Грёзы о любви

От автора

Как и прежде посвящаю эту книгу моей маме, которая всегда верила в меня.

Цикл "Эльфийские баллады". Книга 1

Рейтинг 18+ (Без постельных сцен)

Пролог

По узкой каменистой занесенной снегом тропе шел северный орк. Для представителя своего народа он был довольно невысоким, едва ли на полголовы выше этих неженок-эльфов, зато в плечах чувствовалась мощь, а руки легко могли удержать любой топор. Кожа, как и у всех северных орков, была у него грязно-серая с зеленым оттенком. Из массивной нижней челюсти торчали два клыка. Маленькие черные глазки едва виднелись из-под массивных нависших век. Одет орк был просто — для этих кичливых южан, — а для сородичей — почетно. Его тело укрывали лучшие шкуры, а по коже шла вязь узоров. Эти татуировки и ожерелье из клыков варгов означали, что орк был не простым воином. Орк был шаманом, духовным лидером и наставником своего племени. Но сейчас он сам искал помощи и наставления.

Тропинка закончилась пещерой — сюда боялись ходить все. Все, кроме него. Войдя внутрь орк прошел сразу к алтарю: этот черный с фиолетовыми прожилками камень даже сейчас источал небывалую мощь. Орк упал на колени и положил ладони на алтарь.

— Ты вернулся, — прошелестела тень. От камня взвилось черно-фиолетовое пламя, а над ним трепетала он. Господин.

— Да, мой хозяин.

— Зачем?

— Служить вам.

— Передумал? Понравилась моя сила? Или понял, что без моего покровительства тебе не одолеть эльфов?

— Я хочу власти, — прорычал орк. — Наш клан называли самым слабым, пока ты не даровал мне тайные знания. Мы победили драконов!

— И после этого ты посмел отказаться от моей помощи…

— Мы проиграли имперцам… и клан разочаровался во мне. Они изгнали меня!

— Но теперь ты снова шаман клана Волчьих черепов.

— Кланы проиграли войну, остроухие выгнали их из своих лесов. Мой народ жаждет мести.

— Так ты пришел за силой для всех северных орков?

— Да, хозяин. Я подчиню все кланы себе, они станут твоими рабами. Я пролью моря крови во славу твою.

— Твое сердце пылает жаждой. Я одарю тебя своей милость, — Тень приблизилась к орку, и он почувствовал жар пламени на своей коже. — Впусти меня в свою душу, и мы разделим власть над этой невероятной силой огня. И над всеми народами.

Перед глазами орка запылали картины будущего, где кланы идут по землям юга, выжигая все на своем пути, а мерзкие слабые люди и эльфы склоняют головы.

— Что… что ты возьмешь в плату?

— Ваши души.

Часть 1. Когда родители любили

Глава 1. Четвертый принц

Сегодня в Листерэле, столице Рассветного Леса, праздновали свадьбу младшего принца, Лестера. Событие это, надо сказать, не было чем-либо удивительным, эльфийскую знать больше интересовало, как долго этот союз просуществует, чем сам факт его появления. В конце концов, у короля Линэлион Леранэ было четверо сыновей, двоих из которых, второго и третьего принца, Ленора и Лашела, он уже успел женить, но неудачно. Жена первого погибла спустя всего два года замужества, а жена второго — пропала, причем обстоятельства ее исчезновения были столь загадочны, что породили среди светлых эльфов немало слухов самого разного содержания: от романтичного побега с любовником до жестокого убийства собственным мужем. Так или иначе супруги обоих принцев не смогли подарить им наследников, старший же сын короля, Ларет, еще не был женат, но, как уже знал весь Рассветный Лес, сразу после свадьбы Лестера, готовили свадьбу его брата. Младшего же принца женили на Илинере Даренэ, последней представительнице древнего, но давно потерявшего власть и влияние рода. Брак этот со стороны короля был данью традициям и не самым выгодным политическим ходом, но Линэлиона мало волновала судьба Лестера, он был всего лишь четвертым принцем, и король планировал поставить его во главе угасающего рода Даренэ. Больший же интерес как у правителя, так и у знати, вызывала женитьба кронпринца Ларета. Ни для кого не было секретом, что король Линэлион хотел породниться с самым древним, знатным и влиятельным (после королевского, конечно) родом — Феланэ, благо у Алинэя Феланэ было две дочери — Алеста и Астера, а недавно родилась еще одна — Авелис. Но супруг леди Алинэи был категорически против подобного брака, он, как и многие знатные лорды, был крайне невысокого мнения о принцах и не желал для дочерей подобной партии. Однако совсем недавно несчастный случай унес жизнь лорда Феланэ, и его жена тут же дала согласие на брак своей старшей дочери, Алесты, с кронпринцем, Ларетом. Все уже было согласовано, Рассветный Лес полнился слухами, а столица в напряжении ждала грандиозной свадьбы. Но пока это радостное событие не наступило, общество довольствовалось женитьбой младшего принца, главными действующими лицами которой были ни жених с невестой, а, как и всегда, старшие братья Лестера. Они любили привлекать к себе внимание и зачастую плохое. Слухи вокруг едва ли не еженедельных скандалов, связанных со старшими принцами, не утихали ни на секунду, и надо сказать, что молва была далека от истины — сыновья короля были еще хуже, чем мог подумать самый злоязыкий сплетник. Это Лестер знал на собственном опыте. Самый младший в семье он был ближайшей и любимейшей мишенью для издевок собственных братьев. При дворе мало знали о Лестере, он был еще слишком юн — всего семнадцать весен, — замкнут и скромен. Обществу он предпочитал книги, а веселым развлечениям — серьезный разговор с наблюдающим за финансами. Но больше всего он любил моменты, когда не находился в поле зрения братьев. Лестер совершенно не походил на старших принцев еще и потому, что с самого детства, едва ли не с рождения, он подвергался издевательствам в собственной семье. Стальные двери, обитые шелком и украшенные самоцветами, надежно укрывали от взора двора происходящее в королевских покоях. Король Линэлион правил уже почти половину тысячелетия. Нрав его был холоден и жесток, он стальной рукой, как когда-то его предок Лисэн Леранэ, сплотивший их народ после Раскола, держал народ Рассветного Леса. Он не пользовался любовью подданных, но она и не нужна была ему, он довольствовался осознанием собственного величия. Многие его решения были весьма спорными, но ни один правитель за все времена существования мира не прожил без критики. В личных же отношениях король слыл тираном, но об этом жители Листерэля, столицы Рассветного Леса, позволяли себе лишь шептаться, да и то с оглядкой. Линэлион женился на Велитэль Ниранэ, представительнице весьма влиятельного, но еще молодого рода, которая за первые сто лет брака подарила ему трех сыновей — Ларета, Ленора и Лашела — и дочь — Элиэн. Совсем скоро юная принцесса погибла в Южной войне, поглотившей половину мира, а супруга короля практически перестала выходить в свет. Она была очень хрупкой и нежной эльфийкой, полностью подвластной собственному мужу. Так она и прожила свою жизнь в его тени, пока спустя почти триста лет после смерти дочери не подарила королю еще одного сына, а сама скончалась родами. Линэлион едва ли заметил смерть жены, да и четвертый принц был ему не нужен. Вот если бы дочь… Поэтому ни вниманием, ни любовью он никогда Лестера не одаривал, а все повторяющие за отцом старшие братья принялись изощренно издеваться над впавшим с рождения в немилость младшим. Расквашенный нос, утопленные в озере книги и жестоко заколотый любимый пес Лестера были лишь началом. Постоянные словесные издевки постепенно перерастали в полноценные избиения — уже вполне физические. Младший принц ни характером, ни волей не мог им противостоять, лишь молча терпел все, стараясь избегать мест, где он мог попасться на глаза старшим братьям. И стоит заметить, что это у него получалось весьма успешно, но собственная свадьба вынудила Лестера выползти на свет. Здесь, посреди великолепно украшенной залы, в окружении знатных эльфийских лордов и леди, казалось, что ему бояться нечего, но он знал, что братья достанут его везде.

— Скучаешь? — насмешливо раздалось над ухом. Лестер едва заметно вздрогнул: "Началось!" Перед ним стоял Лашел, такой же, как и все братья, с бледно-голубыми, льдистыми глазами и волосами цвета темного серебра. Ледяные принцы, безжалостные и бессердечные, как бросали им в спину придворные. Леранэ, королевская семья, славились этим "ледяным обликом", еще сам Лисэн, родоначальник светлых эльфов и величайший король Рассветного Леса был таким. Из поколения в поколение темно-серебристые волосы и льдистые глаза стали отличительной чертой Леранэ, как и их не менее ледяной характер. Не даром по Рассветному Лесу уже много столетий гуляла поговорка: "Холоден, как королевская кровь". Многие простые эльфы и вовсе считали, что в жилах короля и принцев течет ледяная вода вместо горячей крови.

Глава 2. Три сестры

4820 год от Великого Нашествия

Родовое поместье Феланэ, Рассветный Лес

Чудо магии светлых эльфов заключалось в том, что в их королевстве всегда царило лето, причем не то жаркое, знойное и душное, как в людских землях, а теплое и мягкое, как шелковая шаль, окутывающая обнаженные плечи прохладным вечером. Таким был Рассветный Лес, расположенный на самом востоке мира. Лучи солнца первыми освещали его вечно зеленую листву.

— Когда же закончится эта война? — посетовала Авелис: в ее серых глазах плескалась грусть. — Эта так ужасно: смерть, боль. Столько эльфов, наших братьев и сестер погибло.

— Мы делаем все возможное, — с некоторым раздражением произнесла Астера. Она только вчера вернулась с передовой — серьезное ранение послужило причиной ее краткосрочного отсутствия (на этом настоял сам король) в гуще сражения и вынужденного визита домой. Сама леди Астера Феланэ предпочла бы воевать, а не просиживать штаны в обществе сестер.

— Нам приходится воевать на три, даже четыре, фронта! Мало северных орков, так еще с Восточных гор спустились их собратья, а на юге Леса фейри вновь стонут, что на них напали кочевники. Хорошо еще, что Лехская война закончилась — не хватало нам еще ликанов с запада.

— Но мы ведь победим? — с затаенной надеждой спросила Авелис. Она была еще совсем юна, ей только недавно исполнилось тридцать пять весен. Почти всю свою жизнь младшая сестра Феланэ прожила в войне, но как-то смогла остаться чистой и полной света.

«Хотя она же была не на передовой, как я, а росла здесь, в поместье на западной границе, под защитой старшей сестры и матери», — тут же подумала Астера и мысленно скривилась — с матерью у нее были плохие отношения, и даже ее смерть не смогла изменить этого.

— Главное для нас сейчас не победить, а отбросить орков за границы Рассветного Леса.

— Неужели наши воины не способны одолеть простых северных варваров? — с долей надменности поинтересовалась старшая из сестер Феланэ, Алеста. Именно за это Астера терпеть ее не могла, не смолчала и сейчас.

— Эти "простые северные варвары" берут числом и жестокостью, я повторяю: мы воюем сейчас на три фронта! Два из которых, причем, на мне! С горсткой солдат сдерживаю орков на востоке, чтобы король мог воевать на севере!

Прежде чем Алеста ответила не менее яростно (и, скорее всего, язвительно), Авелис мягко сгладила угол:

— Жаль, что на наш народ свалилось так много бед. Но ведь мы справимся?

— Справимся, — уже более миролюбиво подтвердила Астера, и даже Алеста не стала ей возражать: у нее появилась новая тема для разговора.

— А что король, он хорошо управляет армией?

— О да, один из самых нормальных военачальников. Он, да Рисанэ с Миратэ. Не зря все же Лестер первое время во всем слушался генерала Рисанэ, сейчас-то уже сам со всем справляется. У него трезвая голова и расчетливый ум, ты бы послушала его идеи, — Астера даже зажмурила свои сапфировые глаза. — У нас военный совет расходился только под утро, зато за десять лет мы достигли больше, чем за предыдущие двадцать два.

— И все же орки еще здесь…

— А как хорошо король держится, — тут же вновь вмешалась Авелис, разводя сестер. — Он ведь был совсем юн, когда возглавил наш народ.

— Ему было семнадцать весен, да.

— Как же все может измениться, — с мрачной задумчивостью произнесла Алеста. — Еще вчера он был всего лишь четвертым принцем, а сегодня стал королем.

— А Илинера — королевой, — подначила сестру Астера: она как никто другой знала, что для их матери и Алесты целью жизни стало замужество с королем. Если бы тогда, более тридцати лет назад, кронпринц Ларет не погиб вместе с отцом, то сейчас их старшая сестра была бы королевой. Но Судьба распорядилась иначе, и теперь в Листерэле правила Илинера, пока ее венценосный супруг воевал с орками.

— Многие отзываются о ней весьма нелестно.

— А еще больше — с восторгом. Королева сейчас фактически правит Рассветным Лесом, — трезво оценила Астера. — На ней держится весь тыл: провиант, дороги, лечебницы. К тому же она заместо короля решает государственные вопросы… Я была в столице, честно вам скажу, сестры, у королевы характер тверже, чем стальной меч короля.

Астера явно говорила об Илинере с одобрением, Авелис тоже слышала о ней много хорошего — народ любил свою королеву, которая долгие десятилетия защищала их, — а вот Алеста все же не смогла промолчать и едко заметила:

— Еще бы она наследника королю подарила.

— Было бы странно, если бы она родила королю сына, когда он безвылазно сидит на севере, — рассмеялась Астера, хлопнув себя по бедру. В отличие от сестер, она никогда не носила платьев — сбежав в тридцать весен из дома, она всю свою жизнь посвятила воинскому искусству, поэтому даже сейчас, в саду собственного поместья, она была одета в темно-зеленый кожаный костюм следопыта и высокие сапоги. Впрочем, этот мужской наряд, как назвала его Алеста, ничуть не портил ее. Две старшие сестры Феланэ, как и полагалось девушкам из их рода, обладали безупречной, даже по эльфийским меркам, красотой: золотые волосы шелковым водопадом струятся до пояса, сапфировые глаза пронзительно глядят из-под длинных густых ресниц, каждая черточка лица и фигуры словно выточена неведомыми мастерами, настолько они идеальны. Не зря их мать, леди Алинэя, всю свою жизнь строила планы о выгодном замужестве дочерей: их удивительная красота, древний род и немалое богатство — всего этого было достаточно, чтобы любой лорд Рассветного Леса желал взять их в жены. Как-то раз, в одну из ссор, Астера не выдержала и обвинила мать в человеческом хабальстве, недостойном эльфийки.

Глава 3. Горе и радость любви

4837 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Сколько раз за последние пятьдесят лет он возвращался домой — не счесть, и каждый раз был не последний, он это знал. Но теперь…

Лестер поудобнее перехватил поводья коня и вновь задумался. Эти годы были… тяжелыми. Иногда ему казалось, что он спит, что это все — сон, и он вот-вот проснется и поймет, что отец с братьями никуда не уехали и северные орки не вторгались в их Лес. Но каждый раз реальность доказывала обратное, каждый раз он собирал военный совет, отдавал приказы, отправлял на верную смерть своих эльфов. Все эти годы он жил в этом горниле войны, в этом кровавом месиве из боли и отчаяния, и все же каждый раз поднимался и шел дальше. И вот, спустя почти полвека, они сделали невозможное — не просто отбросили кланы северных орков за границу Леса, но и сделали так, чтобы они больше не посмели соваться к ним. В глубине души Лестер прекрасно понимал, что новая война наступит совсем скоро, что это лишь передышка, но как же она была нужна! Армии, народу, им всем! И, честно говоря, даже ему…

Вдали показался королевский дворец — эти жемчужные шпили невозможно было ни с чем перепутать, — и Лестер в душе улыбнулся. Внешне он не улыбался давно. Никогда…

Илинера. Сколько раз он возвращался к ней? Сколько раз буквально приползал, выдохшийся, разбитый и отчаявшийся, и сколько раз она вселяла в него надежду? Одного ее строго взгляда зеленых глаз хватало, чтобы он собрался и перестал ныть и жаловаться. Рядом с ней, величественной и серьезной, умело управляющейся с любой проблемой, он сам стремился стать лучше. Но как же они ссорились, как же они долго не могли договориться! Илинера умела парой фраз — или своим излюбленным взглядом — лишить его всех аргументов, доказать неправоту. Это одновременно восхищало и… еще больше восхищало, хоть и раздражало изрядно. Он так привык к ней, что только когда понял, что возвращается домой навсегда, что теперь будет с ней вместе постоянно, он наконец-то осознал то, что должно было быть ясно еще лет тридцать назад — он любит ее. Как иронично, как смешно, но их брак, по договоренности, не из чувств, вдруг принес ему то, что он никогда не ждал. Никогда они с Илинерой не вели романтических бесед, не гуляли по ночному саду, не строили планов на будущее — им было некогда: война убила их молодость, их свободу и чистоту. Они стали теми, кого видели все: королем и королевой Рассветного Леса, спасшими свой народ в эту тяжелую пору.

Въезжая в ворота королевского замка, Лестер впервые думал лишь о личном: в последнюю их встречу, больше года назад, они сильно поругались с Илинерой, но когда он уже уезжал, то случайно встретился с ней взглядом. Именно тогда, увидев заботу и тепло в ее зелени, он понял, что уже давно полюбил свою супругу, когда-то навязанную отцом. Они столь многое прошли вместе, столь многое пережили, со стольким справились — спина к спине, как воины в бою, — что он тешил себя надеждой, что и Илинера чувствует к нему не только лишь отвращение и приторную терпимость. В конце концов, он уже давно не принуждал ее, она сама делила с ним и дневные беды, и тепло ночной постели.

На крыльце его встретил Шериэль, один из старых боевых товарищей, которого Лестер специально отправил вперед себя, с вестями и первой партией раненных. Остальные его командиры — Нарель Миратэ и генерал Рисанэ, — испросив разрешение, отправились к невесте первого. Миратэ успел за то время, что валялся по весне в лечебнице с ранением, познакомится, как он уверял, с чудесной эльфийкой, влюбиться в нее и сделать предложение. Лестер лишь равнодушно пожал плечами, отпустив подданных, но внутренне был рад, что его эльфы продолжают жить, что война не убила в них все светлое. Хотя некоторые были чересчур, по мнению короля, энергичны в этом. Пару лет назад Астера Феланэ — одна из лучших командиров его армии — вышла замуж за своего протеже, заместителя, обычного человека и уже успела родить от него сына. Если бы не война, то многие лорды и леди Рассветного Леса не пережили бы этой новости, а так скандал разразился лишь в семье Феланэ. Сам же король "великодушно" закрыл глаза на подобный мезальянс: последнее, что его в то время интересовало — это личная жизнь подданных. К тому же, для рода Феланэ межрасовые браки не были редкостью, и Лестер не считал необходимым бороться с этими воинственными женщинами. За защиту восточных и южных границ он готов был позволить генералу следопытов выйти замуж хоть за тролля.

Легко, словно он не провел в седле последние две недели, Лестер спрыгнул с коня и отправился в замок. Встретивший его Шериэль выглядел слишком взволнованно, чтобы король оставил это без внимания.

— Что случилось, лорд Виранэ?

— Ваше величество… — мужчина не выдержал и опустил глаза: хоть он и прошел всю войну, но от ледяного взгляда короля пробирала дрожь. — Ваше величество, королева Илинера…

Лестер уже знал, что он скажет: он понял это по голосу, по взгляду, по бледному лицу. Понял, потому что Илинера всегда сама выходила встречать его, как бы она не была занята.

— …умерла четыре месяца назад, родив сына. Лоренсом приказала назвать.

И все. Что-то внутри обрывается, холод сковывает сердце. В колыбели плачет малыш, его глаза такие же зеленые, как у нее. Лестер больше никогда не произнесет ее имя вслух, он уберет из замка все ее портреты, запретит говорить о ней, но это будет позже, а сейчас он просто без сил опустится на стул рядом с колыбелью и будет наблюдать за сыном, чувствуя, как непролитые слезы медленно текут по его и без того израненной душе, разъедая еще больше. Потом, спустя годы, оглядываясь назад и вспоминая то время, Лестер поймет, что от смерти, от трусливого и позорного бегства, его тогда спас именно сын. Если бы Лоренс погиб вместе с ней или его вовсе не было, он бы не пережил ее смерти, ушел бы за любимой, бросив свой народ, свое королевство, своих эльфов, что доверяли ему собственные жизни. Но в колыбели спал маленький зеленоглазый малыш, и ради него Лестер готов был на все. Ради него он встал с этого стула, он продолжил жить, он ходил, делал дела, решал сотни постоянно возникающих проблем. Он не чувствовал вкуса еды и мягкости одинокой супружеской постели, но чувствовал тепло, когда брал на руки сына, чувствовал, как отступает усталость, когда он ночами качал плачущего Лоренса. Он продолжил жить, и спустя месяцы смог… нет, не забыть, но принять ее смерть. И все же, иногда ему казалось, что это все неправда, что он просто неправильно вернулся, что ему нужно всего лишь еще раз уехать, чтобы потом вновь вернуться, и тогда его в замке будет ждать живая Илинера, укачивающая на руках Лоренса. Еще лишь раз вернуться…

Глава 4. Три жены

После приезда Нареля ситуация в поместье Феланэ немного разрядилась: теперь Алеста большую часть дня проводила со своим женихом, Астера — с мужем и сыном, и сестры старались не пересекаться, благо в огромном особняке сделать это было несложно. Но все равно постоянно, как пожар в засушливое лето, вспыхивали ссоры. Среди светлых эльфов отношения с другими расами не устанавливались и даже осуждались, кроме, пожалуй, с народом фейри: русалок, дриад и нимф, которые были ближайшими соседями и соратниками дивных. Алеста всегда придерживалась строгих консервативных взглядов, Астера же, как типичная представительница рода Феланэ, плевать хотела на устои и чужое мнение. В конце концов, в их семье она была не первой, вступившей в межрасовый брак, этим испокон веков славились ее предки. Но старшую сестру не волновала ни любовь младшей, ни склонности, присущие их роду — она продолжала осуждать Астеру. Та никогда не обладала терпеливым характером, да и Алесту всегда недолюбливала, поэтому и без того натянутые отношения двух Феланэ сейчас трещали по швам, грозясь навсегда разорваться. Нарель не знал, что делать, как помочь любимой и стоит ли вмешиваться; Винсента это лишь веселило, хотя Авелис видела, как горят злобой карие глаза — никому, кроме Астеры, он не прощал оскорбления, и Алесте часто доставалось от него несколько ядовитых острот. Особенно ситуация накалилась, когда средняя сестра в один из разговоров заявила старшей, что не может дождаться, когда та выйдет замуж и уедет, оставив ей поместье.

— Поместье? Тебе? — удивилась Алеста.

— А кому еще? Твой Нарель — последний из рода Миратэ, тебе придется вступить в его семью, а мой муж менее знатен, он уже взял мое имя. Придется мне возглавить нашу семью.

— Никогда я не допущу того, чтобы наш род продолжали полукровки! Есть еще Авелис!

— Она младше меня, по праву старшинства титул леди Феланэ наследую я!

Возразить Алесте было нечего — Астера была права, — но после этого разговора сестры старались не встречаться, потому что обе понимали, что взаимная ненависть достигла своего предела. Алесту неимоверно бесило, что их древний род, второй по знатности после королевского, будут продолжать смески, дети какого-то грязного человека! Но и отказаться от брака с любимым она не могла. Нарель покорил ее практически сразу: вне поля боя он был мягким, добродушным эльфом, предпочитавшим уступать близким, а не ругаться с ними. Это так контрастировала с обстановкой в доме Феланэ, где, Алеста помнила, отец с Астерой могли до безумия доводить мать своими прихотями! Подумать только, если бы покойный лорд Феланэ так долго не противился браку дочери с кронпринцем Ларетом, то сейчас она могла бы быть королевой! Пусть и вдовствующей… Но тогда бы она не встретила Нареля… Его мягкая улыбка и добрый взгляд нравились ей, впервые в своей уже долгой жизни она думала о замужестве с тем, к кому она испытывала настоящие чувства, а не простой расчет. У эльфов многие тысячелетия не было даже такого понятия, как брак по договоренности — их души соединялись лишь по светлой, глубокой любви, — но потом произошел Раскол, их народ сблизился с людьми, перенимая у них не самые лучшие традиции. Постепенно среди знатных светлых эльфов стали заключаться браки не по любви, а из выгоды. Первым на эту стезю стал великий король Рассветного Леса Лисэн Леранэ: после Раскола на его плечи легла серьезная задача собрать воедино растерзанный народ. Тогда многие — да почти все! — рода были уничтожены, на их месте возникали новые, заводились новые связи, укреплялись новые семьи. Тогда такой подход к бракам был оправдан, а после он вошел в привычку. Несмотря на пестование души над телом, светлым эльфам вовсе не была чужда корысть, зависть и желание прославить свой род.

***

— Вам, наверное, скучно сидеть здесь без дела, лорд Рисанэ? — раздался в утренней тишине мелодичный голос Авелис. Плавной походкой она вплыла в беседку: прекрасная юная эльфийка в легком шелковом платье цвета спелых персиков. Ее бледно-золотые волосы свободным водопадом ниспадали на спину, а в серых глазах сверкала нежная улыбка. В отличие от сестер, она не унаследовала поразительные сапфировые глаза Феланэ, да и волосы ее не переливались горящим золотом, как у Алесты с Астерой, но эта менее яркая внешность намного больше соответствовала той внутренней мягкости, что царила в душе младшей сестры.

— Ничуть, но я буду рад вашему обществу, леди Феланэ, — генерал Рисанэ не кривил душой: младшую из сестер окружала какая-то особенная, удивительная аура жизни, той веселой и беззаботной жизни молодого эльфа, о которой, казалось, Селон давным-давно забыл.

— Вы ужасно учтивы, прошу, зовите меня по имени, "леди Феланэ" из ваших уст звучит слишком важно, — она легко рассмеялась, опускаясь на нежно-розовый пуф.

— Как вы пожелаете, леди Авелис, — он не удержался и улыбнулся в ответ. — Но мне придется сразу предупредить: к моему большому сожалению я не смогу развлечь вас увлекательной беседой.

— Я нарушила ваши раздумья?

— Нисколько, но круг моих интересов не соответствует вашему. Я всегда жил лишь войной, — печально произнес он.

Она наклонилась к нему, ее бледно-золотые локоны скользнули вперед, изысканным узором ложась на шелк платья.

— Мне жаль, что вам пришлось столько пережить, и я благодарна вам за то, что вы защищали нас всех эти годы.