Холистическая разрядка

Посвящение

Посвящаю сборник всем, кто успел разочароваться в женщинах настолько, что после прочтения каждого рассказа не плачет и узнает самого себя.

Умри, я тебя умоляю.

Где слабый ненавидит — сильный уничтожает.

Александр Грин

Моей матери не нравился абсолютно никто. Ни мой одноклассник Коля с подвешенным языком, ни мой сосед-ровесник Ваня со спортивным телом, ни даже Антон со своим высшим образованием. На каждого была своя легенда. Коля ей казался слишком наглым, а Ваня помешанным на своей внешности. Когда я вставляла свои пару копеек в надежде, что уж что, а высокий уровень интеллекта редко встретишь у среднестатистического мужчины, мать отнекивалась.

– Не твоего полета птица, Галя. – был такой ее ответ.

Я тихо страдала в своей комнате с видом на парк. Каждый день хотя бы раз я наблюдала с уставшим лицом, как милые рафинированные парочки проходят мимо моего грязного окна. Они обжимаются, целуются, мужчины носят своих девушек на руках, мальчики шлепают девочек под упругие задние части. И все время сплошные цветы, цветы, мишки из плюша, романтика и снова цветы…

А мне тридцать лет. Я старая дева и замухрышка, как будто вылезшая из старых книг классиков. Мои жидкие волосы нуждаются в витаминах и горячем сексе, мои глаза наполнены невыплаканными слезами и надеждами о другой жизни. Я ненавижу свою работу в офисе. Голова забита грязными картинками из интернета и не менее пошлыми книжками, которым красная цена сто рублей. Фантазии сводят с ума и ведут меня за ручку по этому проклятому парку и во снах, и наяву.

И вот мы с моей дорогой матерью сидим в новогоднюю ночь совершенно одни, едим ледяные салаты, которые порезали с горем пополам. Метали яростные крики друг в друга на протяжении всего тридцать первого декабря. Мне хочется вытошнить каждую оливку, что я запихнула себя, прямо матери в тарелку. Я хочу схватить ее за волосы и возить носом по всему столу, приговаривая «любишь кататься, люби и саночки возить», или другую ее излюбленную фразу, вроде «лучше поздно, чем никогда». Я прокручиваю эти образы в голове, буравлю взглядом из-под густо накрашенных ресниц ее лоб, и, наконец, эта женщина поднимает на меня свои темные глаза. В них я не нахожу ни радости от праздника, ни счастья от моего существования. Внезапно мать прекращает есть и смотрит на меня в упор.

– Галя, я родила тебя не ради своей радости, ты должна знать. По залету ты появилась в моей жизни. Хотела бы тебя убрать в зародыше, да отец по мне хорошо приложился. Если тебе хочется радости, шла бы ты отсюда по-хорошему. Я не могу тебе дать того, чего нет. Мне осточертела твоя харя и твой злобствующий взгляд. Была бы моя воля, я бы тебе втащила, но сегодня Новый год, так не делается. Не положено. – и после этого краткого монолога она продолжает поглощать еду, в которой любви столько же, сколько в ней самой, а затем в ее горле застревает кусочек еды.

Меня трясет. Я чувствую, что это последние капли моего терпения, и я иду в атаку. Мать начинает краснеть и хвататься за горло.

– Знаешь, мама, я понимаю, почему отец ушел от нас. – я смотрела сквозь мать и даже не подошла к ней, – Он понимал, что обрек себя на вечные страдания. Мне его простить будет проще, чем тебя, мама. По крайней мере, он видится со мной иногда и говорит без гордости, что меня любит. А ты, выходит, мне личную жизнь запрещаешь из ненависти. А я, как идиотка, жду, что от моего поведения пуританской женщины ты меня будешь любить больше.

Мать упала лицом в тарелку. Еще пара секунд, и мое финальное решение решит всю мою дальнейшую жизнь. Заодно и ее.

– Что, мамуля, плохо тебе, да? Ты мне часто говорила, что я бесноватая. Но думаю, что твои бесы прямо сейчас мучают тебя и убивают изнутри. Но я тебе такой радости не предоставлю.

Я вскочила со стула и обхватила под ребра мать, резко дернула ее на себя, так что из ее рта выскочила оливковая косточка.

– Умри, я тебя умоляю. Но в следующий раз сама. Я тебя на душу брать не собираюсь. – я вышла из столовой и тут же начала собирать вещи.

Когда я вернулась с полными чемоданами, мать от возмущения чуть ли не свалилась со стула с багровым лицом, вкушая каждую секунду воздух. Я улыбалась.

– Мне вчера один мужчина сделал предложение к нему переехать и заодно выйти за него замуж. Живи, мамуля. С новым годом.

На следующий день я переехала к мужчине, который клеил меня уже пару лет на работе. Через месяц мы поженились. Через сорок дней я отмаливала мать. У нее случился инфаркт.