Хомопанк

Пролог

Человечество достигло той стадии развития, когда всю работу быстрее и качественнее стали выполнять роботы и машины. Результат – повсеместная безработица наряду с высоким градусом напряжения, связанного с образовавшейся бездной между богатыми и бедными. Наличие людей, которым в сложившихся реалиях требуется поддержка, убыточно для власть имущих и бизнеса. Отсутствие заинтересованности в оптимальном решении данной проблемы, отрицание необходимости введения безусловного базового дохода – лишь некоторые причины наступления Нового мирового порядка. Мы можем только гадать, каким был бы мир, если бы Сильные пошли другим (безусловно, более сложным, но гуманным) путем.

Коннор Флетчер, изобретатель, биолог

Апеллируя к нравственности, ответьте себе на вопрос: будете ли вы объяснять стаду овец, почему ведете их на убой?

Матиас Бауэр, писатель

Скинувшись, все бедняки смогут купить разве что одну самую дорогую в мире машину, в то время как состоятельный человек имеет возможность купить несколько. Из этого следует, что совокупный капитал бедных не принесет столько прибыли, сколько принесут богатые.

Артур Фишер, бизнесмен, глава нефтяной компании

Деньги больше не существуют! Нам не нужно платить за товар или услугу: чтобы получить что-то эксклюзивное, стоит лишь обратиться к Сильному, который с помощью машин произведет нужный товар. Всё остальное создадут и доставят роботы! Предпринимательство стало хобби, никак не работой. А если нужен специальный человек, то мы обратимся к Системе! Связи – вот двигатель прогресса. Благо я знаю всех, а все любят меня!

Кассиопея, артистка, певица

За пятьдесят два года до Дня покаяния.

Парнишка шел по заснеженной дороге – ее никто не чистил, поэтому проторенная пешеходами тропинка была узкой. Он опасно скользил: тяжело сохранять равновесие, когда у тебя руки заняты пакетами с алкоголем: отец послал после учебы за выпивкой.

Когда запыхавшийся уставший парень таки добрался до запущенной общаги, у входа его встретил друг. Он курил, но в темноте лица не было видно – лишь огонек разгорался ярче при затяжке.

– Что ты здесь делаешь? – спросил парень с пакетами.

– Стою, жду тебя.

Они были ровесниками, жили по соседству и с детства знали друг друга, вместе участвовали в соревнованиях по шахматам, в которых один из друзей постоянно одерживал победу. Парень с пакетами всегда выигрывал.

– Подожди, отнесу бате.

– Я с тобой.

Отец по обыкновению сидел на диване, уставившись в телевизор, – там как раз шла его любимая политическая передача. Мужчина, как капризный ребенок, которому не дали вожделенную игрушку, потрясал кулаками и ругался на экран (хорошо, что гости программы его не слышали).

– Пап, я всё купил, – сказал сын.

– А ну! – замахнулся отец. – Поставь всё сюда! Живо давай! Иди там занимайся, чем ты там обычно занимаешься.

То, что его сын был талантливым изобретателем и просто гением, не волновало родителя – он интересовался только делами недосягаемых, обладающих властью, людей, всем тем, на что не мог повлиять. На диване он был и президентом, и экспертом, и врачом, и психологом, но за пределами квартиры работа на заводе не приносила должного удовлетворения. А ребенок был настолько на него не похож, что иной раз мужчине становилось стыдно.

– Пошли, – махнул рукой парнишка, отвернувшись от отца.

Вместе с другом они поднялись на лифте на последний этаж – они любили стоять на балконе, рассматривая оттуда район напротив, где жили состоятельные люди. Там и снег чистили, и люди были добрее, и вид, в целом, радовал глаз.

– Ты получил приз? – спросил парень, который, не переставая, курил.

– Нет еще, – ответил другой. – Да и какой там приз... так, копейки.

– Я подал заявление в университет. Помнишь, о котором мы говорили?

– Ого! И что?

– Поступил.

– Поздравляю!

– Поступить-то я поступил, а вот как туда поехать? И на что жить? Денег-то совсем нет. Сами еле перебиваемся.

– И что будешь делать?

Парень грустно вздохнул:

– Что-что, заработать я не успею – пробовал, не вышло. Учеба начинается через две недели.

– Кредит?

– Мы и так банкроты, какой кредит.

Парни посмотрели на квартал «богачей» – сплошняком особняки с авторским ландшафтным дизайном.

– У них-то никаких проблем с поступлением нет, – произнес один.

– Почему наши родители такие? – спросил другой. – Мама не хочет искать работу получше, сказала, чтобы я вообще не лез к ней.

– Мой батя тоже не ангел. С тех пор как мама ушла, я его не узнаю. Он... даже не смотрел чемпионат. Говорит, что интеллектуалы сейчас никому не нужны.

– Говорит, что ты бесполезный?

Глава 1. Александр

За пятьдесят один год до Дня покаяния.

«Солнце над долиной потерянных душ» – бестселлер писателя Матиаса Бауэра – именно эту книгу Александр читал в поезде, по дороге в научный городок, отправившись на работу своей мечты. Потерянными душами, конечно же, являлись все люди: книга представляла собой различные зарисовки из жизни богатых и бедных, счастливых и несчастных, здоровых и больных – истории переплетались и в конце концов воссоединялись, словно влюбленные после долгой разлуки. На последних ста страницах Матиас заставил молодого человека задуматься о некоторых вещах, посмотрев на них с иной точки зрения: какую бы общественную позицию ни занимал человек, он всё еще остается личностью, у него есть собственные причины для того или иного поведения. В то время когда всё старались упростить, категоризировать до минимума – хорошее и плохое, Матиас призывал к открытости и диалогу, даже если кажется, что слова бесполезны.

Худощавый невысокий парень восемнадцати лет с острыми чертами лица и широким лбом решительно тряхнул коротко стрижеными кудрявыми волосами. Яркие изумрудные глаза блеснули – Александр собирался достичь всех возможных высот. И однако, как это часто бывает, безрассудная молодость уживалась с отрицанием мирового порядка и бунтарством. Ему хотелось быть на вершине – он ненавидел всех, кто там находился, но одновременно с этим страстно желал оказаться среди них. Александр собирался играть по собственным правилам – ему только предстояло столкнуться с жестокостью внешнего мира, требующего безоговорочного подчинения сильным. Молодой человек был уверен: он не такой как все и уж кто-кто, а он никогда не превратится в еще одно незначительное звено в замкнутой цепи человеческих взаимоотношений – он сломает систему и изменит мир. Он сделает его лучше.

Заинтересованные лица приметили его на конференции: юный изобретатель сформулировал концепцию общественного пространства, в котором бы осуществлялось развитие людей следующего поколения, – Комплекс, где будут предоставлены возможности для того, чтобы всё свободное время воспитанников было посвящено личностному совершенствованию для будущей работы на тех, кто эти возможности готов оплатить.

Научный городок имени Хиггса[1] поистине потрясал воображение: здесь в атмосфере инновационных открытий и научных изысканий жили и работали выдающиеся представители человечества – лучшие из лучших. Это было живое воплощение проекта Комплекса, разработанного Александром, но в несколько ином, специализированном формате: если концепция изобретателя заключалась в создании объекта, где человек развивался бы в любом выбранном для него направлении, будь то искусство, ремесло, спорт, да что угодно, то в научном городке занимались, как ни странно, наукой.

Частенько в городок организовывали туристические поездки – сойдя с поезда, Александр был встречен гидом на машине. Седой мужчина добродушно приветствовал счастливчика.

– Вас можно поздравить? – спросил он у Александра по дороге. – Последний раз я вез сюда принятого на работу сотрудника пять лет назад.

– И с тех пор никого не приглашали? – удивился парень.

– Никого. Может, кто-то другой возит их, но мне довелось наблюдать лишь туристов.

Молодой парнишка, которого забрали из серого, загаженного захолустья, диву давался, проезжая мимо ухоженных и чистых обочин дорог, красивых улочек, на которых аккуратно построили дома в классическом, приятном для глаз, спокойном стиле с милыми придомовыми садиками.

– Вот бы и мой сын был таким, как вы, – вдруг сказал гид.

– Почему? – спросил Александр.

– Он весь в телефоне – не хочет ничего делать. Я понимаю: сейчас тяжелое время – даже если ты работаешь двадцать четыре на семь, это еще не значит, что ты сможешь обеспечить свою семью, но надо же чем-то заниматься. Родитель многое не требует: лишь бы ребенок был порядочным человеком и занимался тем, что ему больше всего нравится. А моему сыну ничего не нравится. Он говорит, что всё бесполезно, что сама жизнь не имеет значения. Он хотел бы стать знаменитым блогером, но в то же время боится этого: думает, что превратится в посмешище, а проще говоря, не верит в собственные силы. Найти работу на время тоже отказывается: говорит, что работа подавляет его моральное состояние. Представляете?

Что в воспитании понимал восемнадцатилетний парень, который, несмотря на постоянное давление со всех сторон, боролся за осуществление своей мечты? Мог ли он понять непутевого сына? Нет, Александр жил в совершенно другом мире, где не было места праздному бессмысленному шатанию в поисках смысла жизни. Поэтому молодой изобретатель промолчал, не желая резким высказыванием огорчать этого милого, добродушного человека.

Они заехали на территорию городка, проехав мимо зданий, каждое из которых было архитектурной диковиной: вот дом-книжка, другой выполнен в стиле кубизм, следующий напоминает фонтан, но эффект падающей воды создается за счет применения особых, неизвестных изобретателю, строительных материалов – гибких, но прочных.

– Приехали, – сообщил гид, паркуясь возле здания, спроектированного, по всей видимости, архитектором-постмодернистом: огромные треугольные «лепестки» из стекла и бетона, накладываясь друг на друга, образовали гигантский устремленный ввысь бутон.

Из необычного здания навстречу прибывшему гостю вышел смуглый, широкоплечий, крепко сложенный мужчина: он приветливо протягивал свои массивные руки Александру.

– Здравствуй, – крепко пожал руку незнакомец. – Хасан Коч, – представился он.

Глава 2. Римма

День покаяния – пятьдесят один год спустя.

Ей снилось, что у нее есть кошка – мягкое, пушистое, мурчащее существо – животное нуждалось в ней, а она в нем. Римма крепко обняла кошку, посмотрела в ее огромные, зеленые глаза, рассмотрела длинные усы, поцеловала в лоб.

– Ри, – позвал голос из реальной жизни.

Девушка перевернулась на другой бок.

– Ри, пожалуйста, мне надо тебе кое-что сказать.

Римма с трудом открыла один глаз:

– Мара, что такое? Что случилось?

Подруга выдержала паузу, и Ри успела снова погрузиться в сон.

– Они убирают меня, – горько произнесла Мара.

Девушка мгновенно проснулась, приподнялась на локтях.

– Что? Ты уверена? – обеспокоенно спросила Римма.

– Да, мне только что сообщила Система.

Ри прикусила губу, не зная, как поддержать подругу:

– Неужели не нашелся никто, кому нужны твои навыки?

– К сожалению.

Римма положила руку на плечо подруги, улыбнулась:

– Не расстраивайся, зато ты воссоединишься со Вселенной.

– Только это меня успокаивает – я сыграю свою роль в Цикле жизни. У тебя как?

Римма убрала непослушную вьющуюся прядь со лба:

– На следующей неделе у меня очередной отбор.

– Ты что-нибудь нарисовала?

Девушка поднялась, подошла к шкафу, вытащила оттуда холст: на нем были изображены склонившиеся над механизмами роботы – неотличимые от людей, взгляды сосредоточены и серьезны. Римма использовала только синюю и белую краску – казалось, на картине изображены инопланетные гости на межгалактическом корабле.

– Снова почувствовала? – спросила Мара.

Ри рисовала картины с закрытыми глазами, работала лишь кисть руки. Взмах – линия, взмах – другая, словно танцевала. Она погружалась в транс и отдавалась процессу, а потом, открыв глаза, оценивала результат.

– Да, – кивнула девушка. – Как обычно, ты же знаешь.

Мара опять погрустнела. Прозвучал сигнал к пробуждению.

– Доброе утро! – голос Системы разнесся по комнате Риммы, словно какой-то невидимка вдруг решил заговорить.

Жалюзи на окнах поднялись – открылся вид на потрясающей красоты безграничный сад: фиолетовые, розовые, красные, желтые, синие, зеленые, белые цвета золотились под оранжевым светом солнца. Птицы, как по указке, взмыли вверх, провозглашая начало дня, защебетали, зачирикали. Включилась медленная, спокойная фортепианная музыка – мелодия разнеслась по помещениям Комплекса.

– Сегодня День покаяния, – сказала Мара.

– И правда, – согласилась Ри.

– Я пойду к себе, – произнесла подруга.

– Не расстраивайся, – взмолилась Ри, – пожалуйста.

– Вселенная позаботится обо мне, – напоследок сказала Мара и вышла из комнаты.

Римма еще раз посмотрела на картину – завтра ее обязательно выберут.

Переодевшись в форму – строгий белого цвета брючный костюм, собрав в высокий хвост длинные, почти до пояса, темно-русые кудри, Римма вышла в коридор и направилась в сад, где должна была пройти церемония. Девушка решила прийти пораньше, чтобы поболтать с друзьями. Проходя мимо спортивного зала, застыла у двери: там упражнялся в стрельбе из лука парень, ее ровесник, который ей очень нравился, – Силан – высокий атлетического сложения блондин с карими глазами. Когда-то давно кто-то выложил на Рынок запрос на напарника-охотника, поэтому, когда Сил достиг восьмилетнего возраста, Система, проанализировав его данные, предложила ему посвятить себя карьере лучника, и, похоже, не прогадала: ходили слухи, что парень таки устроится.

Проходившие мимо друзья заметили, что она не сводит с Сила глаз, похихикали, как водится, поиздевались.

Они почти дошли до сада, как услышали крик:

– Иди сюда, тварь! – одна девушка схватила другую за волосы и со всего размаха бросила бедняжку в стену.

Та, ударившись, отшатнулась – по лбу побежала струйка крови, похоже, девушка поранилась.

– Ты что творишь? – возмутилась она.

– Тебя никто не выберет! – крикнула зачинщица. – Сдохни!

– Боишься конкуренции?

– Я? Взгляни на меня! По сравнению со мной ты просто уродина!

Римма посмотрела на стоящих неподалеку роботов – неужели Система не видит, что нужно прекратить насилие? Но Система молчала, иначе бы роботы давно зашевелились.

– Сука, – пострадавшая девушка вытирала кровь со лба. – У меня сегодня отбор!

– Ха-ха-ха, – засмеялась нападавшая. – Удачи тебе.

Подошла Мара и взяла Римму под руку.

– Кто это? – спросила Ри.

– Ты не догадалась? Посмотри на ее внешность – она метит на место эскортницы.

Глава 3. Стив

Робот Ханс спешил в рабочий кабинет к хозяину. Открыл дверь и, застав Сильного за работой с голографическими данными, висящими в воздухе, извинился.

– Я просил меня не отвлекать, – раздраженно бросил мужчина.

– Сэр, кажется, около озера Лакаб произошел инцидент.

Стив забеспокоился: там находились самые крупные посевы сельскохозяйственной продукции – плодородная земля, чистая вода, свежий воздух, передовые автоматизированные технологии заботы о растениях – продукция высшего качества.

– Рассказывай.

– Управляющий просит вас явиться. Сказал, что не может о таком написать по электронной почте.

– Набери его.

Помощник достал телефон, набрал номер, протянул Стиву.

– Что там, Иси?

– Сэр, добрый день. Ханс вам передал, хорошо. Я... не могу рассказать об этом по телефону, пожалуйста, приезжайте как сможете.

– Да что случилось? – возмутился Стив.

– Это... связано с роботами.

– Прекрасно. С товаром всё в порядке?

– Да, да, не переживайте. Всё хорошо.

Стив отключился, недовольно посмотрел на Ханса.

– Почему такая спешка, не понимаю, – развел руками мужчина.

– Не знаю, сэр.

Делать было нечего – пришлось срочно вылетать.

Лакаб – красивейшее пресноводное озеро, расположенное вдоль сопок, за которыми брал свое начало Великий горный хребет. Крупных городов, отходы жизнедеятельности которых могли бы испортить окружающую среду, в Старую эру здесь не построили, потому земля оказалась необычайно плодородной. Здесь же, на огражденном предприятии, очень бережно, с особой заботой и любовью, выращивал свою продукцию Стив – все виды овощей, некоторые фрукты – полезные, свежие и сочные. Ряды теплиц тянулись от озера по равнине – работали там специальные, пожалуй, лучшие по современным меркам, роботы, а следил за всем управляющий Стива – Иси – мужчина поистине преданный делу, заботящийся о земле, как о чем-то совершенно сокровенном.

Иси в потертой рабочей форме встречал прилетевшего на вертолете Стива – подтянутого, несмотря на солидный возраст, мужчину с усталыми глазами:

– Что случилось? Рассказывай.

Но управляющий молча повел начальника за собой: они шли по теплицам вдоль рядов созревающих овощей, миновали грядки зелени, пересекли цех сборки и упаковки, дойдя до корпуса, где складировались запасные части для машин. Иси показал на неподвижного робота, лежащего среди кучи металла и пластика.

– Он сломался и пошел в лес, там его обнаружил селянин: починил и привел обратно.

– Что с ним случилось?

– Можно будет сказать только после диагностики – я уже изъял чип.

– А ворота, через которые он вышел? Они были открыты?

– В этот момент с объекта выезжали груженные продукцией машины, а я находился в своем кабинете.

– Кто такой этот человек, который нашел робота? – поинтересовался Стив.

– Кузнец.

– Кузнец?

– Да. Он живет один – селяне из ближайшей деревни сами к нему приходят.

Стив задумался: Иси, конечно, преувеличил, ситуация некритичная, но мужчина прав, что настоял на его приезде, – с этим кузнецом надо поговорить.

Селяне и Сильные контактировали довольно редко – два мира настолько отдалились друг от друга, что казались разными народами. Разве что отдельные личности, вроде Матиаса, любили проводить с селянами время: писатель черпал у, как он сам утверждал, «глубинного народа» свое вдохновение.

Селяне – те, кто в свое время ушли из городов осваивать собственное хозяйство, – это люди, отказавшиеся жить в договоре, называемом «государством», которое в итоге превратилось в рабовладение, где одни – принуждали, а другие – подчинялись и не более. Формироваться эта социальная группа начала еще в Старую эру, когда люди, уставшие от социальный несправедливости, решившие стать хозяевами своей жизни, строили или выкупали дома в деревнях, селах, поселках и иных небольших поселениях, где жили за счет сельского хозяйства. Они хоть и догадывались о том, что происходило все эти тридцать лет, называемые Сильными «переходными» годами, в «большом мире», но не пускались в размышления. Они не стремились к несметным богатствам, и уж тем более не хотели вступать в схватку с Сильными. Их устраивал простой уклад жизни, поэтому никакой опасности для Сильных с их передовыми технологиями селяне не представляли. В конце концов, их всегда можно убрать по-тихому – к сопротивлению селяне способны не были. Если не переходить дорогу Сильным, ты в безопасности.

И всё-таки совсем без контроля Сильные оставить их не могли. И даже не потому, что они могут замыслить что-то плохое, а чтобы не пошли собственным путем. Сильным было выгодно, что селяне занимаются своим первобытным хозяйством, не стремясь к чему-то большему, но нельзя было допустить их сплочения и развития, чтобы маргиналы в будущем составили конкуренцию Сильным.

Этот кузнец, о котором говорит Иси, мог забрать себе деталь робота – нужно было проверить.

Глава 4. Эдвард

Чудом спасшуюся из цепких лап смерти Римму из Комплекса привезли на машине в аэропорт, посадили в самолет – раньше ей летать не приходилось. До самолета ее сопровождали роботы, но там девушку встретил пилот в униформе, представившийся именем Ролло, – миловидный, сероглазый брюнет с собранными в короткий хвостик волосами. Он вежливо, даже добродушно проинструктировал Римму: присядь сюда, застегни ремни. Она знала о существовании самолетов, была осведомлена о принципе полета, но никогда прежде не испытывала эти ощущения. И тем более девушка не знала, куда именно направляется.

Система сообщила Римме, что клиент, заметив ее картину на Рынке, пожелал забрать Ри к себе в качестве художницы. С одной стороны, это было облегчением, но с другой – она боялась покидать Комплекс. Даже несмотря на произошедшее. Напоследок ИИ отдала девушке картину – ту самую, на которой был изображен Аргус. Ту, которую Ри не смогла уничтожить, на которую не поднялась рука.

И вот всё было готово для взлета. Пилот занял свое место в кабине, успокоив девушку, что причин для паники нет.

Сначала был гул – ужасный, пугающий, неестественный – двигатели вышли на полную мощность; самолет помчался по взлетной полосе, да так быстро, что Римму вжало в сиденье. Всё быстрее и быстрее, и!.. они взлетели! Не в силах пошевелиться, девушка со страхом смотрела в иллюминатор. Всё становилось меньше и меньше, когда – внезапно! – на долю секунды наступила невесомость – казалось, что самолет падает, но нет – он продолжал набирать высоту. И вот снова давление, сердце заколотилось быстрее, а законцовки крыльев скрылись за облаками. Несколько минут летели в «молоке» – тумане из облаков – самолет карабкался вверх, пока наконец не засияло солнце. Давление на тело ослабло – если не знать, что ты в полете, не видеть, как проплывают мимо облака, можно было подумать, что самолет неподвижно завис в воздухе.

– Ты как там? – спросил Ролло, выглянув из кабины. – Даже не вскрикнула.

– А должна была?

Пилот рассмеялся:

– Сейчас, подожди.

Ролло связался с роботом-диспетчером, убедился, что занял нужную высоту, выполнил контролирующие процедуры, проверил автопилот и, довольный своей работой, предоставил технике сделать свою. Вышел из кабины к Римме.

– Можешь отстегнуть ремень, если хочешь, – сказал он. – Воды? Или голодная?

– Воду, если можно.

Ролло кивнул, подошел к шкафчику, выдвинул полку, достал стакан, с другой выдвижной полки взял бутылку, наполнил стакан, передал Римме. Она протянула дрожащие руки.

– В былые времена этим занимались специальные люди, – сказал Ролло.

– Этим? Чем? – удивленно посмотрела на пилота Римма.

– Раздачей напитков, например. Бортпроводники.

– Да, точно. На больших пассажирских лайнерах.

– Верно. Но сейчас такие не летают. Вообще больше предпочитают на поезде ездить.

Ролло вернулся в кабину пилота, занял свое место. Но так как дверь была открыта, он мог спокойно, даже не повышая голоса, разговаривать с пассажиркой.

– Я не родился в Комплексе, – рассказывал Ролло. – Мою семью выбрали Сильные, так что мама с папой пережили Туман. Папа – пилот, и первоклассный! Он даже с президентом летал, когда такая должность существовала, конечно. Но мама до сих пор восторженно рассказывает о том, как летала с его женой. Расскажи, как там в Комплексе? Чем вы вообще занимаетесь, как живете?

Девушка выпила всё, что было в стакане, но жажда не проходила.

– А я могу... взять еще? – спросила Ри.

– Конечно, там в шкафу.

Пока Ролло отвлекся на переговоры с роботом-диспетчером, Римма, проделав манипуляции со шкафчиками и полками, налила себе воды. Из-за небольшой турбулентности самолет слегка потряхивало, но она справилась.

– Хочешь присесть сюда? – спросил пилот, показывая девушке на соседнее с ним кресло в кабине.

– Это место для другого пилота?

– Да, но я прекрасно справляюсь один. Самолет небольшой.

Римма, посмотрев в иллюминаторы, восторженно произнесла:

– Как красиво!

Ролло улыбнулся.

– Присядешь? – спросил он. – Только ничего не трогай! Это для твоей же безопасности. И убери, пожалуйста, стакан – выпей воду в салоне.

Ри послушно выполнила все указания и неуверенно заняла место второго пилота.

– Так что? – спросил Ролло. – Расскажешь про Комплекс? Три часа еще лететь.

– Что рассказывать... Комплекс – это мой дом.

– Как ты родилась? Ну... то есть, я – сын своей мамы, я родился, как бы, естественным путем.

– Если тебе интересна технология, то... происходит всё то же самое, что в теле матери, но в коконе.

– Звучит просто ужасно.

– Я не специалист по биологии или репродукции.

– Чем вы там занимаетесь?

– До восьми лет нас обучают вместе, по общей программе, а затем начинается специализация – мы выбираем деятельность, востребованную на Рынке, которой будем заниматься. Система индивидуально составляет для каждого расписание, подбирает программы, преподавателей, предоставляет нам всё необходимое. Система заботится о том, чтобы все развивались в нужном для них направлении в комфортной среде. Потом начинаются отборы – мы заполняем портфолио, Система выкладывает его на Рынок – это такая база в сети, и подбирает для нас клиентов. И вот так я оказалась здесь.

Глава 5. Ролло

Ньюдон – столица, пожалуй, самый густонаселенный город – был разделен на два сектора: в одном жили Сильные, в другом – избранные, части мегаполиса разительно отличались друг от друга. Ньюдон избранных довольно непригляден: сумрачные прямые проспекты, тусклые фонари, безликие, безжизненные, скучные серые небоскребы из стекла и бетона. Уныло и мрачно.

Определить точную численность избранных, которым по милости Сильных позволили пережить Туман в городах и других крупных населенных пунктах, было сложновато – известно только, сколько из них по сей день служат Сильным.

Проживали избранные в одинаковых, словно размноженных под копирку апартаментах в типовых небоскребах-муравейниках. Избранные считались малочисленной категорией населения – когда практически всю рутинную работу выполняют роботы, нет необходимости в большом количестве человеческих ресурсов. Самая бесправная категория (даже к прошедшим отборы кандидатам относились с бо́льшим уважением) – они работали на Сильных, чтобы выжить, буквально за еду, многие не представляли свою жизнь среди селян, поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как стараться доказать свою полезность. Это были остатки той самой, некогда значительной и важной прослойки общества – среднего класса, рабочая сила, на которой в те времена держалась экономика, – лишь единицы из них еще в Старую эру смогли стать Сильными. Избранные, пожалуй, за исключением некоторых выдающихся личностей вроде Стива, особо не нужны были Сильным, поскольку работниками их снабжал Комплекс. Невостребованность, бесперспективность, безнадежность и постоянное балансирование на грани порождали в среде избранных апатию, депрессии, расстройства и прочие психические патологии. Избранные старались не заводить детей – пара, задумавшаяся о продолжении рода, понимала, что их ребенок в лучшем случае будет влачить жалкое существование, а в худшем – вообще не найдет себе применения. Таким образом, с каждым годом избранных становилось всё меньше и меньше.

Успешная карьера отца Ролло, Бьерна, закончилась уже после наступления Новой эры и до окончания переходных годов – сердечным приступом: мужчина не выдержал, когда ему было сообщено о том, что в его услугах больше не нуждаются. Ролло был рядом: Бьерн сел за штурвал, его руки тряслись, он даже не мог прочитать чек-лист. Еще через год мужчина, находясь дома в их новых апартаментах в Ньюдоне, сел в кресло и больше не смог самостоятельно подняться.

Ролло было нелегко: на тот момент у него еще не было работы, у матери одна истерика следовала за другой: мало того, что ее привычный мир разрушился вместе с уходом Старой эры, а к Новой она так и не привыкла, так еще и муж собирался покинуть жену раньше времени.

Подавленный, молодой человек решил посетить бар неподалеку от дома: управляющим в этом заведении был робот, и заглядывали туда преимущественно машины. Роботов здесь было больше, чем людей, и район больше походил на роботостанцию, чем на жилой массив. Машины работали в магазинах, кафе и такси; подметали улицы и мыли огромные окна небоскребов, убирали мусор; создавали и ремонтировали различные устройства, здания и сооружения; перевозили товары и просто передвигались по улице, словно обычные пешеходы, спешащие по своим делам.

Парень подошел к яркой двери с нарядной вывеской, когда пошел дождь, – холодные капли падали на теплую кожу, освежая, возвращая в реальность, обещая, что боль пройдет – смоется в канализацию неподалеку. Лишь одно слово пришло на ум парню – безнадега. В свободное время Ролло занимался изучением жизни людей в Старую эру, в прежние времена трудоголики и бесцельно шатающиеся безработные вечерами приходили вот в такие заведения, пытаясь забыться. Он вспомнил грустную песню о старом времени, которую давным-давно услышал у мародеров. «Странно, – подумал Ролло. – Мы живем, придумав себе предназначение, становимся зависимыми от него, а потом, теряя то, во что вкладываем столько усилий, страдаем, но, по сути, то, во что мы вложились, – создано нами. Рабы самих себя».

Ролло вошел в бар: играла странная, бессмысленная, атональная и совершенно не вызывающая никакого отклика электронная музыка, а за барной стойкой, как банально, вытирал стаканы робот, хотя напитки некому было разливать – посетителей нет. Парень оглянулся: эта пустота, отсутствие самой жизни – нет, он привык к ней, потому что ничего иного не знал, но всё же ему казалось, что он должен был находиться в какой-то другой реальности. В той, где бар наполнился бы живыми голосами и лицами; где симпатичная девушка подошла бы к нему познакомиться, он заказал бы ей выпить, а потом... кто знает.

Он читал книги и смотрел множество фильмов Старой эры – все они воспроизводили одни и те же клише, похожие жизненные ситуации, но в этом постоянно повторяющемся паттерне и заключался смысл существования общества и взаимодействия людей. Человек – социальное существо.

Ролло осознал, что злится на отца: его «пенсия» пошла бы на пользу, если бы мужчина не стремился так, в прямом смысле, попасть на небеса, а использовал бы это время, чтобы провести его вместе с женой, наслаждаясь обществом друг друга. Но затем парню пришло на ум иное: что если работа отвлекала отца от того, что он потерял всех своих друзей? Сильным не нужно было столько пилотов: оставили лишь избранных.

Может, Ролло стоит злиться на Сильных? За то, что они взяли и решили судьбу человечества?

Пока Ролло упражнялся в этих парадоксальных, риторических, во всех смыслах этого слова, рассуждениях, в бар ворвался промокший мужчина – он еще держался на ногах, но шатало мужика уже изрядно. Странный посетитель был похож на завсегдатая, который, раздобыв мелочь, забежал в любимый бар, чтобы чуть-чуть пригубить желанного напитка на свои скудные средства. Посетители бара обменялись удивленными взглядами – оба они никак не ожидали встретить здесь кого-то живого.

Глава 6. Матиас

Силан подошел к дому своего клиента – двухэтажное, отделанное под дерево, строение с панорамными ничем не прикрытыми окнами на первом этаже. Крышу засыпало снегом – словно пряничный домик.

Постучал в дверь, оглянулся по сторонам – ближайшие километры ни души, только деревья, снег, мшистые камни. Дверь открыл, как показалось Силану, старик: зеленоглазый, в жилетке поверх белой рубашки, старомодных черных брюках и туфлях. Волосы седые, но аккуратно подстрижены, а на носу – очки для чтения.

– Мой мальчик! – воскликнул хозяин. – Ты приехал!

Сил удивился столь эмоциональному приему. Даже смутился.

– Приехал, – скромно ответил парень.

– Заходи, не стой на морозе. Как ты легко одет!

– В Комплексе тепло – там всегда лето.

– Но ты же знал, куда ехал!

– Нет, мне не сказали.

– И куда только смотрит Система... Ты проходи, садись. Чай будешь? Только что подкинул дров.

– Спасибо.

– Господи, так я же забыл представиться! – мужчина ударил себя по лбу. – Матиас.

– Я знаю, как вас зовут. Меня – Силан.

– Силан... очень интересное имя. Но ты подожди, я заварю чай.

Матиас, довольный и словно помолодевший на два десятка лет, выбежал из комнаты. Послышались звон посуды, свист закипающего чайника, бульканье разливаемого по чашкам кипятка. Пока хозяин возился на кухне, Силан осматривал дом.

То, что молодой человек ошибочно посчитал вторым этажом, скорее походило на балкон, тянувшийся вокруг дома, – там с одной стороны стояли, казалось, бесконечные полки, заполненные книгами, а с другой, рядом с окнами, располагались мягкие диваны и кофейные столики. Первый этаж представлял собой одну большую гостиную – здесь топился открытый камин, Силан увидел старинные массивные часы из дуба, множество диванов, рабочий стол у окон высотой от пола до потолка и длинный низкий столик посередине красного узорчатого ковра украшали комнату и придавали ей уют. На стенах ни одной картины или других украшений – лишь темное дерево. Узкий коридор вел от входной двери в кухню.

В гостиную вошел Матиас с подносом, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с печеньем.

Признаться, парень замерз, поэтому с удовольствием взял в руки горячую чашку с ароматным чаем.

– Силан, значит? Это Система тебя так назвала? – поинтересовался Матиас.

– Да. Но вы можете называть меня просто – Сил.

– А ты можешь не обращаться ко мне формально. Как-никак мы теперь напарники по охоте. Тебе что-то нужно?

– В каком смысле?

– Ну, раз теперь мы вместе, то, может быть, тебе что-то надо? С оружием же ты умеешь обращаться?

– Я предпочитаю лук.

– Да, помню, что когда-то я написал такое в запросе. Но сам из лука стрелять не умею.

– Я могу научить.

– Потом, – Матиас отставил чашку. – Даже не знаю, что и спросить у тебя. Как в Комплексе?

– Комплекс... всё в порядке. Как обычно: кого-то забирают, а кто-то уходит.

– Система строго следит за этим, да?

Силан кивнул.

– Я вырастил для себя мальчика, которому не суждено было умереть в Комплексе, – задумчиво произнес Матиас.

После чая Матиас показал Силу его комнату: пройдя через кухню, они попали в ту часть дома, где отдыхали и хозяин, и гости, всего три спальни. Приготовленная для Силана была просто обставленной, узкой, но уютной. Напомнила о комнате в Комплексе.

Наступил вечер, парень долго добирался до места жительства клиента, а Матиас не настаивал на компании, поэтому Силан ушел в свою комнату и уснул почти сразу же, как голова коснулась подушки. А на следующее утро парень проснулся, услышав аппетитный запах жареных яиц. Вышел на кухню, где хозяйничал Матиас.

– Мальчик мой, доброе утро!

– Доброе, Матиас.

– Чай на столе, садись.

Парень сел за барную стойку, на которой стоял чайник с травяным чаем, взял печенье.

– Матиас?

– А?

– Ты вчера сказал «Господи», когда представлялся.

– Да? Я так сказал?

– Да... Что это такое?

– Ни «что», а «кто». Это обращение к богу, в которого верили в Старую эру.

– А, кажется, я помню. Честно говоря, учеба мне тяжко давалась. Стрельба из лука – вот моя страсть.

– Вот сейчас подкрепимся, пойдем на охоту, а там можем об этом поговорить, если хочешь.

Они плотно позавтракали, вдоволь напились чаю, тепло оделись. Уже в прихожей Матиас отдал парню специально изготовленные для него лук и стрелы. Силан, сияя от радости, рассматривал искусную отделку – такая красота – видно, ручная работа.

– Ну как? – спросил Матиас.

– Потрясающе, никогда такого не видел.

– Вот, никакой робот такое не сделает, я тебе говорю.

Глава 7. Ева

Прекрасная леди – Ева – влетела в дом к Матиасу, словно на ногах у нее были надеты не зимние сапожки на шпильках, а крылатые сандалии. Силан и Матиас как раз закончили завтракать. Пораженный красотой женщины Сил чуть не уронил чашку с чаем на пол.

– Матиас! – воскликнула она, стягивая шубу. – Ты же знаешь Александра?

– Моя девочка, Ева! – Матиас вскочил с дивана, подбежал к гостье, чтобы обнять, но женщина отстранила его.

– Матиас... – недовольно произнесла она.

– Что?

– Можешь меня с ним познакомить?

– С кем?

– С Александром!

– Каким именно?

– Александром – ты знаешь! Занимается роботами и ИИ.

– Ну, доводилось встречаться, а что? Твой отец уж получше меня его знает.

– Папа занят своей работой, он никогда не отвечает на мои звонки, – раздраженная Ева опустилась на диван напротив Сила, окончательно смутив парня.

– Потому что ты звонишь, чтобы пожаловаться на что-то или что-то попросить, – заметил писатель. – Разве у тебя для выполнения всех твоих прихотей нет мужа?

– Есть, но он тюфяк, – обиженно протянула женщина.

– А любовники? – усмехнулся Матиас.

– Старик, как тебе не стыдно? – засмеялась Ева.

Силан так пристально смотрел на прекрасную гостью, что она наконец заметила его:

– А это кто? Сына решил себе завести?

– Это мой помощник – Силан. Сил.

– По охоте, – добавил Сил.

– Интересное имя у тебя, парнишка.

– А у вас... красивое имя.

Ева засмеялась, как смеется опытная женщина, к которой пристает неопытный мальчишка, недостойный даже ее взгляда.

Силан взял чашку:

– Извините, – он встал с дивана и скрылся на кухне.

Ева наклонилась к Матиасу:

– Матиас, пожалуйста, ты можешь организовать нам встречу? Или хотя бы скажи, где он будет.

– Ева, девочка моя, мне известно, что он собирается встретиться с некоторыми из Сильных.

– Где?

Матиас вздохнул:

– Я не могу сказать, Ева, поверь мне. Тебе лучше там не появляться.

– А ты там будешь?

– Нет, но твой отец – да.

– Хорошо, ладно... где-то же он живет?

– Я никогда не мог отказать тебе, Ева, моя девочка, если я что-то узнаю, сообщу, идет?

Женщина радостно вскочила, чмокнула Матиаса в щеку, а уже в дверях послала воздушный поцелуй.

Силан вышел из кухни, спросил:

– Что это такое было?

Матиас тяжело вздохнул:

– Беда на наши головы.

Не предупредив заранее о визите, но рассчитывая на то, что Александр ее примет, Ева прибыла к трехэтажному кирпичному зданию, известному как офис изобретателя, недалеко от башни Ассамблеи в Ньюдоне, со стороны больше походившему на фабрику или завод. За входной дверью ожидал грузовой лифт – следуя какому-то шестому чувству, женщина нажала на кнопку второго этажа. После короткого подъема двери лифта открылись; огромное пространство, разделенное колоннами, поддерживающими потолок, – производственное помещение с минимальным количеством непримечательной мебели. Холодное и безжизненное. Александр стоял около окна, но, услышав шум, повернулся – у Евы перехватило дыхание. Много лет назад Стив показал изобретателю семейную фотографию – ничего прекраснее в своей жизни Александр не видел. Он никогда не искал с ней встречи, считая себя недостойным такой красоты. И уж точно был удивлен визиту.

Она, не считая нужным спрашивать позволения, подошла к столику с алкоголем, налила себе бренди. Александр наблюдал за ней, стоя у окна.

– Ты самое прекрасное существо на свете, Ева, – еле слышно прошептал Александр, но она хорошо его услышала. – Чего ты хочешь?

Она сделала глоток, задержала взгляд на нем.

– Пятнадцать лет прошло... зачем ты вернулся? – спросила Ева. – Искупить грехи? Я буду твоим зеркалом, если захочешь. Если осмелишься в него посмотреть. – Приближаясь к Александру, Ева продолжала говорить: – То, что начиналось с проекта по переходу человечества на следующую стадию развития, превратилось в рабство. Комплекс как поставщик прислуги, роботы вместо трудящихся на заводах нищих. Если бы ты не имел таких экстраординарных способностей, если бы твой талант не проявил себя, Новая эра бы не наступила. Да, Сильные продолжали бы высасывать все соки из ни на что не способных бедняков, но, по крайней мере, они были бы живы. – Она подошла очень близко и прошептала ему на ухо: – Ты создал монстра.

Александр разозлился – он выхватил из ее рук бокал, швырнул на пол, впился в ее алые губы, кусая их. Одним движением руки он разорвал платье на богине – она осталась в нижнем белье. Мужчина, полный ненависти и ярости, схватил ее за подбородок, заглядывая в ее стеклянные глаза.

Глава 8. Первое столкновение

Холодные стены одинокого особняка, в котором пятьдесят лет назад началась Новая эра, тронуты тленом, вокруг валяются выпавшие кирпичи. Между острыми зубцами разбитых стекол гулял пронизывающий ветер. Здесь первые Сильные выпили защитный напиток от Тумана, здесь же широкой публике представил свой проект Комплекса изобретатель Александр. В этом былом величии застыло время. Столь значимое здание, тем не менее оставленное без присмотра, брошенное, чтобы предать забвению старые грехи, заснуло; выпавший снег накрыл особняк мягким одеялом.

«Дамы и господа, добрый вечер, – говорил Александр много лет назад. – Я не буду тратить ваше время, поскольку время – самое главное, что есть в нашей жизни. Перед вами Комплекс, где будут создаваться люди нужные нам, отвечающие нашим потребностям. Комплекс автономный, управляемый искусственным интеллектом. Вам достаточно будет только сообщать о своих желаниях, мы предоставим ресурсы – вы сами будете выбирать людей, которые вам нужны. Можете быть уверены – Новая эра начинается сегодня. Вам всем необходимо будет пройти обряд – это ваша защита от Тумана. Надеюсь, что вы понимаете, как это важно: в Новой эре вы – лучшие представители человечества – должны быть живыми и здоровыми».

Пятьдесят лет назад в ротонде, что за особняком, проходил священный обряд. Шаман, воздев руки к небу, произносил: «Вселенная, Мать всего, мы обращаемся к тебе! Наше сознание – часть твоего сознания. Мы приветствуем Новый мировой порядок и просим твоего благословения! Клянемся очистить тебя от тех, кто паразитирует и причиняет тебе боль. Ты даруешь жизнь, но страдаешь, потому что те, кто обязан тебе жизнью, истрачивают подаренный тобой бесценный дар. Вселенная, ты заботилась о нас, вела к успеху, оберегала, мы – твое оружие, твоя воля, твои рабы. Мы возносим к тебе наши молитвы, Вселенная – Мать всего: благослови нас на праведное дело, даруй силу и направь». Мужчины и женщины поднимались в ротонду, с благословением подносили кубок к губам, делали глоток «волшебного» напитка и становились безграничными властителями мира.

Никто не понимал, как именно Александр выбрал тех, кого захотел увидеть в разрушенном особняке. Помимо Стива сюда приехали самые влиятельные люди Старой и Новой эры. Александра не видели «в свете» больше пятнадцати лет – он, создатель Комплекса, современных роботов и ИИ, как в воду канул. Раздав свои дары Сильным, он возвращается спустя столько лет – это не могло не вызвать вопросов и подозрений. Внутреннее убранство величественного сооружения уже давно растащили либо разбили мародеры, однако Александр распорядился провести встречу именно здесь.

Стив приехал с роботом Хансом, но друг Александра – Йоль – светловолосый, бледный, серо-голубыми глазами, лицом и телосложением больше похожий на викинга, чем на ученого, запретил роботу входить в особняк. Стив согласился с таким требованием и вошел внутрь здания – всё было серым: разбитые зеркала и люстры, пол, потолок, темнота в закутках и углах, даже погода снаружи – казалось, что мужчина попал в черно-белое кино. Даже Сильные были одеты в серую, неброскую одежду. Собравшиеся тихо, практически шепотом, переговаривались между собой. Кто-то даже высказался в том смысле, что надо было избавиться от Александра, когда была возможность, – как бы он ни был талантлив, сколько бы ни дал Сильным, но с его непредсказуемостью никак нельзя примириться.

Йоль рассадил гостей в бальном зале, где когда-то все они танцевали, отмечая свой триумф. Прошло несколько минут ожидания, и Александр предстал перед Сильными.

Последний раз Стив видел его, как и все, пятнадцать лет назад – когда-то они вместе работали: Стив сам связался с Александром, предложив использование роботов и ИИ в инновационном, отвечающем экологическим стандартам проекте по выращиванию продуктов питания. Александр выглядит на сорок с небольшим – намного моложе, впрочем, как и многие Сильные. За этот подарок стоило сказать спасибо Йолю – он был не только самым близким другом Александра, но талантливым ученым-генетиком и изобретателем.

– Рад вас всех видеть, – поприветствовал Александр. – Мы вернулись к началу, к моменту, когда всё началось. В этот раз я займу ваше время, поскольку предчувствую – у вас будет много вопросов.

Он опустил глаза, а когда взглянул на Сильных вновь, перед ними стоял уже не корректный ученый-изобретатель, уважающий своих оппонентов, а разгневанный мужчина, не терпящий возражений.

– Наступление Новой эры было необходимо во избежание грядущего хаоса, проще говоря – войны. Два мира – богатые и бедные – закономерно и во благо отделились друг от друга. И, казалось, я дал вам всё, чтобы вы ни в чем не нуждались. Вашей единственной тревогой было только то, на что вы будете тратить свое время в оставшиеся годы благосостояния и благополучия. И я знаю, сколько сил многие из вас положили на то, чтобы заниматься действительно полезным делом. Но что же делают остальные? – Он выдержал паузу, но никто не ответил. – Они нарушают баланс. Они нарушают мир, который мы построили ценой многих жизней. Всё было продумано: с одной стороны, вы – владеющие передовыми технологиями, богатствами, наконец, свободой распоряжаться временем, не заботясь о насущных проблемах, и селяне – люди, которые каждый день заботятся о выживании, но не просят вашей помощи, а находят радость в собственном труде. Зачем же вредить селянам? Для чего вы, преследуя собственные интересы, отравляете землю, воду и воздух рядом с их поселениями? Отдельные инциденты по всему миру свидетельствуют о том, что Сильные пытаются извести не подчиняющихся вашим «понятиям». И не надо мне рассказывать, что вы уладите эти вопросы, – нет, я уже более десяти лет наблюдаю за тем, как Сильные деградируют. Если мы не остановим это сейчас, если не создадим эффективный стимул для вашего развития, то мир, выстроенный ценой миллиардов невинных человеческих жизней, рухнет. За Комплексом следит Система, за селянами – главы поселений, но кто следил за Сильными? Никто и ничто, но теперь...

Глава 9. Артур Фишер

Артуру Джеймсу Фишеру суждено было стать великим. Дворянин, потомок величайших предков фамилии Вульф, занимавших самые высокие посты в государствах Старой эры по всему миру; ему пророчили славу не меньшую, чем у именитых родственников. Он был рожден в роскоши и воспитан в строгости, ему с детства прививали хорошие манеры, учили уважать себе подобных и строго спрашивали за необдуманные слова и поступки. Фишер стремился к независимости – уже будучи подростком он решил не афишировать свою могущественную фамилию, выбрав более простой, звучный вариант. При этом, рассуждал Артур, было бы совершенно неоправданным отказываться от ресурсов семьи. Мужчина был великодушен и щедр: даже подростком, развлекаясь на яхтах с очаровательными девушками, Артур ухаживал за каждой так, словно она была самой прекрасной звездой на его небосклоне. Он заботился о своей внешности, сохранив к солидным годам прекрасное тело и осанку двадцатилетнего щеголя. Блестящий ум, хитрость и прекрасное образование помогли Артуру стать монополистом в сфере добычи нефти – Фишер умел достигать таких договоренностей, что все оказывались в плюсе. Его личность сформировалась в мире, отличном от смешанного общества Старой эры: он избегал общения с людьми ниже его по статусу. Фишер считался с чужим мнением, только если это было выгодно ему; он всегда отличался расчетливостью, стойкостью убеждений и был непревзойденным мастером интриг. Сильные считали его, пожалуй, лучшим стратегом и «решалой» – Артур мог найти выход из кризисных ситуаций, оставаясь всегда в выигрыше. Эта неоспоримая уверенность в собственном превосходстве, удача, которая всегда ему сопутствовала, внушала страх его оппонентам, хотя, на самом деле, никто даже не пытался конкурировать с Фишером: Артур был лояльным и полезным.

Артур Фишер был примером для подражания. И его «ахиллесовой пятой» считалась лишь Ева, самая прекрасная женщина среди Сильных: к ней он питал особые чувства – оберегал, баловал и защищал. Но романтичным героем в латных доспехах для дамы он не являлся: если Артуру нужно было наладить деловые связи ценой услуг Евы, он без раздумий пускал ее в расход. И всё же Ева была единственной женщиной, к которой он прислушивался, и всем это было известно.

Метель за окном мела так, что, как говорится, хороший хозяин и собаку на улицу не выпустит. А в комнате клуба, в которой собрались Сильные, присутствовавшие на недавней встрече с Александром, было слишком жарко – огонь в камине пылал, но никто не указал на это роботу-слуге. Все напряженно думали.

Фишер прервал размышления Сильных мира сего:

– Мужчина он наивный, рассчитывающий на нашу сознательность и совесть. Недальновидный и даже глупый.

Очнувшийся после долгого обморока Джон Хакет сидел в кресле, вытирал платком пот со лба – ему было нехорошо, то ли от жары, то ли от сегодняшнего инцидента.

– Черт его знает, что он может придумать, если мы не согласимся, – сетовал Джон. – В его власти настроить роботов против нас.

Стив вступил в разговор:

– А чем вам не нравится то, что предложил Александр? Если это предотвратит беспричинное, безнаказанное насилие, то почему нет?

– Твоя дружба с Матиасом и общение с селянами до добра не доведут, – посетовал Артур.

Стиву стало неловко – все знали, что он не был избран, поэтому Стиву всё время приходилось доказывать свое право быть среди Сильных.

Фишер вздохнул, встал с кресла, подошел к камину – огонь будто бы разгорелся еще сильнее, но мужчина явно не страдал от этого. Сейчас этот Сильный походил на бога войны Ареса: настолько пугающе суровым в своем спокойствии выглядел он в свете огня.

– Нам нужно принять решение, – произнесла Лалит Пател.

– И мы его примем, – Артур развернулся собеседникам. – Кто мы такие, дамы и господа? Сильные, проявившие милосердие к Александру за услуги, которые он нам оказал. Мы увидели его талант, позволили ему раскрыться, применили его нам на пользу. То, что он предлагает сейчас, навредит нам.

– Я не согласен, – сказал Аки Хаяси. – Идеи Александра радикальны, но они направлены на благо всех.

– Разве благо всех важнее нашего собственного? – возразил Артур – он отошел от камина и подошел к столику с сигарами. – Очевидно, что Александр считает, что он имеет какую-то власть над нами.

– Он создатель роботов, которые нам служат, и ИИ, – заметил Стив.

– Еще никакая машина не преуспела в хитрости, Стив, – сказал Артур. – Я считаю, что мы должны отказаться от выполнения всех выставленных требований.

– Для этого надо понимать, что за туз у него в рукаве, – покачал головой Хакет.

Артур Фишер затянулся, выпустил дым:

– Я предполагал, что однажды этот день придет, дамы и господа. Если дать изобретателю свободу, он захочет изменить мир к лучшему. И ладно бы, если бы это «лучшее» было бы направлено на нашу пользу, но если нет – о какой пользе вообще идет речь? Я не знаю, что за туз в рукаве есть у Александра, – продолжал Сильный, – но точно знаю, что у нас есть свой.

В комнату вошел мужчина – на вид лет сорока, не больше, среднего роста, но в хорошей физической форме, седина чуть тронула явно крашенные, уложенные и зафиксированные лаком волосы. Стива удивило лицо гостя – ни одной морщинки, кожа гладкая, ровная, но не натянутая, а дугообразные брови подведены карандашом, влажные губы, как будто их все время облизывали. Поразительная темнота глаз, которая на лице другого человека выглядела бы привлекательно, отталкивала. Едкий запах одеколона распространился по комнате.