Heaven: Библиотекарь

Пролог

                                        Пролог

«- Двадцать два тысячи триста десять… одиннадцать… двенадцать. Да, сегодня я прошел двадцать две тысячи триста двенадцать шагов.  Если считать, что два шага составляют один метр, получается, что я прошел одиннадцать километров сто пятьдесят шесть метров. Мало, очень мало. Вчера было больше…»

   Человек остановился, перевел дыхание. Указатель на столбе сообщал, что группа полуразвалившихся домов по обе стороны дороги называется поселок городского типа Салабуга. Или называлась, что вернее. Человек сбросил с плеч тяжелый рюкзак, вытащил из кармашка рюкзака сложенную вчетверо самодельную карту. Да, вот она Салабуга, есть на карте. Значит, он весь день шел на юг. Правильно шел, не сбился с дороги.

    Впереди, в вечерних сумерках, темнел остов двухэтажного здания – только стены, ни окон, ни крыши. Когда-то, наверное, это был красивый дом, в котором жило несколько семей. В квартирах горело электричество, было тепло и уютно, играла музыка, и пахло горячим мясным супом и свежими пирогами. Здание походило на скелет, оставшийся от сгнившего трупа. Но оно могло защитить от пронизывающего ледяного ветра, который гулял по равнине, тем более что сил и желания искать другое укрытие просто не было.

    Человек посмотрел на свой рюкзак. Стянул варежки (вечерний холод сразу начал вгрызаться в его пальцы), стараясь действовать быстро, расправил ремни, присел на корточки и, крякнув, взвалил рюкзак на спину. Спина сразу отозвалась тупой болью, но выбора не было – надо было идти к развалинам, а там уже можно будет отдохнуть. Человек несколько раз передернул плечами, чтобы рюкзак поудобнее улегся на спине, надел варежки на коченеющие руки и пошел вперед, продолжая считать шаги.

    Разрушенный дом был окружен кучами битого кирпича, перемешанного с глиной и слежавшимся темным снегом, но вход в подъезд был свободен, и человек был этому рад – он так устал, что вряд ли смог бы еще и лазать по развалинам со своей ношей за плечами в поисках входа. Он поднялся по лестнице на второй этаж, хрустя обломками стекол, рассыпанных по ступенькам, заглянул сначала в один дверной проем, потом в другой. Обе квартиры не подходили под место для ночлега, стены были разрушены, и ветер продувал их насквозь. Потоптавшись на месте, человек спустился на первый этаж.

    Комната, в которой он решил остаться, когда-то была детской, на стенах сохранились остатки обоев с забавными ежиками, лягушками и домиками на курьих ножках. Мебели в комнате не осталось, только в углу стояла полусгнившая детская коляска, полная снега. В комнате не было ничего, что можно было бы использовать, как топливо для костра, и человек, сбросив с плеч надоевший рюкзак, отправился искать дерево. На втором этаже он видел куски балок и стропил, а в одном из окон уцелела деревянная рама. Собрав столько дерева, сколько можно было унести, человек спустился вниз, бросил свою ношу на  бетонный пол, кое-где покрытый лохмотьями гнилого линолеума. Этого было мало, на всю ночь требовалось куда больше топлива, но человек рассчитывал поискать еще. А пока он отыскал в кучах мусора несколько целых кирпичей и соорудил из них квадратный очаг, на который можно было пристроить сковороду.

   Он бережно разжигал костер, накладывая на зажженную таблетку сухого спирта сначала самые мелкие щепки, потом побольше, пока не убедился, что пламя разгорелось основательно, и вся забота теперь – это поддерживать его.

   Палатки у человека не было – только ярко-красный спальный мешок, который он расстелил поближе к огню, чтобы получить побольше драгоценного тепла. Устроившись на мешке, человек раскрыл рюкзак и начал выкладывать то, что лежало на верху: закопченную алюминиевую сковороду, армейскую флягу, пластмассовую миску, пакеты с продуктами. В первом пакете были остатки того, с чем он ушел из «45-бис»: упаковка крекеров,  чуть-чуть яичного порошка, несколько брикетов горохового пюре и  сухой вермишели, баночка с витаминайзером, другая с солью, пачка сахара, две банки красной фасоли в томате и банка говяжьей тушенки. В другом пакете было копченое мясо, неизвестно чье – это мясо он выменял в фактории в самый первый день своего пути и питался им всю последнюю неделю, съедая по полкило в день. Мясо было жесткое, пересоленное и имело неприятный  мускусный запах.

   Кроме продуктов и посуды, человек вытащил из рюкзака маленький китайский радиоприемник. С того дня, как он ушел из «45-бис», он включал его лишь дважды – берег батарейки, которых у него было всего восемь штук. И оба раза приемник не находил ни одной станции, только шипел и трещал, как яичница на сковороде. Но с тех пор он ушел на юг достаточно далеко, и есть шанс, что приемник все же поймает какую-нибудь радиостанцию, если, конечно, таковые тут есть…

   Он нажал на кнопку поиска без всякой надежды на удачу, но приемник тут же его порадовал. В тишину ледяного апрельского вечера ворвался голос – негромкий, спокойный, уверенный.      

- …. соотечественники! – говорил голос. – Милые мои братья и сестры! Я долго думал над тем, что сказать вам сегодня, в этот особенный для меня день. Как попытаться донести до вас свои мысли, свои чувства, свои планы. Еще минуту назад я считал, что это не так уж и трудно, но сейчас я будто вижу ваши глаза – глаза моих земляков, собравшихся у радиоприемников, чтобы послушать меня. Наверное, было бы правильнее зачитать вам речь, которая лежит передо мной на столе и которая написана специально для этого выступления. Но я сделаю по-другому. Я буду говорить с вами так, как говорил бы со своими друзьями, которых не видел много лет. Я буду говорить своими словами, от сердца…

Часть 1. Опытный образец

                                                  1.

   За сорок лет жизни Насим повидал всякого, но такого даже представить себе не мог.

   Это не звери, говорил он себе в тысячный раз, наблюдая в окно за хищниками, время от времени мелькавшими среди развалин окружающих его убежище. Что-то с ними не так. Никогда прежде опытный охотник Насим, убивший за двадцать лет сотни мутантов, даже не слышал о том, чтобы волкопсы выделывали такие вот штуки.

   Еще неделю назад, слушая рассказы Хоря о стае с Тухлых болот, Насим только презрительно усмехался. Мало ли чего насочиняет тупая деревенщина, которая даже собственной тени пугается? Оказывается, все это не было пустой болтовней. Эти волки даже его, Насима, поставили в тупик.

   Кошмар начался утром, вскоре после восхода солнца, едва они проехали старый мост и выкатили на дорогу в Темрюково – именно там, по словам  подкинувшего им контракт на волкопсов Хоря, следовало искать стаю. Дорога за минувшие теплые дни подсохла, и их насквозь ржавая «буханка», бренча и гремя разболтанным кузовом,  уверенно наматывала по ней километр за километром. Они почти подъехали к развалинам поселка, и Туз вдруг так резко затормозил, что Насим едва не ударился головой о лобовое стекло.

- Ты чего? – крикнул он.

- Гляди! – Туз показал пальцем вперед, на дорогу.

  Метрах в двадцати, прямо посреди дороги, лежало тело – вроде как женское. И Бог бы с ним, мало ли трупов валяется на дорогах, но Насим сразу разглядел рядом с телом брошенный автомат АК-74. Рабочий он, нет ли, но ради такого трофея стоит выйти из машины.

- Суровый, прогуляемся? – предложил Насим.

   Суровый взял с сиденья винтовку, пошел с Насимом, Туз остался за рулем. Воронье, обсидевшее старые бетонные столбы вдоль дороги, раздраженно орало над головами Насима и Сурового, когда они шли к телу. Труп лежал на животе, раскинув руки, длинные светлые волосы влипли в жидкую грязь. А рядом с трупом лежал «Калашников», на вид вполне исправный и вроде даже как новый.  Тогда Насим не обратил внимание на самую странную вещь – девка была совершенно голая. Это потом он понял, что проглядел самое главное:  кто бы ни ободрал покойницу, автомат бы по-любому забрал! Но в ту минуту он видел только этот проклятый АК-74. Уже протянул руку, чтобы подобрать драгоценную вещь, и тут…

   Псы выскочили из-за валунов по обочинам дороги, справа и слева одновременно, и их было много – десятка полтора. Классическая, отлично сработанная засада. Суровый успел еще вскинуть свой винтарь, но здоровенный пес прыгнул на него, повалил наземь, и прочие твари тут же накинулись на упавшего человека. Это и спасло Насима – он бросился к машине, вскочил в кабину. Ударил в плечо Туза, который выпученными глазами смотрел на то, как волкопсы рвут в клочья Сурового.

- Давай, бля! – заорал Насим.

  Туз всхлипнул, нажал на газ, «буханка» рванулась вперед, прямо на собак. Это была вторая ошибка, которую они сделали. Надо было мотать обратно, а они поехали в деревню. Псы бросились врассыпную, и Туз проехал прямо по еще живому Суровому. Насим глянул в зеркало – часть стаи погналась за машиной с яростным лаем. Им удалось оторваться от разъяренных тварей и выехать на открытое место, когда-то бывшее главной площадью села, и вот тут случилось самое скверное. Какая-то гнида понаставила тут противопехотных мин, и Туз наехал на одну из них передним левым колесом. Шарахнуло так, что «буханку» подбросило и опрокинуло набок. Оглохший и контуженный Насим все же не растерялся, вышиб лобовое стекло прикладом карабина, выволок вопящего Туза – нога у напарника была раздроблена, камуфлированные штаны быстро пропитывались кровью. А псы уже были недалеко, неслись прямо к ним. Взвалив Туза на плечи, Насим побежал к двухэтажному зданию. Бросил в дверной проем Туза, - тот заорал и потерял сознание, - дрожащими пальцами вытащил из подсумка гранату, вырвал чеку и метнул гранату в набегающих псов. Грохнул взрыв, раздался скулеж побитых осколками тварей, и стая брызнула врассыпную, укрываясь за развалинами. Несколько секунд передышки Насим получил. Подхватил бесчувственного Туза и втащил его на второй этаж дома, в комнату, где оставалась уцелевшая дверь. Оставалось только закрыть ее и припереть изнутри тяжелой балкой. И только после того, как первый ужас прошел, Насим понял, что они с Тузом оказались в ловушке. Псы теперь не доберутся до них, ясное дело, но и выйти из дома они не смогут.

   Туз был без сознания. Насим разорвал пропитанную кровью штанину, осмотрел рану – артерия не была повреждена, но кость была сломана. Обколов Туза промедолом, Насим соорудил шину из найденной на полу доски, перевязал напарника и уложил его поудобнее, потом выглянул в окно. Псов он не заметил, и это его в первое мгновение обрадовало, но потом он понял, в чем дело – стая  наверняка занялась останками Сурового. Можно воспользоваться ситуацией и попытаться добраться до опрокинутой машины: там, в салоне, осталась армейская радиостанция. «Буханка» совсем рядом, шагах в десяти от здания. Рискнуть?

   Насим проверил свой СКС, сел на подоконник, прикидывая расстояние до земли. И тут же увидел, как впереди, за поваленными заборами разрушенных домов мелькнули серые силуэты. Волкопсы не забыли про них.

- Суки! – прошептал охотник, наблюдая за быстрыми серыми тенями, мелькавшими среди развалин.

   Яснее ясного, что добраться до машины не получится. А там ведь не только радиостанция, еще и мешок с припасами, бутылки с водой, теплая одежда. Винтовка Туза тоже осталась в «буханке». Насим скрипнул зубами – у него к «Симонову» только две обоймы, да еще две к пистолету, плюс граната. Маловато, чтобы отбиться от стаи. Этих тварей тут не меньше трех десятков. Если только каждым выстрелом валить по волкопсу, тогда…