Хирург. Правильная против бабника

1 глава

Тимур

Я открыл один глаз, скосив взгляд в сторону затёкшей руки. Чёрт, голова у этой Машки была такая же тяжеленая, как и титьки.

Но, если титьки были скорее плюсом, даже двумя такими увесистыми плюсами четвёртого размера, я бы сказал, то вот то, что я не чувствовал сейчас половину своей руки, немного удручало.

Стараясь воспроизводить как можно меньше звуков, я аккуратно извлёк свою почти успевшую отмереть от остановки кровоснабжения конечность, встал с неудобного диванчика, который стоял у нас в ординаторской, и с наслаждением потянулся.

Ну, чем не волшебное утро? Сейчас бы ещё кофе нормального, а не этой растворимой жижи, и полный кайф.

В голове сразу запустился круговорот мыслей. Что там у нас было сегодня? Плановая грыжа у Зайцева, мужику под семьдесят, анестезиологи боятся, кардиограмма так себе. Надо будет самому на разрез встать, а не ассистенту доверять. И вторым аппендицит у подростка, там справится дежурная бригада, но лучше бы тоже глянуть. Было у меня какое-то предчувствие…

Душ я принял прямо здесь же, в ординаторской, переоделся в чистую форму, а Машка, медсестричка, которая дежурила сегодня со мной в ночную, и, зараза такая, буквально заставила меня изменить своему главному правилу, всё не просыпалась.

Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь зашёл, и увидел её. Знал я местных сплетников и сплетниц. Хоть отделение у нас было преимущественно мужское, но мужики ещё похуже баб иногда слухи распускали.

Блин, и ведь поклялся себе, что на работе «ни-ни», но как было устоять, когда она завалилась сюда, как раз когда я прилёг отдохнуть, и просто напала, можно сказать.

А я здоровый мужчина, в конце концов, да и желание женщины, как известно, закон!

- Маш, - позвал я негромко. - Ма-а-а-ш.

Она не пошевелилась. Только скинула край простыни и оголила бедро. Вот это она зря, конечно. Я человек слабовольный, а у меня ещё планы на сегодня: обход, утренняя конференция, несколько операций, ещё, вроде бы, обещали нового ординатора ко мне прикрепить…

Вот последнему факту я был, кстати, рад. Хотя бы будет на кого скинуть часть бумажной работы.

- Маша, просыпайся, - я слегка потряс её за плечо. - У нас через сорок минут начало рабочего дня. Скоро все подтягиваться начнут. Ты бы хоть форму надела, пока никто не видел.

Она распахнула глаза, сонные, накрашенные вчерашней тушью. Посмотрела на меня, потом на себя, потом снова на меня. Улыбнулась.

- Тимурчик… - мурлыкнула она. - А может, не пойдёшь на обход? У нас, значит, минимум минут двадцать ещё будет…

Я вздохнул. Вот сейчас начнётся самое сложное. Разбивать женское сердце так, чтобы оно не разбило мне нос. У меня завтра фотосессия для больничного календаря, синяк под глазом никак не вписывался в концепцию съемки.

- Машуль, слушай, - я присел на край диванчика, стараясь говорить максимально мягко. - Ты замечательная. Правда. Таких медсестёр ещё поискать. И ночь была… ну, очень приятная.

Она заулыбалась шире. Тот самый переломный момент, когда она ещё не поняла. Сейчас она ждала в продолжение фразу «давай повторим».

- Но, - продолжил я, и её улыбка замерла, - ты же знаешь, у меня правило. Никаких серьезных отношений на работе…

- Так это было не серьезно у нас, по-твоему? - голос Маши стал тихим. Очень тихим. Меня такой тембр скорее пугал, не предвещая ничего хорошего.

- Маш, - я развёл руками, - мы же взрослые люди. Ты красивая, я красивый. Ночь была супер. Но зачем портить хорошую ночь и воспоминания плохими отношениями?

Она села, натягивая простыню на грудь. Глаза блестели. И я понял, что сейчас что-то будет.

- То есть я для тебя просто… - её голос дрогнул. - Просто развлечение?

- Ты для меня замечательная медсестра, - сказал я максимально дипломатично. - И я очень ценю твой профессионализм.

- Мой профессионализм?! - она вскочила. Простыня сползла, но ей было уже всё равно. - Ах ты… - выдохнула она.

Размахнулась, и влепила мне пощёчину.

Звонкую, с душой, с профессиональным замахом. Видно, что капельницы ставила твёрдой рукой. Я даже уважительно кивнул, хотя щека горела огнём.

А после, Маша всхлипнула, натянула свою форму со скоростью света, и вылетела за дверь, громко хлопнув ею, и даже на меня не взглянув.

Что и следовало ожидать…

Я остался в ординаторской один. Смотрел на закрытую дверь, и думал о том, что, возможно, стоило быть немного мягче. Но куда уж мягче?

- Тимур Сергеевич?

Голос заведующего заставил меня подобраться. Когда он зашёл? Я быстро поправил халат, одёрнул хирургичку под ним, принял максимально невинный вид.

- Доброе утро, Анатолий Борисович!

Заведующий вошёл, оглядел ординаторскую: диванчик, смятую простыню, мою всё ещё пульсирующую щёку, и сделал вид, что ничего не заметил. Потому что Анатолий Борисович был мудрым человеком. На то он и руководитель.

- Я к вам с хорошей новостью, - сказал он, поправляя очки. – Веду к вам ординатора знакомиться.