Холостяк.

ПРОЛОГ

Сквозь темноту слышу далекие голоса, которые звучат очень глухо.

— Как показатели?— мужчина.

— Активны. Она скоро очнётся,— женщина.

Я пытаюсь открыть глаза, но не получается. Веки только слегка приоткрываются. Но даже сквозь эту миллиметровую щёлочку глаза сильно режет, и я сжимаю их. Чувствую, как начинают течь слёзы.

— Андрей Владимирович, она плачет...

— Ещё бы! Три месяца свет не видеть и ты заплачешь. Закрой шторы.

Я словно кожей ощущаю, что в помещении становится менее солнечно. Ещё одна попытка открыть глаза. Получается шире, но всё расплывчато. Пересилив себя и борясь со светобоязнью, всё же открываю веки.

— Вот... Молодец... А я думал тебя через неделю отключать. С возвращением!— говорит мужчина.

Похоже, он говорит мне.

С возвращением, куда и откуда?

И почему я тела не чувствую?

Парализована?

Пытаюсь задать вопрос, но только мычу, не открыв рот.

— Тише-тише, не всё сразу,— кладёт руку мне на плечо мужчина.

Я это чувствую. Значит не паралич.

Хочу его разглядеть, но у меня не получается. Он будто в густом тумане, только очертания и никаких подробностей.

Я хочу видеть его лицо. Голос у него приятный, бархатистый.

— Тоня, снимите все показатели за сутки с этого момента и запишите её завтра на МРТ.

— Хорошо Андрей Владимирович... Снотворное ей?

— Нет. Пусть пободрствует немного.

— Ей же тяжело... Она даже шевельнуться не может, мышцы атрофировались.

— Ничего. Восстановим. Не год пролежала, три месяца всего.

Три месяца...

Три месяца?

Я поняла. Я в больнице.

Отключка.

* * *

Превозмогая боль и какую-то напряженность в мышцах, я пытаюсь пошевелить ногами. Получается, но плохо. Только немного сгибаю колени.

По мне словно каток проехал, как в мультике, раскатав в лепёшку. Я чувствую, что у меня высохли мышцы, и заметно убавила в весе.

В кино и через несколько лет просыпаются бодренькими и сразу бегут куда-нибудь. А тут даже шевелиться можно с трудом. Я как космонавт после длительного полёта, вернувшийся на землю. Их же там заново учат ходить и с физиологией нормально, они занимаются на тренажёрах.

Руки, получается, сдвинуть немного в бок.

Безжизненная кисть падает с кровати и задевает за край койки.

В голове резкая боль и как кадры из фильма начинают мелькать какие-то обрывистые картинки. Врачи, капельницы, кровь, бегущая прямая строчка на экране монитора.

Отстраняю пальцы, и всё прекращается. Только частое сердцебиение и холодное покалывание в голове напоминает о произошедшем.

Что это такое было, твою мать? Куда я провалилась?

— Вы проснулись?— заходит в палату женщина и подходит к кровати.— Вам пока не стоит напрягаться. Через пару часов придёт физиотерапевт и назначит всю необходимую программу восстановления. Через пару-тройку недель будете как новая. Снова на свидания будете ходить.

Берёт меня за руку и возвращает её на прежнее место.

И снова боль в висках и видения перед глазами. Она изменяет мужу с каким-то доктором. А у неё сын — три годика...

Что это? Как это? Зачем мне это?

И почему я так плохо вижу? Всё мутное.

— Где я?— удаётся произнести.

— Склиф... Вас сюда привезли три месяца назад после аварии. Серьёзная черепно-мозговая травма и перелом грудной клетки. С ней уже всё нормально, лежачий режим быстро привёл в прежнее состояние.

— Я была в коме?— хрипло.

— Да. Надежды не было, что выкарабкаетесь. Но ваша тётя попросила для вас ещё неделю. И вы очнулись на следующий день. И как тут не верить в чудо.

— Я плохо вижу...

— Задет зрительный отдел мозга.

— Я ослепну?— обречённо.

— Не думаю. Со временем зрение можно будет восстановить. Отдыхайте пока...

* * *

Снова боль и я, не скрываясь, морщусь.

Почему они тут сношаются, как животные? Они должны жизни людям спасать, а не...

Это тот самый доктор, который спит с той самой медсестрой, у которой муж и сын.

Он держит меня за руку и просит сжать его пальцы. Немного, но получается.

— Вам больно?— заботливо.

— Голова...

— Снимки ничего серьёзного не нашли. У вас всё хорошо. Даже удивительно. Ну не считая зрения...

Глава 1

— Посмотри на этих двух. Как тебе?— подвигает Лиля ко мне фотографии.

Отрываю взгляд от телефона и смотрю на фото девушек.

— Силиконовые утки...

И опять опускаю глаза в экран, пролистывая новости в ленте. Два месяца без интернета в информационном детоксе.

— Ему такие нравятся,— откидывается в кресле.

Её уставший и заезженный вид немного напрягает. Она хоть спит? Каштановые волосы собраны как попало, под карими глазами залегли тени, а кожа выглядит бледной. Только строгий деловой костюм сидит на точеной фигуре, как на манекене.

— Лиль, я не кастинг директор. У меня другие обязанности.

— Ну, так пощупай их! Мне нужны скандалы, интриги, расследования, а не занудные телки, которые только и умеют, что рогатку за деньги раздвигать.

— Что я здесь почувствую? Это бумага. Дай мне их личные вещи, а лучше живую тушку. Вот тогда я тебе всё из них достану.

— А где ты была, когда мы пробные кастинги проводили? Сидела в своей Шри-Ланке? Теперь поздно. Поезд ушёл — кисы по домам разъехались.

— Слушай, что ты паришься? Это не твоя работа. Продюсеры на кой хрен тебе? Это их бабки. Пусть и роют носом,— откладываю телефон.

— Лучше тебя никто с этим не справится. Ты же знаешь...

Знаю.

Подтягиваю перчатки.

— Дай всех,— протягиваю руку, в которую Лиля вкладывает увесистую пачку фотографий.

Перебирая их, включаю внутреннюю интуицию. Больше в этой ситуации врубить нечего.

Холостяку нужна стройная, красивая, умная, самодостаточная. Ещё брюнеток любит. Хрен тебе! Блондинок и крашенных держи.

После моего отбора круг кандидаток сужается до чуть более сотни претенденток.

— Вот. Дальше без меня,— двигаю стопку снимков к Лиле и встаю, подхватывая рюкзак.

— Уверена?

— Нет. Но какой у нас выбор? Это всего лишь шоу. Ему, не всё ли равно с кем на свидания ходить и кого шпилить за углом?

— Дотошный в этот раз гад попался. Везде нос суёт. Бесит сучонок...

— Ой, да ладно! Ты и не приструнишь? Не верю. Я пошла, меня такси ждёт.

— Ты куда? Домой во сколько вернёшься?

— Не знаю... Может, вообще не вернусь. У меня свидание.

— В таком виде?— скептически хмурит брови.

— А что не так?— осматриваю свои джинсы и рубашку в клетку.

Обычный для меня, повседневный, наряд.

— Платья носить не пробовала?

— Нет. Так удобнее,— снимаю с вешалки куртку и надеваю.

Поправляю очки и натягиваю на ходу шапку.

— Целунькаю,— отправляю тёте воздушный поцелуй и убегаю.

В ожидании лифта осматриваю офис реалити-шоу « Анатомия любви». Тошнотное зрелище, если знаешь кухню подобных передач. Как можно унижаться до такой степени, чтобы быть готовой из-за похотливого придурка глаза друг другу вырвать.

Это мой четвёртый сезон в качестве специального консультанта. Меня в шоу притащила Лиля, когда заняла место исполнительного продюсера. И рейтинги сразу попёрли вверх. Потому что до этого столько дерьма в программе не было. И достаю его я...

Достаю — это в прямом смысле. Прямо из людей, из их тёмных душ. У всех есть скелеты в шкафу, никто не идеален. А мне достаточно к ним прикоснуться и считать информацию.

Уже семь лет я живу с этим даром, который получила после комы. Первое время было очень сложно и мне казалось, что я схожу с ума.

Даже, дура, к психиатру ходила, который сначала поржал на до мной, а когда я поведала ему о том, что он втихаря транквилизаторы принимает, которые сам себе и выписывает — послал меня. На хер послал... Сказал идти в битву экстрасенсов.

Единственный выход — это перчатки. Нет прямого контакта кожи рук с вещами или людьми — нет видений. Поэтому ношу их везде, снимая при крайней необходимости или дома.

* * *

Услышав звук открывающегося лифта, рванула сразу в него, даже не посмотрела, есть ли там кто-нибудь. И пожалела.

Влетела всем своим тельцем в какого-то мужчину. Мои "поттеровские" очки скатились с носа, и я услышала хруст стекла под ногами.

Трындец... Очкам...

— Осторожнее, девушка,— проговорил нахал, который раздавил мои окуляры.

— Это я должна быть осторожнее?— взвинтилась.— Ты мне очки сломал!

Он нагнулся и поднял их с пола.

— По сторонам смотреть не надо?— начал грубить.

Сжала кулаки и подняла на него глаза.

Мелких деталей я теперь не вижу, но смогла разглядеть, что это красивый высокий светлый шатен. И глаза... Голубые...

Брр...

Ненавижу голубоглазых. Это на уровне подсознания. Такой бросил меня на дороге той ночью с проломленной головой.