Халид. Мой личный ад

Пролог

Я шла от остановки до дома привычным маршрутом. Сумка с тяжёлыми учебниками оттягивает плечо, ноги гудят после двойной смены в травматологии, и единственным желанием было добраться до кровати и провалиться в сон.

На светофоре загорелся зелёный. Я сделала шаг на «зебру» и в ту же секунду воздух разорвал звериный рёв мотоциклетного двигателя.

Крик тормозов, удар металла об отбойник, глухой звук тела, падающего на асфальт.

Всё случилось за одну секунду. Мотоцикл, превратившийся в груду искореженного железа, заскользил по встречной полосе, высекая снопы искр. Сам водитель – мужчина в чёрной экипировке – отлетел на несколько метров, перекатился и замер, раскинув руки на асфальте.

Ноги сами сорвались с места раньше, чем мозг успел включить страх. Клятва Гиппократа – она не на бумаге, она вышита у меня на сердце нитками, которые не порвёшь.

– Эй! Эй, вы меня слышите? – я опустилась на колени рядом с ним, роняя сумку и одновременно нашаривая в кармане свой телефон.

Мужчина не двигается. Шлем валяется в двух метрах – значит, удар пришёлся на голову.

Из рассечённой брови течёт кровь, смешиваясь с дорожной пылью. Я быстро, на автомате, набрала номер приёмного покоя своей больницы, коротко бросила адрес, потребовала реанимационную бригаду. Диспетчер что-то спросила про состояние, но я уже не слушала – шок у пострадавшего явно был, дыхание поверхностное, пульс на запястье слабый, нитевидный.

– Держитесь, – сказала я скорее себе, чем ему, и принялась осторожно расстёгивать куртку, чтобы проверить рёбра.

И тут мужчина открывает глаза.

Я вздрогнула. Зрачки расширены, взгляд блуждающий – классическая картина сотрясения. Но в этом мутном, потерянном взгляде вдруг проступило что-то… живое.

Они у него необычного цвета. Глубокий синий отеннок.

Мужчина смотрит на меня. Не на разбитое стекло, не на небо, не на приближающиеся огни машин, а на моё лицо. Так пристально, словно пытается запомнить каждую чёрточку.

– Вас сейчас осмотрят, – сказала я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Всё будет хорошо.

Он шевельнул губами. Сначала я не разобрала, наклонилась ближе, чувствуя запах крови и бензина.

– Красивая… – выдохнул незнакомец хрипло, почти беззвучно.

А потом его глаза закатились, голова безвольно упала набок, и он провалился в глубокий обморок.

Я на секунду замерла, не зная, что делать: то ли проверить пульс на сонной артерии, то ли осмыслить только что сказанное. Но времени нет. Сзади завизжали тормоза скорой, хлопнули дверцы, и надо мной нависла знакомая фигура нашего фельдшера Гаффара.

– Ого, Изка, это твой? – хмыкнул он, но тут же посерьёзнел, увидев, в каком состоянии пострадавший.

– Помоги перевернуть, – бросила я, уже переходя в рабочий режим. – Открытый перелом левой голени, подозрение на ЧМТ, дыхание ослаблено.

Остальные быстро подтянулись и мы все вместе слаженно зафиксировали ему шею, наложили шину на ногу, переложили на носилки.

– Как же его угораздило, – бормочет Гаффар, качая головой.

Я сажусь в скорую, даже не спросив разрешения. Гаффар только взглянул на меня, но ничего не сказал. В больнице меня знали: если я видела пациента, я не бросала его.

Глава 1

В приёмном покое нас встретили с привычной суетой. Пострадавшего сразу укатили в реанимацию, чтобы сделать КТ и исключить внутреннее кровотечение. Я осталась в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене, и только сейчас заметила, что вся в крови. Его.

В руке у меня зажат чужой телефон – дорогой, в матовом чёрном чехле, с треснувшим экраном. Я нашла его на асфальте, когда грузили носилки, и сунула в карман, чтобы не потерялся. Глядя на разбитый дисплей, я понимаю, надо звонить родным.

Я нажала кнопку включения. Экран засветился, и первое, что я увидела, – фотография на заставке. Женщина с удивительно красивыми зелёными глазами и мужчина, очень похожий на того, кто сейчас лежал в реанимации. Тот же разрез глаз, та же жёсткая линия скул. Родители, наверное.

Я открыла список контактов.

«Мама».

Нажала вызов.

– Халид? – женский голос, спокойный, но с той особой ноткой беспокойства, которая бывает только у матерей. – Ты опять пропускаешь ужин?

– Здравствуйте, – сказала я, стараясь говорить ровно. – Меня зовут Иза. Я медсестра. Ваш сын попал в аварию.

В трубке повисла тишина. Я успела услышать, как в реанимации за стеной что-то упало и кто-то коротко выругался.

– Что? – голос изменился, стал острым, как лезвие. – Что вы сказали?

– Он жив, – быстро добавила я. – Скорая приехала вовремя, сейчас врачи его осматривают. Но ему нужна операция на ногу. Вы можете приехать?

– Да. Да, конечно. Какая больница? Мы едем…

– Городская клиническая.

Короткий гудок. Я опустила руку и только тогда заметила, что мои пальцы дрожат от чего-то, чему я пока не могу подобрать название.

Из реанимации вышел заведующий, дядя Сайфулла, которого я знаю с первого курса. Увидев меня, он только недовольно крякнул:

– Опять ты? Вечно к тебе липнут самые тяжёлые.

– Как он? – спросила я, не обратив внимания на шутку.

– Стабильно тяжёлый. Перелом со смещением, сотрясение средней степени. Оперируем.

– Я подожду.

– Жди, – хмыкнул он и скрылся за дверью.

Я села на жёсткий пластиковый стул, прижав к груди чужой телефон с треснутым экраном.

Халид.

Повторила я про себя имя, которое услышала от его матери.

Я даже не заметила толком, как он выглядит. Видела только осколки стёкол в его волосах, синеву в глазах, разбитые губы. Но почему-то в памяти застрял тот миг, когда он посмотрел на меня и сказал «красивая», теряя сознание.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Просто бред. Сотрясение. Шок. И ничего больше.

В коридоре гулко хлопнула дверь, и я подняла голову. Навстречу, стремительно идёт та самая женщина с заставки. Она так бежит, что платок с её головы срывается, обнажая чёрные волосы. За ней, чуть отстав, высокий и крупный, не смотря на возраст, мужчина с жёстким выражением лица.

Даже на расстоянии я почувствовала: это не просто родители. Это люди, которые привыкли всё держать под контролем.

Женщина остановилась напротив меня, её глаза пробежались по моему перепачканному кровью халату, по телефону в моих руках, который она, вероятно, узнала.

– Это вы звонили? – спросила она, и в её голосе, несмотря на всю выдержку, проступила мольба. – Вы Иза? Мне сказали на регистратуре…

– Да. – я протянула ей телефон мужчины. – Вот его вещи. Врачи сейчас оперируют, сказали, что всё будет хорошо.

Женщина взяла телефон, и на секунду её пальцы накрыли мою ладонь чуть крепче.

– Спасибо. Нам сообщили, что вы оказали первую помощь нашему сыну. Большое спасибо, что не прошли мимо.

– Что вы… я же медик.

Мужчина за её спиной молчит, но когда наши взгляды встретились, я прочитала в его глазах то же, что и у неё: благодарность, смешанную с признательностью, которую не выскажешь словами.

Я кивнула и сделала шаг назад.

– Мне пора, – сказала я, хотя на самом деле никуда не тороплюсь. – Если что-то понадобится, спросите дежурную медсестру.

Женщина тихо переговаривается с мужчиной, который смотрит перед собой тяжело, неподвижно, как человек, который привык держать удар. От одного его присутствия по коже пробежали мурашки.

– Постойте, – окликнула меня женщина. – Как вас звать полностью?

Я обернулась на полпути к выходу.

– Просто Иза.

Я вышла на крыльцо больницы, глубоко вдохнула холодный ночной воздух и только тогда поняла, что мои руки всё ещё дрожат.

Какой сумасшедший день!

Но сюрприз ждал меня по возращению домой.

___________

Халид – сын Хана и Айлы из книги "Брат мужа. Отдана без прав"

Ссылка в аннотации.