Губительная любовь

От автора

Посвящаю эту книгу всем одиноким людям, а также кошкам — большим и маленьким

Выкладка проды пн, ср, пт в 6:00

Рейтинг 18+ (Без постельных сцен)

Пролог

Небольшая комната, в которой сейчас сидел хозяин башни, была обставлена очень скудно — холодные каменные стены ничего не украшало, на полу не лежали ковры. В кабинете господина стоял лишь небольшой столик, на который молчаливые слуги ставили кубок с вином, роскошное кресло, которое занимал сам хозяин, и огромное овальное Зеркало с чернильно-черной поверхностью. Именно с последним и разговаривал Эдрин, темный маг и хозяин башни.

— Настала пора для мести, — произнес он задумчиво. Зеркало пошло волнами, но ничего не ответило.

— Да, пора, — протянул Эдрин и холодно улыбнулся. — Покажи мне короля.

Поверхность Зеркала посветлела, из глубин его появилось изображение уже немолодого мужчины с полным круглым лицо, напоминавшим луну, и тяжелым грузным телом. На его поседевших волосах располагалась золотая корона с инструктированными в нее драгоценными камнями. Король Родерик сидел на своем троне в парадном зале дворца и раздавал указы. Или принимал гостей — какая разница? Эдрин вглядывался в лицо врага, такого жалкого и ничтожного, что его убийство даже не доставило бы темному магу удовольствие. Да и не мог он его убить. Но как же тогда отомстить? Эдрин думал об этом вот уже десять лет — с того самого момента, как погиб отец. Погиб по вине этого жирного борова с короной на голове! Как будто кусок золота с камнями мог сделать Родерика истинным правителем и властителем! Он был жалок, глуп, его обводили вокруг пальца придворные, обманывал собственный маг!

Поначалу, когда Эдрин только узнал о гибели отца, он хотел попросту убить тогда еще достаточно молодого и резвого короля, которому по счастливой случайности удалось расправиться с могущественным темным магом. Тогда Эдрину было только шестнадцать лет, он был слишком юн и порывист, однако отец уже к тому моменту закончил его обучение и успел вложить в голову отпрыска некоторые важные вещи. Так что Эдрину хватило бы могущества и знаний расправиться с королем, но, увы, убийство темного мага даровало этому простаку магическую защиту, которую юный волшебник не смог преодолеть. Признаться, это привело его в ярость, и несколько месяцев все в башне трепетали, ожидая окончания буйства господина. Наконец Эдрин успокоился и пришел к выводу, что не только смерть может являться орудием мести. Да и простое убийство короля уже бы не удовлетворило его жаждущую мести душу. Нет, требовалось что-то более изящное и болезненное. Родерик отнял у Эдрина отца, причинил боль, заставил страдать, разве не справедливо будет отплатить ему тем же? Но как же это осуществить? После долгих наблюдений Эдрин пришел к выводу, что король глуп и простоват, изящную месть он не оценит. И все же темный маг нашел то, что искал. Король души не чаял в своей дочери, единственном ребенке и наследнице его власти. Постепенно в голове Эдрина созрел план. Он решил отомстить Родерику через его дочь. Убить? Банально. Король поплачется и заделает нового ребенка. Тогда как?

Принцесса была еще ребенком, вот будь она постарше… Эдрин холодно улыбнулся — у него имелось в запасе время для ожидания. Принцесса вырастет, станет прекрасной девушкой, а потом… Потом ее ждет лишь боль и позор. Эдрин заберет себе Аврору, позабавится, влюбит в себя, заставит отдаться ему, а потом вернет — раздавленную и опороченную. Он смаковал этот план, долго обдумывал, ждал. Темный маг из башни среди скал полностью оправдывал свою ужасную репутацию. Большего всего на свете он желал сеять страх и боль среди тех людишек, которые считали себя выше него.

— Пора мести настала, да, — произнес Эдрин, рассматривая ничего не подозревающего короля и довольно улыбаясь. Первые приготовления темный маг начал еще несколько лет назад, постепенно чужими руками ввергая королевство Родерика в пучину войны и голода. Ему нужно было ослабить противника, чтобы тот был согласен на любое, даже самое безумное условие.

— Показать принцессу? — поинтересовалось Зеркало. Голос у него был высоким и каким-то потусторонним, словно звучал из глубины мироздания.

— Нет, к чему? — отмахнулся Эдрин, полностью поглощенный мыслями о мести королю. Сама девица его не интересовала, в его сознании она давно была безликой фигурой, орудием мести и ничем более.

Глава 1. Николетт

Шаловливый лучик солнца скользнул по лицу спящей девушки, и та поморщилась, просыпаясь. Открыв глаза, она хмуро посмотрела на светло-розовое рассветное небо и поняла, что пора вставать. Это принцесса могла позволить себе поваляться до полудня, а то и вовсе не вставать, горничным же такая роскошь не полагалась. В общем смысле слова Ники не была горничной, она служила принцессе и исполняла самые разные поручения. В королевском дворце она считалась личной служанкой ее высочества, последняя очень ценила ее. Любимицу принцессы мало кто рисковал задевать, да и нрав у Николетт был таков, что с ней никто не хотел связываться, но все же она не пользовалась своим положением и не наглела. Раз служанка — значит должна подчиняться правилам. Подъем на рассвете, весь день в хлопотах.

Ники была симпатичной девицей двадцати лет отроду, ее длинные вьющиеся каштановые волосы постоянно доставляли ей неудобства — вечно из-под чепчика вылезают! Да и собственное лицо Ники не очень устраивало: вроде миленькое, носик маленький аккуратный, глаза красивые — в общем, внимание мужчин обеспечено. Именно от последнего Ники долго страдала. Почему-то все знатные мужчины, особенно молодые, считали, что горничных можно тискать без всяких угрызений совести — не дочка герцога или граф, так зачем волноваться? Ники, впрочем, имела знатного родителя, но ей это не помогало.

Николетт родилась в поместье герцога Корского, второго по значимости человека в королевстве после, собственно, самого короля. Мать ее была простой горничной, глупой и влюбчивой. Впрочем, Ники ее никогда не знала — мама умерла при родах, предоставив отцу решать судьбу ребенка. Герцог святым не был и от мук совести не страдал, потому что она у него отсутствовала напрочь. Свою незаконнорожденную дочь он обеспечил крышей над головой и работой — с малых лет Ники трудилась в поместье. Жила она как служанка, единственное исключение, которое сделал для нее отец, это позволил обучиться наукам вместе с Розой, законной дочерью герцога. Ники с жадностью слушала учителей географии, истории и письма, в то время как ее знатная сестра рисовала на полях книг цветы и мечтала о богатом супруге. Между Ники и Розой, а также Альбертом, старшим братом и наследником герцога, никогда не было теплых чувств, они не стали друг другу родственниками. Ники оставалась Ники — служанкой, дочерью служанки. Позволив ей выучиться вместе с Розой, герцог никогда больше не вспоминал, что она его ребенок. Не то что бы она этого желала — к отцу она тоже теплых чувств не питала, — но иногда ей хотелось бы, чтобы он вспоминал о ней. Особенно когда ей требовалась помощь.

Вырастили Ники, по сути, слуги: кухарка, дворецкий и старый учитель, который жил в поместье еще до рождения детей герцога. Они любили Ники, жалели и помогали, чем могли. Девушка была искренне к ним привязана, но они не могли дать ей то, в чем она нуждалась.

Вообще-то, Николетт была достаточно самостоятельной и даже независимой девицей, не лезущей за словом в карман. Никому и никогда она не позволяла собой помыкать (если это были не знатные господа). Другие слуги не рисковали ее обижать, зная, что у Ники злой язычок и острые ноготки, которыми она может располосовать все лицо своему недругу. Однако на строптивую горничную все же нашлись свои хищники — Альберт принялся приглашать в поместье своих друзей, таких же богатеньких сынков знатных господ. Они куражились, пили, приставали к горничным. Все девушки терпели, ведь кто посмеет отказать другу сына хозяина. Одна Ники не собиралась терпеть, когда к ней лезут под подол. Она набралась наглости и пошла к отцу, потребовав приструнить друзей собственного сына. Герцог бросил на нее холодный равнодушный взгляд и намекнул, что горничным не положено так разговаривать с господином, после чего отправил ее обратно на кухню, а дворецкому приказал наказать строптивую служанку. Несколько недель Ники мыла полы в подвале и полола сорняки в саду, пока ей не позволили вернуться в дом. А она бы предпочла и дальше сдирать руки в кровь, только бы не попадаться на глаза дружкам Альберта! Те начали на нее настоящую охоту — их интересовали все смазливые девицы, но Ники умела вывернуться из щекотливых ситуаций и сбежать, а это пробуждало в мужчинах охотничий инстинкт. Они не давали проходу молоденькой служанке, то и дело зажимая ее в полутемных углах поместья. Ники ненавидела те дни, когда Альберт приезжал из города со своими друзьями — она могла вздохнуть свободно только в их отсутствии. Сыновья знатных господ, богатые и купающиеся в роскоши, они не знали слово "нет" и, напившись, могли сотворить с беззащитной девушкой все что угодно. До поры до времени Ники удавалось ускользать от них, используя различные уловки, а иногда пуская в ход кулачки, ноготки и острые каблучки, но долго так продолжаться не могло.

Ники совсем отчаялась и решилась на побег (хоть и понимала, что ее ждет не лучшая жизнь), когда в поместье герцога Корского приехала с визитом юная принцесса Аврора. Ее высочество приняли со всеми подобающими церемониями, и даже трое друзей Альберта, гостившие в это время у него, изобразили приличных людей. Вот только с наступлением ночи они принялись за старое. Ники, которую приставили обслуживать принцессу и ее свиту, едва смогла вырваться из объятий пьяного юноши. Сглатывая слезы и прижимая к себе порванное платье, она бежала по темному коридору, пока вдруг не столкнулась с кем-то. Выругавшись так, что позавидовали бы конюхи отца и вечно пьяный садовник, Ники пригляделась, кого ей судьба послала. В коридоре было темно, но все же ей удалось заметить хрупкий женский силуэт, да и жалобный писк явно свидетельствовал о том, что дорогу Ники преступила девушка, причем очень молодая! Ладони нащупали тонкую нежную ткань домашнего платья. Служанки так не одевались, а Роза предпочитала более плотный шелк. Быстро прокрутив в голове варианты, Ники пришла к единственно верному выводу:

— Ваше высочество? Что случилось? Вы заблудились? Где ваша горничная?

— Н-не знаю, — пролепетала принцесса, пока Ники помогала ей подняться. — Здесь так темно…

Глава 2. Требование темного мага

В просторном зале, который сегодня решили использовать в качестве комнаты для совещаний, было светло и как-то пусто. Наверное, потому что людей здесь было очень мало, ведь король доверял лишь узкому кругу придворных. А сегодня они обсуждали настолько серьезный вопрос, что до ушей посторонних его допускать было никак нельзя. Именно по этой причине король даже не взял с собой стражу, выставив ее только у дверей зала снаружи. Внутри же, у стола с картой, стояло всего четыре человека: сам монарх, Родерик Первый, его придворный маг, Мезерус, генерал Араон и герцог Корский. Уважаемы люди, первые мужи королевства, они обсуждали будущее своей родины. А оно было весьма печальным.

Королевство Алькала располагалось в центре континента в окружении четырех соседей, не имея при этом плодородных земель или выхода к морю. Другие государства занимались ловлей рыбы, выращивали редкие культуры растений — плоды, цветы, да что угодно. Каждое королевство на континенте жило с чего-то своего: ремесел, земледелия, рыболовства. А что было у Алькалы? Красивое название и бескрайние хвойные леса! Земля сухая и бесплодная, водоемов хоть и много, но они маленькие: деревеньки вокруг прокормятся, а вот целое королевство — уже нет. Ничего не было у Алькалы, неудачно она располагалась, в низине среди гор, среди богатых соседей. И все же одно преимущество у маленького королевства было — через него шли все торговые пути. И грозные северяне, промышляющие охотой и продающие редкие шкуры, и изнеженные южане со своими плодородными землями, и воинственные жители восточных земель, живущие с даров моря, и даже западные соседи, мастера и ремесленники — все они могли торговать друг с другом только через Алькалу. Не было больше других путей, мешали горы. А вот Алькала располагалась как раз между всеми другими королевствами, обеспечивая им связь с друг другом. Много лет она жила с больших пошлин, которые взимались на каждой границе, но последние года были отмечены цепочкой проблем, которые подкосили торговлю между королевствами. Сначала на северных границах стали случаться обвалы, король Родерик был вынужден перекрыть почти все дороги. Потом южане вдруг начали воевать друг с другом — до этого коалиция из пяти маленьких королевств вполне мирно сосуществовала, но, видимо, богатство ударило им в голову, и они принялись делить плодородные земли. Резкое прекращение торговли с югом подорвало экономику не только Алькалы, но и западных, и восточных соседей. Последние давно страдали от набегов пиратов, а теперь, когда на юге разгорелась война, восточное королевство и вовсе решило перекрыть границы. Запад же, вечно плетущий интриги, то собирался вступать в войну на юге, то не собирался. Каждый раз шпионы приносили новые сведения, кардинально меняющие взгляд на политическую обстановку. Его величество короля Родерика очень волновало отношения с западом, ведь если соседи решат вступить в войну, то их армия пройдет по территории Алькалы, причем интересы последней не будут учитываться. А королю Родерику вовсе не хотелось наблюдать за тем, как воинственные соседи превращают его земли в плацдарм для собственных амбиций. Еще восток… Они закрыли границы, но продолжали плести свои интриги. Алькала привыкла вариться в котле политической жизни, но никогда раньше королевству не приходилось по-настоящему отстаивать свои интересы. Ведь Алькала всем была нужна! Это она диктовала условия, а не ей!

Король Родерик был добрым, но не особо умным человеком. Он привык жить так, как жили его предки, наслаждаясь спокойной и сытой жизнью. Очень долго он не желал видеть проблемы, а те нарастали, словно снежный ком. Не хотелось Родерику Первому думать о плохом, лучшем еще раз прокатиться на верном Ветре да пострелять куропаток в ближайшем лесу. Именно этим и занимался король, отмахиваясь от советов герцога, пока положение не стало критическим. Больше нельзя было не обращать внимания на многочисленные проблемы. Ситуация обострилась, вынудив короля вникнуть в суть происходящего, вот только Родерик Первый никак не ожидал, что проблемы нельзя будет решить. Он до последнего думал, что все наладится, стоит его советникам собраться вместе, однако обсуждения длились уже не первый час, но внятного решения или хотя бы плана не было ни у кого — это понимал даже простоватый король.

— Но должны же мы хоть что-то делать! — не выдержав, воскликнул монарх — он мог себе позволить быть эмоциональным. Грузный, полный (если не сказать, толстый), с шапкой седых волос и вечно улыбчивым лицом, похожим на полную луну — таким король привык быть, и так он и правил. Просто и легко, наслаждаясь жизнью. Сейчас же его лицо сморщилось, начав походить на ссохшийся апельсин.

Король переводил отчаянный взгляд с одного приближенного на другого, но ни у кого не мог найти ответ на главный вопрос: что же делать? Как выйти из сложившейся ситуации? Экономика терпела крах, доходов не было. С падением торговли упали и они. Пока королевство перебивалось своими силами, жило на запасы, но Алькала не привыкла производить и существовать за собственный счет, почти все она поставляла из-за границы. Раньше, когда многочисленные пошлины обеспечивали казну золотом, таких проблем не было — Алькала все покупала у соседей. Теперь же ей приходилось выбираться самой, а как раз это она и не умела — не приспособлено было королевство, бедным было. Вот и Родерик был таким — пустым и ничего не решающим. Поэтому он так отчаянно цеплялся за своих советников — ну кто-то же из них должен знать, что делать!

Стоящие напротив короля государственные мужи отвечали ему по-разному. Кто-то отводил взгляд, кто-то пожимал плечами и качал головой, а кто-то искусно прятал истинное отношение.

Придворный маг Мезерус был уже немолод, он всю жизнь верой и правдой (как принято говорить) служил королю, однако он не был политиком. Его интересовала лишь магия, а она, к сожалению, не могла решить текущие проблемы, слишком уж глобальными они были. Так что Мезерус мог оказать королю лишь моральную поддержку — посочувствовать и развести руками. Это был неплохой человек, уже немолодой худой мужчина с опрятной бородой и костлявыми руками, которые он привык прятать в свой темно-синий балахон. Мезерус выглядел как большинство магов — загадочным, но безобидным.