Хаос

Пролог.

Хм... давно я стою на месте?

Кажется, надо идти. Да, точно. А куда? Неважно. Главное идти.

Ноги устало месили черную грязь. Редкие всполохи молний освещали ночную тропу вдоль сухих и редких ветвистых кустов. Я брел, машинально переставляя ноги по старой торной дороге, не обращая внимания на цепляющиеся ветки. Бездушной куклой, я шел в бреду собственных мыслей. Бесцельно, без остатка отдавшись холодной пустоте внутри.

Когда-то здесь кипела жизнь. Вон, под очередными пожухлыми корнями серый скелетик полевки. А может и не ее вовсе. Кто сейчас разберет среди сотен таких же? Очередная яркая вспышка осветила горизонт. Наверняка здесь было красиво когда-то: цветы, луга, сладкие ягоды, гроздью рассыпанные по полянам... Теперь же нет ни травинки. Лишь голая, мертвая земля, омываемая нескончаемым ливнем. Но мне все равно.

Хм...вновь я стою. И давно? Что я тут делаю? Ничего не могу вспомнить.

Странная погода. Вроде ни облачка, ни ветра, а дождь льет как из ведра.

- Давай уже, иди! - раздался чей-то голос.

Хотя почему ни облачка? Я ведь смотрю под ноги. А? Кто-то, что-то сказал? Это мне говорили? Видимо, послышалось. Но голос вроде бы знаком.

- Не будь таким скучным. Давай я пойду за нас обоих. Обещаю, будет весело!

В ехидном голосе отчетливо слышалась насмешка. Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти его источник.

А, ну точно. Вон тот, впереди, что поднимается по каменистому склону. Надо идти за ним. Всегда идти.

Интересный у него плащ. Он словно растворяется в воздухе, осыпаясь пепельными лоскутами, как клен, роняющий осенние листья. Интересный. Но мне плевать. Я должен идти.

Размытая почва сменилась каменной крошкой, скатывающейся под сапогами. Не люблю горы. Из-за разности камней шаг становится неровным, сбивчивым. Приходится внимательнее всматриваться под ноги.

Хм, странно. Кажется, я что-то забыл. Оглянулся назад, в темноту бывшего когда-то луга. Там, на тропе, под ветками мертвого дерева, вырисовывалась чья-то фигура. Человек неподвижно стоял. Я пригляделся, но разве же что-то увидишь в этой черноте?

- Забудь про него. Он нам не друг. Унылое, скучное создание, - вновь раздался этот голос.

С мгновение я разглядывал фигуру, но развернулся и продолжил идти, упрямо перебирая ногами. Я должен.

Сколько я так шел? Час, два, месяц? Может, вечность? Не знаю. А дождь все продолжал идти. Склон становился все круче, так что приходилось помогать руками, цепляясь за каменные выступы и торчащие корни. Грязные ручейки тонкими струями протекали между камнями.

Что это за ощущение? Белая кожа ладоней покрылась глубокими морщинами от влаги, превращая их в руки дряхлого старика. Холод? Пальцы стали немного неметь. Необычно. Раньше не чувствовал. Будто и не было никаких чувств. Воздух становился все тяжелее, словно его надо было откусывать, а не вдыхать. Все сильнее пахло скисшей почвой и озоном. Потрепанная одежда набралась тяжестью и я полностью вымок. С каждым шагом ноги наливались свинцом и идти становилось все сложнее.

- Давай, давай, давай, шевели отростками! – подгонял меня человек впереди. – Если ты тут сдохнешь, кто будет меня веселить?

Человек ворчит. Да, он это любит и, кажется, его самого это забавляет. Не могу вспомнить его имя. Неважно. Прислонившись к камням, стараясь не скатиться, я взглянул на верх холма, по которому мы взбирались. До него оставались считаные метры. Значит, почти пришли.

Крупные капли дождя били по глазам, но это не помешало разглядеть в небе множество светящихся полупрозрачных линий, тянущихся от горизонта и уходящих дальше за наш холм. Как серверное сияние, но более четкое. Тысячи разноцветных линий на фоне бледно-зеленой луны, мерно светились на темном небе. Они едва колыхались, лениво изгибаясь в такт слышимой только им музыке. Очень знакомо. Память уперлась в твердую стену, и я опять не смог вспомнить, что это. Должно быть неважно.

Вновь заиграло чувство потерянного, спицей колко тыча между лопаток. Инстинкты шептали, что позади, действительно что-то важное. Я повторно обернулся. Человеческий силуэт был уже ближе и стоял в пятидесяти метрах от меня. Но в темноте по-прежнему не удавалось разглядеть. Фигура не двигалась и не окликала меня. Словно чья-то забытая тень. Ладно. Пусть стоит.

- Мы дошли! - раздался радостный вопль.

Попутчик, как я окрестил его, стоял на вершине холма и радостно смеялся, победоносно расправив руки.

Через усилия и тяжело дыша, я, наконец-то, добрался до вершины. Буквально заползая по камням, выжимая сквозь пальцы черную землю. Никогда еще не испытывал такую тяжесть. Это что-то новое. Почему я так устал?

- Красота же! - весело орал он.

Приподнявшись, я осмотрелся. Мы оказались на вершине обрыва. Косой дугой он уходил по левую сторону, а в сотне метрах ниже до самого горизонта бурлило темное море. Это место, точно край земли, отдаленное, мертвое и неприглядное для живых. Мрак, сплошная ночная темень и лишь молнии на горизонте кратко освещали все пространство. Здесь ощутимо завывал ледяной ветер, разбивая о лицо острые иглы дождя.

- Посмотри! - кричал он, перебивая ветер. - Ты чувствуешь? Чувствуешь Его дыханье?

Порывы усиливались, и с каждым мгновением все труднее становилось удержаться на ногах. Молнии, били уже совсем рядом, оглушая своим грохотом.

- Тьма! - радостно продолжал он вопить. Казалось, что окружающее его вовсе не беспокоит. Он не пытался прикрыться от ветра и ледяных брызг. Его накинутый капюшон, как изваяние оставался неподвижен. - Так пахнет Тьма!

Очередной удар молнии, сильнее прочих, заставил согнуться в коленях. Я упал на землю, сжимая голову руками, разрывающую грохочущим эхом. Оно набатом било по вискам, пульсируя по всему телу. А следом пришла забытая боль. Глухая, сильная, такая, что невольно раскрошил эмаль на зубах.

Глава 1. Впечатлений много не бывает

Холод. Дикий холод - первое, что я почувствовал, приходя в сознание. Следом за ним боль. Она была тягучая, немая, острая. Казалось, все тело - сплошной комок боли. Ног я не чувствовал вовсе. Скрещенные на груди руки словно примерзли. И самое неприятное - острая режущая боль в левом боку, стоит мне хоть немного пошевелиться.

- Мм-м, – кажется, я даже и стонать мог с трудом.

Кое-как дотянулся отмороженными руками и разлепил глаза онемевшими пальцами. Сами они не хотели открываться, то ли от запекшейся крови, то ли ресницы просто примерзли.

Резкий белый свет, острой вспышкой ударил по глазам, заставив надолго зажмуриться.

«Фр-фр-фр»

Кажется, звук исходил где-то в стороне снизу. Это явно кто-то живой.

- Мм-м, - попытался я позвать его. Но вышло тихо даже для самого себя. Больше похоже на шипение, чем на членораздельный звук.

Я вновь открыл глаза и проморгался, приводя зрение в порядок. Белая пелена слепяще била по глазам, но теперь я понимал, что это снег. Аккуратно осмотрелся, прохрустев позвонками и оцепенел. Лучше бы я не просыпался вовсе. Сдох бы прямо так - подвешенным на сиденье разбитого... чего? Самолета? Кажется, да.

Точно! Я же летел на отдых. На чертов курортный отдых, погреть свои косточки.

«Впечатлений много не бывает», - как неуместно вспомнилась цветастая брошюра туроператора.

Получается, что? Не долетели? Разбились? Выходит, что так.

Я огляделся еще раз в надежде увидеть хоть кого-то живого. Но как ни странно, в развороченном салоне, среди пустых сидений никого не заметил. Хотя нет. Одного бедолагу все же обнаружил правее от себя. Нагромождения кресел и обшивки скрыли его так, что сразу и не видать. Но похоже там уже всё. Да, помнится, самолет был полупустым. Мы должны были пересесть в другом аэропорту.

«Фр-фр-фр, хрум» - вновь раздалось где-то рядом.

Все же кто-то есть. Я машинально дернулся и чуть было не заорал от боли, благо говорить-то не получалось, не то чтобы кричать.

Из левого бока торчал кусок обшивки или чего-то похожего.

«Твою мать!»

Кровь уже успела запечься, образуя красную корку по рубцам, но от этого не легче. Ноги безвольными бревнами свисали над землей, метрах в двух от следующего покореженного ряда сидений. По сути, я держался лишь на тоненьком штатном ремне безопасности. Даже не знаю, смог бы выжить, без этой веревочки. Парню справа, судя по всему, это не очень-то помогло.

Тем не менее, ног я не чувствовал вообще. И надеялся, что это просто онемение, а не перелом чего-то там, где-то там.

Делать нечего. Надо как-то выбираться отсюда и я потянулся за ременным замком, как вдруг в огромной дыре снизу увидел лохматую белую задницу.

Не знаю, способен ли человек почувствовать мурашки по онемевшему телу, но я, кажется, почувствовал, и они были теплые. А может, просто обмочился. Не уверен.

Но то, что это была медвежья жопа, я почему-то понял сразу.

«Фр-фр-фр» - животина издавала чавкающе-фыркающий звук. И стало понятно, что оно там делает и где тут выжившие кроме меня. Если они, конечно, были.

И вот что мне теперь делать? Так и остаться висеть и сдохнуть, замерзнув окончательно с пробитым пузом или быть сожранным белым медведем? Ни то, ни другое радости не приносило. Последнее так и вовсе.

Откуда вообще тут появился белый, блин, медведь? Да и где это тут? Хотя сейчас это абсолютно неважно. Все потом.

Словно услышав мои мысли, жопа отклонилась назад, и я увидел здоровую окровавленную морду. Медведь водил черным носом из стороны в сторону, явно учуяв дополнительную порцию ужина в виде меня.

«Черт, черт, черт!»

Я замер, не осмеливаясь пошевелиться. Мохнатая скотина решила все же найти свежатину и волей своего носа вошла в дыру борта. Зверь был огромен. Явно более двух метров в холке и весом в полтонны. Этой махине не составит особого труда выскребать меня из сиденья. Тяжелой лапой он ступил на покореженный металл, отчего корпус самолета немного покосился. От неожиданности я замахал руками, пытаясь поймать равновесие на шатком сиденье.

В этот момент наши взгляды встретились. На короткие секунды медведь просто уставился на меня, видимо соображая, что я за деятель такой. Но что-то в его голове щелкнуло, темные бусины глаз налились безумием, и он взревел, вытянув шею в мою сторону. Я, конечно, видел фильмы о животных и знаю, как быстро они могут передвигаться, но чтобы так! Громадный медведь рванул с места и с завидной прытью принялся расчищать путь, разбрасывая обломки в разные стороны.

- Ш-ш! Кыш! - махал я руками, надеясь, что это спугнет косолапого. Корпус угрожающе шатался, но мишку это не тревожило.

«Вот и все», - подумал я. – «Буду сожранным медведем, где-то в жопе мира.»

Грозный зверь уже практически добрался до меня и лапами пытался дотянуться до онемевших ног.

- Пшел вон! - хрипел я на него, выпучивав глаза изо всех сил. Надеюсь, хотя бы внешне я покажусь ему невкусным. Медведь ревел, словно товарняк. Сердце бешено стучало, готовое выпрыгнуть из груди. Я пытался судорожно найти выход, но его не было. Единственный предмет, которым можно было метнуть в медведя, торчал у меня из живота. Говорят, что в последние мгновения жизни перед глазами проносится вся жизнь. Не-а. Врут. Я бы с удовольствием утонул в грезах о детстве. Вместо этого болтаюсь, словно груша, и пытаюсь орать на белого медведя.

- Отвали от меня, скотина! – кряхтел я, когда здоровенные когти в опасной близости пролетели под подошвой легких кроссовок.

Я аккуратно взялся за железку, готовый выдернуть ее из живота. Пусть не убью, то хотя бы пару раз должен успеть воткнуть ее косолапому напоследок. Долбаный зверь! Вставлю ее тебе так, чтобы срать больше не смог!

Неожиданно медведь вдруг остановился. То ли решил сделать перерыв, то ли поудобнее примоститься. Он водил мордой, явно принюхиваясь к чему-то. Я не шевелился и пристально смотрел на него пытаясь понять, что задумало животное. Его явно что-то привлекло.

Глава 2. Меня жовут Вадим

Калейдоскоп теней и ярких образов сменялся перед глазами. Я падал в туманную пустоту и проявлялся в бреду. Чьи-то руки аккуратно разорвали легкую кофту на мне, обнажая голый окровавленный торс. Я пытался что-то говорить, но губы не слушались. Чье-то раскосое лицо со множеством морщин нагнулось надо мной. Оно что-то говорило, но я не понимал ни слова. Его голос звучал где-то вдалеке, глухой словно из бочки. Оно расплывалось и меняло форму, периодически уходя в темноту и вновь появлялось в разноцветных кругах. Я увидел костер рядом с собой, чей жар щипал лицо. Человек выставил ладонь над языками пламени. Кажется, в воздухе вспыхнули какие-то яркие узоры, а пламя заискрило. Человек зачерпнул из костра лепесток огня. Его красный обод искрил на его ладони. Галлюцинации? Что-то бормоча он поднес этот лепесток к животу, из которого уже ничего не торчало и буквально втер его в открытую рану. От этого прикосновения меня пронзило, словно иглами и изогнуло дугой. Я шипел от жгучей боли пуская пузыри. Казалось, она острыми спицами впивалась в каждый сантиметр тела и там, внутри раскалялась до красна. Вновь темнота. Я то стоял в каком-то поле, то летел в черном небе среди ярких разноцветных линий, которые ручьем текли к высокой горе. Кто-то говорил что-то и его слова эхом раздавались ото всюду. Вот медведь ревет мне прямо в лицо и в ту же секунду оскал сменяется на чью-то окровавленную улыбку. Рот миража содрогался в припадке смеха. И вновь пустота.

Тяжелые веки открывались нехотя, и я уже не понимал где явь, а где сон. Вновь раскосое лицо озадаченно смотрит в мои глаза. Кажется, это он разлепил мои ресницы. Я пытался разглядеть его, но черты плыли словно в дымке. Человек зачерпнул огарки из потухшего костра, в котором еще сверкали искры. Резко выдохнул и принялся долго и медленно вдыхать из ладони пепел вместе с искрами, словно пылесос.

- Что ты делаешь? – бубнил я ему.

Человек вновь повернулся ко мне и выдохнул содержимое уже мне в лицо.

- Сраный шаман! – кто-то крикнул. Или это я сам? – Чтоб тебя черви Вечности грызли!

Я задался кашлем. Все тело трясло. Человек помог мне перевернуться и меня буквально вывернуло на изнанку. Не помню, когда я последний раз ел, но рвало меня достаточно долго. Человек что-то говорил на клекающем языке.

- Не понимаю. – бормотал я в ответ. - Что ты говоришь?

- Оингу канкли? – повторил он на тарабарском.

Я отрицательно покачал тяжелой головой, демонстрируя, что по-прежнему ничего не понял. Стоило отдышаться, и он приложил к моим губам миску с каким-то горьким варевом, и я вновь отключился.

Не знаю сколько времени я так пролежал. Периодически старик поил меня какой-то мерзкой смесью, после которой меня вновь рвало. Иногда я приходил в себя сам, просыпаясь в дыму каких-то благовоний. Но через какое-то время я открыл глаза и все закончилось.

Боли не было. Свежий воздух глубоко заполнял легкие. Дышать было непривычно легко, и воздух будто имел сладковатый привкус. Казалось, все, что со мной произошло – игры сознания, дурной сон. И на самом деле я лежу дома в своей кровати. Но твердый ворс шкуры подо мной и темное помещение, больше похожее на какую-то юрту говорило, что это не иллюзия. Я приподнялся на локтях, чувствуя удивительную бодрость. Из одежды на мне остались только штаны, закатанные до колен. Розовый рубец на животе полностью затянулся, и я не почувствовал никакого неприятного ощущения от прикосновения. Сколько же времени я так пролежал? Руки нащупали густую щетину на лице и отросшие волосы на голове. Значит, прошло несколько дней. В небольшой юрте было тепло, несмотря на погасший костер. Кто-то любезно оставил деревянный ковш с водой, и я с жадностью утолил дикую жажду. Жидкость была несколько странной на вкус, но мне было откровенно плевать. Одна из шкур отклонилась и внутрь заглянула чья-то мохнатая морда. Я даже слегка растерялся, вспомнив о медведе. При виде меня морда издала рыкающий звук и бесшумно вошла внутрь. Это еще что такое? Я отпрыгнул назад, пытаясь понять, что за существо передо мной. Не то рысь, не то пес изучающе смотрел на меня. Размером он был чуть больше волкодава. Густая пепельная шерсть полностью покрывала его массивное тело. Огромные сильные лапы в которых были втянуты когти, как у кошки. Что это за помесь?

- Фу! Я не съедобный! – неуверенно попытался отпугнуть его.

Но животное вовсе и не думало нападать. Оно уселось, закрывая собой проход и с интересом уставилось на меня. Совсем по-собачьи наклонило голову с острыми, как у кота ушами, кончики которых покрывали длинные кисточки.

- Брысь!

Подражая кошке, зверь играючи подпрыгнул на месте, что выглядело несколько комично для животного таких размеров. Подошел к ковшу и какое-то время бесцеремонно лакал воду, которую я пил до этого.

Так вот что за вкус.… Кажется, я нагло испил из чужой миски. Напившись, он аккуратно подошел, бесшумно переступая лапами, обнюхал вытянутую руку и, мурлыча, завалился прямо в ноги, открывая свое пузико.

"Что? Почесать тебя"

Я напряженно коснулся рукой его мягкой шерсти, готовый отдернуть ее в любую секунду. Но зверю кажется понравилось и, прикрыв глаза, он заурчал еще громче.

- Ничего себе, - удивился я и утопил ладонь в шерсть, аккуратно почесывая брюхо. – Что же ты за зверь такой?

Его мордочка была явно кошачьей, но слегка вытянутой формы. Кото-пес потянулся, растопырив лапы сорокового размера и выпустил огромные черные сабли-когти. При их виде я невольно сглотнул. Каждая такая царапка могла запросто оставить глубокую рваную рану в несколько сантиметров глубиной. Я размашисто обеими руками принялся чесать животину и взглядом зацепился за необычный рисунок на шерсти. Две небольшие параллельные изогнутые линий, аккуратно украшали мягкое брюхо зверя.

«Дверь» вновь распахнулась и в нее широким шагом вошел хозяин юрты. Это был пожилой плечистый мужчина. На ногах меховые унты, утянутые шнуром. Тело было перевязано плотной кожей. За спиной свисала массивная шкура, явно служившая не только одеждой, но и одеялом в холодные ночи. Его морщинистое обветренное лицо покрывали какие-то черные точки, образуя замысловатый узор, идущий от лба до щеки. Голова укрыта меховой шапкой из под которой свисают длинные плетеные косы ниже плеч. В руках он держал древко копья, увенчанное массивным наконечником. Якут, как мысленно окрестил его я. Кажется, во взгляде хозяина промелькнуло удивление при виде нашей картины.

Глава 3. Трио – столпы единства

- Постой, постой! Ты чего удумал? – выставил я вперед руки, пытаясь усмирить шамана.

Стоило мне услышать его слова, как разноцветные нити, исчезли, возвращая ночи привычную темень.

- Какой проводник? Старик, я понятия не имею о чем ты!

- Я видел тебя! Слышал, пока ты там корчился! – указал он на юрту. – В тебе есть тьма! А теперь у тебя еще и Око Ру-ан? Говори! Кто ты!?

Шаман явно был не в себе. Он двумя руками держал свое копье и тыкал в меня светящимся наконечником. Резкая перемена его настроения была не менее удивительной. Только что это был доброжелательный старик, а теперь готов заколоть меня непонятно из-за чего. Что вообще взбрело ему в голову? Еще и это копье. И страшно, и интересно одновременно – что это там такое светится?

- Марви, успокойся! Вы спасли меня. Забыл? А теперь хочешь убить? Ну это же как-то не логично, не по-человечески! – попытался я его вразумить.

- Не знаю, водишь ли ты меня за нос или действительно настолько глуп, но небо нас рассудит! - с этими словами он перехватил древко одной рукой и пулей запустил в меня копье.

Я не понял, что произошло, но оказался поваленным в снег. На моем месте стояла Нару. Она виляла хвостом и смотрела на старика осуждающим взглядом. Я тяжело дышал, глядя на шамана. Адреналин с запозданием бушевал в крови, заставляя сердце выплясывать канкан. Светящаяся вязь на его руке пропала. А где копье? Я обернулся и за моей спиной, в огромном валуне, торчало древко, которое вошло в камень буквально на половину длины. Ничего себе? Копьем, камень? Так старик действительно хотел меня прикончить!

- Какого черта ты делаешь?! – завопил я, дав петуха. – Ты же чуть не прибил меня.

- Да, - словно опомнившись, сказал он. – И Нару тебя защитила.

Его узкие глаза смотрели на барса. Он молча покивал что-то сам себе и словно решившись, произнес:

- Пойдем. Теперь можно и поговорить.

- Что...?

Я ошеломленно сидел на снегу. Все слишком быстро произошло. Эфир, безумный старик, клеймо проводника - какой-то сплошной кавардак событий! Зачерпнул горсть снега и устало вытер лицо. Какого черта тут происходит?!

***

- Несколько недель назад мы наткнулись на след мáгура, - наливая травяной чай в чашки, произнес шаман. – Так мы называем животных меченых тьмой – звери, что покусились на человечину и обладают связью с эфиром.

- Ага, - произнес я, не перебивая старика и принимая напиток из его рук.

- След вел на то поле, где мы тебя и нашли.

- Так это был тот медведь? Он меченый?

- Да. Природу его эфира я так и не понял полностью. Скорее что-то связанное с духовной частью.

- Пошему вы так ешили? – плюясь крошками хлеба спросил я, - Ой, пвостите.

- Потому что это уже шестой раз, когда мы его убиваем, - отряхиваясь сказал шаман.

- Вот как? Он бессмертный? - поднял я брови, прихлебывая напиток.

- Он первый, кого я встречаю с таким даром. Каждый раз, через какое-то время он возвращается. Но зона его угодий ограничена в пять - шесть дней пути.

- А с чего вы решили, что это вообще один и тот же медведь? Может вы перебили шесть неповинных зверюшек? – решил уточнить я.

То ли голод так сыграл, то ли это действительно необычная лепешка. Но такого вкусного хлеба я еще никогда не пробовал. И после короткой перепалки, в которой меня чуть было не проткнули, я уминал уже вторую, не особо переживая за запасы старика.

- Он оставляет вполне четкий эфирный след, ну и пару меток на теле. В общем, есть способы, - грустно улыбнулся шаман, явно утаив что-то.

- А, ясно… - протянул я, не особо улавливая нить истории. – Вы брали на него заказ?

- Что-то вроде, – похмурел он.

- Как долго я был в отключке?

- Ну… дней семь точно, - посчитал старик в уме и отломал кусок лепешки для Нару.

Вот надо же какая всеядная животина. Моему коту только курицу и подавай, а от чего попроще нос воротит. Вернусь, на хлеб и воду посажу.

Наблюдая за играми старика и барса, я понял, что оттягивал вопрос, который все это время меня мучал. Очевидные факты, которые нельзя было отрицать, и так наводили на определенный ответ. Но ведь он был настолько немыслимым и невероятным, что казался откровенным бредом. Потому пришло время его задать:

- Марви. Возможно, это будет странно, но…

- Ты не дома, если ты об этом, – спокойно ответил он. - Это не твоя земля. И судя по всему, ты вообще не отсюда, пришлый из другого мира.

Вот так сразу? Несмотря на ожидания, по спине все равно пробежал холодок. Я молча глотал воздух, пытаясь состряпать очередной вопрос. Но, кажется, шаман понял все и без слов.

- Откуда я знаю? – как-то по-доброму улыбнулся он. – Я же шаман, Вадим. Кстати, имя я бы сменил на какое-нибудь местное, привычнее нашему уху.

- Но как? Откуда вы вообще знаете о Земле? – запоздало отреагировал я.

- Ох, давненько я не разговаривал с людьми. Это будет долгий разговор.

Все что поведал шаман, было просто удивительным. Я с трудом укладывал у себя в голове его рассказ, пытаясь осмыслить реальность произошедшего. Это был другой мир, с другой историей. Мир, в котором не существовало ни бензина, ни пороха, ни машин. А образ жизни кардинально отличался от привычного. В нем отсутствовало буквально все то, что наполняло мой ежедневный быт. Вещи, о важности которых я даже никогда не задумывался, до этого момента. Тот же велосипед, его тут просто нет! Будто развитие этого мира застопорилось на месте, либо еще не достигло нужного этапа. Но есть эфир – поток энергии, стоящий в основе всего сущего. Энергия, пронизывающая звезды и объединяющая миры. Накапливаясь в источнике, он питал каждую живую душу и даже растения. Тех же, кто способен использовать эфир с помощью рун, называют "эферами". И Марви один из них.

Медведь, с которым мне довелось встретиться, погубил его дочь несколько лет назад. С тех пор шаман поклялся, что покончит со зверем и теперь неустанно бредет по его следу. Отрешившись от обычной жизни он почти все время проводит в пути. Увы, клятва оказалась с двойным дном, и неожиданно отрезала его от эфира. Отшельник буквально перестал ощущать и контролировать его накопление. Что для шамана – словно кандалы на ногах. Барс же – тотемное животное дочери, и он принял его как, память, назвав в ее честь. Так ему кажется, что он ближе к ней и когда-нибудь заслужит прощения.