Хижина в лесу

глава 1

Литара стояла вытянувшись в струнку, она была полностью обнажена и на вытянутых руках держала тяжелое серебряное блюдо, на которое кучей были навалены фрукты. По тощему бедру стекал потек от брошенного в нее чей-то пьяной рукой помидора. Девушка знала, пока она держит блюдо ее никто не тронет, но как только и без того слабые от постоянного недоедания руки выронят блюдо на нее обрушится весь гнев Нуто Амитоло. Гнев старого короля. Пир в тронном зале был в самом разгаре. Пьяные гости то тут то там сползали со скамеек на пол и засыпали там-же где упали. По правую руку от Нуто Амитоло сидел наследный принц, единственный сын старого короля — Даллан Амитоло. Даллан не был пьян, в отличии от большинства гостей, вовсе нет, он зорко, как и его отец следил за происходящим в зале, на губах играла мерзкая усмешка.

Когда-то отец Литары также как и присутствующие в зале мужчины пировал со старым королем, носил дворянский титул и имел обширные земельные владения. Семья Тарм была богата и уважаема. У главы семьи Неона Тарма была молодая красавица жена Лила Тарм, старший сын и наследник Террел и дочь, дочь, что сейчас стояла в тронном зале в качестве подставки для серебряного блюда.

Кто-то бросил в Литару яблоко, а яблоко совсем не помидор, оно намного тверже и бьет больнее. Литара вздрогнула, блюдо накренилось и спелые персики один за другим посыпались вниз, на пол. Подобравшись Литара выпрямилась, и выровняла блюдо, пока ее оплошность никто не заметил. Губы девушки были сжаты, а глаза были сухими как пустыня за Переделом. Очень давно она разучилась плакать.

Двенадцать лет назад, ее отец и старший брат решили поиграть в политику, решили, что могут противостоять старому королю, решили, что монархия в том виде, что существует неприемлема для подданных, и вообще нарушает их незыблемые права. Государству требовалась конституция, справедливые законы и возможно даже демократия. Этого Нуто Амитоло потерпеть уж никак не мог. Распутать клубок заговора, для Тайной полиции не составило труда, кого запугали, кого-то пытали, ниточки привели к семье Тарм. К представителям древней дворянской семьи, которые попрали законы Серединного королевства, посягнули на святое святых — монархию. И может быть многие были согласны с идеями семьи Тарм, и в глубине своих запуганных душ, считали, что так больше продолжаться не может, но никто не выступил в защиту заговорщиков, никто не захотел оказаться по ту сторону от короля.

Расследование длилось долго, за это время кто-то не выдержал пыток и умер, кто-то свел счеты с жизнью сам, не совладав со страхом. Лилу Тарм и ее десятилетнюю дочь Литару держали в подземельях наравне с остальными заговорщиками. Литара в силу малого возраста и Лила в силу недалекого ума, который в хорошие времена просто компенсировался красивым личиком, конечно же не принимали участия в заговоре, но король никогда не был милостив, о нет, даже семья бунтовщиков будет расплачиваться за грехи главы семейства. Как говориться — виноград ели родители, а у детей оскомина. За несколько месяцев в холодной и сырой камере Лила зачахла, и стала угасать на глазах, маленькая Литара могла только грустно наблюдать как уходит в другой мир ее некогда красивая и жизнерадостная мать. Не семьдесят восьмой день их заключения, Лила утром не проснулась, за ночь тело женщины окоченело. И Литара пол-ночи прижималась уже к мертвой матери. Именно тогда, в то самое утро, Литара разучилась плакать. Хотелось рыдать и изливать из себя потоки слез когда хмурые охранники выволакивали тело матери из камеры, но она не могла этого сделать. Просто не могла, до этого, она часто, на пару с матерью, плакала, приткнувшись в углу камеры, куда из окна доставал тонкий луч солнца, бьющий в солнечную погоду из узкого и высокого оконца. Но была поздняя осень, света и тепла становилась все меньше. После смерти матери, что-то оборвалось внутри девочки, она замкнулась и больше не реагировала на жестокие шутки охранников. Как ни странно, ни девочку ни Лилу, охрана не тронула, грубые шутки, плохая пища, оскорбления все было, но ни к девочке ни к женщине никто не прикоснулся. Через пять месяцев следствия, состоялся суд над заговорщиками, Неон и Террел Тармы были приговорены к казни через повешение. В утро казни, Литаре принесли чистое, новое, но явно не подходящее, сильно похудевшей девочке платье, и ведро с чистой, но такой холодной водой. Тем не менее девочка вымылась и переоделась в новое, сидящее мешком платье. Ее лицо было лишено эмоций и походило на восковую маску, охранники конвоировавшие девочку на площадь, к месту казни, невольно ежились под взглядом этих пронзительных светло-голубых глаз. На улице, мокрые волосы девочки покрылись инеем, а в сочетании с цветом глаз Литары, даже суровых воинов отцепивших лобное место пробирало от страха. Неон и Террел Тармы уже находились на эшафоте, со завязанными за спиной руками, мужчины походили на сломанных кукол, худые и грязные они явно были на грани помешательства. На широком открытом балконе королевского дворца стоял старый король и его сын. Нуто Амитоло махнул рукой, давая знак начинать. Палач подтащил приговоренных ближе к свисающим с деревянной перекладины веревкам, набросил на головы мужчин плотные мешки из грубого полотна. Через несколько минут все было кончено. Обессиленные длительными пытками, тела мужчин не дрогнули, когда пол ушел из под их ног, все теми же куклами они безвольно повисли на перекладине. Нуто Амитоло вскинул руку и указал палачу на стоящую у помоста в окружении охраны девочку. Палач склонился с высокого помоста и схватил Литару за руку, втащив к себе на помост. Только сейчас Литара обратила внимание на то, что на помосте установлен переносной горн, из которого торчит железная рукоятка. Догадка пронзила девочку, но она не дрогнула. Молча она стояла ожидая когда палач закончит приготовления. Вытащив раскаленное клеймо из углей, палач обернулся к девочке и одной рукой сорвал правый рукав ее несуразного платья. Не медля, палач прижал раскаленное до бела клеймо к худому плечу. Литара не закричала и не заплакала, как только клеймо убрали от горящей нестерпимой болью руке, она как подкошенная упала на помост и потеряла сознание.

глава 2

Самой сложной была первая весна на заимке, всю жизнь прожив сначала в родовом замке своего отца, потом в королевском, пусть и находясь в услужении. Оказалось, Литара слабо представляла с какими трудностями ей придется столкнуться, одной в дремучем лесу. Ее спас все тот же фолиант по зельеварению. В середине лета, Литара приготовила несколько ходовых зелей и элексиров, от кашля, от укусов насекомых, в том числе и зелья для домашней скотины, которую моги бы держать селяне ближайших деревень. Зелья она разлила в самодельные глиняные горшочки, которые сама слепила и обожгла в костре. Сколько глины она перевела пока горшочки стали получаться сносными, способными выполнять свою функцию — хранить драгоценное зелье.

После этого, Литара подперев дверь хижины и воротца частокола поленцами, направилась в деревню на краю леса, идти было два дня. Но Литара не отчаивалась, главное, чтобы селяне приняли ее и не прогнали, тогда она сможет попытаться продавать им свои зелья. Литара уже устала от холода и голода царящего на заимке. Хорошую, добротную печь поставленную прямо посреди хижины, Литара растопить не смогла, забравшись на крышу и заглянув в трубу, она увидела, что труба чем-то забита и попыталась прочистить длинной палкой, что нашла во дворе, но толку не было. Что-то подсказывало ей, что обрушилась внутренняя часть кладки, и без мастера тут уже не справиться. Поэтому всю весну Литара жгла влажные поленья прямо в жестяном, дырявом корыте у двери. Тепла такая «печка» давала мало и Литаре казалось, что комната больше наполняется дымом чем живительным теплом. Есть тоже было особо не чего, припасы украденные в кладовых королевского дворца закончились еще в пути, ее спасли рыболовецкие снасти которые она нашла на подловке хижины, целый день она потратила на распутывание тонких сетей и их починку, как смогла починила две удочки. На следующий день Литара отправилась к реке, которая как она помнила еще с детства, проложила свое русло совсем недалеко, в десяти минутах ходьбы от заимки. Река эта впадала в большое и круглое как чеканная королевская монета озеро. Литара помнила, что в детстве, мать, возила ее на озеро, «показать духам леса», и Литаре тогда было очень страшно, потому что озеро было глубоким и темным, а лес обступившей его берега очень мрачным и зловещим. Но сейчас Литаре лес не казался зловещим, не смотря на все сложности и трудности ее быта, она была спокойна и можно сказать счастлива.

Первый опыт ловли рыбы закончился тем, что Литара упала в воду, вымокла до нитки в ледяной воде и нахлебалась сама, однако на крючке одной из удочек повисла рыбка размером с ладонь Литары. Не оставаясь больше на берегу, весна была холодной и Литара боялась простудиться, что было для нее смертельно опасным, учитывая ее одинокую жизнь в лесу и бытовую неустроенность, девушка направилась домой неся драгоценную добычу в руках. На заимке, Литара почистила рыбу прямо во дворе и наполнила водой маленький котелок, который использовала для подогревания воды. Соли или каких-то приправ не было, поэтому Литара просто сварила рыбку в воде. Рыба была костлявой, но невероятно вкусной, съев рыбу, Литара медленно, со смаком выпила бульон прямо из котелка и почувствовала себя такой сытой какой не бывала никогда.

Как только солнце, стало сильнее пригревать землю, в лесу вылезла первая травка, и на деревьях набухли почки. Каждый день девушка ходила на реку, и становилась все более и более умелой в ловли рыбы, часто принося не одну или две, и три четыре крупных рыбины. Рыбу она отставляла в прок и хранила ее в леднике — который обнаружила в подполе. Ледник был выложен диким камнем, покрытым инеем. Для проверки Литара оставила в леднике котелок с водой на ночь, а на следующий день обнаружила, что вода в котелке промерзла до дна. Такое приятно открытие обрадовало Литару, можно было делать запасы на зиму и весну, самое голодное время года. Запаса которые не испортятся.

В начале лета у Литары оформилась мысль как она будет жить на заимке, и удовлетворять потребности в одежде и еде которую не смогла бы вырастить или поймать в лесу сама. Нужно было торговать с деревнями, и возможно городком. А единственное, что Литара могла предложить людям — это зелья. Для этого нужно было усердно работать летом, запасть нужные травы, корешки, ягоды и некоторые грибы. Все это сортировать и просушивать, подготавливать для длительного хранения зимой. Литара очень уставала, постоянно работая, то собирая и занимаясь будущими ингредиентами зелей, то добывая себе пропитание. Вечером едва касаясь головой лавки, она мгновенно засыпала, и просыпалась на рассвете. Никто ее не потревожил за это время, Куронский лес пользовался дурной славой у местного населения.

Размышляя о своей жизни и строя планы на будущее, Литара не заметно для себя самой, к концу второго дня пути, дошла до окраины деревни. Забрехал собаки во дворах, Литара уверенно и не останавливаясь продолжала свой путь. Она шла к самому большому дому, стоящему почти в центре деревни — дому старосты. На крыльцо вышел пожилой, но еще крепкий мужчина, на нем была добротная рубаха из беленого льна, украшенная вышивкой, широкие штаны, заправленные в высокие голенища кожаных сапог. Проходя по деревне Литара не могла не заметить, что домики в деревне аккуратные и справные, дворики ухоженные. В окнах многих домов была вставлены мутные стекла. Жители деревни не бедствовали. Приблизившись вплотную к забору огибавшему двор старосты, Литара в нерешительности остановилась.

- Милости прошу. - Сказал староста приглашая Литару в дом.

Правда дальше сеней Литару не пустили, там же староста предложил девушке присесть на лавку.

- Откуда путь держите? К нам зачем пожаловали? - задал традиционный для простонародья вопрос.

глава 3

Второй час Литара тащила короля через лес, по снегу, к своей хижине, и уже дважды она бросала его лежать на снегу и решительно уходила, но уже дважды возвращалась. Иногда ей казалось, что Даллан уже замерз насмерть и перестал дышать, но останавливаясь и проверяя мужчину она убеждалась, что король жив... он действительно был силен. Данте поскуливая шел рядом, ему сразу не понравился этот человек, в непривычной одежде, с непривычным запахом. Дважды, когда Литара бросала короля , и Данте тянул ее ухватив за полу тулупа дальше, казалось верный пес говорит своей хозяйке «Пойдем, пойдем, оставь его, пойдем домой!». Но Литара не смогла бросить короля, не смогла и все, и первую и вторую попытку Литара зажмуривала глаза, вызывая в памяти все то плохое, что она увидела от старого короля и от Даллана Амитоло. Но это не помогало, оборачиваясь и оглядывая лежащего на снегу мужчину, она видела, что над его лицом еще клубиться пар дыхания, пусть слабый, но он есть.

Он был тяжелый, просто неподъемно, Литара очень окрепла физически за эти два года, но она устала и просто выбилась из сил пока тащила короля через лес. Иногда ей казалось, что они передвигаются слишком медленно и время уходит, а в свою хижину Литара приволочет остывший труп Даллана.

Но они дошли. Литара практически ввалилась в свой домик, и упала, выбившись из сил, затаскивая внутрь, через порог, Даллана. Отлежавшись несколько секунд, девушка рывком встала и стащила с себя вымокшую в озере одежду, сразу же подбросила в печь несколько крупных поленьев. После этого она занесла две широкие лавки стоящие без дела с сенях и поставила во второй свободный угол, рядом с печью. Сразу же набросила на составленные скамьи овчину и покрыла плотным льняным полотном. Перьевую подушку и лоскутное одеяло пришлось достать новые из сундука. Только после этого она повернулась к лежащему на полу мужчине. Склонившись над ним она стала снимать с него заледеневшую одежду, делать это было тяжело, но промучившись некоторое время она справилась. Поднявшись с пола, чтобы сразу же развесить на перекладине одежду короля, она оглянувшись на голого мужчину, лежащего в беспамятстве на полу и подавила истерический смех.

Подхватив короля за подмышки, Литара подтащила Даллана к импровизированной кровати обустроенной ею. Пыхтя и отдуваясь, девушка с трудом положила мужчину на скамьи и накрыла одеялом. Теперь начиналось самое главное, нужно было сварить зелья, которые спасут ее от простуды или что хуже от воспаления легких и зелья которыми она будет отпаивать короля, а то что он сильно заболеет после случившегося не оставляло сомнений. Через тридцать минут, первая партия была готова, и Литара на ходу, продолжала варить зелья в котелке, стала пить свою порцию мелкими глотками, чувствуя как по телу и замерзшим конечностям разливается благодатное тепло. Налив порцию первого зелья для короля, в деревянную кружку, она оставила его остывать. Даллан был без сознания и влить ему в рот горячее варево было бы затруднительно. Через некоторое время, отпив с кружки маленький глоток Литара удовлетворенно кивнула и не ставя кружку на стол подошла к скамьям на которых лежал король. Приподняв Даллану голову, она приставила кружку к его губам и стала медленно вливать зелье ему в рот. Король не открывая глаз пил, долго, и тяжело, но все же делал глотки. Когда кружка опустела на половину, Литара отставила ее в сторону и хотела опустить голову короля обратно на подушку, но она заметила темное, бурое пятно на наволочке. Сменив руки, Литара осмотрела свою ладонь, которой только что придерживала голову короля. На руке были разводы крови. Видимо при падении, король все же ударился затылком о кромку льда, причем сильно. На морозе кровь застыла, а сейчас в тепле, снова начала ощутимо сочиться из рваной раны на голове. Положив короля обратно на подушку, Литара подошла к сундуку, стоящему под ее кроватью и открыв его достала несколько мотков узких чистых полосок из хлопка и небольшой отрез такой же ткани, который пропитала имеющимся у нее в запасе зельем от ран. Это зелье было у нее припасено всегда, жизнь в лесу была непредсказуема, а работа тяжелая и часто травмоопасная. Вернувшись к кровати Даллана, она снова приподняла его и приложила к ране пропитанный зельем отрез ткани, после чего стала перебинтовывать его голову. Только после этого Литара сменила наволочку на подушке Даллана, к счастью кровью пропиталась только она одна.

Еще долго Литара варила зелья, потом стирала свою одежду и одежду короля, развешивала ее на перекладине около печи. Незаметно, на улице стемнело и наступила ночь. Уставшая за день, Литара практически упала на свою кровать и мгновенно заснула. Но среди ночи проснулась от тяжкого стона, доносящегося с соседних лавок, с той стороны печи и в недоумении села на кровати. Через секунду пришло понимание, и тут уж было застонать ей самой, от горечи разочарования в самой себе. Но Литара встала, зажгла керосиновую лампу и подошла к постели короля. Даллан метался в жаре, повязка на голове сбилась, и подушка опять была запачкана кровью. Дыхание было тяжелым, с хрипами. Каким-бы здоровым и крепким не был король, купание в ледяной воде, сильное и длительное переохлаждение подкосило и его. Литара налила в кружку другое зелье, которое слава Богам подготовила с вечера заранее, ожидая такое развитие событий, и подошла к Даллану, чтобы напоить его.

Больше Литара уже не спала, приходилось сидеть рядом с королем, обтирать его тело сухой тканью и поправлять повязку на голове. Каждые пятнадцать минут Литара поила короля тем или иным зельем. Потом сидела устало прислонившись спиной к теплой печи на табурете, едва не падая, засыпая. К утру Литара вымоталась настолько, что была готова лечь спать прямо на полу. Даллану не стало лучше, но не стало и хуже. Жар не спал, дышал он тяжело, хрипло, и все также не приходил в себя. Отойдя после вчерашнего шока, Литара решила, что так ей даже спокойнее, пока король спал и был болен, он для нее не опасен. Весь следующий день она размышляла, что же ей предпринять и как выкрутиться из сложившейся ситуации. Король придет в себя, он уже узнал ее там, на озере, и узнает сейчас, поймет, что Литара вовсе не умерла почти два года назад, а попросту сбежала обманув всех. Она все также оставалась дочерью предателя, и на ее плече все также оставалось выжженное палачом клеймо.

глава 4

- Пять дней? - воскликнул Даллан невольно, - так долго? Нет... я конечно справлюсь. Со всем справлюсь. Но как же ты пойдешь одна, зима...

- Два дня пути в деревню и два дня обратно, привал обустроен мной еще в первую зиму. Есть хорошая, теплая землянка, очаг и заготовлены дрова, даже есть припасы, и набор простой посуды. Дорога в деревню давно отмечена зарубками на деревьях, а за то время, что я тут живу практически превратилась в видимую невооруженным глазом тропу, которую можно легко найти и не заплутать в лесу. Я не могу не пойти, они ждут меня, сейчас зима, многие болеют и нуждаются в моих зельях, а тебе нужна новая одежда, боюсь, что старая, то в чем я тебя нашла, непригодна для зимы и для Куронского леса. Со мной пойдет Данто

- Но как, ты же пойдешь одна... ночь... - Даллан был в сомнениях, он поймал себя на том, что боится не за себя, а за девушку, которая так помогла ему, спасла от смерти и выходила. А теперь она собиралась иди в лес, совершенно одна, когда стоят такие морозы что по утрам приходится разбивать ледяную корку в колодце.

- Все будет хорошо, я хожу в деревню постоянно, при необходимости жители приходят ко мне сами, если нужна моя срочная помощь. Я оставлю в сенях приготовленную еду и дрова на то время, что меня не будет, пока лишний раз на мороз не выходи. Не хотелось бы вновь выхаживать тебя.

Даллан смутился, всего несколько дней как он самостоятельно поднимался с кровати и мог выходить, чтобы справить естественные надобности, после чего долго лежал в постели и выравнивал дыхание, так как и это давалось ему с большим трудом. Забота девушки была очень приятна ему, и необъяснимо наполняла его теплом с пальцев ног до макушки, свою тяжелую болезнь он стал воспринимать философски, но некоторые моменты по-прежнему вызывали жгучий стыд. И все чаще и чаще он ловил себя на том, что испытывает к самому себе раздражение и злость на свою затянувшуюся беспомощность.

- Ну вот и договорились, - сказала Литара, - завтра, рано утром, я уйду. И вернусь к вечеру пятого дня.

Незаметно день клонился к вечеру. Близилась ночь. Даллан, даже смог встать и помочь Литаре занести к печи дрова. Закончив все приготовления Литара стала готовиться ко сну, но сначала решила достать выстиранную и высушенную одежду Даллана. Она отдала ему брюки, рубашку и куртку от которой толку в такие морозы все равно не было. У двери на вбитые в стену крюки она повесила второй имеющийся у нее огромный овечий тулуп, а под ним на пол поставила валенки, которые Даллану были тесноваты, но носить их было все же можно.

Даллан сидел у стола и тихонько тянул из деревянной кружки недавно приготовленное Литарой зелье. А девушка, не особо стесняясь мужчины, через голову стянула с себя теплую, связанную женой старосты кофту, оставшись в одной рубашке, открывающей плечи. Даллан смутившись, было отвернулся, но потом замер и внимательно оглядел девушку. Оставив кружку на стол, Даллан тяжело поднялся и подошел к Литаре вплотную.

- Кто это сделал с тобой? - спросил он едва слышно и кончиками пальцев правой руки легко прикоснулся к клейму выжженному на плече.

«Твой отец!» хотелось закричать девушке из-за внезапно нахлынувшей ярости.

- И это... Даллан коснулся тонкого, но различимого шрама выглядывающего из-за сорочки на спине.

Мгновенно вспыхнув злостью, Литаре на секунду показалось, что она сейчас ударит Даллана, ударит так сильно как только сможет, но так же внезапно злость погасла. Этот мужчина стоящий рядом с ним, не король, и этот мужчина не был принцем два года назад, выдумывающим и выдумывающим издевательства над безмолвной служанкой. Все эти дни, она ждала и ждала когда лицо короля проступит через маску беспамятства, но так и не дождалась, Даллан был вежлив, и очень смущался когда ему приходилось принимать от нее ту или иную помощь, а сегодня, не смотря на свою явственную слабость пытался помогать ей. Тяжело вздохнув, Литара ответила:

- Это сделали плохие люди.

- Кто это? Кто это сделал, и почему? - упорно переспросил Даллан.

- Потому что они могли сделать это со мной. Вот и все. Я поплатилась за грехи своего отца и старшего брата. Поэтому я сбежала, сбежала сюда и живу тут одна вот уже два года.

- Но теперь ты не одна. - Тихо сказал Даллан.

Литара не ответила ничего, она в полной тишине отошла к своей кровати и стала разбирать ее, чтобы лечь спать.

- Ложись спать Даллан.

Мужчина, больше не стал ничего спрашивать, было очевидно, что Литара не собирается с ним обсуждать произошедшее с ней и что-то рассказывать. Он также молча как и она, Даллан разобрал свою кровать и забрался под одеяло, но через время он сказал слова, которые Литара не смотря на то как тихо они были сказаны услышала:

- Теперь ты не одна.

Утром Литара проснулась затемно, и стала тихо, стараясь не разбудить Даллана, собираться в дорогу. Она быстро сварила укрепляющий отвар и выпила целую кружку, плотно позавтракала и тепло оделась для дороги. С собой она как обычно брала Данте, который был верным ее спутником. Несмотря на то, что собиралась она тихо, Даллан проснулся и тяжело выбрался из кровати. Запахнувшись в одеяло, он молчаливо наблюдал за тем, как девушка заканчивает последние приготовления к дороге. Коротко попрощавшись Литара вышла из хижины и Даллан закрыл дверь на тяжелый металлический крючок, после чего тяжело прислонился к двери и стоял так некоторое время. Вернувшись в кровать мужчина долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. В голове как мухи роились невеселые мысли. Литара была так близко, и одновременно так далеко. Не смотря на то, что они жили в одной хижине, и постоянно находились вдвоем наедине с друг другом Даллан чувствовал между ними непреодолимую пропасть, и не мог понять причины. Он не претендовал на что-то большее, чем просто расположение Литары или даже дружба, но она была холодна, приветлива с ним, предупредительна, но холодна. Тяжело вздохнув Даллан отвернулся к стене и уснул.

глава 5

Литара давным давно разучилась плакать, но когда Даллан ввалился с мороза в землянку, ей захотелось заплакать от облегчения. Дергающая, навязчивая боль в правой ноге не давала ей уснуть всю прошедшую ночь, кроме того, уставшая с целого дня пути, к утру девушка уже была измотана до предела. Литара понимала, что если отправить за Далланом Данте, то мужчина придет за ней только следующим утром, это с условием, что он отправиться в путь прямо вечером. И когда она рано утром увидела Даллана на пороге, то просто не поверила своим глазам. Сейчас, мужчина суетился в тесной для него землянке, он пытался связать веревкой все, что приобрела Литара в деревне, так как надо было освободить большие санки, для девушки, которая идти самостоятельно никак не могла. Даллан развернул один из свертков и это оказался большой отрез плотной, шерстяной ткани окрашенной в темно-синий цвет. Мужчина развернул отрез и сложил в него наподобие котомки, все остальные приобретения девушки, после чего обвязал образовавшийся объемный мешок грубой веревкой сделав из ее концов, что-то наподобие лямок. Поставив санки рядом со входом в землянку, Даллан вернулся за девушкой, и загасив очаг, подхватил ее на руки. Не смотря на то, что он еще далеко не восстановился после тяжелой болезни, девушка была для него легкой даже в объемной, многослойной зимней одежде. Усадив Литару на санки, Даллан плотно закрыл дверь землянки, так, чтобы внутрь не намело снега, и повесив на плечи импровизированный мешок с добром, подхватил веревку, что была привязана к санкам. Данто терпеливо следил за приготовлениями и когда Даллан рывком дернул санки с места, побежал вперед в лес. С того момента как Даллан пришел за Литарой, верный спутник девушки перестал огрызаться на мужчину и открыто проявлять свою нелюбовь.

- Куронский лес, - спросил тяжело дыша мужчина, неся на себе тяжелый груз и везя за собой санки с девушкой, - он не любит чужих? Так?

- Да это так, - ответила Литара.

- А почему тогда он принял тебя? Ведь с твоих слов ты живешь в лесу уже почти два года?

- Так получилось, что моя семья, она из этих мест, была из этих мест. Всех представителей рода, в детском возрасте приводили в этот лес, на берег озера, для того, чтобы лес присмотрелся и решил принять или же нет. Меня лес принял.

- Так ты из знатного рода? - спросил Даллан.

- Я была из знатного рода, - нехотя ответила Литара. - Девушкам и знатного рода не ставят клейма палачи, и их не секут розгами, или кнутом до шрамов.

Даллан некоторое время молчал. Он упорно тащил и тащил санки с девушкой сквозь наметенные за ночь сугробы. Литара тоже помолчала некоторое время, а потом спросила:

- Как ты можешь доверять мне?

- Что? - удивился мужчина, - почему ты так спрашиваешь?

- Ты видел клеймо, его не ставят просто так, может быть я детоубийца, или мошенница, или разбойница, или ведьма занимающаяся порчей и свела в могилу много людей? А про то, что я якобы поплатилась за грехи отца и брата просто напросто соврала?

Даллан молчал, он никак не мог подобрать слов для ответа, но потом собравшись с мыслями твердо сказал:

- Я знаю, что ты ничего плохого не делала. Просто знаю и все.

-Но почему? Почему? - допытывалась девушка.

Даллану хотелось сказать, что не могут такие нежные и мягкие руки делать плохое, руки которые вытащили его с того света и бережно ухаживали за ним все это время. И владелица таких рук, не могла, и не может варить темные зелья, или наводить на людей порчу. И каждый раз когда Литара прикасалась к нему, по телу разливалось необъяснимое тепло и ощущение покоя, и что скрывать от себя самого, иногда он испытывал жгучую зависть к Данто, который часто ластился к своей хозяйке и та совсем не смотрела на него холодными, настороженными глазами.

- Так почему? - не отставала от Даллана девушка.

- Просто я знаю, знаю и все. - Упрямо повторил Даллан. - Акак ты можешь доверять мне? Ты не знаешь обо мне ничего я и сам о себе ничего не знаю. А если я жестокий, злой человек, если я могу причинить тебе зло, поступить плохо с тобой? Что если я не лучше тех, кто плохо обошелся с тобой и от кого ты сбежала жить в лес?

Литара онемела на несколько минут, Даллан сам того не понимая сказал слова попавшие точно в цель. Именно он, был тем от кого она сбежала в лес, тот кто жестоко обходился с ней, и сыном человека, казнившим ее семью и наградившим клеймом ее саму. От страха перехватило дыхание, Литаре показалось, что сердце бьется где то в горле, мешая вдохнуть, немного успокоившись она ответила:

- Возможно это так, но ты же пришел за мной. Шел всю ночь, через Куронский лес.

Даллан по-доброму усмехнулся и ответил:

- Хороши мы с тобой, темная ведьма и злодей.

Литара усмехнулась в ответ, и спросила:

- Но почему? Почему ты пошел ночью искать меня? Что случилось?

- Я проснулся ночью, не мог понять от чего, а когда вышел в сени, то услышал, как кто-то ходит на улице, около крыльца. А потом дверь потянули, но крючок на который она была закрыта выдержал напор. Кто-то подергал дверь и ушел, а я испугался, что ты одна в лесу, когда по нему бродит тот, кто уже пытался войти в хижину. Поэтому я и пошел. Но в лесу никого не увидел, что странно.

Глава 6

предупреждение!глава без вычитки, могут быть опечатки!

И она не оттолкнула, зажмурившись, Литара не шевелясь лежала рядом с мужчиной. Сил оттолкнуть Даллана не было, и дело было даже не в том, что нога все еще болела, и не в том, что она так устала с пути и после бессонной ночи, а наверное в том, что его руки были такими теплыми, а губы такими мягкими. И словно не король вот тут рядом с ней, а мужчина, который прошел через заснеженный лес ночью, без толковой одежды и несмотря ни на что, нашел ее и помог ей. Спас ее. Литара не находила сил открыть глаза и посмотреть в глаза Даллану.

- Посмотри на меня Литара, неужели я не заслуживаю твоего взгляда?

Литара наконец открыла глаза, и посмотрела прямо в глаза Даллану. Они замерли так на некоторое время и не отводили глаз друг от друга. Темнота в хижине словно сгустилась, во всем мире остались только они... Даллан склонился к лицу Литары и нежно коснулся ее губ своими губами...

Утро было ясным, непогода прошла словно ее не бывало. Литара потянулась после сна и вдруг резко села на кровати. Произошедшее ошпарило ее кипятком, девушка раскраснелась и в смятении огляделась по сторонам. Даллана не было в хижине. Но на постели были следы прошедшей ночи, и от того как напоказ они проступали на простыне стало неловко и даже стыдно. В этот момент, дверь открылась и вошел Даллан закутанный в тулуп, на ногах у него были новые валенки, что она купила в деревне, видимо пока она спала мужчина успел разобрать покупки. Он выглядел свежим и отдохнувшим, чего Литара не могла сказать о себе, хотя мужчина был пронзительно нежным и предупредительным ночью, и ни один из ее страхов перед близостью не оправдался. Даллан взглянув на девушку сказал:

- Я разобрал покупки и разложил по сундукам, правда как смог, сейчас ходил в курятник и покормил Данто. - Даллан не надолго замолчал, а потом спросил: - Ты голодна? Я вчера даже не спросил...

- Да, я бы поела, я сейчас встану...

- Лежи! - пресек попытку встать Даллан, - просто скажи, что нужно сделать и я все сделаю сам.

Литара на секунду онемела, никогда и никогда не предлагал ей помощь. Ту жизнь, до суда над отцом и братом девушка уже не считала своей, она была как вязкий туман, бесплотная и нереальная. Ее словно и не было, той жизни. В своей новой, настоящей жизни Литара привыкла полагаться только на себя, она знала, что если она не позаботится о себе, никто этого не сделает. Но вот сейчас этот странный для нее и совсем незнакомый мужчина, сказал слова которая пронзили ее как росчерк молнии ночное небо. И осталась жизнь до этих слов и после. Она эхом повторила:

- Сделаешь сам...- словно попробовала на вкус эти непривычные звуки и слоги.

- Конечно, - Даллан замер в нерешительности посреди комнаты. Но он словно не заметил истинной подоплеки и просто продолжил: - Я думаю нужно занести дров побольше, погода ветреная, а небо затягивает тучами, будет метель. Еще раз я схожу в курятник, растоплю печку посильнее, чтобы если поднимется ветер, птицы не замерзли. Данто пожалуй тоже нужно завести в дом и не уже выпускать.

- Нужно еще принести воды из колодца, в сенях есть деревянная бочка, можно ее наполнить.- протянула Литара и выжидающе посмотрела на Даллана.

- Точно! - Даллан крутнулся на круглых пятках валенок и через плечо сказал девушке направляясь к выходу. - Подумай, что еще нужно сделать до того как начнется метель.

Хлопнула дверь. Литара осталась одна. Она задумчиво разгладила рукой одеяло и вдруг тихо рассмеялась. Могла ли она подумать, что когда-либо король !!! король!!! будет топить печь в ее хижине и кормить ее кур? Девушка откинулась на подушки и некоторое время просто рассматривала бревенчатый потолок. Невольно вспомнилась прошедшая ночь, следовало признать, что король производил впечатление. Кончено опыта у нее не было вовсе, но в коридорах для слуг и винном погребе да конюшне чего только не увидишь. Литара справедливо полагала до этой ночи что вся суть близости сводится к неловки и словно равным возвратно поступательным движениям мужчины и терпению женщины. Но ночью все было совсем, совсем не так. Даллан был так нежен, так внимателен к ней, его не смутило ни ее простое совсем не изысканное белье, ни скованность и смущение, он растворился в ней, принял ее такой какая она есть, и каждое его прикосновение и каждый поцелуй, буквально кричали о том, что он чувствует и как она нужна ему. А сейчас, он вдруг стал таким родным и близким, что хотелось закричать — это не со мной, этого не может быть.

Дверь распахнулась, Литара приподняла голову от подушки и увидела, что в комнату вошел Даллан держащий в руках увесистую охапку дров, следом за ним помахивая хвостом из стороны в сторону зашел Данто, который деловито понюхал воздух. Литаре стало вдруг нестерпимо стыдно перед своим верным другом, который хоть и был собакой, казалось все прекрасно понимал. Но Данто прошел комнату по кругу и вернулся к печке, около которой сложил дрова Даллан. Потрепав по голове собаку, мужчина повернулся к Литаре и спросил:

- Я не спросил, может быть тебе помочь привести себя в порядок? Я отнесу тебя, на ногу наверное не стоит наступать.

Литара усмехнулась сама про себя вспомнив как некоторое время назад сама выполняла функции помощника Даллна в таких простых, но таких необходимых каждому человеку вещах, и как был смущен, если не сказать испепелен стыдом мужчина, покорно, в силу слабости и болезни, принимающий эту помощь. Она не стала краснеть или смущаться, ночью между ними произошло нечто большее, смущение уже ни к чему. Поэтому Литара коротко кивнула. Даллан снял с крючка у двери тулуп, подошел ближе и запахнул его на девушке. На ноги обувать ничего не стали, травмированная нога все еще была отечной, если нога еще бы полезла в валенок, то вот обратно могло и не получиться. А разрезать валенок для того, чтобы достать ногу было бы жалко. Даллан все же в нерешительности замер у двери, держа девушку завернутую в тулуп на руках. Но Литара отрицательно покачав головой сказала:

глава 7

Литару сковал ужас, однако со стороны это сложно было увидеть. Ее плечи были расслаблены и опущены, в правой руке она держала кухонный нож, а в левой половину лепешки. Вторая половина, разрезанная на части уже лежала в корзинке под льняным полотенцем. Единственное, что могло привлечь внимание это то, что девушка не дышала, дыхание ее остановилось и все тело было неподвижно расслабленно. Через секунду, Литара положила нож на стол и отодвинула его от себя, так, словно боялась, что может решиться на что-то совсем страшное. Позади нее, за ее спиной стоял не тот Даллан, что пришел за ней через ночной лес, а король. Сын старого короля, уничтожившего всю ее семью. Мужчина, что на протяжении нескольких лет обладал безграничной властью над ее жизнью, и часто, слишком часто, использовал свою власть в дурных целях.

Никогда ей не было так страшно как сейчас. Ей не было так страшно, даже когда тайная стража прибыла в их поместье и арестовала всю семью. Она была ребенком и не знала, на что способны люди и старый король в частности. Она не знала на что способен Даллан Амитоло, и что ей предстоит пережить в королевском дворце. А сейчас она знала, что будет если ее вернут в столицу, во дворец. И она не выдержит возвращения, а убежать еще раз ей не позволят. Литаре до боли в сердце не хотелось лишаться того, что она создала за это время — своей жизни.

Даллан сделал несколько, словно не решительных шагов к стоящей у стола девушке, и тронул ее за плече рукой. Она не среагировала и Даллан позвал девушку по имени:

- Литара...

В этот момент Литара резко обернулась и на голову мужчины чудовищный удар. Даллана развернуло в сторону по инерции и он, уже находясь без сознания, упал лицом в низ. От удара о доски пола нос и верхняя губа были разбиты. В разные стороны брызнула кровь. Ее было не много, но она резко выделялась на светлым, недавно скобленом дереве. В сторону отлетела толстая деревянная доска, которую Литара использовала для разделки пищи. С глухим стуком она упала на пол. С правой руки девушки капала кровь. У доски не было ручки, и Литара так вцепилась в край разделочной доски, судорожно сведенными пальцами, что от удара сорвало ногти с двух пальцев руки прямо мясом.

Глубоко вздохнув, Литара внимательно посмотрела на неловко лежащего на полу мужчину. Падал он уже в беспамятстве, иначе успел бы подставить руки. Сейчас же левая рука была неудобно подогнута под туловище, а правая неестественно вывернута. Тяжело перевернув короля на спину, Литара прощупала его руки и голову. Кости были целы, возможно после того как Даллан придет в себя он будет чувствовать боль во всем теле, однако кроме как на голове травм не было. На голове Даллана, в месте удара деревянной доской наливалась огромная шишка.

Держа наготове найденный в сенях сломанный черенок от лопаты, Литара достала из сундука одежду, в которой Даллан был в тот самый день на озере. С трудом ворочая из стороны в сторону тело мужчины, она переодела короля. После этого Литара связала руки и ноги Даллана грубой веревкой также найденной в сундуке. Оставив Даллана лежать прямо на полу, девушка не торопясь принялась за зелье, ингредиенты к которому были заготовлены заранее. В процессе варки, Литара услышала как Даллан глухо застонал на полу, он дернулся, но вновь обмяк, расслабившись девушка отложила в сторону черенок. Даллан был крепко связан по рукам и ногам и не представлял для нее угрозу. Горячее зелье забвения, Литара перелила в маленький глиняный горшочек. Зелье нужно будет использовать в самом конце, чтобы король не помнил ничего. В этот момент король вновь заворочался и испустил тяжелый стон. Литара отставила в сторону горшок с драгоценным зельем и стала наблюдать за мужчиной сидя на лавке. Даллан с трудом открыл глаза, казалось свет причиняет ему нестерпимую боль. Девушка могла предположить, что король испытывает мучительную головную боль, но как-либо помогать ему не собиралась. Обведя мутным взглядом комнату Даллан остановил свой взгляд на девушке. С трудом разлепив разбитые губы он тяжело спросил:

- За что?

Литара горько усмехнулась:

- Ваше величество пришел в себя?

Даллан с трудом сглотнул и сказал:

- Я все вспомнил, но это ничего не меняет, Литара...

Девушка резко встала, и подошла к мужчине присев рядом. Даллан дернулся ожидая нового удара, но его не последовало. Король заметил в руках Литары большой платок, и понял что она хочет сделать. Мотнув головой, он не дал Литаре завязать себе рот, хотя каждое движение головой доставляло ему мучительную боль.

- Не надо, я прошу тебя, не надо, давай поговорим!

- Мы не будем разговаривать с вами Ваше величество, нам не о чем говорить.

- Это не так, все совсем не так!

Литара не ответила, лишь молча потянулась к мужчине в стремлении завязать ему рот и заставить замолчать. Даллан еще раз отклонился и тихо попросил:

- Литара это же я. Я …

- О да! Я знаю кто ты.

Не жалея короля, Литара сильно перевязала ему разбитые губы платком, ткань быстро пропиталась кровью. Даллан все это время не делал больше попыток поговорить, только мочал, неотрывно следя за девушкой.

- Я не убью тебя, если бы я хотела это сделать, то сделала это на озере … или в лесу, оставив замерзать на снегу. Но я не смогла. Не смогу и сейчас. Однако я не намерена терять свою жизнь из-за тебя, не сейчас, не снова. - Литара замолчала на некоторое время, но видя, что Даллан неотрывно следит за ней, продолжила: - Я отвезу тебя на санях в деревню, селяне найдут тебя и узнают. Многие из них бывали в городе и видели твой потрет, он висит прямо на часовне городской ратуши. Он конечно немного простоват, этот портрет, но они тебя узнают сразу. Перед уходом я напою тебя зельем забвения. Думаю из памяти пропадут воспоминания последних пару-тройку месяцев. Ты просто забудешь меня, и все.