Хоритенский треугольник

Пролог

— И зачем тебе это надо?

Старик Вирджиль Ниэль, отец Тиамиры с такой тоской в голосе произнес эти слова, что девушка даже засомневалась, что правильно поступает, оставляя родную деревню и отправляясь в большой город. Но Хоритен, столица края, манил, завораживал, захватил все воображение Тиамиры, не давал спать по ночам.

Что, спрашивается, ждало ее в деревне, какое будущее? В лучшем случае она могла стать травницей, причем, неплохой знахаркой, как отец, лечить соседей, принимать роды. А в худшем… Даже думать об этом не хотелось. Если талант травника не раскроется у нее в ближайшие годы, то придется ей мести улицы в деревне и убирать коровьи лепешки до конца дней.

У каждого свой дар и свое предназначение в этой жизни.

Бррр… Девушка даже передёрнула худенькими плечиками. Заправила за остренькие ушки, длинные светлые волосы, моргнула бесцветными ресницами и уставилась на отца огромными ореховыми глазищами.

— Папа, — протянула она не менее тоскливо, чем отец. — Ну, сколько можно говорить об этом?

Ей и так плохо, а тут еще отец снова и снова задает один и тот же вопрос, рвет душу. На эту тему с отцом говорено-переговорено. Думала, все…

Оказывается, нет…

Город не за тридевять земель, а всего-то каких-то сто с небольшим миль. Каждый день, конечно, не наездишься, но Тиамира клятвенно обещала отцу приезжать на каникулы. Если, конечно, ее примут в университет? А если она вдруг не станет студенткой, то просто вернется в родную деревню. Чего совершенно не хотелось…

В Хоритенском университете находился лучший в королевстве, да что там в королевстве, в мире, медицинский факультет. Туда-то и стремилась попасть Тиамира, спала и видела себя именитым доктором, служащим в клинике, которая обслуживала самого Великого Высшего Мага, или Волшебника или Вампира, как кому удобно называть его, одним словом — ВВВ.

— Тиамира, мне нужно сообщить тебе весьма важную вещь, — обреченно выдохнул Вирджиль.

Ну что его дочери дома не сидится? Стала бы со временем травницей, почитаемым членом общества. Как все у них в роду. Что в том плохого — помогать страждущим и немощным, которым требовались знания и умения знахаря? Со всей ведь округи съезжались к ним за помощью и советом. Замуж бы вышла. Вирджиль уже и жениха дочке присмотрел — красавца Исилеля. Белокурый, белокожий Исилель, Сын Луны и солнца, ему очень нравился. Правда, ни жених, ни невеста не знали и даже не догадывались, что их сосватали родители.

Верджиль и сам бы женился на молоденькой, но староват уже, хотя… Он игриво повел глазами.

— Папа, что ты важное хотел сообщить мне? — занервничала Тиамира.

Скоро приедет такси, чтобы отвезти ее на вокзал, а отец так ничего и не сказал. Тиамира бы лучше пешком, точнее, бегом по лесу, так привычнее, — стремительные ноги быстро и незаметно перенесли бы ее через родные леса до самого города, а там можно было и на лучшем городском такси подкатить с шиком к университету.

— Видишь ли, — покачал головой Вирджиль, — твой дар еще не раскрылся и… — Протянул он.

— Ну и что и? Пожалуйста, побыстрее, — поторопила отца Тиамира. — А то я уеду, но так ничего и не узнаю про свой дар.

Она с болью взглянула на отца, постарел он за последнее время, даже стал горбиться. Преждевременная смерть жены от клыков дикого кабана подкосила некогда мужественного деревенского травника. Не смог он помочь матери Тиамиры, спасти ее, излечить от страшных ран. Может, она и не права, оставляя Вирджиля одного. Тяжко отцу будет собирать по лесу лечебные травы, а потом развешивать пучки по лечебнице.

— Ах да! Дар… Если ты потеряешь невинность… — Вирджилю слова давались с большим трудом, — до того, как полностью раскроется твой дар травницы… — Он опустил взгляд, стараясь не смотреть во встревоженные глаза дочери. — Ты потеряешь навсегда способности исцелять. Помни об этом.

— Папа, ну зачем ты так?

Словно Тиамира уезжала в город только для того, чтобы пуститься во все тяжкие, а потеря невинности вовсе не означала только потерю девственности. Можно было и не напоминать, братья, и сёстры только об этом и твердили, когда наведывались в гости, она должна быть чиста помыслами, душой и телом до тех пор, пока полностью не раскроется ее дар. А может, этот дар, дар травницы и врачевателя вообще не раскроется? Может, у нее совсем другой дар? Но родные об этом умалчивали. Но как бы то ни было, сейчас ей хотелось в Хоритен…

Тиамира обняла отца за слегка расплывшуюся талию, сомкнув руки на спине и заставив Вирджиля выпрямиться, уткнулась носом в еще крепкую грудь, вдохнула знакомый аромат снадобий.

Последышек, так говорили о ней в деревне — Тиамира не доставала отцу до плеча. Что поделать, маленькая уродилась? Она еще подтянется. Какие ее годы? Братья и сестры все как на подбор, высокие, стройные. Не чета им Тиамира. Ну ничего, она еще покажет, на что способен последышек. И что отец за нее так переживает? Братья поразъехались, сестры повыходили замуж. Вирджиль не пытался никого останавливать. Почему Тиамира должна сидеть, пусть и в родной деревне? Правда, тогда мама была жива, когда братья и сестры покидали дом.

У Тиамиры навернулись слезы на глаза стало невообразимо грустно — она уезжает, а отец остается. Такова правда жизни и с ней не поспоришь. Дети должны «улетать» как птенцы из гнезд.

Тиамира оторвалась от груди отца, бросила последний взгляд на дом, где выросла, двор, где играла с друзьями, баньку, где развешивала первые, собранные только ею целебные травы. Казалось, что она старается запомнить мельчайшие детали, словно уезжала навсегда. А может, так оно и было? Только судьбе об этом известно.

Старый фаэтон просигналил клаксоном, что пора отправляться. Возница с конем могли подождать, а вот поезд ждать не станет. Тиамира подхватила сумку с нехитрыми пожитками, смахнула слезу со щеки, изображая веселость, побежала к ожидавшему ее деревенскому такси.

Отец с тоской посмотрел вслед дочери, что ж. Он уважал ее выбор. А больше его порадовало то, что дочка в конце концов надела платье. И туфельки на каблуке, чтобы казаться хоть чуточку выше. В брючках, рубашке и жилетке, в сапогах, бегая по лесу, она больше походила на озорного мальчугана? Она и сейчас походила на мальчика, только в юбочке.

Глава 1

Скоростной экспресс замедлил ход и теперь тащился по пологому берегу извилистой речушки, на противоположном крутом берегу которой, в сущности, и располагался город. Отцы-основатели тщательно подбирали место для него, со знанием дела — пусть выстроить высотные дома, а еще раньше крепости было сложновато, трудно, а порой даже невыполнимо, но и взять приступом такой город в эпоху войн и кризисов становилось абсолютно невозможно. Это и понятно: естественные преграды — с одной стороны, река, огибавшая город, пусть и неглубокая, но весьма коварная и своенравная, с наскока переправу не построить, и непреступные скалы, которые не обойти, — с другой. Ну и осажденные не сидели сложа руки…

— Красота-то какая! — громко ахнула Тиамира и широко распахнула глаза от восторга, когда ее взору предстал висячий мост за рекой между скалами

Если быть точнее, это был виадук, нижняя часть которого оказалась скрыта невероятно густым туманом, отчего мост и казался парившем в воздухе.

А старинный замок с башенками, шпилями и флажками на фоне холодных скал и векового леса виделся еще более грандиозным, чем на цветных фотографиях в рекламных буклетах, которые в невероятных количествах побывали в руках Тиамиры. Ведь благодаря этим буклетам она влюбилась и в Хоритен, и в замок, и в Университет.

Все пассажиры в вагоне одновременно повернули головы к окнам, словно тоже увидели город с этого ракурса в первый раз.

— В бывшем королевском дворце сейчас находится университет, — равнодушно проговорил сосед Тиамиры, непонимающе покосившись на нее — вроде парень сидит рядом с ним, но голос какой-то уж писклявый. Бывает, пожал он плечами и снова уткнулся носом в свой планшет, отвернувшись от окна. Что он, в самом деле, университета раньше не видел?

А у Тиамиры же отчаянно забилось сердце от предвкушения — она в этом замке будет учиться и жить. Будет! Чего бы ей это ни стоило. Она станет самым знаменитым на все королевство лекарем. Обязательно станет. И отец ни разу не пожалеет, что отпустил ее на учебу в этот славный город. Но для начала надо сдать экзамены и стать студенткой… Все остальное потом…

— Расскажите мне о нем? — осторожно попросила Тиамира своего соседа.

— О чем? — От такой наглости у парня даже кончики длинных ушей зашевелились. Но отказать лесному эльфу, пусть даже маленькой лесной эльфийке, в просьбе он не мог — она выше его по статусу. — Про университет или про здание, в котором университет находится?

— Про замок, — не отрывая взгляда от старинного строения, уточнила Тиамира…

— Вот, — парень положил ей на колени свой планшет, — что про замок пишут в «паутине». Прочитайте. Ничего нового я добавить не смогу.

— Спасибо, — отказалась Тиамира, возвращая устройство соседу, тот лишь пожал плечами, мол, не хочешь, не надо.

Она и сама все это не единожды прочла дома, почти заучила наизусть — просто скупые слова не смогли передать той красоты и того масштаба строения, что неожиданно открылись перед ней…

Из тех же буклетов Тиамира прекрасно была осведомлена, что первая из башен замка построена больше двух тысяч лет назад, как и «парящий» мост, связывающий одну скалу с другой. Много воды утекло с тех времен. Королевством сейчас правил совсем не эльф, как раньше, а Великий Высший Маг, Волшебник. Но замок сроился не для защиты от магов, которых в народе называли совсем даже не Волшебниками, а Вампирами, с ними как раз эльфы никогда не воевали — тяжело противостоять эльфийским лукам, стрелам и копьям против высшей магии, — а для обороны с себе подобными, когда велись захватнические войны, и одни эльфийские роды стремились доказать превосходство над другими и подчинить их.

Строительство замка именно в этом месте как раз и было обусловлено необходимостью защиты благосостояния города, который возник на перекрестке торговых путей. Город процветал не только взимая дань со всех проезжающих и проходящих через него, но и благодаря успешной торговле солью, и приносил несметные сокровища в казну.

В течение нескольких последующих столетий замок неоднократно перестраивался и расширялся: сначала были укреплены внешние стены первой башни, затем добавлены новые, а также бастионы, что превратило некогда несерьезный с виду замок в мощную крепость. Строители сохранили при этом основные черты раннего эльфийского стиля — круглые арки, бочкообразные своды, а также апсиды и аканфы, внешние орнаменты в виде листьев правящей в то время династии лесных эльфов. Но при этом архитекторы не поленились и добавили множество новых и весьма необычных деталей, например, островерхие башенки, совсем как ушки эльфов, уходящие высоко в небо.

Когда-то первая башня, выстроенная эльфийскими мастеровыми-каменщиками по приказу эльфийского короля, возвышалась над городом на сто пятьдесят метров. Казалось, ее видно из любой точки королевства, или из ее окошек-бойниц можно рассмотреть самый дальний уголок…

А сейчас… Островерхую крышу самого последнего строения, расположившегося на макушке скалы, скрывали облака…

«Вот туда бы попасть!» — задохнулась Тиамира от восторга, представив какие красоты города можно рассмотреть с самой высокой точки замка, когда рассеется туман и уйдут облака…

Экспресс сделал очередной поворот, и башни бывшей крепости исчезли из вида, зато теперь во всех подробностях можно было рассмотреть сам городок, приютившийся на берегу реки у подножия неприступных скал и мало чем отличавшийся от той деревни, в которой жила Тиамира.

Точно такие же невысокие, не более трех этажей, домишки ремесленников и мелких лавочников. Узенькие улочки, спускавшиеся к реке. Мельницы, пекарни, рыбокоптильни. Несколько солеварен. Последних острый глаз Тиамиры позволил насчитать порядка десятка. Может, конечно, это и все — в другой части города солеварен могло не быть вообще. Еще сапожные мастерские, пошивочные. Дом каждого ремесленника легко угадывался по красочным вывескам и флагштокам с флагами мастеровых на них.

Скорее всего, деловая часть города находилась в другом месте. Где-то же должны были быть и большие магазины, и игорные и питейные заведения, и развлекательные центры. Не все же время обитатели города только и делали что работали или учились, когда-то же они и отдыхали…

ГЛАВА 2

Прошло два с половиной года

Тиамира строго следовала наставлениям отца. Могла и не следовать, она и без наставлений могла вполне обойтись. Что поделать, если Тиамира поставила перед собой великую цель — стать лучшей среди лучших? Ей просто некогда было кого-то любить, принимать ухаживания, ходить на романтические свидания. Тиамира и в город-то выбиралась крайне редко, а точнее, два раза в год. Причем исключительно для того, чтобы сесть на поезд и отправиться на каникулы к родным пенатам. Все время она проводила в университетской библиотеке — училась, училась и еще раз училась. А дома на каникулах помогала отцу — собирала лечебные травы, сушила их, готовила снадобья. Много спорила с отцом — тот все делал по наитию, как подсказывала интуиция лесного эльфа, а Тиамира варила мази и настаивала микстуры по всем правилам, как учили в университете. Приходилось на деле доказывать, что она тоже права…

— Эй, Тиа, — окликнул Тиамиру одногруппник, — ты помнишь, что с завтрашнего дня начинается практика в башне Гефенгнис в бывшей камере пыток.

Тиамира испуганно взглянула на студента, позвавшего ее, и растерянно кивнула. Пожалуй, забудешь такое! Она и без напоминаний ждала лечебную практику и до ужаса боялась ее. Каким-то внутренним чутьем понимала, что неспроста практика проводилась в казематах и камерах пыток бывшей тюрьмы, но опасалась, что не сможет пересилить себя. А это означало лишь одно — расписаться в полной профессиональной непригодности. А без практики Тиамире не стать дипломированным врачевателем. И как следствие — дорога домой… Чего она тоже до ужаса боялась, пожалуй, больше, чем саму практику в камере пыток… Отец вообще врачевал без образования. Но кто об этом вспоминал? А вот лечиться к студентке-недоучке никто не пойдет. Это точно. И Тиамира в этом нисколько не сомневалась…

Башня Гефенгнис ей не понравилась сразу, с первого, так сказать, знакомства. Еще во время вступительных экзаменов с немногочисленной группой туристов, Тиамира прошлась с экскурсией по крепости. Любопытно же. А уже потом облазила каждый уголок, куда пускали студента медицинского факультета.

Все башни крепости имели свои оригинальные названия и уникальные особенности. Так, в одной из башен располагалась просто огромная библиотека, ставшая впоследствии университетской, другая башня известна своим механическим органом, установленным в ней еще во времена первых эльфийских королей. А башня Гефенгнис прославилась камерой пыток. Ни одна из башен бывшей крепости не наводила на Тиамиру такого панического ужаса, как эта.

Еще тогда, с экскурсией, ей в бывшей пыточной стало плохо. Тонкий нос Тиамиры учуял не только старую кровь, точнее, древнюю, но и совершенно свежую, как будто камеру пыток использовали до настоящего времени, причем исключительно по назначению. А еще боль, отчаяние и… смерть… У Тиамиры внезапно закружилась голова, она прислонилась к стене и сползла по каменной кладке на бетонный пол. Какие-то доброжелатели подхватили ее под белы ручки и вывели на свежий воздух. Тиамира отдышалась, попыталась снова войти в камеру, но уже на пороге ей опять стало дурно… Кровь, боль и ужас буквально захлестнули ее с головой, она тонула в этом водовороте страстей… Тиамира почувствовала это, словно это ее пытали, а не каких-то неизвестных ей эльфов, причем очень и очень давно…

Лекарь она или кто? Что-нибудь придумает, чтобы не лишиться чувств на первом же занятии. А потом авось привыкнет. Что ей поможет? Может, фильтры в нос? Воодушевившись, Тиамира кинулась, пока еще не поздно, в университетскую аптеку…

— Ну, что, господа студенты? Готовы?

На пороге пыточной группу эльфов-третьекурсников встретил Джетт Дюк, он же университетский хирург, он же маг, он же вампир, как называли его за глаза студенты, и радостно потер руки.

Нестройный хор голосов тоскливо отозвался, что готовы. Похоже, не только Тиамира боялась того, что могло произойти в камере пыток.

— Прошу, — хирург распахнул дверь.

Студенты осторожно переступили порог. Дверь с грохотом захлопнулась за их спинами. Все дружно вздрогнули — ну все! Попались!

В центре стоял современный операционный стол, рядом со столом полный набор хирургических инструментов. Но под сводчатым потолком тускло горела одинокая запыленная лампочка. Какие операции можно проводить при таком освещении? Да и пациента не наблюдалось.

— Мне нужны два добровольца, — объявил Джетт Дюк, — чтобы начать. Потом буду назначать пары по списку.

Перед студентами он теперь предстал в прорезиненном фартуке, маске, очках и перчатках. В руках держал такой же фартук, что был надет на нем. Но почему-то только один фартук.

Не сразу, но добровольцы нашлись.

— Один из вас пациент, — провозгласил хирург, — второй его лечащий врач. Распределяйте роли… Хирург надевает фартук поверх халата, а пациент полностью обнажается и ложится на операционный стол.

Студенты пошленько захихикали. Повезло, что в их группе эльфиек не было, Тиамира не счет. Ее никто на курсе (а, может, и в университете) за девушку не держал, никто даже не покосился в ее сторону. И жила Тиамира в комнате с эльфом, с парнем, девушки-напарницы на их потоке не нашлось. Кровати Тиамиры и соседа разделяла только ширма… Но из-за статуса лесного эльфа ей, в сущности, ничего не угрожало, у одногруппника статус был несколько ниже. Да и постоять Тиамира за свою честь смогла бы, в случае чего, несмотря на внешнюю хрупкость. А вот в следующей… Но, может, практика для эльфов и эльфиек все же будет раздельной?..

Студент-пациент неуклюже взгромоздился на операционный стол, Джетт Дюк основательно закрепил его ноги и руки специальными ремнями. Не только Тиамира, жавшаяся поближе к двери, где свежий воздух, но и все остальные студенты не могли взять в толк, зачем, для чего это нужно.

— А теперь…

Вампир покрутил в руках скальпель, взяв его со стола, и вдруг чиркнул им по обнаженному бедру «пациента». Кровь брызнула фонтаном, заливая и стол, и пол, и фартук хирурга. «Пациент» истошно завопил, задергался на столе, но ремни крепко удерживали его на месте.

ГЛАВА 3

Бывшая бальная зала, а теперь актовый зал был забит студентами до отказа. Кто бы сомневался? Половина пути, невероятно трудная часть его пройдена, и теперь до диплома рукой подать. Казалось бы.

«И Араман искренне верил, что больше никого не отчислят, — вздохнула Тиамира, пробираясь поближе к сцене, чтобы сразу, как только ректор закончит свое выступление, клещом вцепиться ему в руку. — Отчислят. Еще как отчислят».

После медианы расслабятся студиозы, перестанут посещать занятия, и… Полетят повинные головы. Не жаловали в университете прогульщиков. Конечно, им назначат перед отчислением контрольные испытания. Но… Тиамира узнавала, мало кто справлялся с заданиями. Почему ей не назначили контрольное задание. Она бы обязательно выполнила его.

Облаченная в свой лучший костюм родового зеленого цвета — зауженные брюки, приталенная жилетка, шелковая блузка с воланами и кружевными манжетами, причесанная по последней моде — длинные волосы забраны в высокий хвост, Тиамира заняла местечко рядом со сценой прямо напротив микрофона. С этого места, как она предполагала, не только все будет слышно, но и видно. Пусть остальные поддаются безудержному веселью, празднуя медиану, а она ректора здесь подождет.

Ректор… Ректор… Она только вчера узнала, как звали главу университета, когда отправлялась к нему на прием, и куда ее не пустили. Лестат Эш.

Ходили слухи по университету о невероятной красоте ректора, а также о его просто невозможной жестокости. В кулуарах сплетничали, что он не щадил не только студентов, но даже собственного сына отчислил за какую-то ничтожную провинность и не собирался восстанавливать того на факультет физической магии. Заметим, отчислил тоже после медианы.

Тиамира прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что еще хорошего или плохого услышала она за последние дни о ректоре университета. Ясно-понятно, что он вампир и к эльфам относился… Точнее, никак не относился, считая их недосуществами. Но мирился с присутствием эльфов в университете, потому что только среди эльфов рождались знаменитые врачеватели и воспитатели… Мало кто видел улыбку на лице Лестата Эша — всегда чем-то недоволен (или озабочен). Богат. И ректор — скорее, статус, чем должность. Принадлежал к высшим вампирам. А это означало, что ни обмануть его, ни солгать ему, ни что-либо украсть у Лестата Эша не получится. И только поэтому Тиамира приготовила пространную речь, чтобы хоть как-то разжалобить ректора. Хотя в том, что можно растопить жестокое сердце вампира, если оно вообще есть, она сомневалась. Но попробовать можно, как советовал Араман… Честен. Можно быть честным, когда ты никому ничего не должен, а все должны только тебе… Амбициозен…

Амбициозность сейчас не порок, — попыталась успокоить бьющееся сердечко Тиамира, — а скорее, символ успешного и уверенного в себе вампира.

Присутствующие в зале радостно закричали, заулюлюкали, захлопали. Толпа хлынула к сцене — Тиамира оказалась буквально вдавлена в ее край.

— Друзья, коллеги, соратники, — услышала она низкий голос, от которого мурашки побежали от кончиков длинных ушей до пальцев на ногах.

Толпа взревела громче и еще сильнее придвинулась к сцене.

Тиамира ничего не слышала и не видела — она задыхалась от навалившихся на нее студентов. Если ректор будет говорить долго, то, когда все разойдутся, у сцены останется лежать ее бездыханное тело… Правильно сказал Араман, она умна, но при этом невообразимо тупа. Надо было занять место у дверей, куда на выход пойдет ректор после выступления. Тиамире со своего места толком даже не удалось рассмотреть Лестата Эша, только его начищенные до блеска лакированные туфли и край брюк с отглаженными стрелками, о которые, казалось, можно порезаться…

— А теперь танцы! — буквально прокричал в микрофон Лестат Эш, оглушая Тиамиру, лежавшую на краю сцены.

Под аплодисменты, переходящие в бурные овации, ректор спрыгнул в зал и по образовавшемуся проходу направился на выход. Проклиная все на свете, Тиамира попыталась побежать следом, но толпа, скандирующая имя ректора, снова сомкнула свои плотные ряды. Тиамире оставалось только с тоской наблюдать за удаляющимся затылком Лестата Эша…

Ну вот, даже такого простого дела не смогла сделать! Где уж ей стать великим лекарем. В глазах противно защипало от навернувшихся слез, и Тиамира, работая локтями, стала пробиваться прочь из зала, пока ее опять куда-нибудь или к чему-нибудь не прижали, — студенты все прибывали, и скоро в актовом зале яблоку будет негде упасть.

Тиамира с огромным трудом выбралась в холл, но тут же столкнулась с новой волной третьекурсников, которых лифт «выплюнул» в пространство, заполненное гомоном голосов и смехом. Она почувствовала, как страх перед толпой сжимает ее сердце, и быстро отпрянула назад к дверям актового зала. В этот момент лифт, который когда-то казался ей спасением, стал настоящей ловушкой. Она знала, что в таком натиске ее просто сомнут, и единственным выходом оставалась старая винтовая лестница, которая никого не видела уже целую вечность.

Подумаешь, всего семь в кубе ступенек — это не так уж и много. Но в голове Тиамиры крутились мысли о том, как давно никто не пользовался этой лестницей, и как она, возможно, может оказаться в еще более ужасном положении, если что-то случится. Но сейчас ей было не до размышлений — нужно было действовать.

Она осторожно потянула на себя дверь, ведущую на лестницу. На удивление, она открылась легко, не заскрипев, в нос ударил запах сырости и плесени, который вызывал легкое отвращение. Тиамира обреченно вздохнула, стараясь не думать о том, что может скрываться в темных углах этого странного места. Она нашарила ногой верхнюю ступеньку и сделала шаг, осторожно держась за замшелую каменную кладку, которая казалась ей одновременно и надежной, и пугающей.

В сгустившихся сумерках Тиамира не сразу разглядела в старинном оконном проеме ректора Лестата Эша. Тот стоял к ней спиной, смотрел на последние лучи заката и… Курил трубку, пуская клубы дыма. Тиамира даже усомнилась в какой-то момент, что на лестнице в башне она встретила именно ректора — пусть до ужаса ей было страшно от неожиданной встречи, до тошноты, подкатившей к горлу, но так повезти ей просто не могло. Чтобы удостовериться, Тиамира опустила взгляд на обувь и брюки мужчины — нет, все те же начищенные туфли и стрелки…

ГЛАВА 4

— Нам бы про отчисления поговорить, — пьяненько протянула Тиамира и отставила в сторону пустой бокал, предварительно заглянув в него. И не заметила, как глоток за глотком выпила все вино. А ведь было налито немало.

Тиамире казалось, что время пришло, — тянуть дальше с неприятным разговором не имело смысла.

— Хорошо, давай поговорим, — согласился Лестат Эш. Он тоже допил вино, можно и перейти к обсуждению проблемы, ради которой бывший студент-эльф нарушил его одиночество, оторвав от созерцания заката. — Ты просишь меня дать тебе возможность подтвердить свою несостоятельность второй раз?

— Ну да, — рвано мотнула головой Тиамира. — Нет.

— Так да или нет? — усмехнулся ректор. — Ты уж определись.

— Я хочу доказать, что смогу достойно пройти практику, — Тиамира вконец запуталась и растерялась.

Она шла на медиану, чтобы заступиться за всех, как считала, несправедливо отчисленных, а в итоге теперь просила только за себя.

— А почему не прошел в первый раз? Чего ты испугался? Боли? Крови? Или того и другого одновременно? — Лестат Эш презрительно прищурился.

Сколько вот таких милых просителей и нежных созданий прошло через его кабинет? Этот студент, если быть точнее студенточка, ничем не отличался от всех прочих. Хотя отличался. Хорошенькая маленькая эльфийка. Этого Лестат Эш отрицать не мог, пожалуй, лучшая из всех, что ему доводилось встретить до этого. И как он не замечал раньше эту молоденькую дитя леса, к которым питал слабость?

— Ничего я не испугался, — огрызнулась Тиамира.

Она и сама не могла объяснить, почему теряла сознание в камере пыток. Ведь это происходило не только во время практики, но и на экскурсии.

— Неправильный ответ. Так почему тебе становилось плохо? — настаивал Лестат Эш. Он не то чтобы не верил, но очень сомневался в словах эльфийки.

Он не спешил, терпеливо дожидаясь момента, когда его собеседница захмелеет и начнет болтать без умолку. Старая истина, что «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», многократно подтверждала свою правоту. Можно было не спаивать девушку отличным вином, но пить в одиночку не хотелось в этот чудный вечер, а одному бутылки вина многовато. Сколько просил виноделов не поставлять ему в традиционной таре на два бокала, а в уменьшенной — всего лишь на один. Но те выполняли его просьбу ровно через раз.

В кабинете воцарилась полная темнота. Даже угли в камине, когда-то ярко горевшие, теперь рассыпались в прах, оставляя угрюмое напоминание о тепле. Красноватые отблески заката, пробивавшиеся сквозь окна, лишь слегка окрашивали края облаков, не придавая помещению ни капли света. Лестат Эш, обладая магическими способностями и глубоким пониманием человеческой природы, решил вернуть в комнату немного света и тепла. Он осторожно положил небольшое полено в камин и, чиркнув длинной спичкой, вскоре увидел, как пламя зажглось. Лестат Эш подкинул еще несколько поленьев, и вскоре огонь начал весело трещать, освещая углы и придавая комнате уютную атмосферу.

Теперь, при свете камина, он мог лучше рассмотреть лицо своей собеседницы. Тиамира, молодая эльфийка с выразительными ореховыми глазами, сидела напротив него. Не сказать, чтобы она была красива, скорее наоборот, но что-то невозможно притягательное в ее облике девочки-мальчика все же было. Лестату Эшу прекрасно были видны изменения в ее настроении.

Он не был верификатором в строгом смысле слова, но как и большинство высших магов, обладал даром различать правду и ложь, а также читать эмоции живых существ. Это был не просто дар, а умение, отточенное годами практики и наблюдений.

— Так как? — переспросил Лестат Эш, глядя на девушку с интересом.

Тиамира пыталась подобрать правильные слова, но они не шли на ум, а язык заплетался, не желая произносить правильно те, что удалось вспомнить. Она не понимала, зачем так сильно напилась. До этого вечера она ограничивалась лишь соком и водой, а теперь выпила целый бокал вина. И вино совсем даже не расслабило ее, как ожидалось, а только усилил ее внутренние терзания.

— Меня охватывала паника... Даже не паника, а ужас, — наконец выдавила она из себя, и в её голосе звучала искренность. — Это будто я лежу на пыточном столе, простите, на операционном, а тот, кто рядом, не может мне помочь. И я умираю... Я ведь на самом деле умирал.

— Умирал, — произнес Лестат Эш без эмоций в голосе. — Но на свежем воздухе тебе становилось лучше, и ты снова возвращался к жизни, — продолжил он с легкой иронией. — Значит ли это, что ты не умирал, а только притворялся? Если бы ты действительно умер, свежий воздух не помог бы.

— Нет, так! — горячо воскликнула Тиамира. Несмотря на хмель и легкое головокружение, её разум был ясен, и мысли были четкими, как никогда. Она не понимала, почему Лестат не верит ей. — Когда я стоял за дверью бывшей камеры пыток, я не лишался чувств. Но как только шагнул внутрь, всё изменилось...

Лестат Эш почти не слушал оправдание девушки, пытался понять, что скрывается за ее словами — страх, ужас, боязнь вида крови или все же нечто иное. Он и сам сталкивался с нечто подобным, когда приходилось делать выбор между жизнью и смертью, между реальностью и иллюзией.

— Понимаю… Понимаю... Надо преодолеть свои страхи, подойти к «пациенту», вспомнить теорию и применить ее на практике. Но от вида крови, криков и прочего снова начинали трястись руки, кружиться голова… А затем следовала потеря сознания… Тебя выносили за дверь… И все повторялось. Ты приходил в себя… Сколько раз было так, прежде чем тебя признали профнепригодным?

— Четыре, — призналась Тиамира понуро. Она почти не солгала, просто умолчала, что ей плохо стало еще один раз на экскурсии, когда никакого операционного стола в пыточной и в помине не стояло. А к Арману, истекавшему кровью, она порывалась на самом деле подойти четыре раза. И все четыре раза оказывалась на полу в коридоре…

— Так о каком втором шансе ты просишь? — презрительно скривился ректор. — Это будет уже, как минимум, пятый по счету. Или у меня с арифметикой плохо? — добавил он усмехнувшись.