Хищный мрак

Пролог. Глава 1.Разговор по душам

Пролог
Для начала небольшое предисловие для читателя. В данном произведении используются реальные названия городов, рек, стран, так как оно писалось с опорой на реальный мир и географию, на реальные объекты и события. Но есть так же и места, где есть личные домыслы, художественные упущения, в угоду сюжету. Почему бы не построить в каком-нибудь городе кафе, которого в реальности никогда не было? Там наверняка еда была вкусная, а значит и персонажи были довольны, не хорошо ли это? В остальном, приятного прочтения, мой дорогой читатель, надеюсь книга захватит ваше воображение и дух. А теперь предлагаю поговорить о том, что же питает эту историю вкусом моего вдохновения...
Знаете ли вы, что такое страх? В человеческом мозге есть целая область, отвечающая за то, чтобы мы боялись при виде угрозы. Это, наверное, с пятого класса уже всем известно. Но сам страх каждый человек испытывал куда раньше. Это не просто чувство, это бомба замедленного действия в каждой голове. А вызвать это леденящее ощущение - это настоящее искусство! Сейчас вы вспомните последний раз, когда вам было страшно, может, в кино или в по-настоящему опасной ситуации, но поначалу вы не почувствуете ничего. А потом... Воспоминания породят это ощущение, этот первобытный инстинкт человека и любого животного, заложенный природой, самый основной. При виде опасности тогда вас бросали в дрожь, и сейчас вас накрыло лишь только смутное воспоминание о том, что вы испытали, что видели. Больше видимой опасности человек боится только неизвестности. Бывало ли с вами в детстве так, что вы что вы смотрите в темноту и думаете «а что, если в этой темноте стоит монстр?» По мере того, как разыгрывается ваше воображение, чувство легкого волнения, перерастающего в страх, накрывает вас с головой, вы чувствуете, как все ваши мысли концентрируются лишь на одном вопросе: «Что там?» Из тьмы уже кто-то словно смотрит на вас и только ждет, пока вы повернетесь к темному пространству спиной… Паника нарастает, а то, что стоит там, перед вами, уже почти осязаемо и стоит лишь протянуть руку, как вы почувствуете его и осознаете, насколько сильно вы ошиблись, не доверившись своему «чутью». Чтобы развеять свои страхи, вы подходите к выключателю и зажигаете свет. Там, где была кромешная тьма, теперь светлое и пустое пространство, не предвещающее ничего плохого. Эту книгу может читать любой, но пусть этим вопросом зададутся люди, которые уже переросли подобный страх. Подумайте, что, если вы действительно ошиблись, списав это на своё разыгравшееся воображение? Читали бы вы эти строки сейчас? Может, когда вы включали свет, то, что вы представляли себе, оставило о себе напоминание, не только в вашем организме, в виде выброса адреналина, но и где-нибудь, на поверхности? А что если бы там, во мраке, на самом деле было зло?
Глава 1
- Кто бы мог подумать, что после всех научных достижений нашей цивилизации, изобретения этих туповатых роботов, которые не падают, когда их пинают, умных вирусов и бактерий, в две тыщи двадцать пятом мы будем как неандертальцы разжигать ночью огонь в пещере, на пятом этаже, чтобы согреться…
- Влад, ну чего сразу утрировать? Обычная квартира, никакая не пещера. А в Сибири всегда холодно в октябре.
Лена всегда сохраняет позитивный настрой, и поддерживает его у других, может только благодаря этому позитиву мы еще живы… Как же я рад, что у меня такая жена. Эта пустошь выжигает все хорошие эмоции, остается только страх, всепоглощающий, ведь в любую секунду мы можем быть убиты, или умрем от голода… даже в этой квартирке, в девятиэтажке, мы легко можем распрощаться с жизнью… эти три брата напротив нас: их лица, детские лица, хоть и разного возраста, от десяти, до девятнадцати, в них одинаково видна та самая боль, что остается у человека, который еще жив в этом безумном мире… они сидят у этого костра каждый день, и даже не представляю, как они еще живы. Может это потому, что они каждый вечер произносят молитвы? Или дело в крестиках? Может, то, что снаружи прячется в тени, это действительно демоны, боящиеся воли Божьей? Уже подумываю над тем, чтобы спросить, нет ли у них лишнего креста, вдруг это поможет защитить Владика и Лену…
- Андрей, ты чего замолчал? сидишь в своей каталке, как воды в рот набрал.
А что я могу Владу ответить? Лена права, никакая это не пещера, обычная квартирка, обои красивые, бежевые, с розовым, как там Лена называла, пастельные цвета, немного обшарпанные стены, но мне нравится. На стене распятие, сантиметров десять в высоту. Может, оно и правда обращает взгляд свыше на этих детей. Факелы расставили и свечи по всей комнате. На окнах очень много покрывал и плотных штор, чтобы свет из комнаты не пробивался в ночную мглу за окнами. Прокопченный потолок и кладка из камней вокруг огня с пеплом внутри, как свидетельство того, что костер здесь - не редкость. Лишь небольшая дыра в потолке, выпускающая дым из комнаты на следующий этаж. Нет, не хочу ничего рассказывать, устал…
- Расскажите о вашем первом дне контакта, наверняка он был не из приятных, но с нами вы можете поделиться, - если бы я владел своим телом, а не только левой рукой, может смог бы спасти маму в тот день…
- Мне в двадцать первом было всего 15, тогда как раз и начали показывать все эти ужасные репортажи по новостям. Сначала, как вы знаете в Европе зачастили массовые убийства, «через маленький итальянский городок ночью пронеслась стая бешеных гризли», писали паблики, как будто я один понимал, что такого не бывает. Мир тогда ещё оправлялся после Остринского и пандемии, как вы помните, и это был словно удар по крышке гроба. Я так думал, когда все началось. Нападений в новостях показывали все больше, думали, знакомые говорили, что все просто массово сходят с ума от какого-нибудь вируса. От Апеннинского полуострова распространялся смертельный вихрь, и мы начали бояться, что это никто не остановит и с каждым новым днем, с каждой новой погибшей европейской страной, боялись все больше выходить на улицы. Когда в новостях стали уже на пофиг, открыто показывать трупы без цензуры, с призывами бежать, мы перестали новости смотреть, чтобы не видеть тела, разорванные пополам, и окровавленные лица, с призывами бежать на север. Ходили между нами слухи, что после пересечения границ Москва и Петербург продержались дольше, чем остальные города, но я в это не верю, от чего держаться никто до сих пор не знает, - рассказывал старший пацан.
Когда мы вошли, рассказчик назвался Сережей. Я так говорю, потому что за те четыре года ужаса и бесконечного страха за свою жизнь, мы научились не доверять людям. Люди тоже хотят есть, а некоторые – даже голоднее, чем ужасы снаружи. Не думаю, что эти мальчишки хотят нас съесть или забрать наши припасы. Но мы то с оружием, может, они боятся нас? Не знают же, что никто из нас не убийца. Не понимаю, зачем люди пытаются скрыть свои имена. Если человек захочет тебя убить, или ты сам захочешь, потому что есть нечего, неужели ты будешь думать про имя?
- Новости перестали показывать через пару дней после снятия цензуры, поговаривают, башню разрушили в Москве, - Влад никогда не умел слушать внимательно и перебивает почти всегда. Ха, заметил, что я смотрю на него, – Ладно-ладно, молчу.
- А вы видели ту фотку? Большую рыбину сфотали, на Москве реке, - самый младший, лет десяти пацан, до этого молчавший, включился в разговор, видимо, мы его заинтересовали. Сам он не представился, но старшие братья называли его Антошкой.
- Те, кто сделал это фото уже мертвы.
Ох, Влад, разбавил атмосферу… а про рыбу интересно, вдруг это золотая рыбка-предвестник. Хотя вряд ли, никто из живых не видел больше никаких рыб.
– Я думаю, это просто нелепое пятно в воде. Дайте ему закончить.
- Спасибо. В соседнем городе за ночь все дома оказались разрушены, это было ужасно, и мы знали, что будем следующими. Собрали вещи, и мама повезла нас прочь от волны смерти… за день мы уехали почти на триста километров к северу, к сибири, но на ночь решили не рисковать и спрятались в заброшенной столовке для дальнобойщиков. Мама спрятала нас в туалет, а сама легла на скамейке в столовой. Только утром мы поняли, что её план сработал, когда увидели её растерзанное тело.
Антошка вертел в руках какую-то баночку, на этих словах она выпала у него из рук и разбилась вдребезги, осколки скользнули по полу в разные стороны. Ребенку нельзя было видеть такое… Но как же это было громко...
Владик напрягся. И положил палец на курок своего сорок седьмого «Калашникова». Поскольку он из нас самый здоровый и сильный, он носит почти все оружие. Так, у него на поясе несколько запасных магазинов и свето-шумовая граната, в кобуре на ноге «Глок» семнадцатый. Владик называет его ласково «Глоша», а взамен, пистолет его никогда не подводит. Я тоже за ним неловко взял пистолет единственной рабочей рукой. Посмотрел на Влада вопросительно.
- Влад, расслабься и убери руку с курка, все хорошо, это просто банка - эти Ленины слова были как успокоительное.
- Сережа, продолжай, - сказала она.
- На улице было солнечно, думаю, нам это помогло, и машина, припаркованная за столовой, была цела. Мы уехали оттуда в тот же час, - закончил Сережа.
Я вдруг подумал, Лена точно предложит им пойти с нами…
– Скоро зима, станет холодно, и сложно будет и освещать, и отапливать достаточно это место, мы ищем Иркутскую ГЭС, там должно быть достаточно энергии, чтобы отгонять тьму, может пойдете с нами?
Я так и знал. Да я и не против, у нас с ней никогда не будет своих детей… долбаное ДЦП... я вдруг вспомнил, как одноклассники били меня по затылку, а я даже этого не чувствовал. Мерзкое чувство, знать, что тебя унижают, но не знать, в какой момент. Мама говорила, что мне маркером что-то писали даже.
- Нам помогает Бог, поэтому нас ещё не нашли. К тому же, ночами обычно ничего не слышно и не видно.
- Вам помогает то, что у вас вся квартира по ночам освещена и даже тени некуда упасть, - Влад решил немного разрушить веру трех братьев. Не хочу это так оставлять.
- Да никто не знает, как от этого спастись, не слушайте его. Может это даже не тьма вовсе. Все, что мы о об знаем, это то, что этого никто толком не видел и, судя по новостям, это нечто, от чего люди, попадающие в темное пространство, умирают, и то, не всегда. Как по телеку показывали, что бы это ни было, оно очень сильное и острое. Возможно, это, как в «Пикнике на обочине», мясорубка какая-нибудь. Возможно, сильное и острое – это люди под вирусом озверина. Что бы это ни было, оно несет смерть, и я надеюсь, никому из нас не доведется с фиолетовым свечением встретиться.
- Огромные рваные раны, и их следы на людях… Наводит на мыли об очень больших хищниках, вроде тигров, может со светящимися глазами, - Влад часто строит теории, насчет разных существ. Может, он что-то угадал…
- Тигры не могут бегать быстрее автомобиля, а это распространилось куда быстрее, хотя, кто знает, - Сережа не верит ни в гризли, ни в других животных.
- Единственное, что должно нас защищать - это свет, мы придерживаемся этой теории, поэтому мы ищем плотину, говорят там есть форт, с прожекторами, - перевел тему Владик.
-Не ходите на плотину, - средний пацан включился, но по его лицу вижу: ему тяжело вспоминать о матери, – видели, как свет с плотины потух месяц назад. Плотина пала. Мы знали, что так будет, поэтому не искали там убежища.
Жаль, он так своего имени и не назвал.
- Ужас… ладно, нам всё равно надо уходить, попробуем в ближайшем супермаркете еду найти. Дотемна вернемся.
Мы с Леной и Владиком говорили сегодня об этом, хорошо, что напомнила. Еда кончается, а у пацанов мы отбирать не будем, они и сами ничего не едят, лучше и им захватим.
- В этом городе почти всех сразу перебили, в магазинах еды осталось много, возвращайтесь.
- Хорошо. То есть, не хорошо, блин… еда хорошо, то что перебили всех, это ужас.
- Мы поняли, - младший Антошка улыбнулся, от слов Лены, она всегда смешно путается. Думаю, он не скоро ещё раз улыбнется.
Лена, не зная, как ответить, встала с пола, от теплого и уютного костра, который просил нас, чтобы мы остались рядом с ним, рядом с этим кусочком прекрасной, спокойной жизни, чуть дольше, взяла мою коляску за ручки, и покатила к выходу, Владик тоже метнулся и открыл нам дверь. Мальчишки вышли нас провожать в освещенный со всех сторон факелами коридор, пока Лена аккуратно катила меня мимо кучи веток, припасенных для костра, собранных, по словам мальчишек в ближайшем парке. Куча подальше от горящих факелов, весьма осмотрительно.
Антошка, предупредив мой вопрос убежал в комнату и вернулся с тем самым распятием в руке, всего минуту назад оно красовалось на стене. Он сказал лишь одно слово: «Дима». Все-таки они нас побаивались.
Резко открыв дверь в темную пучину подъезда, меня выкатили на вечерний свет, и в моей голове навсегда застыли слова моего брата, сказанные им на прощание «Надеюсь демоны вас не найдут»
Не знаю, была ли это издевка, или нет, но Владик никогда не называл это нечто демонами. Уничтожающий конец мира застал его, как и Лену, в 18, он потерял всех, кроме меня, когда это случилось. Нашу мать, а точнее её оторванную голову он видел в окно в свете фонарей, когда она ночью вышла покурить. Надо ли говорить, что для него это была травма, несмотря на наши с ней отношения. Не после страшных и кровавых репортажей, а после этого случая он стал называть их (он все же считал, что это именно монстры), как своего отца: тварями, и никак иначе. (Мы с Леной по инерции начали называть это так же, но для нас это не носило такого мощного значения. Мы, в отличие от Влада, даже не уверены, что это существа, монстры, твари или вообще что-то физическое. Их, они, и другие местоимения к этому, чтобы оно ни было, мы тоже по инерции переняли от него. Тем более, учитывая, что виденные нами люди действительно были изуродованы и убиты явно по-звериному, у нас были основания называть их «ими».) Владик был зачат, когда матери было 16, и его отец сразу как узнал об этом смылся, оставив мать с двумя детьми, один из которых болел ДЦП. Не представляю, как она это пережила, но мне она говорила, что тот парень не знал про меня, да и я помню, что она меня к бабушке увозила часто, а потом Владик появился. Я своего отца тоже не знал. Маму изнасиловали в возрасте двенадцати лет, и она с большим трудом смогла родить. Про моего отца она говорила, что он очень богатый, и очень мерзкий. Ещё бы, этот мудак обрек меня на страдания, даже копейки не отслюнявив.
Наконец мы вышли из светлой и уютной квартирки и оказались во мраке, редко пробиваемом вечерним светом из окон на лестнице.

Глава 2. Первая кровь

Глава 2

Покидая подъезд, мы пошли быстрее, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь лишнего внимания, в том числе и со стороны людей. У ближайшего магазина была открыта дверь, мы вошли через неё, хоть стекла и были разбиты, меня через раму не перетащишь. По магазину было видно, что кто-то уже бывал здесь. Но забрали не все. На полках нашлось достаточно еды, чтобы нам запастись на неделю - полторы и, поскольку мы уже видели, что нас ждет за промедление, все начали лихорадочно распихивать найденное по рюкзакам. Когда вся моя коляска и пространство на коленях было заполнено, Влад оставил меня в дальней части магазина, напротив прохода между полками с теперь бесполезными овощами, от которых осталась только плесень. От вида пустых заплесневелых полок по шее пробежали мурашки. В моей коляске мы хранили так же сборную радиостанцию, иначе она заняла бы весь Владов рюкзак.
Возвращаясь обратно, уже в сумерках, мы подходили к дому, где нас ждал уютный костерок и мальчишки. Но, приближаясь, я заметил кое-что странное. В окне квартиры, где должны были находиться ребята, мерцал свет костра. Не может быть, чтобы эти осмотрительные ребята сняли все покровы… Как только я на мгновение прищурился, я увидел, что огромная тень пронеслась в окне, окончательно оторвав шторы и покрывала. Детские крики… душераздирающие. Самого обладателя тени я не увидел, хоть оно, судя по тени, и должно было показаться в том окошке. Через секунду факелы и свечи внутри затухли и сменились на лиловое мерцание. Я ощутил чье-то присутствие, будто злые силы были вокруг, холодное дыхание на шее, болотное, противное, страшное. Влад уже все понял, и развернулся, после чего увез меня на такое расстояние, что окна уже видно не было. Тут я посмотрел на Лену. Она безжалостно кусала себя за руку, только бы не заплакать, не издать звук… её глаза были полны слез веки опухли и покраснели. Но всем нам оставалось только смириться с негласным правилом. И в этот момент меня охватила жгучая ярость и обида. На Владика, о ведь мог добежать туда и спасти их! На мальчиков, за то, что не убежали! Они все это могли!! И не сделали ничего! Да у пацанов столько крестов было! Почему Бог на них не посмотрел?! Почему!? Может, Бога просто нет? Иначе он бы им помог! После смерти матери я стал срываться на всех, кто рядом. Но все это странно, самое ужасное это та тварь! Это она заслуживает ненависти, сволочь эта… Бедный Дима… надеюсь, это действительно монстр, которого можно однажды найти и рассечь на мелкие части!
Моя ярость прошла так же внезапно, как и началась. Не знаю даже, что и думать. Распятие все ещё лежало у меня на коленях, я здоровой рукой взял его, – На, дарю, – и протянул Владу.
- Покойные мальчишки тебе его отдали, а ты разбазариваешь? - Влад явно был недоволен, судя по голосу, ему, как и мне сейчас нелегко. Но смотреть на крест я просто не могу.
- Положи в рюкзак, пожалуйста, - и распятие под расстроенный вздох Влада присоединилось к патронам, последнему пайку из консервов и бутылке «Иркутской». Лена не обращала на нас внимания. Она тихо плакала, дети – её больная тема.
Я решил отстраниться от мыслей и просто посмотреть вокруг. Когда я читал «Метро» Глуховского, я всегда, когда говорили о сталкерах, представлял себе землю, выжженную радиацией, черные и серые тучи в небе, иногда желтоватый свет, от солнца, которое проступает редко, Москву, с разрушенными домами, заваленными снегом, страшных тварей, серые тона и здоровенного мужика, в противогазе и свинцовой броне. Я думал, так может выглядеть самый страшный апокалипсис из всех. Сейчас, я думаю, что это может и не плохо, как тот мир, что нас окружает. Оглядываясь по сторонам, я вижу дома, почти как до мировой катастрофы, разве что без освещения, в военное время, думаю, было так же, чтобы не бомбардировали, свет выключали. Очень редко попадались пробоины в стенах, словно танк проехал, свидетельствовавшие о том, что мальчики вряд ли скрылись бы. Но несмотря на сохраненную архитектуру, я бы предпочел носить противогаз и видеть, что меня убьет, как в «Метро». Ведь пугает совсем другое. Некоторые улицы полностью чисты, как во время начала двухлетнего карантина в 2020ом году. Ни одного человека, лишь пустые машины, помятые, но чаще даже почти не тронутые, и внезапно поперек улицы перевернутая лежит, а другие улицы, завалены трупами. При первом взгляде на такую ночную улицу, освещаемую лишь светом луны, можно подумать, что это просто множество бомжей, спящих в разных позах, кто-то на лавочках, как обычно, или у стен домов, кто-то прямо посреди дороги. И даже такая картина пугает, ведь если приглядеться к этому бомжатнику, можно увидеть засохшие пятна крови, отсутствие конечностей, голов, рваные раны, вмятые грудные клетки, и столько кровавых сцен, что ни один фильм ужасов не сравнится: ни «Чужой», ни «Пила», ни даже девять частей этой «Пилы». И тот постоянный страх от того, что можно умереть в любую секунду, не сравнится ни с каким киносеансом ужасов. Смерть и её жертвы, разбросанные по улицам, присутствуют везде, и буквально пропитывает воздух смрадом и ужасом. Постоянное ожидание и страх того, чего толком никто и не видел. Некоторые трупы уже давно разлагаются и поэтому стоит жуткая вонь. В закрытых дворах можно почувствовать её куда отчетливее, а на дорогах её раздувает ветер. Вихрь смерти – самое уместное название. Вспомнилась Сережина фраза. Чем свежее труп, тем больше шансов найти у него что-нибудь полезное, вроде оружия (так мы иногда находим их по запаху). Он оказался более живучим, чем остальные, но менее осмотрительным чем мы, и его постигла та же участь, что и его мертвых соседей на асфальте. Но и мы тоже можем умереть прямо сейчас, потому что уже стемнело. И любой, кто ещё жив, точно сказал бы нам, что мы просто идиоты, которые хотят смерти. Такие «смертники пост-апокалипсиса», ведь ночью на любом открытом пространстве под луной так же опасно, как совать голову в пасть недрессированному крокодилу. Да я и дрессированному не засунул бы никогда. Ночью всегда умирает больше. Это правило из ужастиков перекочевало в реальную жизнь. Нас на улицу выгнал ужасный голод и жажда, и это нас спасло. Только вот насколько... Лена и Влад не ели пару дней, отдавая последние крошки мне, хоть я и отказывался. Я умру без еды куда раньше, чем они, но лучше бы они заботились о себе. У мальчишек мы еду брать не стали. У них её почти и не было. Может, мы бы вернулись туда, после набора нужных вещей. Но пацаны провожали нас, будто в последний путь, хотя и считали, что в последнее время здесь никто по ночам не ходит. Мы тоже так считали, потому и пошли, в надежде, что твари может быть вымерли. Влад прервал мои размышления.
-Их старший, Сережа, перед тем, как мы тебя выкатили, сказал, что сейчас все твари на ГЭС, доедают остатки сопротивления, поэтому здесь их быть не должно.
- Ты веришь, что им нужна еда? – Немного подумав, ответил я, – они бы первым делом опустошили улицы от кучи трупов.
И словно в подтверждение моих слов в конце улицы, идущей перпендикулярно той, что мы шли, слева замаячила огромная черная тень, единственное коварное исключение. Или наша ошибка? Судьба, поджидавшая меня за поворотом жизненного пути. Я сначала не разглядел почти ничего, кроме того, как от тени одного из трупов отделилось темное пятно. Оно выросло над землёй и оказалось около двух, а может и трех метров в высоту, насколько я смог определить. Меня охватила паника, буквально заполнив мой мозг, как сосуд. Я запомнил этот момент навсегда, ощутив угрозу смерти, как никогда раньше. Все поплыло в глазах, фигура растеклась в пространстве, выросла и превратилась в чистый вопль отчаяния и страха в моей голове. Я, не проронив ни слова, показал на фигуру в лунном свете рукой и почувствовал, как коляска остановилась. Близкая смерть не двигалась, пока мы, оцепенев от страха не могли собрать мысли в голове. Я не знал, есть ли у этого глаза, но оно смотрело на нас, я уверен! Я снова почувствовал влажное хриплое дыхание у себя на затылке, хоть и не мог его чувствовать, не мог ощущать его влагу и холод из-за болезни, и не слышал хрипа. Это дышала тьма. Влад первым очнулся, видимо прилив адреналина пробудил в нем инстинкты животного, что хочет выжить, при схватке с хищником. Он резко толкнул мою коляску так, что я чуть не выпал из неё, и покатил её со скоростью, с которой не каждый человек просто побежать сможет. Лена, благо, тоже очнулась и рванула за нами. Точнее, Влад её рванул за руку. А я смотрел, как огромная и ужасная тень, снова обретшая очертания в моих глазах, сорвалась с места и бросилась к нам, покрывая по шесть метров за скачок. Она бежала как хищный зверь, я не разглядел ни ног, ни головы, но я чувствовал, что эта тьма хищная и она бежит к нам. Шлейф, или может, хвост, то волочился по земле, то мотался горизонтально, еле поспевая за тварью. Оно приближалась и уже почти покрыло расстояние, разделявшее нас, слышались звуки тяжелых, но очень быстрых шагов. Я отвернул голову, но я знал, что тьма все ближе. Беги, Влад, беги! Тут, что-то щелкнуло у меня за спиной, и я понял, что надо закрыть глаза и еле я успел это сделать, как пространство передо мной осветила яркая вспышка света, видная даже сквозь веки, оставив лишь наши тени, и громкий хлопок оглушил меня, почти до потери сознания. Влад все-таки вспомнил про свето-шумовую гранату. Последняя. Оно отстало? Только бы оно отстало...
Мы бежали ещё несколько минут, не проронив ни слова. Хотя, возможно, я просто был оглушен. Мы как на ковчег Ной, ворвались в какой-то магазин, ставший для нас лучшим убежищем, от потопа крови снаружи. В том числе, скорее всего, нашей. Мы прислушались. Похоже, граната дала нам передышку, но надо торопиться, она ещё может нас догнать. Влад предложил спрятать меня между полок, и, получив мое согласие, откатил меня в отдаленную часть магазина, снова рядом с овощами. Сам же Влад и Лена пошли ближе к выходу, наблюдать за ним, на случай появления тени. В супермаркетах есть служебный выход, собственно, нам нужен был путь отхода, оттого мы и не побежали в многоэтажки. Я немного посветил на полки фонариком в левой руке и потерял к ним интерес. Переключился на правую руку, с кольцом на безымянном пальце и ампутированным мизинцем.
Я не почувствовал боли, когда Влад отдавил мне мизинец, но я видел, как шла кровь, мать очень ругала его, не только за палец, но и за то, что он позволил мне находиться с ним в гараже, когда он с машиной своей возится, совсем забыв, что сама приказала ему взять меня в гараж. В свои семнадцать, он уже где-то раздобыл, за приличную сумму, немного побитую «Тойоту» и ремонтировал её. Сам я не мог получать удовольствия от подобного процесса и попросился посмотреть. Влад, несмотря на приказ от матери не передумал и с удовольствием даже сам подкатил меня за стол и разложил мои руки на столе, как будто они обе рабочие. Я часто просил его так делать. В школе меня часто донимали одноклассники, из-за моей инвалидности, обидчики чувствовали полную безопасность, когда избивали меня. Влад знал, что не справится с ними, но всегда бросался на помощь, хоть и был на два класса младше. Вот и тогда в гараже он был с фингалом. И тогда же дома был большой скандал. Я думаю, сейчас меня многие осудили бы за подобные мысли, но я ненавидел свою мать. Даже сейчас… воспоминания о ней вызывают гнев. В тот день придурки, что били меня, в очередной раз перевернули коляску и сняли это на камеру. Сняли и Влада, вступившегося за меня, и отхватившего по лицу. Это было ужасно. Дома, с порога мать со всей мощью голоса своего наорала на него, за то, что не заступился. Когда он сказал, что вступился, что и так было понятно по фингалу, она не остановилась. Нашла это видео и заставила его смотреть снова и снова, как его бьют, приговаривая «здесь ты мог так», «тут ударить мог», «короче, ты даже за брата заступиться не можешь!». Она очень часто наезжала на Влада. Но больше всего я ненавидел, когда она, глядя на меня, вздыхала. В этом вздохе я чувствовал «ты мой балласт» … а потом со спокойным сердцем и лицом говорила, что любит меня, но я чувствовал фальшь… Но при всех знакомых, сразу же начинала плакаться, как ей тяжело со мной, как она страдает, от того что я болен. Только вот обо мне Влад заботился, а жили мы по большей части на деньги бабушки. Я ненавидел, что бросившего её человека, отца Влада, она оправдывала «его можно понять, он молодой был, не хотел ответственности». А меня считала корнем своей несчастливой жизни. Все её проблемы проистекали из меня, все её страдания от того что я её якобы не любил. Она повторяла это снова и снова, когда Влада не было дома. И повторяла её мать. Как-то раз Влад случайно уронил на стол и мой мизинец что-то тяжелое, что вынул из-под капота своей машины. Кровь хлестала очень сильно, пока мать не дождалась скорую. (Она лишь делала вид, что заботилась о нас, в основном, для себя, чтобы оправдаться перед собой.) Но в итоге палец был размозжен полностью. Повезло хоть не вся ладонь. Я не очень люблю вспоминать те годы. Влад так и не понял многого тогда, а после маминой смерти я не стал уже ему объяснять. Да и там не до разговоров было, надо было выжить. Но когда я вспоминаю нашу семейную жизнь, у меня в голове всегда всплывает одна фотография. Тогда мы ездили на озеро, названия которого я уже не вспомню. В какой-то момент, мама сказала нам сфотографироваться на берегу. Я тогда был зол на неё, потому что чуть ранее, она кричала на весь пляж. Что мы её позорим, когда я не очень вежливо ответил прохожему, назвавшему меня колесным. Но фото все равно было сделано. На том фото я улыбался. Я ненавижу всей душой то фото. Несмотря на свои слезы, тогда еще в малом возрасте, она заставила меня улыбаться, а я даже не мог никуда уехать. И мне пришлось улыбнуться, спрятав настоящее лицо, горечь от обиды. Это была фальшивая улыбка, как и многие другие, на все тех же до противного фальшивых детских фото. Эти фото яркие, как и детские воспоминания, вот только внутри они не веселые. Так я описываю свои отношения с матерью у себя в голове. Она не давала ничего, кроме таких же фальшивых слов, как моя улыбка, и нужно ей было от меня только чтобы я сказал, что у меня нет обид, после очередной ссоры. Не нужно было настоящее, искреннее прощение. Нужна была фотография. Конечно, на Владе это не могло не отразиться. Он младше, и он был здоров, но он часто жаловался мне, за что ему так не повезло, постоянно получать от матери, а не сидеть в кресле. Он её боялся. Он много плакал, она громко кричала. Я всю жизнь провел в кресле, у меня кроме книг не было ничего. Я рано подчерпнул оттуда весь свой характер. А вот у Влада, несмотря на внешнюю схожесть с Поддубным, до сих пор характер на сформирован до конца. Он был поломан внутри, еще в детстве. Даже, когда он защищал меня, дома за это его не хвалили. Ему всегда внушали, что он виноват, в чем бы то ни было, и он делал все, чтобы заслужить фальшивое прощение, которое рассыпается при следующем скандале. Я, наверное, не стал бы его винить, если бы он бросил меня в драке. Такова была наша жизнь в родном доме. За натянутой фотографией прекрасной семьи, помогающей инвалиду – фальшь, лицемерие, крики, ссоры, порой рукоприкладство, хорошо спрятанное где-то глубоко в стенах того дома.
Влад сильно изменился за четыре года жизни в мире ужасов. Он стал более раздражительным, напряженным, но его доброта и открытость все равно не исчезли совсем. Меня брат любил всегда и сейчас любит. Но его нетактичность никуда не делась, может было бы неплохо, если бы он стал чуть сдержаннее.
Неожиданно для самого себя, я обнаружил, как освещенная лунным светом, через выбитое стекло, стена с другой стороны овощного прохода, оказалась перегорожена чем-то огромным. Черт! Из огня, да в полымя! Я так задумался, что не заметил, как передо мной появилась громадная тень близкой смерти! Старуха с косой, это еë тень в капюшоне! Господи, я не знаю, что делать, я никогда в тебя, не верил, но можешь ли ты мне помочь!? Я не могу кричать, говорить, ничего не могу, похоже, это паралич! Я не могу пошевелиться, буквально, парализовало от страха! Что делать? Надо включить фонарь, Точно! Надо просто опустить руку на кнопку. Фигуру в коридоре пронзил свет, тонкий луч из фонаря осветил пустой проход. Ничего? Мне показалось? Я не смог сразу успокоиться, так как в голову пришло осознание, что паралич все же несмотря на отсутствие угрозы, сковал меня. Паника нарастала, и я начал беспорядочно водить глазами и мычать, пытаясь позвать на помощь и, когда мой взгляд упал на пол, я понял, что ошибся. От фонаря отходил яркий луч света, но в пустоте в паре метров от меня, он словно прерывался, и пространство передо мной было во мраке. А на полу лежала тень, обладатель которой явно по размерам не уступал встреченному нами на улице. Но его самого не было передо мной… Мне конец! Я услышал странное шипение прямо у себя перед носом, тяжелое, теперь совсем обжигающе холодное прикосновение смерти к парализованному затылку, и в этот момент что-то сильное бросило меня вместе с коляской в полки слева, фонарь разбился, я почувствовал, как моя рука горит в агонии от огромной рваной раны, с пола снова увидел огромную фигуру, стоящую надо мной и закрывавшую бóльшую часть прохода. Она была полностью черной! Ни малейшего отблеска или отражения от фонаря! Ничего! Исчадие ада, порождение тьмы! Или оно и есть тьма… Боже, прошу, помоги мне! Влад! Лена! Это истинный демон! Я ничего кроме мычания не издаю… во тьме показалось два круга, по десять сантиметров в диаметре каждый, они излучают яркий фиолетовый свет… он влечет меня, манит... Он такой спокойный... в душу смотрит мне… наверное, это глаза… Какое спокойствие... Я на ногах! Стою! Я никогда не чувствовал такого, мое тело чувствует все, оно как никогда здоровое... Лена? Что ты здесь делаешь? Ты выглядишь прекрасно в этих сиреневых лучах, подойди ко мне… почему ты голая? Когда ты успела раздеться? Как же мне приятно видеть твои чудесные изгибы тела... Они завораживают... Твоя мягкая кожа так приятно поблескивает в этом свете, он, как и ты, прекрасный и манящий... Я хочу прикоснуться к этому свету... И к тебе. Подойди ко мне. Кто-то кричит, но он так далеко, не могу разобрать... Что это вокруг моего пояса? Я не могу пошевелиться... По-прежнему на ногах, но тело снова меня не слушается... За что мне эта жизнь с ногами дана и сразу отнята?! я никогда не жил! Я не могу ничего... Я лишь маленькая крошка в огромной вселенной, моя жизнь - ничто... Она прошла и заканчивается... Я не хочу! Какого черта, Влад? Почему ты здесь? И не смотри на Лену, она голая… почему не могу пошевелиться… Лена, что ты делаешь? Почему вы с ним это делаете на моих глазах? Я не могу это прекратить... Я хочу это закончить... Но я не могу! Гнида, ты же мой брат, как ты мог! Лена, ты всегда была брюнеткой, почему ты с другими волосами? Ты раздвоилась… как? хватит трахать мою жену на моих глазах! Влад! Если бы я мог двигаться, я бы зарубил тебя! Оно тащит меня...
Теперь я понял. Я не готов принять объятия смерти, и угодить в пасть этого дьявольского удильщика! Отпусти меня, тварь, пожалуйста, умоляю…
Каков он? Последний миг жизни? Я ненавижу своего брата и изменницу жену! И я умру с этим! Нет, я не хочу, пожалуйста, нет!! Вот она…
Смерть.

Глава 3. Одинокий огонек

Влад, оглядываясь на выход и придерживая левую руку на «Калашникове» собирал с полок консервы, отбирая те, что ещё не вздулись, «Дошираки», которые они уже давно ели в сухомятку. Лена вытаскивала из давно сломанных холодильников воду, и разную газировку, сладкого тоже хочется иногда. Влад нашел даже не испортившееся печенье. От занятия их отвлек грохот, раздавшийся в том месте, куда Влад укатил своего брата.

Влад сразу же рванулся туда, еще через три стеллажа заметив слабый фиолетовый свет, выбивающийся между полок. Его рука уже лихорадочно сжимала ручку автомата, и как только он увидел ноги своего брата, которые буквально поглощало чрево тьмы, он в оцепенении и страхе все же смог собраться и со всей силы зажал курок своего автомата, и начал палить по огромному силуэту, стоящему в проходе. Огромная фигура метнулась, когда правая нога окончательно исчезла внутри черного кошмара, оставив Влада без последнего члена его семьи. Возможно тень была напугана вспышками от выстрелов или громкими звуками автомата. Так или иначе, она мгновенно метнулась к разбитому окну, и покинула маленький магазинчик.

Когда человек умирает, это конец. С этим ничего нельзя сделать. Безвозвратно.

Множество фильмов рассказывают о воскрешениях, но, когда наступает смерть, в реальности это неотвратимо. Смерти нельзя избежать, можно лишь отсрочить, а когда это произошло с кем-то близким, можно лишь это принять. Вот он, всегда был рядом, и вдруг перестает существовать. Чувство пустоты заполняет при каждом воспоминании.

Влад опустился на колени и, опершись руками на приклад автомата, украдкой заплакал. Он не смог спасти своего брата… Эти двое – один из редких случаев, когда братья не ссорились, а наоборот, дружили всю жизнь. Эта жизнь навсегда закончилась. Слезы скорби лились уже ручьем, стекая с носа и падая на пол.

Жена Андрея, Лена, храбрая, но хрупкая девушка двадцати двух лет, отброшенная в стену с огромной силой, что только что поглотило её мужа, почувствовала ноющую боль в месте удара, и встала, словно под гипнозом, подошла к Владу, посмотрела на него и ещё несколько секунд стояла, словно ничего не понимая, не видя ничего. Она знала, что произошло. Но не могла понять. Она не верила. Внезапно, осознание накрыло её как волной холодной воды. Она начала задыхаться, постепенно погружаясь в эту волну и осознавая, что тонет. Слезы начали проступать на её большие ярко-голубыеые глаза, она упала на плитку, рядом со Владом и начала громко рыдать, прижимаясь лбом к полу. Окрестности магазина, словно стрелой пронзил громкий и истошный крик боли, как если бы Лену проткнуло насквозь, прямо в сердце стальное копьё.

В ответ на этот крик сразу раздался рев, или вой, но вой тот был заунывный, вой адский, вой мертвецов, вой усилился слился в многоголосую песню ужаса. Рев снаружи вернул Влада в реальность. Лена, услышав ответ на свой крик отчаяния, подумала, может ничего не делать и разделить участь мужа? Неожиданно, Влад схватил за локоть и потащил её к заднему выходу с покосившейся табличкой "только для персонала". Он ещё хотел жить. И Андрей хотел бы, чтобы они жили, мысль негромко пронеслась у Влада в голове. Он вернулся, подобрал части радиостанции из-под опрокинутой коляски и потащил за руку Лену, старавшуюся подавить в себе попытки вернуться в объятия смерти и встретиться с мужем. Даже, если бы существовала загробная жизнь, вряд ли она бы встретила Андрея там.

Они уже не вспомнят, как иступлено покинули магазин, как нашли квартирку, чтобы пережить ту страшную ночь. Они не слышали, шел ли кто-то ними, позабыв об осторожности, в гробовом молчании Влад и Лена не знали, что же им делать теперь. Обычно путь им задавал покойный. ГЭС, которую они стремились найти, теперь мертва, как и всё, в этом проклятом городе. Цели не было, ничего не было, куда идти, как пережить утрату?

Утром, проснувшись позже, чем обычно, Лена резко почувствовала, как её тело охватывает холод, мурашки ползут по телу, а в горле нестерпимая боль, уходящая из нёба в нос. Она сильно чихнула, от чего и Влад быстро проснулся. В комнате плеч и головы его видно не было, но он быстро выбрался из-под кучки снега на нём. Оказалось, они забыли разжечь костер или хотя бы лечь рядом, чтобы не замерзнуть. Влад же лег под выбитым окном, не закрытым даже тряпкой. Надо ли говорить, что после первого снега в конце холодного октября, оба проснулись больными и измотанными? Ни о каком движении не могло идти и речи, да и куда двигаться? Рядом ничего живого нет, даже к трём братьям не вернуться. Но чтобы не помирать в мире с жестокими тварями от обычной простуды, ребята всё же привели себя в движение, хоть и с большим трудом. Влад отправился наружу, чтобы достать палок для костра, в первую очередь. Первую партию он принес Лене уже через пятнадцать минут, нарубив веток с не до конца оголившегося дерева, на некоторых срубленных ветках ещё виднелись листья, напоминавшие Лене о красивой и беззаботной осени. Она впервые за долгое время осталась одна. Обычно Андрей всегда был с ней, ведь он не мог ходить за дровами. Она часто болтала с ним о том, как они доберутся до безопасного места, мечтала, как там они усыновят какого-нибудь красивого и улыбчивого младенца.

- Где теперь это безопасное место, Андрюш?

Нет ответа. Ожидаемо, но очень горько. Лена начала мысленно проклинать себя за то, что поддалась этой слабости. Слёзы снова навернулись на её глаза. Поборов желание забиться в угол и укрыться от мыслей, Лена начала разводить костер в промороженной за ночь комнате, чтобы хоть немного согреться.

Влад тем временем отправился в парк, постоянно оглядываясь. На них не раз нападали люди днём. Да и не знал Влад, спят ли днём называемые им твари и спят ли вообще? Первую партию палок он нарубил с дерева, росшего в паре метров от подъезда, где они нашли прибежище. Во второй раз он направился к парку. Весь город был припорошен первым снегом, словно тонкой белой салфеткой. Если бы вы оказались там, вы бы удивились абсолютной пустоте, за исключением валявшихся трупов, и тяжелой, словно свинцовой тишине, висевшей в воздухе. Сначала вы бы не смогли понять, что не так. Но прислушавшись, поняли бы, что не слышите ни птиц, ни животных. Ни одной полумертвой собаки, шныряющей в поисках пропитания. Просто голые деревья, покрытые снегом, и полная тишина. Влад подошел к ближайшему дереву и принялся рассекать его ствол топором, с каждым разом делая срез все шире. Рубить деревья всегда громко и опасно. Стуком топора можно привлечь нежелательное внимание. Даже от этого стука в полной тишине можно было сойти с ума. На нос Владу упала горстка снега с ветки. Он был абсолютно белый. Новоявленный лесоруб вспомнил, какой грязный снег был от выхлопных газов, несколько лет назад. Внезапно он громко чихнул, а вместе с этим упало дерево. Владу становилось все хуже, простуда отнимала его силы.

Глава 4.

Сообщение по радио произвело на Лену с Владом настолько сильное влияние, что после коротенькой передачи Влад, вскочив, сразу же рухнул без сил на пол, а Лена, от осознания, что её ужасы и страдания могут когда-нибудь прекратиться, бросилась обнимать его. Но радость быстро сошла на нет, запятнавшись скорбью. Андрей ведь мог тоже ощутить эту радость, вместе с ними. Лена тут же осела на пол, после неловкого молчания. Ее лицо, освещаемое ярким светом от костра, демонстрировало последствия жизни в этом ужасном мире. Мягкие нежные щеки, покрытые редкими веснушками, впали, под голубыми глазами словно неаккуратная подводка, свисали небольшие синеватые мешки. Но несмотря на последствия усталости, голодания и болезни, она оставалась красавицей. Влад изучал её изможденное лицо и думал, как бы она была счастлива жить спокойной жизнью. Как бы она хотела простую семью с уже погибшим мужем, детей и дома. Постоянного. Она никогда об этом не говорила, но, когда разговор заходил о детях, часто уходила в свои мысли. Не умела она скрывать эмоции. Эта мысль и до катастрофы её беспокоила, ведь она выбрала любимого человека, вместо родных детей. Внезапно Влад подумал, что он должен дать ей хоть часть того, что она бы хотела. Хотя бы дом. Ради брата, Андрей бы этого хотел. Влад пообещал себе доставить её к остальным выжившим.

На глаза Лены навернулись слёзы. Её так переполнили эмоции, одновременно и радость от возможности найти других людей и, возможно, дом, также и печаль, от того, что её любимый уже никогда этого не увидит.

Влад, глядя на это, не знал, что делать. Ему хотелось успокоить её, но он не знал, как. Наблюдая такую печаль у сидевшей рядом девушки, хотелось всеми силами прекратить её. Владу никогда не давалось общение с девушками. Вроде он и считал себя не уродом, и начитанным, умным, но каждый раз ему что-то мешало. С женой брата – тем более, это как-то с одной стороны неправильно, успокаивать жену погибшего брата, неуважительно по отношению к нему, словно у мертвеца уводить, а с другой стороны, как её так безучастно оставить? Он отдавал себе отчет в том, что он бестактен, так и норовил сказать что-нибудь неуместное. Вот и сейчас он поступил так же, только вот не сказал, а сделал. Он положил руку на её плечо. Лена вздрогнула, она не ожидала такого и не знала, как к этому относиться. Она повернулась к Владу и молча смотрела на него. Прыгающий по её лицу огонёк костра осветил глаза. Влад заметил, что слез больше нет. Может, он правильно сделал? На самом деле слезы перестали течь из-за жуткого смятения, и уж точно не положительного. Лена раздумывала над тем зачем он так сделал, и, зная, как Влад своего брата любил, не могла даже подумать, чтобы он мог её теперь уводить вот так, но как ещё это объяснить? Левая рука Влада скатилась с плеча на пол и задравшийся рукав обнажил татуировку Ктулху. Неловкое молчание продлилось ещё какое-то время, но Лена прервала его.

- Владик, я Андрея люблю.

Эта фраза, как гром поразила тихую комнату, которая после радиопередачи слышала только потрескивание дров. Она так смутила Влада, что глаза его раскрылись широко, и он сам почувствовал, как его словно что-то толкнуло в спину. Он совсем не ожидал такого, да и не хотел такой реакции.

- Ты что, я вообще не об этом, просто помочь хотел…

Ответ у Влада не клеился, и он просто прервался на полуслове и подкинул веток в горящий костер. Скоро перейдут на книги. Влад сказал себе больше никогда не повторять этих моментов неловкости. Лучше бы вообще ничего не делать. Андрей бы не хотел, чтобы она грустила. Почему он раньше это не сказал? Но теперь уже было поздно. Хорошая фраза всегда приходит, когда уже не нужна. Но все-таки кое-что он решил сказать.

- Я скорблю так же, как и ты, он был моим родным братом. Давай не будем вспоминать этот момент, он ничего не значит, просто поддержать думал, вот, не вышло. Извини.

- Ничего, я понимаю.

- До послезавтра мы здесь, лечимся и вещи собираем днем, затем выступаем – Влад решил занять мозги делом, чтобы не думать о неприятностях – надо подумать, как нам добираться до Питера.

- Что собирать завтра будем?

- Дай подумать, – Влад какое-то время размышлял, затем его снова что-то толкнуло в спину. Это была идея, – карта наша где?

- У Андрея была, мы её не взяли, - с недоумением ответила Лена.

- А сама ты как географию помнишь?

- Достаточно хорошо, у нас учитель была строгая, учить заставляла.

- Ангара, что рядом с нами впадает в Енисей?

- Да… а он уже в северный ледовитый океан.

- А по воде этого океана мы с можем добраться почти до самого Питера! – Влад был рад своей догадке.

- Ты в курсе, какая там температура? Он потому и ледовитый, что там лед. А учитывая, что планета сильно пострадала после попыток уничтожить этих тварей, зимы у нас длиннее и холоднее, мы просто замерзнем насмерть. К тому же плыть по реке - не самая лучшая идея, пороги нас в кашу размажут.

- Во-первых, если плыть вдоль берега, льда не будет, он севернее. Во-вторых, плавание займет не долго, к концу Ноября уже будем там. И в-третьих, порогов никаких на ангаре нет. После катастрофы все организации перестали функционировать. Это значит, что и сброс воды с плотин тоже никто не контролирует, так что, я думаю, вода тут сильно поднялась и порожные камни на дне, как и все остальные.

- Может и выйдет, всяко лучше. Добираться по земле зимой почти самоубийство.

На утро Влад и Лена первым делом зашли в ближайший магазин для охоты и рыбалки, который нашли, притащили оттуда лодку и привязали её на берегу Ангары, под свисавшим над берегом реки деревом, чтобы лодка была на месте и на следующее утро. На удивление, там нашлись патроны для нового дробовика Влада. Боевых магазинов для «калашникова» в охотничьем магазине не было, но их в запасе оставалось достаточно. Ещё нашлись патроны для «Глоши» и никем не найденный в нижнем ящике прилавка американский «Smith & Wesson», который Влад отдал Лене, пообещав научить стрелять, для самообороны. После они отправились в Продалит, чтобы среди канцтоваров найти географические атласы и карты. Притащили ещё немного еды прямо в лодку. Отплывать уже планировали следующим утром. Никто не знал, как твари относятся к воде, но плыть ночью было опасно в любом случае.

Глава 5.

Отплыв от берега, Влад уселся на карму лодки, и расположился удобно, чтобы рулить. Лена же, не зная, чем себя занять, принялась изучать берега, утекавшие вместе с водой, иногда вцепляясь глазами в наиболее симпатичные коттеджи в дачных поселках, которые иногда сменяли сосновые боры или березняки. Березовые леса по берегам выглядели особенно интересно, словно визуальная иллюзия с черными полосками на белых столбах, сверху совсем облетевших и лишь немного сохранивших свой ярко-оранжевый наряд. Вскоре закончились дачные поселки и садоводства, березняки тоже сменились постоянным хвойным лесом. Высокие сосны сильно приближали горизонт, и двигались все дальше и дальше, за карму. Вода уплывала чуть медленнее, из-за того, что лодка плыла по течению. Река была слишком глубокой, чтобы увидеть дно отчетливо, но вода была кристально прозрачной и иногда, ближе к берегу замечались камни и водоросли на дне.

Октябрьский холодный свежий ветер на большой скорости бил прямо в лицо, и Лена закуталась в куртку, как можно сильнее прижав руки к себе, чтобы согреться. Влад сидел напряженно, осматривая берега, внимательно, словно стараясь выловить что-нибудь между деревьев на берегах реки. Внезапно что-то привлекло его внимание, только не на берегу, а прямо в воде, всего в паре метров от лодки. Он застыл в оцепенении, но лишь на секунду. Это всего лишь тень от лодки, на дне, видимая сквозь кристальную воду. Влад выдохнул. Тень двигалась вровень с лодкой, всего лишь тень. Он даже не заметил, как уже несколько минут напряженно стучал ногой по дну лодки. Лена внезапно поднялась и достала из рюкзака запасную куртку, после чего сразу же осела на сиденье снова, не устояв на лодке, прыгающей по волнам. Развернув куртку, она протянула её Владу.

- Держи, согрейся, ты слишком напряжен, – Влад сильно смутился и хотел было отказаться, но Лена, с легкой улыбкой, продолжила – Бери, бери, теперь по неловким моментам мы квиты.

Влад взял куртку, покрасневший как рак, не зная, что ответить. Но он заметил небольшую перемену в Ленином настроении. Может ей немного получше? Сложно сказать. Её лицо всё ещё хранит на себе маску скорби, которая лишь иногда сменяется спокойствием. (Занятно, что скорбь бывает, как эмоциональная, так и спокойная, когда бездонную печаль излучают только глаза на неподвижном лице) Сейчас, наверное, один из этих моментов. Но, Влад хоть и был прав, момент этот продлился не долго. Лена быстро вернулась к скорбным мыслям и представила, что её муж здесь, с ней, сидит рядом в лодке, немного покосившись, ведь Влад точно усадил бы его неровно, и улыбается. она прошептала что-то беззвучно, из-за шума воды Влад не разобрал, что же она сказала, обращаясь к безжизненному месту в лодке, занимаемому несколькими канистрами, которыми изредка приходилось заправлять надрывающийся двигатель, но, когда она, договорив, словно ждала ответа секунду, а затем отвернулась, закрыв лицо руками.

Ангара утекала за карму лодки, оставляя угол из пены на воде. Проплыв несколько часов уже ничего не осталось ничего на берегу, что могло бы удивить, попав в поле зрения Лены. Ни какие-нибудь причудливые коряги, ни редкие огромные деревья-переростки, ни речные города и деревеньки, что тут, что там выглядывавшие на лодку с разных сторон. По-настоящему Лена удивилась, если бы из леса внезапно выскочило какое-нибудь животное. Очень странно, куда они делись? То есть, можно было бы понять, что их, как и людей сожрали или просто разорвали на части. Может их съедают полностью? А почему тогда людей не едят, а оставляют трупы повсюду? И ведь даже ни одного трупа мертвой собаки в городе. Словно и не было их никогда.

Плавание продолжалось, чтобы добраться до намеченного города, пришлось гнать лодку на большой скорости, порядка восьмидесяти километров в час течение помогало им как могло. Вдруг, вдали, где сходились берега реки, они внезапно разошлись в стороны, открыв взору огромные водные пространства впереди, и Лена с Владом поняли, что они заплыли на территорию братского водохранилища. Путь им преграждала плотина, давно заброшенная, но её безжизненность не мешала ей разделять реку на две части и преграждать путь.

До самой плотины лодка добралась уже во второй половине дня. Необходимо было торопиться, чтобы успеть в Усть-Илимск до сумерек. Причалили к берегу, недалеко от одного из концов плотины. Она, словно широкая, но короткая водная горка, возвышавшаяся на несколько метров над водой, уходила пологим скатом в воду, из которой Влад вытягивал лодку на берег. Он очень торопился и зацепился одеждой за корень, росший из земли, повалился вместе с лодкой на спину. Хоть он и здоровенный мужик, данная сцена выглядела весьма забавно и Лена не смогла удержаться от заливистого смеха, пока снимала лодку с лежавшего на земле Влада. Он встал с нахмуренным лицом, но, увидев, как Лена смеётся, не удержался от широкой и веселой улыбки. Он давно так не смеялся, даже с более смешных вещей, Ленин смех очень заразителен. Глядя на то, как она веселилась, Влад подумал о том, как же она будет рада, добраться до спокойного места, где можно жить. Лодку оперативно спустили и, водрузив на себя тюки с припасами, пошагали к плотине, в надежде надуть её сразу после того, как она будет пересечена. Но все оказалось куда сложнее. Когда плотина перестала перекрывать горизонт, перед путешественниками возникла пропасть. Братская плотина сильно отличалась от Иркутской. Вместо небольшого перевала, разделяющего реку, здесь за плотиной земля обрывалась и уходила вниз на сотню с лишним метров, и там, где-то далеко внизу продолжала течь река. Это поистине великое сооружение. Владу и Лене пришлось спускаться чтобы внизу уже накачать лодку и отплыть из тени огромной стены. Пока они спускались по крутому берегу вниз, Влад тащил на спине лодку, а Лена, оборачиваясь, смотрела на огромную плотину. Она подумала, сколько бобров нужно, чтобы животные в природе построили что-то подобное. Сто двадцать метров вниз, и внизу, словно волнорез находилась платформа, стоявшая вдоль реки, разделяя небольшую часть под плотиной на две части. Когда ребята спустились вниз, им пришлось перелезть через проволочный забор, чтобы пробраться к берегу Ангары и возобновить плавание. Не согревающее октябрьское солнце, уже давно перевалившее за полдень, и клонившееся неумолимо к закату подстегивало Влада быстрее надувать лодку. Пока он это делал, он, как и Лена смотрел на плотину, которая накрыла их тенью, когда они спустились ближе к её подножию. Она напомнила Владу стену из игры престолов. Все его друзья хвалили этот сериал, а сам он видел всего пару серий, но стену эту он помнил. Только вместо белых ходоков и снега за этой плотиной находилась огромная толща воды. Наконец, лодка была готова, но сумерки должны были подойти всего через несколько часов, главное, чтобы не застали врасплох. Влад рванул с места и устремил лодку вперед, по течению реки. До Усть-Илимска оставалось меньше половины пути. Братск практически мгновенно промчался мимо лодки, бегущей по волнам, сверкнул домами, которые до нападений может выглядели куда симпатичнее и улетел назад, как и огромная величественная плотина скрылась позади.

Глава 6.

После ночи, которой Лене едва ли удалось поспать два часа, Влад растолкал ее внезапно, и, не дождавшись, пока она проснется, пронесся на улицу. Первые секунд десять в голове у нее все еще докручивались сны, словно смешавшиеся с реальностью, словно дырявая пленка в старом киноаппарате, на момент показалось, что Андрей как во сне, еще жив... Но внезапно, страшная мысль, словно в колокол, ударила ей в голову и выместила все сны из её головы. Глаза немного жгло остатками сна, но разум внезапно стал ясен, если Влад так быстро выбежал на улицу, значит случилось что то ужасное. Вспомнились вчерашние огромные следы. Она наспех собралась, накинула куртку и побежала вниз по лестнице хрущевки, стоявшей недалеко от пляжа. В окно он должен был быть виден. Она мчалась по пролету, слыша, как с самого низу долетают гулкие удары сапог. Когда она догнала Влада, он стоял посреди пляжа, осматривая лодку, всю истерзанную и прошитую множественными дырами.

- Как мы поплывем дальше? Это же конец, - немного отойдя от шока спросила Лена. Влад все не выпускал лодку из рук. Он изучал порезы и с каждым мигом его лицо становилось все более напряженным. Он с каждым просмотренным разрезом второй рукой все сильнее сжимал свой "Глок" в кобуре.

-Это были люди. И они явно сейчас за нами наблюдают, - не подавая виду и не поворачиваясь к Лене заявил Влад, - разрезы слишком тонкие, даже для зубов обычного животного, а вот для ножа, как раз. Такую резину сложно пробить, явно постарались. Не двигайся, они не должны понять, что мы знаем, пусть думают, что мы свалили все на тварей.

Лена ощутила на своем затылке чей-то пристальный взгляд, буквально пронзивший ее, как пуля. Она не смогла ничего придумать, кроме как начать оглядываться по сторонам и выискивать в ближайших зарослях, когда-то бывших аллеями, чью-нибудь голову. И Лена нашла. Он стоял прямо в пятнадцати метрах, выпрямившись во весь рост, даже не пытаясь прятаться, просто стоял и смотрел. Вот только взгляд был не разумный, а животный. Он хотел есть. И смотрел не на людей, а на добычу. Она не смогла совладать с собой и со своими эмоциями, и тут же за это поплатилась. Где-то за её плечом хлопнул выстрел, громкий в этой гробовой тишине оглушивший Лену, где-то вдалеке она услышала тихий, словно под водой голос Влада:

-Ложись!

Но она в оцепенении стояла столбом, рассматривая уже пустой пляж, с равными зонтами, зарослями и дорогой к старым домам, откуда они только что пришли, пока Влад не схватил ее за плечи и приложил к земле. Его резко поразило чувство страха. Он знал на этот раз, кто его атакует, это была никакая не тварь, а вполне осязаемый человек. Но тот, кто сделал это с лодкой явно был хуже зверя. И страх был совсем не за свою жизнь... Ни о каких припасах, оставленных в квартире, не было и речи, их явно подсекли, и одним дошираком не собирались ограничиться. Им нужно свежее мясо, трупы, как и везде, разбросанные по пляжу не представляли интереса. Влад положил Лену в небольшую яму, образованную лодкой и прикрылся этой рваной резиновой накидкой. Внезапно его левое плечо пронзила резкая боль. На это нет времени.

-У тебя кровь! - Лена с ужасом смотрела на него.

Вместо ответа, он схватил свой "Калашников", резко поднялся, и пропустил очередь, по ближайшим зарослям. Выстрелы с интервалом с несколько секунд стихли.

- Забирайте нашу еду, мы уйдем с миром. - крикнуть пришлось громко, он так и не увидел, откуда по нему стреляют.

Вместо ответа снова раздался выстрел. Пуля взрыла песок в метре от Влада и заставила его снова упасть в импровизированный окоп за грядой песка. Но откуда был звук, он уловил, его захлестнуло адреналином, как когда он бежал от ужасного монстра, толкая впереди коляску Андрея.

-Где твой ствол? - Влада снова перебил звук выстрела.

Окоп был достаточно глубоким, чтобы какое-то время оставаться там, но надо было уходить.

-Здесь.

- Слава богу... Я не учил тебя стрелять, но это сейчас и не нужно. Направь пистолет на тот стол для шашлыков, перевернутый, эта гнида там сидит.

Снова выстрел, уже прямо над головой Лены, заставил ее втянуть шею и покорно отдать " Смиденвессон" Владу, он снял с предохранителя и отдал обратно.

- Вскочишь, и шмальнешь по команде.

- Поняла, - Лена внезапно почувствовала, что не готова к тому, чтобы стрелять, она же не попадет, или выронит пистолет, от этих мыслей ее охватила паника. Она на мгновение сковала ее тело, но пришлось забыть о ней.

Выстрел прошил и без того дырявую лодку, совсем близко.

- Пошли!

Влад как пружина вскочил первым и пустил очередь, на этот раз прицелившись в стол, лишь краем глаза заметив голову, спрятавшуюся за ним. Лена встала и направила пистолет, вслед за очередью полетела еще одна пуля. Стол теперь походил на решето. Человек за ним уже не выстрелит.

- Бежим, надо по другой дороге в город, сейчас же.

Внезапно из-за одного из разросшихся кустов, метрах в двадцати кто-то крикнул:

- Ёп твою! Рому убили!

Влад, поняв, что у них всего пара секунд до того, как друзья этого самого Ромы выйдут мстить, рванул Лену за руку и побежал с ней к городу.

- Сволочи, Рома просто есть хотел!

Голос звучал все тише, к нему присоединился второй:

- Мы сейчас вас убьем, Рому с вами съедим, сволочи! Гони их, ребята!

Пули взрывали песок сразу в нескольких местах вокруг бегущих. Звуки выстрелов участились, и забили по ушам еще чаще. Влад бежал, схватив Лену за запястье мертвой хваткой, даже когда пересекли плотину, стрельба еще была слышна, но будто никто кто не преследовал, и она осталась там, где началась, он тянул Лену за собой, не мог остановиться, адреналин бил его в голову и двигал его ноги, то ли от страха, то ли от осознания, что он только что убил человека, еще минут двадцать, после того как провожающие звуки выстрелов стихли.

- Влад, я устала, пожалуйста будь помедленнее.

Он оглянулся и внезапно обнаружил что находится уже не на пляже, а на улице пустого Усть-Илимска, с правой стороны которой было три хрущевки, которые до настоящего хаоса выглядели плюс-минус так же, но раньше их не украшали стоявшие рядом пышные осенние деревья, с другой стороны два таких же пятиэтажных дома, и две детских площадки, в конце.

Глава 7.

Взрыв на Богучанской плотине, недалеко от маленького городка Кодинск прогремел страшной новостью, в России за несколько месяцев до того, как начались ужасные события, повлекшие за собой почти полное истребление человечества. Некоторые даже связывали этот взрыв с депутатом Остринским, который в то время был самой обсуждаемой фигурой в политике и подозревался в подготовке террактов. Заголовки статей новостных сайтов описывали его как преемника Адольфа Гитлера, уничтожителя и самого мерзкого человека за всю историю человечества. Его внезапное исчезновение поставило точку в его ужасной славе. Вспоминая эти новости, Влад уже знал, что перетаскивать катер, как лодку не придется, да и не вышло бы. Но плотина имела в себе огромную брешь, где уровень воды за четыре года полностью сравнялся с двух сторон.

Воспоминания об Остринском заставили Влада задуматься на время, пока он наконец не подвел итог свои мыслям:

- Надеюсь, эта гнида сдохла.

- Ты про кого? - Лена, погруженная до этого в свои мысли, обернулась к нему.

- Про того, кто эту плотину разнес, - в отличие от своего брата Влад политикой не интересовался, но, когда до него долетели первые слухи, он начал следить за каждой новостью, связанной с этим человеком.

- Это тот, что армию террористов набрал себе? И выступил с обращением к славянам или типа того?

- После этого " Типа того" обращения, у нас по всей стране больше нескольких тысяч человек полегло. Он прежде чем его записать и пустить по всем ресурсам, своих людей в каждом городе выставил. Депутат хренов.

Политические рассуждения прервал проснувшийся Куртка. Рот его был завязан, но он все равно начал что-то мычать и дрыгаться, чуть не свалившись в воду. Влад, держа руль, подтянул его одной ногой.

- Может развяжем его? Мало ли, что он скажет.

- Ладно, но только рот. Мне надо катер вести, а ты ему дать отпор не сможешь.

Лена развязала пленнику рот, но тот уже перестал биться и задумался.

- Что-нибудь нам сказать хотел? - чуть ли не дружелюбно спросила Лена.

- Нет... Ничего. Дайте попить.

Лена под осуждающий вздох Влада достала из своего рюкзака бутылку и дала попить связанному.

- Почему ты меня не убил, умник? - немного осмелев спросил все еще связанный мужик. Под шум разбивающихся о нос катера волн, Влад едва его услышал.

- Видишь ли, Курточка, убивать людей, живых и здравомыслящих - это последнее дело, для законченных ублюдков. Как твой друг. И он за это поплатился. Жизнь человека очень ценна. И даже твоей нельзя разбрасываться, - Влад говорил спокойно, но его громкий голос был отчетливо слышен.

- И вашими тоже? - с издевкой спросил Куртка, - у меня имя есть. Я Олег. Буль добр, и лучше убей меня сейчас, назвав моим именем. Все равно, нам уже конец.

- Я – не умник, а ты - Куртка, так что помолчи, мы везем тебя к выжившим.

- Никакой ты не умник, это правда...

После этого, узник замолчал. Его взгляд уставился в одну точку на внутренней стороне борта катера. Взгляд был стеклянный, как у очень пьяного человека.

Через несколько часов, но еще до начала сумерек, Катер уже подплывал к Енисейску, миновав несколько городов по меньше. Ангара закончилась, дальше осталось только спуститься по Енисею в океан и по берегу добраться до места назначения звучало коротко, но на деле, предстоял очень долгий путь.

- Этот красавец домчал нас быстрее, чем ожидалось, и я знаю, чем занять время, до нашего ужина. Я обещал научить тебя стрелять. А утренние события показали, что это будет очень и очень полезно. Доставай свой пистолет, - весело сказал Влад.

- Куда будем стрелять? - Лена немного повеселела и даже с интересом начала слушать.

- Сейчас, ближе к берегу подплыву и будем по деревьям стрелять.

Влад сделал небольшой крюк и подплыл ближе к берегу. Затем он взял из рук у Лены ствол и принялся объяснять.

- Чтобы выстрелить, не достаточно просто прицелиться и нажать на курок. Хотя целиться тебе надо учиться в первую очередь. И так. Вот это обойма, с предохранителя снимать вот так, - Влад постоянно поглядывал на пленника, а то все так же пялился в одну точку, словно сумасшедший, - теперь давай перейдем непосредственно к стрельбе. Это ты запомнила?

- Да.

- Хорошо. Чтобы прицелиться, надо навести мушку так, чтобы она находилась вот в этой бороздке, когда ты на нее смотришь руки прямо и четко держи, - он перегнулся через спину Лены и помог ей прицелиться, двигая ее руки.

- Стой! Не вздумай стрелять! - Куртка, пялившийся в точку все это время, внезапно вскрикнул, хоть и попытался приглушить свой голос, испуг явно был больше, - если хочешь жить, не шуми. Моих из-за этого уже убили. Совсем тугодумы что ли...

- Хорошо, давай тогда пока остановимся на прицеливании. Перекус и спать.

- Вы прям на катере спать собираетесь? - в голосе мужика явно слышалось удивление.

- Да, и ты тоже, учитывая твое положение, на берег мы сходить не будем до завтра, пока за припасами не пойдем. Что, думал сбежать, пока мы там на суше спим?

- Идиот, тогда убей меня сейчас.

- Что? Я бы на твоём месте помолчал, раз речь без фильтра. Что значит, сейчас убить? Сон на катере не устраивает?

- А знаешь, что, все норм. Дай пожрать, и я вас не побеспокою.

- Нас на воде еще никто не доставал. Или ты что-то знаешь?

- Да-да, все в порядке на воде, поесть дай, ты ж меня там везешь куда-то.

Пока Влад отделял еду для нового попутчика, Лена размышляла, что последний в конце стал говорить как-то странно. Злоба пропала из его глаз. Как и все эмоции. Он похоже смирился со своим положением.

Уже через полчаса Влад с Леной доедали свои запасы, в надежде завтра набрать полные рюкзаки новых. Лена сидела молча, погрузились в свои мысли, но внезапно повернулась к Владу, в свете маленького костерка, разведенного прямо на палубе (Владу очень жаль было изводить Лавкрафта на этот костер, но тепло небольшое нужно было, и все книги пошли в ход)

Глава 8.

Владу не оставалось выбора, кроме как завести катер, когда Куртку стащили с борта и в пробивающемся из воды фиолетовом свете было видно, как его рвут на куски. Он рванул рычаг газа и помчал лодку вперед, дальше от страшной смерти, навстречу... Смерти.

Впереди по течению он увидел, как вода вспенивается и бурлит от того, что в ней сразу три черных пятна смерти на воде, голодных и ужасных. Он не видел ртов и зубов, но он знал, что они голодны, и сейчас перемелют его. Их лапы высовывались из воды, показывая небольшие наросты для плавания, похожие на перепонки. И вся эта каша стремилась вверх против течения, навстречу катеру.

Назад нельзя, вперед нельзя, Владу ничего не оставалось кроме как свернуть с пути и надеяться, что в этот раз судьба на их стороне. Он крутанул штурвал и повел катер прямо в берег на полной скорости. Песок внезапно выскочил из тумана, и Влад еле успел крикнуть Лене, чтобы хоть та спаслась.

Спустя полминуты Лена стояла на песке, смотря в лицо своей смерти. Она была всего в двадцати метрах, и наводила ужас одним своим присутствием, ведь чем больше воды стекало с черного силуэта вниз, тем меньше от него оставалось видимым. Под черной водой не было ничего, но она знала, чувствовала, что оно смотрит на него. Внезапно вода на месте где был силуэт, взметнулась вверх, снова выдав его положение, и Лена зажмурилась, ожидая страшной смерти. Но вместо этого она услышала «Ложись».

Развернувшись спиной, она побежала и сразу же в прыжке бросилась на землю, когда взрыв сзади толкнул ее в спину.

Громкий звон в ушах не прекращался, Лена лежала лицом в земле, пытаясь опереться на руки и подняться, она даже не поняла, сколько времени прошло. Она не могла ничего понять, куда делись чудовище, где Влад, начала отплевываться от песка, когда кто-то подхватил ее по руку и практически дернул вверх. Где-то в дали послышалось: "готовься, сейчас ещё один"

Рука, поддерживавшая Лену, пропала и через пару секунд она, успев как то закрыть уши, упала под громкий оглушительный хлопок. Хлопок в этот раз был явно дальше, чем первый.

Влад снова поднял ее и скомандовал бежать вперед, дальше от смерти. Она, начиная соображать, что происходит, рванула со всех ног. Хоть звуков погони топота огромных животных или рёва не было слышно, в спину все время словно кто-то дышал, играя с Леной и Владом, на затылке ощущалось то, что кто-то за ними следует.

Через сто пятьдесят метров они выбежали на дорогу, лежавшую вдоль Енисея, который им пришлось покинуть. За дорогой стояла череда домиков, ростом в один или два этажа. В одном из них, без слов, решено было спрятаться.

Перебравшись через забор, Влад изнутри открыл Лене щеколду на калитке и проводил ее к дому, взлом которого занял больше времени.

Шок спал сразу, как только дверь изнутри оказалась прикрыта.

- Влад, твою мать, что это было? - Лена, все еще слыша тоненький звон в ушах, была вне себя, - ты с ума сошел? Что ты с катером сделал? А с собой? Ты с левой стороны похож теперь на шашлык! Я думала, что тебя больше нет! - Лена только сейчас обратила внимание на последствия от взрыва катера.

- Там была тройня этих чудовищ! Понятно? А теперь помолчи, если не хочешь, чтобы пришли другие, - Влад, несмотря на боль от обожженного лица, вёл себя относительно сдержанно, - когда я рванул вперед, я увидел ещё три твари, они бы разорвали катер, - Лена, пытавшаяся снова перехватить инициативу разговора уставилась на Влада, - поэтому я и повернул на берег, выбора не было.

- Не может быть... Так много, это же... Почему они не съели нас, пока мы бежали? Мы же... Мы же...

- Я не знаю, может они мигрировали или типа того. Но им было явно не до нас, к тому же я их отвлек.

- Как?

- Я израсходовал на это вторую гранату после подрыва катера и первой они таки двинулись в нашу сторону.

- Ясно... Давай пока тут посидим.

- Да, надеюсь, хозяин оставил нам немного еды.

Влад пошел на кухню, и вернулся через некоторое время. Лена тоже вернулась с исследования гостиной. Влад с довольным лицом, кривя немного обожженную улыбку начал:

- Этот хозяин, съезжая, ничегошеньки не взял, либо еды так много было, что все не влезло, но почти все полки у него что-нибудь да хранят, кроме пельменей, сегодня хорошо покушаем.

- А еще он очень любил читать, чем мы теперь можем покормить костер, - с такой же довольной улыбкой продолжила Лена.

Чему только ни радуются люди в таких условиях. Только что рисковали жизнью, а тут, еда, и очаг, и уже улыбка растягивает лицо. Действительно. Тем, кто это читает может и знаком голод, но такой, навряд ли. Подобный мир, как вечная война. Солдат точно бы понял, каково это, хотеть еды, в голодные ночи, или хотеть согреться у домашнего очага в жутком холоде.

- Только давай сначала тебя помоем и перевяжем твое лицо, оно выглядит ужасно.

- А вот с водой у нас проблемы. Мы её из реки набирали, а там теперь опасно. Где здесь магазин ближайший, я тоже не знаю. А питьевую воду с кухни расходовать - расточительство.

- Может у него пятилитровые есть? Мы их все равно не сможем утащить.

Влад, поразмыслив немного, направился в кухня и через пару минут вернулся с огромной бутылью воды. Лена тут же принялась его умывать. Она старалась не причинять боль и не задевать ожоги, но руки человека не совершенны, и Влад, занятый своими мыслями, часто одергивался от резкой боли. А мысли его вертелись в основном возле нескольких воспоминаний сегодняшних событий. Вскоре Лена закончила перевязку, щека Влада оказалась, как и висок, скрыта под бинтом.

- Я убил его.

- Да хватит уже об этом вспоминать. Не мучай себя, -тЛена думала, Влада снова настигли воспоминания о вчерашнем дне и о том людоеде, которого Влад застрелил. Но дело было совсем не в нем.

- Я про тварь. Про ту, что бросилась на тебя.

- Что?

- Я только сейчас понял, я же попал в неё гранатой. Она ведь грохнулась в паре метров от тебя, когда тебя оглушило, я видел след на песке. У меня ведь даже время было, чтобы отвлечь остальных. Будь она жива, она бы рванула к нам и убила бы обоих. Это значит...