Хирург Светил и Ритмы Киротта

Глава 1. Приемный Покой

Воздух Операционной Три был стерильно-холодным, вымороженным до костей. Доктор Кассия Вейнгард стояла, подобно изваянию из белого мрамора и синего скраба, над телом капитана грузовоза. Ее мир сузился до пульсирующей брыжеечной артерии. Руки, прошедшие школу общей хирургии прежде, чем стать оружием травматолога, двигались с универсальной точностью – будь то нежное выделение сосуда или решительный разрез через мышечный пласт. За стеклами увеличительных линз микроскопа ее глаза – холодные, как сталь под полярным солнцем, и глубокие, как космическая бездна – не дрогнули ни на миг. Движения были экономичны, безупречны, лишены колебаний. Казалось, сама Смерть замерла у дверей, уважительно склонившись перед ее мастерством.

-Зажим. Аспиратор. Лигатура. Три-ноль викрил.

Ее голос, низкий и ровный, как гул двигателей «Гиппократа» в крейсерском режиме, резал тишину операционной. Никто не смел дышать громче. Только монотонный писк мониторов да сладковатый запах припаянной плазмой плоти напоминали о реальности за пределами ее концентрации. Легкие синеватые тени под ее глазами, резко контрастирующие с фарфоровой бледностью кожи, были единственной уступкой двенадцатичасовой смене. Имена сестер пронзили ледяной щит ее мыслей, как раскаленные иглы. Аванпост Дельта... первая эвакуация... Она мгновенно заморозила тревогу, вогнав ее обратно в глубины, где клубились тени пропавших родителей и вечный страх за тех, кто остался.

-Артерия чиста. Ушиваем. Следующий слой.

Резкий, пронзительный вой экстренной тревоги разорвал тишину. Не общий сигнал крейсера – специфичный, леденящий душу гудок Приемного Покоя: -тяжелораненые на борту. Кассия не вздрогнула. Ее пальцы завершили шов с прежней безупречной скоростью. Только уголки ее тонких, всегда плотно сжатых губ дрогнули на миллиметр.

-Доктор Вейнгард?- Голос старшей медсестры Эллы в микрофоне был сдавленным, на грани паники.

-Приемный покой. Шаттл... с атакованного дипкорвета «Зодиак». Множественные критические состояния. Один... особый. Киротт. Атташе Кайрос. Его Резо-Кристалл... он...-Голос Эллы сорвался.

-Он треснут. Глубоко.

Киротт. Треснувший Кристалл. В памяти Кассии, как на голограмме, всплыли учебные материалы: пси-резонансная раса, центр силы – биокристалл. Трещина – потеря контроля, энергетический коллапс, мучительная смерть... и смертельная опасность для всех в радиусе действия пси-бури.

-Стабилизирую пациента, передаю доктору Рену-ее голос был гладким льдом, без единой трещины. -Полный отчет о состоянии киротта через девяносто секунд- обратилась Кассия к Элле.

Она закончила последний шов с феноменальной скоростью, сбросила линзы. Под ярким светом операционных ламп ее лицо, с высокими скулами, резко очерченным подбородком и тонким, прямым носом, казалось высеченным из мрамора. Пепельно-каштановые волосы, убранные в безупречно тугой узел у самого затылка, не допускали ни одной выбившейся прядки. Но в глубине стальных глаз, когда она отвернулась, мелькнуло что-то острое, как скальпель – предчувствие.

Сбрасывая окровавленный скраб в биоконтейнер и натягивая свежий – глубокого синего цвета, цвета бездны и доверия, – Кассия уже знала, что ее ждет. Элла стояла в предбаннике, опираясь о стену. Лицо медсестры было серо-землистым, глаза широко распахнуты от ужаса.

-Доктор... это кошмар,-Элла выдохнула, дрожа.

-Пси-буря... Слабые просто падают. Рвота, паника, крики... даже через экраны изолятора! Его... его боль... она рвет разум! И тело... осколки, ожоги, вероятно, разорвано легкое... Он умирает, Кассия. И убивает всех рядом!

Кассия двинулась к лифту, ее шаги были длинными, быстрыми, решительными, стучали каблуками ортопедических туфель по металлическому полу.

-Изолятор Три герметизирован? Фильтры на максимум?

-Да! Но давление... оно физическое! Как кувалда в грудь! Никто не может войти! Его одного выгрузили в изолятор... но даже оттуда...

-Я беру его,-объявила Кассия, нажимая кнопку вызова лифта.

-Мой опыт общей хирургии позволяет оперировать любые физические травмы. А с пси-бурей...-Она встретила взгляд Эллы, полный немого ужаса.-...разберусь. -Ее голос не дрогнул, но стальные глаза стали еще холоднее, тверже.

-Доктор, вы с ума сошли! Его поле разорвет вашу психику!- Элла схватила ее за рукав. Кассия плавно, но неумолимо освободила руку.

-Если он умрет здесь, на «Гиппократе», с треснутым кристаллом, пси-имплозия может выжечь пол-отсека. И он вез нечто критически важное. Чувствую костями. Готовьте Изолятор Три под экстренную операцию. Полный карантин. Все необходимое. Немедленно. -Последнее слово прозвучало как удар хлыста, не оставляя места для возражений.

Лифт понесся вниз, в недра госпитального гиганта. Кассия закрыла глаза на секунду. «Гиппократ». Дом и крепость. Город в космосе, чьи бесконечные стерильные коридоры, гудящие реакторы и шум систем жизнеобеспечения заменяли ей мир. Корабль, где воздух всегда пах озоном, антисептиком и едва уловимым металлическим холодом пустоты за броней. Где каждый винтик служил одной цели – спасать жизни на краю бездны. Сегодня бездна пришла к ним.

Она мысленно возводила ледяную крепость внутри себя. Кирпич за кирпичом. Страх за сестер – заморозить. Усталость – похоронить под вечной мерзлотой. Сомнения – разбить вдребезги. Остался только хирург. Универсальный инструмент, выкованный годами в операционных общего профиля и закаленный в аду травматологии. Только разум. Только воля. Ледяная королева операционной.

Двери лифта открылись в предбаннике Приемного Покоя. Стена звука и ужаса обрушилась на нее. Не крики – стенания, рыдания, звуки рвоты. Медперсонал метались как тени, некоторые лежали скрючившись на холодном полу, лица, искаженные гримасами невыносимой тоски или животного страха. Воздух не вибрировал – он кипел. Плотное, липкое, физически ощутимое давление, как перед ударом гиперзвуковой волны. Волны тошноты и всепоглощающего, первобытного ужаса бились о гермодвери Изолятора Три. На панели рядом мигали кроваво-красные иероглифы тревоги: ПСИ-АНОМАЛИЯ: УРОВЕНЬ АЛЬФА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА.

Глава 2: Нейронные Карты Хаоса

Контакт.

Мир не просто взорвался. Он раскололся, как треснутый Резо-Кристалл Кайроса. Перед глазами Кассии, поверх реальности ярко освещенного, стерильного изолятора и искаженного болью тела на столе, вспыхнула вселенная боли.

Это была не голограмма. Не галлюцинация. Это был живой, дышащий хаос, проецируемый прямо в ее сознание. Огромная, динамичная, пульсирующая карта нейронных путей. Но вместо упорядоченных линий – клубок рвущихся сиреневых, кроваво-красных и угольно-черных импульсов. Они бились, как пойманные в сеть бешеные птицы, вырывались из трещины в кристалле на груди Кайроса, растекались по искаженным светящимся узорам на его руках до плеч, замыкались в мучительные петли в области его висков. Паттерны возникали и тут же распадались, порождая новые волны первобытного страха и ярости, которые физически давили на Кассию.

Она не просто видела. Она чувствовала.

Физическую боль. Острое, режущее ощущение разорванных тканей в боку. Жгучую волну ожогов на руках и шее. Давящую тяжесть на груди – разорванное легкое.

Пси-агонию. Всепоглощающую панику затравленного зверя. Слепую ярость против невидимых мучителей. Глубокое, леденящее отчаяние обреченности.

Ее «ледяная стена», возведенная годами дисциплины и минуту назад укрепленная до состояния титановой брони, треснула. Трещина прошла от самого основания, выпуская наружу ее собственную, тщательно скрываемую усталость, тревогу за сестер, холодный страх перед неизвестностью. Воздух вырвался из ее легких хриплым всхлипом. Голова закружилась, мир поплыл, окрашиваясь в темно-багровые тона карты хаоса. Ее колени подкосились, и она едва удержалась, вцепившись пальцами в холодный край стола.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Инстинктивное понимание. Не через логику, не через знания из учебников. Через этот проклятый, прекрасный дар, пробудившийся от прикосновения к аду. Как будто часть ее разума, доселе спавшая, автоматически проанализировала бурлящий хаос и выделила эпицентры.

Она знала источник разрушительных частот: конкретная глубокая трещина в нижней грани кристалла, излучающая визгливые сиренево-красные импульсы, рвущие его пси-поле изнутри.

Перегруженный нейронный кластер в височной доле его мозга, принимающий эту боль и превращающий ее в ту самую всесокрушающую пси-бурю.

Хирург берет верх. Инстинкт самосохранения и глубочайшая профессиональная выучка пересилили шок.

Кассия рванулась вперед, ее движения, хоть и лишенные прежней безупречной плавности, оставались точными и быстрыми. Она действовала на автопилате, ведомая годами опыта в общей хирургии и травматологии.

Ее взгляд скользнул по мониторам – критически низкая сатурация. Игла для декомпрессии была под рукой. Нет времени. Она рванула остатки мундира, обнажив рану на боку, из которой с ужасным шипением выходил воздух. Пальцами, скользкими от его крови и пота, она нащупала края раны. Быстро, почти грубо, прижала ладонь, создав временный клапан. Шипение ослабло. Монитор выдал слабый, но обнадеживающий писк – сатурация поползла вверх на пару процентов.

-Дыши. Хотя бы дыши.

Алый фонтан бьет из раны рядом с предыдущей. Ее "нейронная карта" хаоса, наложенная на реальность, подсветила пульсирующий сосуд под кожей тускло-синим контуром– поврежденная артерия.

Она схватила плазменный коагулятор тончайшего луча. Прицелилась по подсвеченному контуру сквозь слои реальности и боли. Припаяла. Резкий запах паленой плоти. Фонтан превратился в ручеек. Главное – остановить поток.

Следующими на очереди были ожоги, порезы. Автоматические движения. Охлаждающий гель на самые страшные ожоги на предплечьях. Антисептическая пена в глубокие порезы.

Каждое действие давалось с невероятным трудом. Пси-буря билась о ее треснувшую защиту. Волны тошноты подкатывали к горлу. Головокружение заставляло цепляться за стол. В висках стучало, как молотом. Ее собственные руки, обычно такие твердые, дрожали.

-Держись. Держись ради него. Ради сестер. Ради "Гиппократа".-Она нуждалась в якоре. Ее якорем мог быть только ее собственный контроль.

Преодолевая отвращение и страх, Кассия намеренно перенесла свою левую руку с края стола на относительно неповрежденный участок его кожи – на левое плечо, чуть выше безумного светового водоворота узоров. Кожа под перчаткой была горячей, влажной, пульсирующей. Она ощутила новый виток паники – его? Свой? – и заставила себя дышать. Глубоко. Ритмично.

Вдох – холод. Выдох – порядок. Мысленно она латала свою ледяную стену. Кирпичик за кирпичиком. Страх – заморозь. Усталость – похорони. Боль – отсеки. Только хирург. Только воля.

Результат получился не мгновенный, но осязаемый. Хаотичное мерцание узоров на его руках замедлилось. Ядовито-желтые и грязно-фиолетовые вспышки стали реже, уступая место тусклому, но более устойчивому синему свечению. Его безумное рычание сменилось низким, хриплым стоном. Давление в изоляторе – то самое, что сгибало сталь и разум – ослабло. Воздух перестал выть, перейдя на угрожающее гудение. Мониторы показали снижение пульса со запредельных цифр до просто критически высоких. Передышка.

-Как? Почему я?-Вопросы бились в ее сознании, как бабочки о стекло. Научный ум требовал объяснений, но натыкался только на образы проклятой карты нейронных путей. Всплыли обрывки воспоминаний: родители, их кабинет, заваленный голограммами аномальных зон... Сектор Омега. Ледяной укол страха пронзил ее. Это связано. Должно быть связано.

Тем временем, под воздействием ее прикосновения и слабого успокоения физических страданий, в безумных, сиренево-красных глазах Кайроса случилось чудо. Адский огонь погас. На долю секунды. Зрачки расширились до почти человеческих размеров, в них появилось осознание. Невыносимая боль, да. Но и паническая, бездонная мольба. Его губы, покрытые кровью и слюной, шевельнулись. Он попытался повернуть голову к ней. Хрип вышел из пересохшего горла, едва различимый под гудением систем и ее собственным тяжелым дыханием:

Глава 3: Свет и Трещины

Оперблок Альфа напоминал усыпальницу Технологии – стерильная белизна, гудящие приборы, мерцающие экраны.

Кайрос лежал под куполом пси-экранов, их гул создавал фон тишины. Я стояла у стола, как статуя, высеченная из усталости и концентрации. Головная боль, оставшаяся после Изолятора, грызла виски. Запечатать боль. Контроль. Сейчас важнее он.

-Статус пси-экрана?— Мой голос прозвучал как отточенное лезвие.

-На максимуме, доктор, но нагрузка критическая. Малейший скачок...— Айвен, техник, не договорил, но его взгляд говорил достаточно.

-Жизнеобеспечение? Нейромонитор?

-Стабильно, Кассия, но на грани,— ответила Элла, ее пальцы порхали над панелью управления.

Я кивнула, переводя взгляд на Кайроса. Его глаза были полуприкрыты, дыхание поверхностное. Узоры на руках до плеч светились тревожным, нестабильным синим – как море, затихшее перед жестоким штормом. Его взгляд нашел меня сквозь полутьму: в нем читалось: Признание. Вопрос. Доверие?

-Начинаем с соматики. Элла, ретрактор. Айвен, пси-флуктуации – мгновенный доклад. Малейшее отклонение.

Ритм скальпеля возобновился. Я ушивала глубокий разрез на боку, обрабатывала ожоги. Руки помнили школу общей хирургии, действуя на автопилоте. Но часть моего сознания – та, что открылась в Изоляторе – уже была «там», внутри энергетического поля кристалла, готовая к новой битве с хаосом.

Тишина. Неожиданная и абсолютная.

Свет погас мгновенно. Гул генераторов, пси-экранов, вентиляции стих, сменившись оглушающей тишиной. Затем взвыли сирены, залив помещение кроваво-красным светом аварийных ламп.

-ЧТО ПРОИСХОДИТ?!— Айвен отчаянно бил по не отвечающей панели.

-Пси-экран рухнул! Все системы сдохли!— Элла уже хватала мешок Амбу, ее лицо исказил ужас. Мониторы Кайроса захрипели, выдавая аритмию. Его тело дернулось в судороге. Узоры на руках вспыхнули ядовитым, агрессивным желтым! Воздух вокруг него загудел низкой, опасной частотой!

Голос из динамиков, металлический, лишенный эмоций, разрезал хаос:

—ПРЕКРАТИТЕ ПРОЦЕДУРУ. ПЕРЕДАЙТЕ ОБРАЗЕЦ СТАБИЛИЗАТОРА. У ВАС ПЯТЬ МИНУТ. В СЛУЧАЕ ОТКАЗА -– «ГИППОКРАТ» СТАНЕТ ВАШИМ ГРОБОМ.

Ксилон. Они здесь. В моей крепости. Холодная, чистая ярость залила вены вместо крови.

—Игнорировать!— рявкнула я. —Элла! Ручное дыхание, сейчас же! Айвен! Ручной кислород! Свет, черт возьми, дайте свет!

Я рванулась к шкафу с аварийным оборудованием. Аварийные фонари! Я поймала два, включила, направив яркие лучи на операционный стол. Ручной нейромонитор! Схватила его, накинула датчики на его виски. Внутренняя карта хаоса его сознания вспыхнула адом алых, бешеных молний!

—Показатели?— крикнула я Элле, которая качала мешок Амбу.

—Дышит еле! Пульс – запредельный, за двести!

—Стабилизатор! Трубку сюда!— Я прижала излучатель ручного стабилизатора прямо к трещине кристалла.

Аквамариновый луч ударил в бурлящий хаос. Узоры на его руках вздрогнули. Держись, Кайрос. Держись.

—Манипулятор!— Элла вложила в мою руку тонкий инструмент с иглой на конце, излучающей чистый свет. Я поднесла его к трещине. Тонкая нить света потянулась к разлому, готовая запечатать его...

ВЗРЫВ.

Удар такой силы, что потряс весь корабль! Пол вздыбился под ногами! Элла рухнула навзничь! Айвен ударился головой о панель управления! Меня, стоявшую у стола, отбросило в сторону! Игла манипулятора рванулась вниз, прямо к незащищенной трещине кристалла! НЕТ!

Я вцепилась в его запястье, прямо над пылающим узором!

Мир растворился. Остались только потоки энергии и эмоций.

Его крик: —Не дай уйти! Темно! Страшно!

Моя клятва: —Не отпущу! Защищу! Никто не умрет!

Его благодарность – теплый, светящийся поток, обволакивающий мою душу. Мой страх за сестер – острая, ледяная игла, пронзившая этот поток. Сталь моей воли встретила его дикую волю к жизни.

Сверхконцентрация. Падение – в разворот, сработали рефлексы. Локоть уперся в металлическую стойку, гася инерцию. Игла замерла в сантиметре от кристалла. ЗАПЕЧАТАТЬ! СЕЙЧАС! Я влила в точку контакта весь свой холод, всю волю, всю яростную решимость. Нажала спуск на манипуляторе.

СВЕТ.

Чистый, живой аквамарин хлынул из трещины! Кристалл в груди вспыхнул ослепительной внутренней звездой! Узоры на его руках замерцали стройной геометрией синего, белого, глубокого аквамарина! Пси-гул стих, сменившись тихим, ровным гудением. Воздух перестал дрожать.

Тишина. Настоящая. Он будет жить. Мои руки. Мой дар. Наша странная, выкованная в боли связь.

Элла, поднявшись, передала мне планшет, на экране которого мигало сообщение: «Фрагмент восстановлен… «Вейнгард.Э. Личные заметки»…» Я нажала воспроизведение.

Голос отца, искаженный помехами, но родной и мужественный, прозвучал в тишине: «…спрятать данные… прямо в детях? это безумно рискованно… но Геном Омега… он должен выжить любой ценой…»

Озарение. Молния, бьющая в самую суть. «Геном Омега» – в нас. В сестрах. Во мне- фрагмент…Карта. Ключ.

Коммуникатор на поясе запищал пронзительно: «Лаборатория взломана! ОБРАЗЕЦ СТАБИЛИЗАТОРА ПОХИЩЕН! Охранник убит!»

В этот момент Кайрос открыл глаза. Чистые аквамариновые глубины, уставшие, но осознанные.

Его пальцы слабо сжали мои, все еще лежавшие на его запястье.

—Они… не остановятся… Теперь Ты… их главная цель…

Я была ошарашена происходящим, руки действовали на автомате, как все детство учил отец, нажала на бейдж, где в тайном отсеке лежал его подарок. Небольшой коммуникатор, выданный нам с девочками еще в далеком детстве. Пять символов на нем загорелись.

—Сестры. Код «Кречет». Полная активация.

Голоса отозвались немедленно, смесь страха и готовности:

—Касс?! Что случилось?! Ты в порядке?—голос Зои сорванный от испуга.

—Сестренка?! Ты ранена? Отзовись!—Лирин, сквозь слезы.

—Код «Кречет»? Докладывай статус!—Тарин, резко, по-военному.

—Показатели стресса критические у всех! Объясните ситуацию!— сказала быстро Элида, холодно, но под холодком – паника.

Глава 4: Осколки и Заря

Тишина Палаты Интенсивной Терапии для особых случаев была бальзамом после ада Оперблока. Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением биопанелей и ровным аквамариновым светом кристалла Кайроса.

Он спал. Его кристалл светил ровным, умиротворяющим аквамарином, лишь тонкий шрам напоминал о недавней битве. Узоры на руках до плеч мерцали сложной, геометрически выверенной вязью синего, белого и глубокого аквамарина –гармония, запечатленная на коже, как карта выздоровления.

Я стояла у биопанели, пальцы скользили по сенсору, считывая данные. Лицо было скрыто в тени, но взгляд, устремленный на показатели, был уставший. Больше 36 часов без сна.

—Реакция на наногель – идеальна. Кристалл демонстрирует стабильность. Пси-фон соответствует норме глубокого сна. Соматические повреждения заживают с поразительной скоростью. Хорошо. —Мимолетная, устало-теплая улыбка тронула уголки губ.

Он выжил. Мы спасли его. Воспоминание о резонансе – об океане его первобытного страха, столкнувшемся с ледяным потоком моей боли за сестер – вызвало неожиданное тепло под ребрами.

Я подошла к ложу, преодолевая тяжесть в ногах. Взяла его руку, лежавшую поверх одеяла. Не для диагностики. Просто. Кожа была теплой, живой. Узоры под моими пальцами пульсировали чуть ярче на миг, словно отозвавшись, а затем успокоились.

—Я здесь. Ты в безопасности.

Дверь открылась бесшумно. Вошла Элла, ее лицо было серьезным.

—Капитан Ларин доложил, Кассия. Предварительные данные по атаке. На «Гиппократ» – ЭМИ-импульс и направленный заряд взрывчатки, замаскированный под обломки того шаттла. Работа чистая, профессиональная. Охранник в лаборатории… убит нейротоксином мгновенного действия. Тоже почерк профессионалов

—Профессионально, — повторила я, не отпуская руку Кайроса. — Значит, их агент был на борту с самого начала. «Гиппократ» больше не крепость. Он раненый зверь, и шакалы это почуяли. —Взгляд на Эллу стал жестче.

—Усиль охрану. Здесь, в этом крыле. И… проверь шифры девочек. Добавь мой личный код ко всем их каналам.

—Уже делаю, Кассия— она замялась. —Этот «Геном Омега»… он действительно внутри вас? Во всех?

Я взглянула на спящего Кайроса, на его исцеленные узоры, светящиеся ровным светом.

—Да,— ответила я тихо, но твердо.—Данные родителей. Ключ к разгадке Спазма. К их исчезновению. «Ксилон» знает об этом. Им нужен этот ключ. Значит – нужны мы. Я – словно живая карта нейронных путей к этой тайне. Что скрывают фрагменты у других сестер… узнаем, когда придет время.

В палату вошел Ларин. Его лицо было серым от усталости и напряжения.

—Доктор Вейнгард. Атташе Кайрос?- кивок в сторону киротта.

—Стабилен. Восстанавливается быстрее ожидаемого. Предварительные результаты по стабильности кристалла – через час,— ответила я, прямая спина, взгляд, не допускающий сомнений.

—Что насчет слов атташе Кайроса в Изоляторе? Его предупреждения о «Ксилон»?

Я вспомнила его хриплый шепот сквозь боль: «…уничтожить…»

-Атака на шаттл «Зодиак», на котором он вез образец, – целенаправленная диверсия,— сказала я четко. —Цель – не захват, а уничтожение стабилизатора. Кайрос был его хранителем или курьером, я пока не знаю подробностей. «Ксилон» боится этого лекарства. Или правды, которую оно может раскрыть. Координаты места атаки… Сектор Омега?

—Подтверждаю. Наши сканеры фиксируют растущую активность «Ксилон» в том секторе. Кассия…— Ларин понизил голос. —В Альянсе шепчутся. Ваши родители… некоторые считают, что они могли быть… связаны с «Ксилон». Или что их эксперименты спровоцировали Спазм.

Гнев, горячий и яростный, вспыхнул в груди.

—Ложь,— отрезала я, голос зазвенел сталью. Они искали лекарство. Нашли что-то в Омеге. Что-то очень важное и очень опасное. Что-то, что «Ксилон» хочет контролировать или стереть с лица галактики. Они погибли… защищая это. Я знаю. Здесь, —я прижала кулак к груди. —И здесь, —палец ткнул в висок. —Мой фрагмент Генома говорит мне это.

Ларин вздохнул тяжело.

—Верю вам. Будьте предельно осторожны. И с ним, —кивнул он в сторону Кайроса. —Он – ходячая мишень теперь.

—Он под моей защитой,— ответила я без колебаний. —Пока не встанет на ноги. Пока мы не поймем, что именно он знает и почему «Ксилон» так хотел его и образец уничтожить.

Кайрос слабо пошевелился. Веки дрогнули, открыв аквамариновые глаза – без следа безумия, только усталость и немой вопрос. Он медленно осмотрелся, проверяя реальность. Взгляд зацепился за бейдж на моей груди.

—Доктор… Вейнгард?— голос был хриплым, но ясным.

—Кассия, —поправила я мягко. —Вы на «Гиппократе». Вы в безопасности.

Он кивнул слабо, его взгляд скользнул вниз, к моей руке, все еще лежавшей на его.

—Я… помню руки. Холодные. Твердые. Но… якорь… в том шторме. И… боль. Вашу боль. За кого-то…

—За сестер. «Ксилон» теперь охотится за каждой из них,— объяснила я прямо.

Его глаза расширились, в них мелькнуло искреннее сочувствие.

—Я… помогу. Чем смогу. Они… украли стабилизатор? Тот, что я вез?

—Да. Но сейчас главное – выжить нам всем. Найти правду. О Спазме. О том, что случилось с моими родителями. О том, что «Ксилон» так яростно скрывает в Омеге. —Я поднесла к его губам стакан с водой, осторожно поддерживая его голову. Движения были такими же, как когда-то с младшими сестрами в детстве, во время болезней.

—Сейчас ваша задача – восстанавливать силы. Расскажите все, что помните, позже. Когда будете готовы.

—Обещаю, — прошептал он, глаза уже слипались. —Кассия… спасибо. За жизнь. За… якорь.

Я вышла в свой кабинет, примыкающий к ПИТу. Отчеты о повреждениях корабля, рапорты службы безопасности, запросы из Альянса – все это требовало внимания. Но сначала…

Активировала бейдж.Пять символов засветились. Скальпель (Я) – стабилен. Круг (Лира) – ровное, спокойное свечение. Спираль (Элида) – мерцала ровным светом. Клинок (Тарин) – горел статично, без тревоги. Звезда (Зоя)… мигала тревожным, прерывистым желтым! Сердце сжалось ледяным предчувствием.

Глава 5 часть 1: Ржавые Каньоны и Якоря (Кассия)

Кроваво-красная Звезда на бейдже прожигала ладонь. Тишина после обрыва связи с Зоей была громче любого взрыва.

-Жива. Должна быть жива. -Я вцепилась в эту мысль, как в спасательный трос.

-Комендант «Аванпоста Дельта», подтвердите прием приказа! — голос был низким, ровным, но в нем вибрировала стальная пружина, готовая разорваться.

Хриплый, напуганный ответ: -Д-доктор Вейнгард? Кодекс ЧП? Но… но у нас нет сил для…

-Но» убьет курсанта Зою Вейнгард, комендант, — перебила я. — И тогда «но» станет вашим обвинительным приговором за неповиновение приказу по Кодексу ЧП Альянса и непредумышленное убийство. Дроны-разведчики уже в воздухе? Группа спасения движется?

-Д… дроны запущены! Группа… формируется! Пять минут!

-У вас три. Координаты Зои – непрерывная трансляция на мой канал. Выходите на связь с ней. Сейчас. Вейнгард – на связи.- Я бросила коммуникатор на стол. Три минуты. В Ржавых Каньонах это вечность. Я не могла ждать.

Я рванулась к стойке с оборудованием. Портативный пси-сканер. Медикаменты широкого спектра. Полевой стабилизатор кристаллов. Набрасывала все в сумку на ремне. Мысли метались: Кислотные бури. Помехи. «Странные энергочитания». Ловушка. Обязательно ловушка. Нужены были глаза. Уши. Нужна была ее карта. Но я была слишком далеко.

Тепло. Рука легла на мое плечо. Кайрос стоял, опираясь на костыль, лицо бледное, но глаза – ясные аквамариновые глубины – горели пониманием и решимостью.

-Кассия. Я… помню Ржавые Каньоны. Сектор Тета-7. Геомагнитные аномалии. Помехи. Но… есть ритм. Волны помех… они имеют рисунок. Как… как боль.

Его слова ударили как ток. Рисунок. Как боль. Мой Дар!

-Ты можешь…? — не договорила я, схватив портативный сканер, подключенный к корабельной сети. -Описать? Почтовые камни… излучение…

Он закрыл глаза, сосредоточившись. Узоры на его руках замерцали чуть ярче.

-Не… камни. Глубже. Подземные резервуары… кислота… давление… выбросы. Как… спазмы. Резкие. Хаотичные. Но… между ними… паузы. Тихие зоны.- Он открыл глаза. -Дроны… их датчики глохнут на выбросах. Но в паузах… можно успеть.

Ключ! Его Дар, его чувствительность к энергии, дополняли мое видение боли!

-Элла! — крикнула я в коммуникатор. — Данные Кайроса на группу спасения! Маршрут по «тихим зонам»! Алгоритм сканирования – импульсный, синхронизация с выбросами!

-Передаю! Кассия… сигнал Зои… очень слабый. Прерывистый.

Сердце упало. Символ Звезды на бейдже мигал все слабее.

-Нет. Нет.

Голос Зои. Слабый, прерываемый шипением и воем ветра, пробился в эфир:

-Касс…? Дроны… сдохли. Шум… жуткий… в голове… Как тогда у тебя… но грязнее… Горячо…

-Зоя! Где ты? Статус?

-У челнока… Пробоина… Залезла… Туман… кислотный… Скафандр… течет… — ее голос прервался кашлем. -Биосигнал… не мой… Чужой… Спящий? Мертвый? Не пойму… Энергия… странная… от него…

Чужой биосигнал. «Странная энергия». Приманка.

-Зоя, слушай! Выходи! Немедленно! Это ловушка!

-Не… не могу… Ноги… не слуша… — ее голос ослабел до шепота. -Касс… страшно…

Ледяная ярость смешалась с ужасом. Я схватила сканер, на котором мелькали данные с дронов группы спасения и схема «тихих зон» Кайроса. Сфокусировалась. Не на данных. На голосе сестры. На ее страхе. На ее боли. Как тогда, в Изоляторе с Кайросом, но через космическую пустоту.

Прорыв.

Мир сузился до экрана сканера. Но не до цифр. Я увидела карту. Искаженную, зашумленную, но карту ее состояния.

Скафандр нарушен -жжение в легких – кислотный туман. Травма ноги -острая боль, блокировка. Истощение- дрожь, слабость.

Пси-состояние: Волны паники -яркие красные всплески. Глухой гул страха -фиолетовая дымка. И… чужеродное давление -липкая, ядовито-зеленая паутина, тянущееся к ней от источника «странной энергии» внутри челнока. Пси-ловушка! Она усыпляла, запутывала!

Окружение: Кислотный туман- желтая пелена.

Геомагнитные выбросы -синие молнии, совпадающие с «спазмами» Кайроса. «Тихая зона» – узкий коридор между волнами, в 20 метрах от челнока.

-Группа спасения! — мой голос резал эфир. — Координаты Зои: Тета-7, сектор Гамма. Она в 20 метрах западнее челнока, в ращелине! Источник угрозы внутри челнока! Пси-активное! Не приближаться! Ориентир: «тихая зона» по вашему маршруту – сейчас! Двигайтесь!

-Вас поняли! Входим в зону!

Я видела их метки на карте – два спасателя в тяжелых скафандрах, использующие паузу между выбросами. Видела слабую метку Зои, опутанную ядовито-зеленой паутиной. Мысленно, с яростной силой, я направила импульс холода, ясности, приказа: «Зоя! Встать! Идти на запад! 20 метров! Сейчас!»

На карте красная точка паники дрогнула. Ядовитая зелень на мгновение отступила.

-Касс…? — слабый шепот в эфире.

-ВСТАТЬ, ЗОЯ! ЗАПАД! ДВАДЦАТЬ МЕТРОВ! — крикнула я, вкладывая в голос всю свою волю, всю свою боль, всю свою любовь.

На карте красная точка сдвинулась! Медленно, с трудом, но двигалась прочь от челнока, прочь от зеленой паутины, к краю «тихой зоны»!

-Вижу ее! — голос спасателя. -Идем на перехват!

Экран сканера на миг ослепила мощная синяя вспышка -выброс, прямо на пути спасателей и Зои. Затем – помехи. Связь с группой пропала! Связь с Зоей – тоже. Бейдж погас.

Тишина. Абсолютная. Я стояла, сжимая сканер так, что пластик трещал. Время остановилось. Кайрос молча опирался на костыль, его взгляд прикован ко мне, к экрану. Элла замерла у панели. Даже гул «Гиппократа» казался приглушенным.

Сигнал. Сначала слабый, на сканере. Затем – голос в наушниках, хриплый, но живой:

-…группа… спасения. Курсант Вейнгард… в безопасности. Тяжелое… отравление… травма ноги. Стабилизирована. Эвакуируемся… в «тихую зону»… Челнок… взорвался… после выброса. Источник… уничтожен.