Холод, пламя и любовь (часть вторая)

Глава 1

Не было сомнений в том, что голубое пламя не убьет меня. Но Эдвард… Он исчез, как и все вокруг, растворившись в вспышке света! Неужели я навсегда потеряла его? Хотелось кричать, но не хватило сил даже сделать вдох.

Я зажмурилась. Свет слепил настолько сильно, что казалось мои глаза все еще открыты. Ничто не могло спрятаться от этого яркого сияния. Оно словно пронзало меня насквозь, но потом все погасло. Осталось лишь боль в глазах и огромное белое пятно, такое яркое, будто зрение и не собиралось возвращаться ко мне.

Тело обдало жаром, и я упала на что-то твердое, ощутив жуткое жжение у себя на груди и на безымянном пальце. Крича от боли, я вскочила на ноги и с трудом сняла обжигающее кольцо, оно со звоном ударилось о землю. Крестик с цепочкой оказался холодным. Льняной шнурок, на котором висел солоран куда-то испарился, вместе со всей моей одеждой. «О Боже, я голая и не известно где! — съежившись от страха, я прищурилась, желая хоть что то разглядеть, все еще ослеплёнными глазами, — Похоже я в каком то помещении…»

— Виктория! — послышался голос Эдварда, и я вмиг забыла обо всем.

— Эдвард! Ты где! — пыталась я нащупать его в серой пелене, застилающей мои глаза, сквозь, которую виднелись лишь размытые черно-белые пятна. Наши руки соприкоснулись и я почувствовала, как он с силой обнял меня, — Ты жив! Эдвард! Ты жив! — я прижалась к нему, всем телом ощущая его тепло.

— Мы на небесах? — спросил он.

Зрение начало возвращаться. Осмотревшись по сторонам, я узнала свою комнату.

— Нет, мы живы! Эдвард мы живы! Мы у меня в комнате! И мы… Мы полностью голые! О Боже! — я вдруг осознав это, отпрыгнула в сторону, и стащив с кровати одеяло прижалась к стене. — Милый, накинь на себя, что-нибудь! Пожалуйста! Простыня! На кровати! Простыня! — кричала я, кутаясь в одеяло и отводя взгляд.

— Как скажешь. Помнится ты мечтала раздеть меня,— усмехнулся он.

— Сейчас немного другая ситуация…

Выполнив мою просьбу, Эдвард посмотрел на меня и произнес:

— Любимая, ты так прекрасна…

Я улыбнулась, почувствовав, как горят щеки, и сильно бьется сердце.

— Похоже это твое, — он поднял с пола обручальное кольцо и подошел ко мне, одной рукой придерживая простыню у себя на талии.

Я протянула руку, вытянув безымянный палец. Эдвард надел кольцо:

— Постарайся его больше не терять.

— Хорошо, — смущенно ответила я.

— Виктория! — послышался голос за дверью, — Виктория, ты там, что не одна?

— О Господи… Это мама, — я рванула к двери, но на полпути запуталась в одеяле и споткнулась, приземлившись на колени возле кровати, — Мама, не входи, я не одета!

— Ты в порядке? — волновался Эдвард.

— Все хорошо! Прячься скорее под кровать… — прошипела я, повернувшись к нему, но он даже не шевельнулся, а лишь с недоумением смотрел на меня.

Послышался недовольный голос мамы:

— Ну знаешь, Виктория, мое терпение уже давно лопнуло! И мне без разницы одета ты или нет! — Она открыла дверь, и вошла, грозно поглядывая на меня и на Эдварда.

— Ох мам, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — я попыталась ее обнять но она отстранилась.

— Ах вот значит, что? Я до нее больше суток дозвониться не могу, а она тут развлекается со своим любимым Фрэнком! Я не знала, что у вас все настолько серьезно! Как ты могла? Как ты могла вступить в интимную связь до брака?

— О нет-нет-нет, Мам! Это не то, что ты думаешь! Это не Френк!

— Господи! Вот почему Бог осуждает внебрачные связи! Дай человеку волю и он пойдет во все тяжкие. То есть теперь ты изменяешь своему любимому? А что будет дальше? О горе мне! Это Господь наказал меня за грехи! Моя дочь позор для всех! Для всех праведных людей! Как ты могла, милая? Как ты могла так опуститься?

— Мам, ты все не так поняла!

— Ну уж нет, ты меня за дуру не держи! А вы мужчина! Вы уже взрослый человек! Как вам не стыдно? Нашли бы себе женщину своего возраста, вместо того, чтобы разводить на секс глупую девчонку!

— Мам, у нас не было секса!

— Значит я вовремя остановила этот греховный акт прелюбодеяния!

Эдвард хотел, что-то сказать, но я его остановила:

— Подожди, милый, не говори ни слова! Я сама все улажу!

— Вик, я ничего не понимаю, что ты говоришь. Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит? Только, пожалуйста, на моем языке, а не на этой тарабарщине!

Тут меня осенило, что с того момента, когда я услышала мамин голос, я говорила только на английском. Неудивительно, что Эдвард меня не понимал.

— Это моя мама и она очень недовольна… — начала я объяснять Эдварду.

— Что? Так он еще и иностранец?

— Да мамуль, он иностранец! А еще, мы недавно поженились! Прости, что говорю тебе это сейчас, но если ты позволишь все объяснить, поверь мне, ты уже не будешь так злиться!

Мама от услышанного, выронила сумочку и схватившись за грудь, присела на кровать:

— Господи! — охала она, расстегивая верхние пуговицы жакета, — Доченька, только не говори мне, что ты ездила в Лас Вегас, познакомилась с иностранцем и по пьяни вышла замуж!

— Нет, я бы никогда так не поступила. Мы любим друг друга! — я подошла к Эдварду вплотную. Он обнял меня одной рукой, крепко прижав к себе. Наши пальцы сплелись у меня на груди.

— Господи,так это правда? — охала мама, глядя на наши руки с обручальными кольцами, — Но когда вы успели? И почему ты не пригласила на свадьбу свою мать? Боже! Я надеюсь он католик?

— Что? Мама, тебя это в первую очередь волнует?

— Откуда он? Из Европы?— мама от волнения вскочила на ноги.

— Он,— я задумалась вспоминая европейские страны, — Он ирландец…

— А разве в Ирландии не по английски говорят?

— По английски… Он с островной части. Там в глубинке говорят только на местном, ирландском, — неуверенно ответила я, — И там очень строгие семейные традиции. До брака никакой близости.

— Правда? Я не знала об этом. Так он значит католик! — заключила она.