотали ноздри и знакомо пахли мускусом и ванилью.

— Я сказал, сюда пошла! — Черноволосый мужчина с турецкими чертами лица и густой бородой грубо схватил девушку за шиворот платья и со звуком рвущейся ткани потянул на себя.

Как плюшевую игрушку, он поднял ее на ноги и резко толкнул к стене.

— Ты, сука, меня еще и опозорить решила? — Владелец сети американских кондитерских магазинов ухватил девушку за шею. — В комнату, животное, или придушу на хер!

Эмили, опершись на локти, широко открыла глаза и с ужасом уставилась на дикую выходку клиента клуба. Внизу ее живота волнами отзывались воспоминания о мучительном опыте в комнате с Биллом, где они, став заложниками правил, чуть не потеряли друг друга и до сих пор не могут эту любовь вернуть. Злость на старые традиции клуба, которые она поклялась уничтожить, на все эти устои, что Жюстин обещала изменить, сейчас буквально тлела внутри Эмили грязными углями… Углями, которые она была обязана разжечь, чтобы не просто очистить, а символично спалить и, превратив к чертовой матери в золу, зарыть вместе с прахом их озабоченного создателя.

Глава 5

Ноябрьское солнце, что со вчерашнего визита в Ривер-Касл так и не появлялось, до сих пор томилось в плену мрачного неба и полностью скрывалось за свинцовыми тучами. Челси Перкинс, протяжно зевнув, посмотрела на часы приборной панели рабочего шевроле. «Только одиннадцать…» — подумала она, потирая красные от недосыпа глаза, и, заглушив мотор, вышла из машины.

Подняв воротник черного драпового пальто, Челси привычно осмотрелась. Верхушки небоскребов атмосферно прятались за плотным туманом, а в окнах фасадов отражалась унылая серость, которая словно наблюдала, как по мокрой дороге шипят резиной снующие туда-сюда автомобили. Легкий ветерок смешивался с мелкими каплями дождя и неприятно задувал их в лицо, так и норовил испортить Челси тщательно уложенную стрижку — короткую пикси с косой челкой. Опустив голову, она спрятала руки в карманы и, ссутулившись, побрела к кофейне, откуда вовсю доносился согревающий аромат свежемолотых зерен.

Прозвенев дверным колокольчиком, Челси зашла внутрь и сразу направилась к стойке заказов. За круглыми деревянными столиками сидели немногочисленные посетители, а через панорамные окна, забрызганные моросящим дождем, пробивалась уличная тоска. На стенах из аутентичного красного кирпича висели черно-белые постеры Нью-Йорка, фотографии американских актеров и актрис эпохи шестидесятых, а по периметру из массивных горшков торчали растения. Все это создавало особую атмосферу городского уюта, тепла и своего рода отстраненности… Убежища от мира вокруг. Но агент Перкинс ничего подобного не ощущала, сейчас ей хотелось банально выспаться и побыстрее закончить дело. Дело, после которого она сможет перейти на работу в офис и наконец-то пожить без вечных метаний по Штатам в поисках очередных преступников.

— Добрый день, мэм, — ярко улыбнулся Сэм вставшей напротив женщине. — У нас сегодня просто божественный латте!

— Мне чтобы не спать. — Прищурив глаза, Челси вгляделась в черную доску и винтажные надписи на ней мелом. — Самое крепкое.

— А давайте на пенке нарисуем? — продолжал улыбаться бариста. — Хорошее настроение отлично помогает бороться со сном. Могу смайлик или сердечко. Любой узор могу.

— Без всего. — Она достала смартфон и уставилась в него.

— Может, передумаете? Я ведь и правда классно рисую, — не унимался Сэм, заваривая кофе.

— Слушай, да просто сделай, хорошо? — Челси исподлобья посмотрела на баристу змеиным взглядом. — И туда принеси. — Она кивнула на свободный столик, а затем направилась к нему.

Сэм хоть и немного обиделся, но все же улыбнулся, провожая заботливым взглядом, как ему показалось, несчастную женщину, которой, правда, очень шли замшевые ботильоны на резиновом каблуке, и продолжил выполнять заказ.

Почувствовав идущую от окна прохладу, Челси устроилась за столиком рядом. Повторив вызов контакта, что был единственным в ее списке звонков, она оперлась лицом на руку и задумчиво уставилась в искаженную влагой на стекле серость мегаполиса.

— Я на месте, — высматривая цель своего визита в размытых огоньках здания напротив, зевнула Челси. — Как у тебя?

— А у меня тут магия. — Мэтт, перебирая ногами в кресле, откатился к кулеру.

Его рабочее место не выглядело каким-то особенным и, как у других коллег, по документам называлось «аналитическим терминалом». Напротив стоял стол с изогнутыми ножками, который был завален учебной литературой Челси и сейчас пустовал. Над головой гудела лампа, а за перегородкой слева слышался уже родной Мэтту хруст орешков, справа же — испанская речь агента Мартинес, приятной девушки, что курировала борьбу с бандами из Мексики и Латинской Америки.

— Нарыл я тут один активчик. — Он налил в кружку воды и откатился обратно к столу. — Некий клуб… — Сделав глоток, Мэтт воткнул в зубы карандаш и, кусая его, посмотрел на экран монитора. — «Грезы Афродиты» называется.

— Да перестань ты жевать, все ручки погрыз уже. — Челси на автомате кивнула подошедшему Сэму и взяла у него стаканчик с кофе. — Что за клуб? — Почувствовав приятное тепло, она поставила напиток рядом и продолжила смотреть на офис журнала «Девичьи секреты».

— А вот хрен его знает. — Мэтт еще раз открыл пустой файл с информацией о клубе. — В базе о нем ни слова.

— Такое вообще бывает? — Челси отпила кофе и, закрыв глаза, ощутила, как по горлу протекает горячий напиток. — Может, сбой? — по привычке сразу вытерла губы она.

— Да я и в айти уже звонил, не могут объяснить. — Мэтт недоверчиво осмотрелся по сторонам. — Понимаешь, тут ничего, ни счетов, ни адресов, только название и владелец. Все.

— А в кадастре, в юстиции?

— Туда и поеду сейчас. — Мэтт встал с кресла и резво накинул пальто. — А у тебя что с голосом? — Он обратил внимание на ее похоронный тон.

— Давай просто закроем дело побыстрее, хорошо? — Челси встала из-за стола и, взяв стаканчик, направилась к выходу.

— Может, психолога навестишь? — понимая, что коллега действительно устала от такой работы, искренне спросил Мэтт. — Но я тебе и так могу сказать его диагноз — недотрах. — Он от чистого сердца пытался поднять настроение коллеге. — Все дело в нем, вот посмотри на меня!

— Слушай, иди в задницу, а? — Челси открыла плечом дверь кофейни и, почувствовав резкий холод, вышла на улицу, оставляя звон колокольчика за спиной.

Глава 6

Часы на руке француженки показывали половину первого дня, а тихое эхо шуршащих по каменному полу кроссовок Эмили перекликалось со звонким стуком стальных каблуков. Две скрытые за светом фонаря фигуры осторожно шагали сквозь мрак коридора и, войдя в склеп, остановились. Едкий запах гари, смешанный с сыростью, настырно проникал в ноздри и, будто прилипая к ним, уже не давал никаких шансов от него избавиться.

Раздраженно почесав нос, Жюстин щелкнула выключателем и, услышав, как среди каменных стен загулял звук, прошла в центр. Остановившись у обгоревшего пьедестала, она направила фонарь на серебряный ларец, который будто ожил и, переливаясь, сразу заиграл светом.

— Тут все, что осталось. — Жюстин выключила фонарь и, повесив его на пояс, обернулась. — Прах Софи.

Поймав скорбный взгляд француженки, Эмили понимающе кивнула, стараясь не показывать страха, что тут же зашевелился внутри. Он, словно охотничий пес, без устали искал трещины в воспоминаниях о пленившей ее здесь боли и, находя их, как пойманную дичь, вытаскивал наружу, а затем, впиваясь острыми зубами в горло, не отпускал… Заставлял смотреть, заставлял переживать, заставлял заново ощущать события той роковой ночи. Ночи, которая чуть не лишила ее свободы и чуть не забрала у нее право на жизнь.

— Я думала… — Эмили робко подошла к Жюстин и встала рядом. — А тут даже тела не осталось. — Она жалостливо свела брови. — Все равно ее надо отдать. Похоронить по-человечески.

— Отдадим, подруга. Отдадим. — Жюстин положила руку на плечо Эмили. — Но потом. Сейчас нельзя рисковать.

— А она… точнее, то, что там, ведь не испортится? — Эмили вопросительно посмотрела в отражение огней электрических канделябров, танцевавших в грустных глазах француженки. — Сыро же.

— Эмили, это не колбаса, чему там портиться? — Жюстин игриво похлопала по ее макушке ладонью. — Пепел и фрагменты костей. В таком виде им уже ничего не будет.

— Просто…

— Хуанито, ну ты как динозавр, ей-богу, — услышав громкий скрежет металла о стены, перебила француженка и повернулась.

С ведрами в руках, мешком цемента на плече и рюкзаком за спиной, тот, еле удерживая равновесие, завалился в помещение.

— Как могу. — Хуан, ставя ведра на пол, царапнул жестяным дном холодный камень. — Так и хожу. — Он с грохотом скинул мешок цемента и помахал перед лицом рукой, сбивая поднявшуюся от него пыль.

— Давай помогу. — Эмили подошла ближе и присела на корточки. — Я как-то стол сама собирала. Че-то ножка правда отпала сразу, но все равно. Опыт же.

— Эмили, стену строить — это немножко другое, да ведь, Хуанито? — Жюстин широко улыбнулась. — Наш маникюр такое не переживе-е-ет. — Она резво пошевелила ухоженными пальцами с черными ногтями, наглядно показывая Хуану вескую причину отказа от строительных работ.

— Да посвети просто. — Он снял рюкзак и бросил его рядом с ведрами.

— А перчатки? — Эмили обернулась к француженке.

— Так, ты давай ему не подсказывай, oui? — Жюстин сняла с пояса фонарь и, подойдя к Эмили, вложила ей в руку. — Делай, как он говорит.

— Кстати, что решили? — Хуан разрезал перочинным ножом мешок с цементом.

— А? — Эмили озадаченно посмотрела мексиканцу в глаза.

— Да проблемка есть… — Жюстин слегка приподняла руку Эмили и, включив в ней фонарь, направила рассеянный луч на Хуана. — Небольшая, но…

— Нимфы не слушаются, гости злятся, слухи разные ползут, — перебил Хуан, насыпая цемент из мешка в ведро. — Плохо все, одним словом.

— Хуанито, ты лучше стену делай, — осознавая неприятную реальность этой озвученной правды, резко произнесла Жюстин. — А то ужасы нагоняет тут.

Жюстин, конечно, понимала, что Хуан не просто прав, он еще и не договаривает о полном масштабе трагедии. Но выливать весь этот бардак на девочку, что и так погрязла в перевернувших ее жизнь событиях, отчаянно не хотела. Поэтому и приняла решение действовать мягко, не раскрывая всей правды нависшего над их судьбами пиздеца.

— Но смысл да, примерно такой, — поджав губы, улыбнулась Жюстин.

— Так ты же сказала, все под контролем… — Эмили растерянно посмотрела на француженку. — Что все хорошо.

— Полной информации не было. — Жюстин кивнула на Хуана. — Теперь есть.

— И… и чего теперь?

— Скажешь им, что ты дочь Майкла. — Хуан встал и почесал затылок. — Песок забыл…

— Я?! — округлила глаза Эмили.

Именно сейчас она до конца ощутила всю взятую на себя ответственность. И если раньше это казалось чем-то простым, вроде контроля за соблюдением новых правил и исполнением обещаний Жюстин, то теперь вся внутренняя начинка клуба, все его гости, все их проблемы с нимфами раскаленным свинцом выплескивались прямо на ее плечи и, моментально затвердевая на пахнущем гарью воздухе, уже не давили, а просто ломали хребет.

— Пусть думают, что он оставил тебя, а сам улетел отдыхать. — Хуан огляделся и, убедившись, что песка нет, отправился за ним в зал Афродиты.

— Так я же… Он же уже на отдыхе. — Эмили посмотрела вслед уходившему Хуану. — Я ведь уже сказала, что я твоя правая рука и все такое. — Она повернулась к удивленной Жюстин.

Глава 7

Мокрый асфальт ярко блестел в свете фар рабочего шевроле Челси, которое, заехав колесами на тротуар, уже несколько минут стояло напротив подъезда Эмили. Капли мелкого дождя неустанно разбивались о лобовое стекло, отлетали брызгами с дворников и мягко барабанили по крыше. Взглянув на часы приборной панели, что показывали начало девятого вечера, Челси вновь неуклюже зацепила палочками корейскую лапшу из вока и, стараясь не запачкаться, аккуратно затянула ее в рот. Сразу промокнув рот салфеткой, она взглянула на безжизненные окна четвертого этажа и наконец набрала Мэтта.

— Как у тебя? — Челси поставила между ног недоеденную коробку с воком и, запихнув туда палочки, запечатала ее.

Черный, полностью тонированный джип Мэтта буквально сливался с темнотой и неприметно стоял за голыми деревьями на обочине дороги, тянувшейся мимо Ривер-Касл. Уютное свечение планшета, что был вмонтирован в приборную панель, приятно расползалось по салону голубоватыми оттенками, а монотонный шум моросящего дождя уверенно клонил в сон.

— Ты знала, что какашки пингвинов спасают мир? — Мэтт, прикоснувшись к экрану, поставил на паузу передачу о животных.

— Поняла, захожу. — Не удивляясь поведению коллеги, Челси заглушила мотор.

— Ключик под ковриком. — Мэтт, зевнув, развалился на водительском сиденье и вытянул ноги вперед. — Наберу, если что. — Он присмотрелся через лобовое стекло к размытым огонькам окон Ривер-Касл и, бросив смартфон рядом, снова включил видео.

Подняв ворот черного пальто, Челси вышла из машины и, захлопнув дверь, осмотрелась. Одинокий уличный фонарь тепло освещал подъезд и, подсвечивая мелкие капельки, отражался в рябящих на ветру черных лужицах. Вокруг царила тишина. Не было ни голосов прохожих, что, видимо, прятались от непогоды дома, ни звуков машин, которые в это время обычно должны проезжать мимо. Не было ничего. Только шум ледяного дождя и хлюпанье замшевых ботильонов Челси, что, не вынимая рук из карманов, направлялась к двери.

Неторопливо поднявшись на последний этаж, Челси подошла к квартире Эмили и, делая вид, что поправляет брюки, взяла из-под коврика ключ. Без особых усилий открыв дверь, она достала пистолет и вошла внутрь. Держа фонарь под обоймой, Челси быстро проверила комнату и, убедившись, что угроз нет, наконец зажгла свет.

Взгляд ее задержался на глянцевых фотографиях Нью-Йорка, что были развешаны на кирпичных стенах и передавали ту самую атмосферу изображенного на них города. Медленно проскользил мимо постеров к легендарным фильмам и плавно опустился на заправленную кровать с характерным углублением от ноутбука. Достав из кармана медицинские перчатки, Челси, осторожно наступая на почерневший от старости паркет, подошла к кровати вплотную, а затем, опустившись на колено, со звонким шлепком их надела. Проведя пальцем по одеялу, она покосилась на пустые прикроватные тумбы, чистый от пыли комод и блестящую на желтом свету столешницу кухонного гарнитура.

«Опоздала…» — расстроенно подумала она, обратив внимание на отсутствие повседневных гаджетов и зарядок.

Челси прекрасно понимала, что неудача Мэтта в юстиции, где он вообще никакой информации о клубе не нашел, словно его и не существовало, эта странная пропажа данных в ФБР, этот выданный сверху запрет наблюдения за Ривер-Касл, который днем получил ее коллега, а сейчас на свой страх и риск нарушал, — все это как-то складно перекликается с показаниями Лукреции. С ее словами о том, что у Майкла есть связи не только в полиции, но и в бюро. В очередной раз мысленно покрутив все кусочки головоломки, Челси лишний раз укрепила версию о том, что Лукреция и Эмили были тесно связаны. Но вот что пошло не так и кто из них убил Майкла — она не понимала. Ровно, как и то, зачем кому-то в ФБР понадобилось так топорно скрывать клуб, а теперь еще и мешать их с Мэттом расследованию.

«Если я здесь ничего не найду, это будет жопа…» — подумала Челси, посмотрев в глаза плюшевому медведю, который сидел в углу и, казалось, не сводил с нее взгляда.

— На что уставился? Ну устала я, в офис хочу… Понимаешь? В спокойный и тихий, а не вот это вот все. — Она открыла дверцу кухонной тумбы, где стояло пустое, но немытое мусорное ведро, и тут же сморщилась. — Не это…

Просмотрев ящики кухонного гарнитура, комода, тумб и даже заглянув в пустой холодильник, Челси уныло подошла к деревянным полкам, заставленным книгами в неброском переплете, и, тяжело вздохнув, принялась их тщательно пролистывать.

Тем временем свет в окне четвертого этажа, словно маяк, рассеивал сомнения Эрика в том, что Эмили нет дома, и вел его к желанной всем сердцем гавани. Из мыслей журналиста сейчас не выходили слова Лукреции о том, что Эмили теперь заодно с клубом. Что она там своя, что она… Пресекая тут же воскресшие в сознании образы оргий любимой с другими мужчинами, Эрик опустил взгляд и потряс головой, попутно пытаясь поймать улетающую в бездну живота душу.

«Хватит! Она ведь дома, она… говорила, что я любимый». — Сделав еще несколько глотков из купленной на заправке бутылки виски, он вытер рот холодным дождем и бросил ее на блестящий в свете фонаря мокрый газон. Выдохнув сквозь зубы, Эрик взглянул на пакет с плюшевым зайкой и, пошатываясь, побрел к подъезду. Отправился спасать от скользких щупалец клуба свою, как он думал, любовь.

Желтый свет мягко стелился по черной ткани еще не просохшего от дождя пальто Челси, а ее большой палец будто на автомате, шурша, перелистывал страницу за страницей.

«Последнее дело. Просто потерпеть…» — подбадривала она себя, строя запасной план с допросом домоуправляющей, но вдруг резко обернулась на звонок в дверь и, медленно вернув книгу на полку, достала пистолет.

Глава 8

Тусклый свет ламп из кухонной зоны мягко стелился по почерневшему паркету, а за окном квартиры на четвертом этаже все так же лил дождь. Сопровождаясь яркими вспышками, он осыпал окно крупными каплями и неустанно шумел. Челси, опираясь спиной на подушку и терпеливо слушая молчание Эрика, в очередной раз покосилась на экран смартфона, что периодически помигивал от новых сообщений Мэтта и этих его «Давай ты быстрей».

«Не рассыпешься, еще даже час не прошел», — подумала она, осторожно положив пальцы на висок Эрика, который, прижавшись к ее груди подбородком, робко пялился в размытое влагой окно.

— А кто он? — Посчитав, что пора, Челси нежно провела ногтем по уху журналиста. — Небритый этот.

— Свифт… — ненавистно промямлил Эрик, моргнув от блеснувшей на улице молнии. — Билл Свифт.

— Свифт… — нахмурила брови Челси, всматриваясь в потолок и пытаясь вспомнить, где слышала знакомую фамилию. — Это который…

Эрик тяжело вздохнул и, кивнув, еще плотнее прижался к Челси.

— Сын сенатора.

Челси резко повернулась на бок и удивленно посмотрела на Эрика.

— Ты не шутишь сейчас?

— Он тоже там был… — Эрик уткнулся носом в обнаженную грудь Челси. — Все видел…

По телу агента Перкинс тут же промчалась ледяная волна. Она неприятно гуляла внутри живота забытой со времен академии тревогой и гудела в голове отборными матами, ненавистью к себе и острым осознанием ошибки… Сраного промаха, который именно сейчас, когда она так близка к своей мечте о спокойной работе, может разом уничтожить не только ее будущее, но и прошлое.

Жуткое понимание того, что, находясь в квартире Эмили без ордера, она не только незаконно допросила свидетеля, но еще и оклеветала сына уважаемого всем городом сенатора — выдумала его секс с Эмили, — предвещало катастрофу. Ведь если Эрик проболтается, то ее моментально выкинут из бюро с позором и лишат всех наград, которых у нее за безупречную службу накопилось немало. А то, что отец Билла пойдет на все, чтобы публично очистить имя сына, Челси вообще не сомневалась.

— Не поняла… — Челси озадаченно посмотрела на Эрика. — Эмили не с ним тебе изменяла, что ли? — Чувствуя, как сильно промахнулась, она нахмурила брови.

— Эми заставила его смотреть… Мы оба смотрели…

Эрик зажмурил намокшие от боли глаза и умышленно не выдал всей правды о своем сексе с Жюстин.

— Там такое было… Этот мужик потом еще ей прямо на лицо… — Он с ужасом вспоминал вросший в его душу кошмар. — Я даже в порно такого не видел. Понимаешь? Забыть теперь не могу…

— Охереть… — не смогла скрыть шока Челси. — Это в клубе, что ли, так? В туалете?

— В комнате… — Эрик поднял голову и посмотрел на Челси. — В какой-то специальной… У Блэквуда клуб, и там… — Он тяжело сглотнул. — Там везде это.

— Что, Эрик? Что там? — нетерпеливо спросила Челси.

— Оргии, секс, голые люди… — Эрик грустно опустил глаза. — Как я понял, он за этим всем наблюдает и за ней смотрел… За своей дочерью, представляешь?

— Адрес. — Та холодно посмотрела на журналиста. — Эрик, мне нужен адрес.

В эти мгновения его слова накрыли Челси целой тучей новых вопросов. С одной стороны, она искренне не понимала причины такого поведения Эмили и не могла поверить, что Блэквуд, который якобы ее отец, за этим всем наблюдал. Но с другой, версия о том, что Эмили никакая не дочь, обретала новые смыслы, хотя так же ровно укладывалась и в показания Жюстин о причинах отъезда Майкла, о том самом шоке, из-за которого ему захотелось побыть одному.

«В какое же дерьмо мы с тобой, Мэтт, залезли?» — поймала себя на мысли Челси, до сих пор не понимая, как этой малявке удалось разом унизить всех своих ухажеров и почему они… а если точнее, пока один из них так ею дорожит. Она, конечно, и сама в эту минуту не ощущала себя иконой порядочности, но это был всего раз, и то во благо… ради правосудия, ради мечты.

— Если я напишу адрес, ты его посадишь? Докажешь, что он за дочерью смотрел? — Эрик, скрипя зубами, сжал пальцы в кулак. — Я просто хочу… хочу, чтобы она вернулась.

— Если ты не соврал, я сделаю все, чтобы она сама к тебе приплыла, — увильнула от прямого ответа Челси.

Сейчас ее мозг изо всех сил напрягался, не зная, за какую ниточку нужно хватать, но в одном Челси была уверена точно — именно в этом клубе они узнают всю правду, именно там им с коллегой и надо искать.

— Только, Эрик… — Челси строго на него посмотрела. — Никому, хорошо? Иначе… — Она не переставала думать о своей ошибке. — Я твой единственный шанс.

— Почему ты мне помогаешь? — тепло посмотрел Эрик. — На нарушения идешь, могла бы просто в отдел увезти.

— В отдел? — изобразила ухмылку Челси. — Да потому что я не знаю, кому там теперь доверять. Понимаешь? Вот куда это все зашло.

— Постой… — Глаза Эрика испуганно застыли. — Ты хочешь сказать…

— Все указывает на то, что нам мешают. Я только не знаю, кто и сколько агентов он подкупил.

— Получается, если о моих показаниях узнают…

— Тебя уберут, — даже не поведя бровью, солгала Челси. — Теперь ясно, почему я прошу и тебя молчать?