Холодные искры

1 Глава

Маша

– Я планирую напиться! – обратилась я к бармену, аккуратно усаживаясь за барную стойку.

Худой высокий парень лет восемнадцати посмотрел на меня и, сощурив глаза, протянул ко мне руку.

– Паспорт, пожалуйста.

– Ой, бросьте. Вы это несерьезно, – отмахнулась я, подумав, что он шутит.

Бармен продолжал выжидающе смотреть на меня, нахмурив брови. О, так он выглядел чуть старше, лет на восемнадцать с половиной.

– Ох, вы это серьезно. Ла-адно, – протянула я и, открыв свою маленькую черную сумочку, достала паспорт. – Вот, смотрите, двадцать один! Холостая! – добавила я и подмигнула.

Но Сергей, чье имя я прочитала на бейджике, никак не отреагировал. Он повесил полотенце, которым вытирал бокалы, на крючок и, снова взглянув на меня, спросил:

– Что будете пить?

– Вот смотрите, – оживилась я и, достав телефон, показала акцию на сайте. – У вас тут написано, что, если я успею выпить пять шотов «Алеша» за-а-а, – я замешкалась, выискивая точное время. – Вот! За три минуты, то получу еще пять шотов в подарок!

Сергей кивнул и, поставив передо мной пять пустых стопок, начал разливать по ним водку, смешивая ее с соком грейпфрута и каким-то темно-красным сиропом.

– Время пошло, – сказал тот и запустил таймер.

Недолго думая, я схватила первый шот и, опустошив его, принялась за второй. Водка неприятно стекала по горлу, оседая огнем где-то в груди. Я поморщилась и, съев дольку апельсина, продолжила.

С честью выиграв акцию и получив дополнительные пять шотов, я медленно наслаждалась заслуженным призом. Если после шестого шота «Алеша» пошел как сок, то на девятом меня и вовсе разнесло.

– Знаешь, Сереженька, – говорила я, облокотившись на руку и болтая красную жидкость в последней стопке.

Все вокруг кружилось, буквально плыло перед глазами, а у того самого Сереженьки появился брат-близнец. Такой же хмурый и серьезный. Я бы даже сказала, что они были сиамскими близнецами. Потому что половина туловища одного втекала в другого. И... В общем да.

– Так вот, Сережи, слушайте мудрость взрослой холостой тети, – я подняла палец, стараясь выглядеть убедительно, но их тоже стало подозрительно много. – Жизнь такая штука… Мне вот двадцать один. Я большая девочка. Но понимаешь – понимаете – Сереженьки, нас всю жизнь обманывали, – я театрально развела руками. – Взрослые ни черта не знают, что делать и как справиться со всеми проблемами мира. Взрослые – это просто большие дети, которым разрешили пить алкоголь и грустить официально.

Я собралась было допить последний шот, чтобы окончательно закрепить статус философа этого бара, как вдруг на соседний стул кто-то нахально приземлился.

– Ого, красавица! Негоже такой прелестной даме спиваться в одиночестве. Давайте я вас угощу!

Я медленно, очень медленно повернула голову в сторону доносившегося мужского голоса. Рядом со мной сидел какой-то рыжий тип в явно малой ему рубашке. Пуговицы были угрожающе натянуты, а я то и дело косилась на них, боясь, что одна из них решит отлететь мне в глаз. Чтобы не глазела, так сказать.

– Слушайте, мужчина. Мне ваши эти рыцарские «давайте я вас угощу» нафиг не сдались. Если вы не поняли, то у нас тут с Сергеями был разговор, – сказала я и, указав в сторону барменов, посмотрела прямо в переносицу своего новоиспеченного ухажера (ну, или в то место, где она предположительно находилась). – И негоже щедрому джентльмену, коим вы себя преподносите, влезать в чужой разговор.

Я собиралась встать, но мир крутанулся так сильно, что я чуть не упала. Если бы не мерзкие ручонки этого мужика, собственнически обхватившие мою талию и усадившие к себе на колени.

– Да ладно тебе, крошка, ты чего… – извращенец, одной рукой сжимающий мою талию, начал другой поглаживать мое бедро, мерзко скользя своими липкими пальцами под мое непозволительно задравшееся платье.

– Послушай сюда, у тебя есть три секунды, чтобы оставить меня в покое, – прошипела я, понимая, что дело заходит куда-то не туда.

– Успокойся красавица, я же знаю, что тебе эт…

– Я серьезно, – перебила я его. – Если я прямо сейчас, сию секунду, не дойду до туалета, то я сделаю это прямо здесь. И обещаю тебе: я описаю твои дорогие брюки с таким энтузиазмом, что ты решишь, будто попал под тропический ливень.

Мужик округлил глаза и, как мне показалось, побледнел. Его рука быстро сползла с моей талии, и он буквально вытолкнул меня со своих коленей.

– Ненормальная, – пробормотал тот, отодвигаясь от меня вместе со своим стулом.

***

Барная стойка как будто была отделена какой-то супер-стеной с супер-шумоизоляцией. Потому что как только я покинула свое прекрасное место около Сергеев, на мои ушки обрушился такой сильный бас, что мои барабанные перепонки начали судорожно молиться, чтобы их не выселили из черепной коробки.

Женский туалет, на удивление, встретил меня еле слышными разговорами и небольшой очередью. Музыка досюда не доходила.

В сумке зажужжал телефон. Я достала его и, сначала три раза тыкнув куда-то мимо зеленой кнопки, наконец попала по кнопке «ответить».

2 Глава

Маша

– Я больше никогда не буду пить! – взвыла я и посильнее закуталась в одеяло. Голова болела так сильно, будто в ней всю ночь обезьянки отбивали в тарелки.

Запах свежесваренного кофе проник в нос, заставляя меня разлепить глаза. Макс что-то готовит. И это что-то очень вкусно пахнет.

Спустив ноги на пол и облокотившись локтями о колени, я сжала свои волосы. Голова предательски раскалывалась, а воспоминания о вчерашнем дне нахлынули одной большой волной. Не сказать, что мне было прям стыдно перед Алексом – этот гад этого заслужил. Но вчера я переплюнула (и перепила) саму себя.

Добравшись на еле гнущихся ногах до ванной комнаты, я ополоснула лицо прохладной водой и посмотрела в зеркало. Туш потекла, оставляя разводы на покрасневших из-за вчерашнего алкоголя щеках, а слипшиеся темные волосы, видимо, планировали послужить мне сегодняшним завтраком. Заправив выбившуюся прядь за ухо, я сняла вчерашнее платье и залезла в ванную.

Я подставила лицо под теплую, почти горячую воду и блаженно выдохнула. Вот, оказывается, чего мне не хватало: горячего душа. Натянув на свое все еще слегка влажное тело длинные шорты и старую растянутую футболку Макса, я спустилась на первый этаж к Максу.

Максим Костров, звезда хоккея под номером «Одиннадцать» вот уже как четыре года и, по совместительству, мой брат жил в двухуровневом пентхаусе в «Льдине». Да, странное название для многоквартирного здания, но я предполагаю, что это из-за огромного количества панорамных окон. В общем, подписав свой первый контракт, Макс обеспечил нашим родителям безбедную старость. Да и мне прекрасное местожительство на время моей учебы в университете. Короче я не жаловалась.

– Боже, Макс, восхитительный запах!

Я прошла на кухню и, увидев около плиты Диму Черкасова, защитника «Северных волков», вместо своего брата, замерла.

– А, Дима, это ты? Тогда понятно, почему запах такой волшебный, – я толкнула Макса локтем и хихикнула, на что тот лишь недовольно нахмурил брови и что-то пробубнил по типу «я вкусно готовлю».

Да, видеть у нас дома других игроков я привыкла. Все они жили в «Льдине». Просто кто-то ниже, а кто-то (чье имя совсем не хочется называть) и вовсе на одном с нами этаже. В общем игроки «Северных волков» часто ходили друг к другу в гости.

– Димочка, скажи мне, пожалуйста, что у нас сегодня на завтрак? – спросила я и уселась за барную стойку.

– Не называй его Димочкой, пьяница! – отругал меня брат и, поставив передо мной чашку капучино, целомудренно поцеловал в макушку.

– Да брось, ему нравится, – сказала я и посмотрела на затылок Черкасова. – Да, Димочка?

Мужчина повернулся к нам и, улыбнувшись, подмигнул моему брату. Дима был самым младшим в их команде, моим ровесником. Но это не отменяло того факта, что он был милашкой.

– Бон аппети, пьянчужка, – Дима поставил передо мной тарелку с фриттатой и лукаво улыбнулся.

– Ах ты! – я ткнула в его сторону вилкой и, очертив ею в воздухе круг, добавила: – Я обещаю тебя простить, если ты благородно спрячешь меня за своей спиной, когда Пронин придет требовать деньги за химчистку его машины.

Я страдальчески вздохнула и засунула в рот кусочек фриттаты.

– Дима, ты просто восхитителен! – пробормотала я с набитым ртом. – Выходи за меня, Черкасов.

Дима весело расхохотался, а Макс, который в это время отпивал свой кофе, поперхнулся и, сердито прищурившись, посмотрел на меня.

– Полегче с предложениями руки и сердца, сестренка, – разрушил мои мечты Макс. – Я не хочу видеть Диму в роли своего зятя.

– А ты закрой глаза, братец, – парировала я и, показав ему язык, хихикнула.

Моя улыбка стала еще шире, когда откуда-то из гостиной донеслась песня Натали:

«О Боже, какой мужчина. Я хочу от тебя сына. И я хочу от тебя дочку, и…», – играло на весь дом, пока Макс, наконец, не нашел свой телефон.

– Привет, Алекс. Что? Да, хорошо, я передам, – сказал брат. – Конечно, давай. Я напишу остальным.

Улыбку с лица как рукой сняло. И знаете, я почувствовала себя на эмоциональных качелях. Потому что только что мое настроение сделало «солнышко» и полетело вниз.

Макс начал что-то печатать, а я демонстративно засунула в рот еще один кусок фриттаты. Чертов Пронин, даже не появляясь тут, портит настроение.

– Она все еще злится, что он вытащил ее из бара, не дав дослушать Анну Асти? – вполголоса спросил Дима у Макса.

– Нет! – я угрожающе вскинула вилку. – Она злится, потому что этот… очень некультурный человек тащил ее к своей машине за шиворот, как блохастого кота!

– Ты же любишь котиков, Маш, – дразнил меня брат, отвлекаясь от телефона.

– И вообще! Он своровал мои туфли! – добавила я, вспомнив, как бежала босиком по асфальту.

– Он их не украл, Маш, – Макс усмехнулся. – Он как раз по этому поводу и звонил. Просил передать, что твои «чертовы копыта» освежают его машину. И он просил, чтобы ты сама их забрала, потому что он отказывается к ним прикасаться. Боится, что заразится.

Дима прыснул в кулак, а я, кажется, покраснела. Настолько была зла.