Hollow Moon. Том I

Глава 2: Любовь

В зале повисла тишина, нарушаемая шипением и едва уловимым писком кинескопа.

— Быстро же он тебя уработал! — Гон разочарованно цокнул языком.

Артур вжался в кресло. Челюсть ныла так, словно Макс врезал ему не на экране, а прямо здесь.

— Я не хотел этой драки... — пробормотал он, осторожно трогая скулу.

— Ладно, пока эфир на техническом перерыве, глянем вырезанную сцену.

— Какую ещё сцену?

Гон усмехнулся и направил пульт на телевизор:

— Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Тот же день. Помнишь, ты возвращался из школы с отцом, а он забыл про твой день рождения и подарил часы?

Изображение прояснилось. Цвета были яркими, сочными.

...Под дворовой аркой стояли двое.

Длинноволосая женщина в бежевом пальто с туго повязанным красным шарфиком отчитывала девочку в сиреневой куртке. Та стояла к Артуру спиной, упрямо засунув руки в карманы.

— Скажи спасибо, что у меня стыда нет и краснеть не умею!

— Но, маменька! Он ведь первый начал! — возмутилась девочка, тряхнув головой.

Короткие чёрные хвостики колыхнулись.

— Я хотела быть расхитительницей гробниц, а он сказал, что девчонки слишком слабые!

— А если бы он с крыши прыгать начал? Ты бы за ним? — усмехнулась женщина. — Тебя отец не для того учил, чтобы ты всех подряд пинала!

— Ну и зачем мне тогда карате? — Дочь зло топнула.

— Солнышко, я не запрещаю тебе распускать рученьки. Просто не трать силы попусту на всяких придурков. Ты могла бы заступаться за тех, кто недостаточно силён.

— Хорошо, маменька, извини.

Внезапно женщина скользнула взглядом по маленькому Артуру и хмыкнула:

— Пошли, а то, вон, парнишка пялится, поди, приглянулась ты ему!

Девочка чуть обернулась и, сверкнув карими глазами, фыркнула:

— Пф-ф! Ещё чего!

Они зашагали вдоль улицы. Маленький Артур смотрел им вслед, поправляя очки.

— Это… Рита? — проговорил повзрослевший Артур растерянно. — Я не помню такого момента.

Гон ткнул пальцем в экран:

— Ты не запомнил. А я — да. Я, в отличие от тебя, её маму сразу узнал! Ещё бы — не узнать! Ладно, посмотрим, что там было дальше!

***

Нашатырь распахнул ворота обратно в реальность. Артур дёрнулся, жадно глотая воздух. В ушах всё ещё звенело.

— Очнулся, — констатировал спокойный женский голос. А следом бодро пропел: — Вставай, проклятьем заклеймённый!..

Артур с трудом разлепил веки, зажмурившись от света лампы на белом потолке. Стойкие запахи спирта, антисептика и хлорки без разрешения вторгались в ноздри. Челюсть пульсировала от боли, к скуле был прижат пакет со льдом. Над кушеткой склонилась женщина — стройная, в белоснежном халате и причёской под каре. Вокруг глаз лучились морщинки — добрые, но с хитрецой.

«Ох, и досталось же нам! — прохрипел Голос, видимо тоже придя в себя. — Эй, а ведь одно лицо. Неужели мать?»

Сходство и правда было: тот же волевой подбородок, разлёт бровей и осанка.

Медсестра отставила пузырёк и с лёгким ехидством произнесла:

— Аллилуйя! Воскрес! Я Любовь. Только не подумай ничего, это имя. Для тебя — Любовь Васильевна. А Ритоньку, я гляжу, ты уже знаешь. Держи имущество!

Она протянула ему очки и часы, села за стол и открыла какой-то журнал. Вернув зрению чёткость, Артур защёлкнул на запястье холодный браслет. И только тогда заметил Риту.

Она сидела поодаль в кресле, скрестив руки на груди. От её недавней ярости не осталось и следа: Фаталити исчезла, осталась просто девушка, которая нервно кусала губу и смотрела на него с тревогой.

— Ты как? — тихо спросила она.

Артур приподнялся на локтях, поморщился от стреляющей боли и с трудом ответил:

— Д-да. Нормально.

— Ничего не забыл? — вдруг вмешалась Любовь Васильевна, поджав губы и не отрывая взгляда от строк на бумаге.

Артур моргнул, завис на секунду, а потом понял намёк. Покраснев, он выдавил:

— А… да. Спасибо… Рита.

— Тебя как зовут-то, бедолага? — спросила медсестра, не отрываясь от журнала. — Надо же знать, что в «эпитафию» добавить.

— Артур… Комаров.

«Юморок у неё — хоть сразу в гроб ложись!» — захохотал чужеродный голос в голове.

— Артур Комаров, — повторила она, скрипя ручкой. — Споткнулся… упал… ударился головой. Ведь так всё и было?

Артур не понял, был ли это текст «эпитафии» или намёк, что лучше держать язык за зубами.

Глава 1. Валькирия

Жизнь стремительно покидала тело.

Вязкая, густая как нефть тьма обволакивала, лишая воздуха. Сердце уже не билось. Артур падал в пустоту.

Мутные обломки реальности медленно проплывали мимо. Что-то похожее на бесконечную белую ленту, завёрнутую в спираль, оказалось клавишами рояля. Стеклянные осколки очков сталкивались, рассыпаясь звёздами. Жалобно стонали лопающиеся струны.

Падение рывком оборвалось. Артур упал в кресло зрительного зала. Уходящее во тьму бесконечное пространство скукожилось как резина, притянув сцену, скрытую тяжёлым бархатным занавесом.

Ткань с шорохом поползла в стороны. Но вместо привычного белого киноэкрана перед ним возник огромный пузатый телевизор. Экран рябил помехами, бросая лунный свет.

— Уютно, правда? — раздался знакомый ехидный голос.

Артур повернул голову. В соседнем кресле сидел…

Двойник. Он вальяжно закинул ноги на спинку переднего сиденья и вместо попкорна жрал вырванные человеческие зубы. На носу криво сидели картонные, стереоскопические, с красной и синей плёнкой вместо линз.

— Гон? — с дрожью выдавил Артур.

Его собственный голос звучал глухо, как из-под воды.

— Ты ждал кого-то другого? — собеседник хрустнул зубом-попкорном. — Видишь, титры идут? Фильм называется «Бесславный конец одного идиота». Спойлер: главный герой откиснет.

Артур посмотрел на стеклянный экран. Сквозь рябь действительно были видны строчки с именами:

В фильме снимались:

Яна Королёва....................................в роли Трепанатора;

Екатерина Котёночкина.................в роли Искусительницы;

Маргарита Карпова.......................в роли Валькирии;

Софья Гольдштейн.......................в роли Падшего ангела;

Максим Козлов.............................в неожиданной роли;

Твои дружбаны...........................в роли Тех, кто тебя кинул;

Любовь Карпова...........................в роли Единственной, кто делает что-то полезное.

А потом проплыли слова: «Памяти Артура Комарова».

И возникла весёлая надпись: the END. Буквы исказились в кровавое DEATH.

— Я… умираю?

Артур посмотрел на руки. На них было по шесть пальцев. Часы на запястье шли в обратную сторону, а вместо цифр на табло — буквы.

— Не льсти себе! — язвительно ответил Гон. — Чтобы умереть — надо сначала пожить. А ты просто сдохнешь. И никто даже не заметит!

— Я хочу спать, — прошептал Артур, закрывая глаза.

Рёбра будто ритмично сдавливали прессом. Откуда-то подул свежий ветерок.

— Спать?! — Голос эхом отразился от стен. — Ты рехнулся?! Здесь нельзя спать!

Гон резко встал и отвесил ему смачную пощёчину. Зубной попкорн со стуком рассыпался по полу. Достав пульт от телевизора, двойник нажал на кнопку. Изображение замелькало, показывая увиденные ранее образы. Удар ножа… Репетиция… Кабинет психолога… Мотоцикл… Две фигуры под луной… Выступление с гитарой… Черноволосая девушка играет на рояле… Общежитие… Медпункт… Драка в коридоре… Туалет… Стоп.

— Давай с самого начала! — произнёс Голос. — Посмотрим, как мы с тобой снова встретились после долгой разлуки!

На экране застыли наручные часы. Их подарил отец на седьмой день рождения. Если бы он тогда знал, что это был…

***

Его последний подарок. Цифровые Casio в массивном титановом корпусе продолжали отсчитывать секунды. Артур скосил глаза на дату: 11 сентября 2009. Ещё ходят. Потом поднял взгляд.

В треснутом зеркале отражался худощавый бледный парень. Если бы не серые глаза за стёклами очков в тонкой проволочной оправе — он напоминал бы манекен из секонд-хенда в мешковатом свитере, синих джинсах и кроссовках.

Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый — коктейль из табачной вони, хлорки и ржавчины. Стены пестрели «наскальной живописью» — от невероятной похабщины до внезапной философии, а где-то под потолком плакала труба, мерно отбивая ритм каплями о кафель.

«Ну и дыра», — подумал Артур и повернул голову.

За окном, внизу, была видна входная группа здания. Над ней висел пафосный голубой герб с изображением гор, а под ним — красивая надпись: лицей «Вершина». На ступеньках сидели несколько учеников в голубой униформе — пиджак, брюки у мальчиков, серая юбка и гольфы у девочек.

Артур оторвал взгляд от герба и перевёл на стену, где красовалась надпись «Левенгаупт — чмо».

Почти всё лето прошло в психиатрической клинике. После выписки доктор Крамер рекомендовал сменить место учёбы на заведение закрытого типа. Потом дал матери буклет «Вершины».

Вода ледяной струйкой текла на ладонь. Парень вздрогнул: он и забыл, что открыл кран. Рука казалась бесчувственным протезом.

«От меня просто избавились — подумал Артур, чувствуя, как ладонь немеет от холодной воды. — Здесь учатся либо дети богатых, либо те, на кого возложили надежды. Я — ни тот, ни другой. Снова лишний».

Пора принять лекарство.

«Скучал?» — ввинтился в мозг вкрадчивый голос.

Артур не ответил. Он с трудом повернул скользкий вентиль, машинально выудил из сумки пузырёк и скрутил крышку. А потом выругался.

Пусто.

Это плохо.

Очень плохо.

Нервно хохотнув, он со всей силы швырнул бесполезный пузырёк в стену. Пластик звонко срикошетил от кафеля, описал дугу и угодил точно в мусорное ведро. Идеальная траектория была не случайностью. К таким странностям он уже привык.

«Как насчёт старой доброй истерики?»

Стиснув зубы и криво улыбаясь, Артур до боли вцепился пальцами в волосы и задрал голову, уставившись в одну точку, чтобы не закричать. Взгляд упёрся в пожелтевший потолок. Кто-то умудрился даже там, на высоте, написать чёрным маркером: STOP. Что бы это ни значило.