Хирург. Хроническая любовь

Глава 1.

Будильник прозвенел в пять утра, вырывая меня из вязкого сна, где я снова зачем-то пыталась оправдаться перед человеком, чьего лица уже почти не помнила. Я помотала головой, отгоняя остатки ночного бреда, и уставилась в потолок.

Первый день на новом месте. Экстренная хирургия. Звучало как приговор или как вызов. Я еще не определилась.

​– Мяу! – требовательно раздалось над самым ухом, и на мою грудь приземлилось семь килограммов пушистого эгоизма.

​Филимон, мой кот с душой уличного бандита, не признавал личных границ. Я подобрала его год назад у мусорных баков – худого, облезлого, с разорванным ухом и взглядом существа, которое видело всё дерьмо этого мира. Тогда я сама чувствовала себя примерно так же. Мы спасли друг друга: я его вылечила и откормила до состояния мехового шара, а он научил меня, что если на тебя шипят – надо просто шипеть громче.

​– Филя, ну имей совесть, – пробормотала я, пытаясь выбраться из-под его туши. – Мне форму гладить.

​Но у Филимона были свои планы. Стоило мне разложить на гладильной доске белоснежный медицинский топ, как этот паразит с разбегу запрыгнул прямо на него. Он лег на выглаженную ткань, демонстративно вытянув лапы и глядя на меня своими желтыми глазами-плошками.

Мол, «какая работа, Вера? Сиди дома, корми меня».

​– Ты понимаешь, что я иду в место, где за один волосок на форме меня расстреляют на рассвете? – я попыталась сдвинуть его, но кот превратился в неподъемный монолит. – Ну всё, ты сам напросился.

​Я потянулась к банке с кормом.

Звук открывающегося сочного паштета сработал лучше любого заклинания. Филимон пулей слетел с доски, едва не сбив по пути торшер. Пока он с чавканьем поглощал свою «двойную порцию победы», я спешно доглаживала одежду, стараясь не думать о том, как колотится сердце.

​Взгляд упал на телефон, лежащий на тумбочке.

Дурацкая привычка, оставшаяся с прошлого. Я всё еще подсознательно ждала сообщения, хотя заблокировала Лёшу три месяца назад. Пять лет. Пять лет я была «той самой понимающей женщиной», которая ждала его из вечных командировок, сочувствовала его «тяжелым отношениям с больной матерью» и верила, что мы семья...

А потом просто увидела его в торговом центре. С женой и двумя дочками, младшая из которых была точной копией моего «героя».

Самое смешное, что он даже не стал сильно отпираться. Просто сказал: «Вера, ну ты же умная девочка, всё должна понимать».

​– Понимаю, – прошептала я своему отражению в зеркале, застегивая пуговицы на груди. – Аналитика, Вера. Эмпатию – пациентам, холодную голову – себе. Больше никаких принцев с двойным дном. Только ты, Филимон и скальпели.

​Больница встретила меня гулом, от которого заложило уши. Это был не просто госпиталь, это был живой, вечно голодный организм. Запах антисептика здесь был таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.

Мимо пролетели санитары с каталкой, на которой кто-то стонал под окровавленными простынями. Я прижалась к стене, чувствуя себя песчинкой в этом безумном механизме.

«Спокойно, Вера, ты профессионал, – твердила я себе. – Ты видела кровь, ты видела смерть, ты справишься».

​Ординаторскую я нашла не сразу. Когда открыла тяжелую дверь, разговоры внутри смолкли так резко, будто я выдернула шнур из розетки.

​За столом сидели три женщины.

В центре, как королева-мать на троне, восседала массивная дама в идеально накрахмаленном халате. На бейджике значилось: «Маргарита Степановна, старшая медицинская сестра». Две другие, помоложе, с ярко накрашенными губами и взглядами сытых кобр, сидели по бокам.

​– Здравствуйте, – я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Я Вера Березина, новая медсестра в ваше отделение.

​Маргарита Степановна смерила меня взглядом с головы до ног. Она смотрела так, будто я была не новым сотрудником, а подозрительным пятном на её безупречном линолеуме.

​– Березина, значит, – проскрипела она, не меняя позы. – Прислали-таки. Ну, садись, новенькая.

​Я сделала шаг в комнату, и тут же за моей спиной раздался громкий, нарочитый шепот. Одна из кобр, та, что помоложе и с невероятно длинными ресницами, наклонилась к подруге:

​– Очередная фифа пришла. Ты посмотри на неё, родинка как у Синди Кроуфорд. Губки поджала, глазами хлопает... Ставлю шоколадку, что через неделю сбежит. Тут пахать надо, а не лицом торговать.

​– Или пришла на нашего Дружинина охотиться, – хмыкнула вторая, не скрывая усмешки. – Сейчас же все такие: нацепят белый халат и думают, что Максим Тимурович их в ординаторской заждался. Надолго ли её хватит? Тут такие до неё пачками увольнялись, когда понимали, что он на живых людей-то редко смотрит, не то что на медсестер.

​Я почувствовала, как к щекам приливает жар, но заставила себя стоять ровно.

Мой аналитический ум уже строил карту местности: так, это серпентарий, классический вариант. Главная задача – не показывать слабость.

​– Если закончили обсуждать мою внешность, я бы хотела приступить к обязанностям, – спокойно произнесла я, глядя прямо в глаза Маргарите.

​Старшая медсестра прищурилась. Видимо, она ждала, что я начну лепетать или оправдываться.