Григорий.Школа чародейства и волшебства

Глава 1

1905 год. Россия. Москва

— Все документы готовы, вы можете забрать ребёнка уже завтра, — сухо произнесла женщина по ту сторону трубки.

— Это замечательная новость, Тамара Петровна! Спасибо вам огромное, нашей благодарности нет предела! Мы завтра приедем со всеми необходимыми вещами и заберём нашего малыша домой! — радостно проговорил Павел, а повесив трубку, повернулся к жене, чтобы сообщить ей новость. — Мария, слышишь документы все готовы, мы можем завтра забрать нашего малыша домой!

Жена, пытавшаяся подслушать разговор, радостно прижала ладошки к груди. Муж положил трубку, поднял на руки дорогую супругу и закружил в танце.

Павел и Мария не могли сдержать чувств радости и восторга: долгожданная мечта сбылась.

— Уже завтра, Павел, завтра! Как долго мы этого ждали, — затрепетала Мария. — Завтра наш мальчик будет наконец-то дома.

На следующей день, приехав к девяти утра на приём к Тамаре Петровне, молодые люди заметно волновались, в ожидании встречи с мальчиком.

Вскоре дверь отворилась, и в кабинет вошла полная медсестра в белом халате и шапочке, с улыбающимся годовалым ребёнком на руках.

— Вот ваш Гришенька! — ласково проговорила женщина, обращаясь к молодым, и передала малыша в руки Павлу.

Павел с нежностью и одновременно настороженно, боясь сделать что-то неправильно, взял ребёнка на руки. С умилением новоиспечённые родители стали разглядывать сына, изучая каждую чёрточку его личика, наслаждаясь этим моментом.

— Как долго мы тебя искали, наш мальчик! Сейчас поедем домой, — со слезами на глазах произнесла Мария, гладя маленького Гришу по пухленькой ручке.

— Есть одно условие, — холодным тоном прервала их нежные лепетания директор интерната Тамара Петровна. — Как видите, у Григория левый глаз закрыт повязкой, и эту наклейку вы не снимаете ребёнку ни за что и никогда. Это понятно? Ни при каких условиях! Это может серьёзно навредить ему. Прошу, пообещайте, — настойчиво повторила она.

— Мы согласны, — не отвлекаясь от мальчика, почти одновременно ответили Павел и Мария.

— Что ж… вот и замечательно, — заключила директор, встала из-за стола и указала на подготовленные бумаги. — Осталось подписать. И мы больше не смеем вас задерживать.

После подписания всех документов счастливая семья с ребёнком на руках вышли из интерната. Павел набрал воздуха полной грудью, и на мгновение ему показалось, что вокруг всё изменилось. Даже воздух стал другим. Дышать стало легко, и от этого в душе впервые за долгие годы расцвело умиротворение. Он взглянул на супругу, которая теперь через столько лет слёз и отчаяния чувствовала то же самое, и ласково произнёс:

— Я люблю тебя, Мария! И тебя очень люблю, наш Григорий! — и поцеловал в нос малыша.

Улыбаясь, счастливые родители пошли домой в предвкушении новой жизни.

Павел женился на Марии сразу после возвращения с военной службы. Сыграли скромную свадьбу, где были самые близкие люди. Молодые, красивые и влюблённые. Павлу было девятнадцать, а Марии восемнадцать лет, но учились они в одном классе. Девочку отдали в школу в шесть лет по настоянию строгого отца.

Молодые люди мечтали о большой семье, в которой будет много детишек, звонкий смех и радость, но, к сожалению, на протяжении десяти лет, как бы они ни хотели, Мария так и не забеременела. Их дом наполнился тишиной, тихими слезами по ночам и печалью, но по-прежнему в нём царила любовь.

Однажды в один из своих будних дней, рутинных, как и все предыдущие, Мария стояла в очереди в дом быта, который открылся совсем недавно, туда на продажу привезли разную кухонную утварь.

Отстоять часовую очередь было даже неким развлечением у местных домохозяек. Надевая свои лучшие наряды и нанося дефицитную косметику на лицо, нужно было показать себя во всей красе и на других посмотреть, как говорится, тоже.

И может быть, всё это было не нужно, но желание быть, как все, всё-таки преобладало у девушки. За проведённое время в очереди, можно было узнать все новости города и придумать новые.

Как раз в одной из такой очереди Мария услышала, что в дом малютки, что был на соседней улице, подбросили ребёнка: оставили на пороге с запиской, в которой значились его имя и одна очень странная просьба. Такое всем казалось весьма необычным, и народ очень бурно это обсуждал.

— Ну а как, как фамилия-то, может, кто знакомый? — с любопытством спрашивала старушка в очереди.

Фамилию никто не знал, и каждый, кто хотел, придумывал свою.

— А мальчик-то больной!.. — досадно выдала женщина.

— Чем больной? — спросила другая.

— Глаза. Говорят, не видит ничего, — выдала та.

— Ц-ц-ц, — покачала головой собеседница. — Поди, потому и отказались…

Марию так завлекла эта история с мальчиком, что она больше ни о чём не могла думать, кроме как об этом ребёнке.

Она поспешила домой, по дороге в голову приходили, как ей казалось, сумасшедшие мысли, которыми нужно было срочно поделиться с любимым супругом.

Только ступив на порог дома, Мария стала громко звать Павла:

— Павел! Ты дома, Павел? — снимая верхнюю одежду, она продолжала: — Нам нужно срочно поговорить!

— Я здесь, Мария, — озабоченно вышел навстречу супруг. — Что случилось? С тобой всё в порядке? — оглядывая любимую со всех сторон, беспокоился Павел.

— Нормально всё со мной или нет, я не знаю, Павел, нам нужен этот ребёнок! Мы должны его забрать сегодня же! Мы должны туда сходить… — ничего не объясняя, тараторила Мария.

Павел даже всерьёз испугался за свою прекрасную жену: сколько слёз она пролила бессонными ночами, что, казалось, уже не выйдет из отчаяния.

— Мария! — ласково остановил он. — Я ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста, о каком ребёнке ты говоришь и откуда мы его должны забрать?

— Разве ты ничего не слышал? — удивлённо и немного разочарованно пробормотала она.

Павел безумно ненавидел городские сплетни и поэтому никогда не слушал их, что очень расстраивало любопытную Марию, когда она сидела дома целыми днями и ждала хоть каких-то новостей от мужа. Это было для неё глотком свежего воздуха.

Глава 2

Сон перебил громкий звук мотора.

Яркий свет фар ослепил. Григорий поднялся, пытаясь рассмотреть человека, который слез с мотоцикла и направился в его сторону. Бежать не было смысла. Он знал, что это за ним. Тело словно онемело. Силуэт, отбрасывая громадную тень, постепенно приближался.

— Ой-ой-ой, совсем забыл, тьфу ты, — вдруг заговорил незнакомец, резко вернулся к своему транспорту, повернул ключ и заглушил рёв мотора. — Всё время забываю его глушить… раньше, я на велосипеде-то ездил.

Это оказался невысокого роста седой старичок, одетый в стёганую ватную телогрейку, поверх которой был затянут кожаный ремень с разнообразными торбами и множеством связок ключей. На ногах – ватные шаровары, заправленные в кирзовые сапоги. На голове была шапка-ушанка, закрывающая одно ухо, на неё были надеты старые защитные очки для мотоциклистов или танкистов.

Старичок стоял перед Григорием, слегка опираясь на крепкую, с неровной поверхностью деревянную клюку.

Длинные седые усы и густые брови заметно выделялись на фоне небольшой редкой бороды.

Взгляд его был пристальным, но добрым.

— Григорий, нам пора, — наконец сказал старик.

— Куда? Вы кто? Что, вообще, происходит?!

— Тебе пора отправиться туда, где тебя очень ждут все эти четырнадцать лет. Меня зовут Емельян Егорович, я хранитель всех ключей Дома магии и чародейства имени Бурого медведя. В четырнадцать лет каждый маг отправляется в школу чародейства и магии, чтобы получить все необходимые знания и навыки. Потому что именно в этот период у будущих волшебников начинает проявляться первая магия, как молочные зубы у младенца. Её нужно направить в правильное русло, чтобы избежать беды, какая однажды уже произошла на этом свете. Мне было поручено доставить тебя в школу целым и невредимым как можно скорее, иначе ты пропустишь всё самое важное, — Емельян Егорович наклонился к юноше и продолжил: — Послушай меня, ты волшебник, Григорий, по праву наследия. Ты сын великого мага-мракоборца.

— Кто? Я?! Волшебник?! Нет, этого не может быть, мой отец никакой не маг, он обычный человек, работает на заводе. Вы, наверное, меня с кем-то перепутали, — в недоумении оглядываясь по сторонам и почёсывая затылок, ответил юноша.

Выросший в довольно консервативной семье, где отрицали любые сверхчеловеческие силы, тем более магию, поверить в сказанное парню было тяжело. А уж в то, что он сам является волшебником, и подавно.

— Вспомни свои сны, — вдруг настоятельно попросил Емельян Егорович.

На мгновение прикрыв глаза, Григорий вспомнил сон, который преследовал его многие годы. Яркий свет, который поглощает тьма… Острая боль… Крик… И снова яркий свет. Каждый раз просыпаясь от кошмара в холодном поту, Григорий слышал голос, который шептал: «Я скоро тебя найду!»

Когда Григорий вспомнил это, ему стало не по себе. Лёгкая дрожь овладела им.

— Откуда вы знаете про сон? Я никогда никому не рассказывал о нём! — спросил он.

— Это тьма, которая ищет тебя и желает поглотить. Ты Свет, Григорий. Ты рождён, чтобы избавить этот мир от зла. Поэтому она ищет тебя, чтобы уничтожить. Григорий, твоя судьба была предначертана ещё задолго до твоего появления в этом мире. Скоро ты всё узнаешь. Когда научишься сам себя защищать, когда познаешь свою магию, когда твоя жизнь будет в безопасности, ты обязательно узнаешь правду…

— Мои родители… они?..

Но Емельян Егорович резко перебил:

— Больше нет времени, Григорий. Опасно оставаться здесь, — и, осмотревшись по сторонам, добавил: — Опасность эта растёт с каждой минутой. Идём скорее! Я отвезу тебя в школу.

Они подошли к мотоциклу, на котором им предстояло долгое путешествие.

Юноша, не скрывая восторга, неотрывно рассматривал «железного коня». Емельян Егорович, заметив это, постучал по бензобаку и гордо произнёс:

— Моторев 19 00, развивает скорость до шестидесяти километров в час. Скажу откровенно, таких всего три на всём белом свете. Мне его подарил сам ректор, чтобы я мог добраться куда угодно. Вот и за тобой, например, приехать.

Перед Григорием стоял красный мотоцикл с кожаным водительским сиденьем и коляской, обитой бархатом внутри. Хромированные ручки и багажник придавали машине особого стиля. Защитные стёкла защищали от ветра и непогоды.

Хранитель достал из боковой кофры шлем и защитные очки для пассажира, протянул их Григорию и попросил надеть.

Когда Емельян Егорович повернул ключ зажигания, мотор шумно заревел.

— Садись! Поживее! Да пристегни ремни! — прокричал он, жестом указывая Григорию на место в коляске.

Григорий, до сих пор не понимая, что происходит, послушно сел в коляску.

Водитель лихо сдал назад, сделал резкий разворот и выехал на просёлочную дорогу. Тут Григорий понял: поездка будет напряжённой. Особенно если учитывать, что катался он только в селе по просторным полям на повозке брата матери дяди Феди, запряжённой стареньким конём по кличке Чижик.

Проехав пару сотен метров, набрав скорость, моторев резко затормозил, да так, что если бы Григорий не был пристёгнут, точно вылетел бы из кресла.

— Ты когда-нибудь летал? — громко спросил Емельян Егорович.

— Е-е-если только во сне-е-е, это считае-е-ется? — нервно ответил тот, уже не зная, чего ожидать.

Мотор затих, будто набирая мощи.

Ожидание и неизвестность заставляли Григория нервничать.

Только хранитель, надев защитные очки, озорно улыбаясь, чувствовал себя как рыба в воде. Когда он щёлкнул красным тумблером, мотор совсем заглох и моторев плавно покатился по ровной дороге.

Внезапно Григорий ощутил резкий толчок и зажмурился.

— Сейчас полетаем! — прокричал Емельян Егорович.

Григорий едва приоткрыл глаз и заметил, что деревья, которые росли вдоль дороги, становились всё меньше и меньше. Он осторожно выглянул из коляски – дороги под колёсами уже не было. Нервно сглотнув, Григорий крепко вжался в кресло.

— Я просто сплю, — успокаивал он себя. — Это просто сон. Скоро я проснусь и буду лежать за баками на старых деревянных досках. А если всё по-настоящему? Я лечу на мотореве по небу в какую-то волшебную школу… Это всё потому, что я сбежал из дома. Зачем я только это сделал?! Сейчас бы спал в своей тёпленькой кроватке под мягким пледом, а не оказался бы в таком странном положении, — еле слышно причитал Григорий.