Хозяин моего дома

Пролог

Поднявшись по скрипучим ступеням к входной двери, Дарья достала из сумочки ключ. Вставив его в замочную скважину, решительно провернула два раза. Замок заскрежетал, но открылся. Ступив через порог, ворожея оглянулась. Подняв мерцающий взгляд темных глаз к небу, улыбнулась, увидев там осколок нарождающейся луны. В прихожей пахло свежим деревом, пылью и временем. Пройдя дальше, Дарья остановилась посреди гостиной. Взглянув на большое окно, она подошла и рывком задернула шторы. Комната погрузилась в волнующийся серо-черный мрак. Безошибочно определив место, где до этого оставила небольшую сумку, ворожея достала связанные черной лентой толстые свечи. Чиркнув спичками, зажгла одну из них и, внимательно оглядев гостиную, направилась к камину. Свеча нашла свое место в одном из рожков почерневшего серебряного канделябра. Спустя пару минут рядом с ней устроились еще две таких же, как первая. Проведя указательным пальцем по краю небольшой глубокой тарелочки, Дарья снова улыбнулась. Ее соображения оправдались, поэтому ворожея не сомневалась в затеянном ею предприятии.

Следующий час был потрачен на тщательную уборку. С книжных полок безжалостно изгонялась осевшая пыль, в шкафах методично раскладывалась одежда и прочие вещи, с кухонного стола исчезла пара фантиков и графин воды. Попутно по всему дому появлялись дрожащие язычки пламени свечей, что источали приятный терпкий запах. После того, как небольшой особняк сиял чистотой и порядком, на небольшой круглый стол, что стоял в центре комнаты, были выложены старенькая скатерть, бутылка молока, полбулки ароматного хлеба и две чайных чашки. Расстелив скатерть, Дарья любовно разгладила ее ладонями. Следом в центре столешницы появились пять парафиновых изделий разного цвета и длины. Отложив в сторону спички, она открыла бутылку и до краев наполнила молоком одну из чашек. Разломив хлеб на две равные доли, положила один кусок рядом со своей чашкой, а второй возле той, что поставила напротив себя. В эту чашку ворожея отлила и половину молока из своей.

Усевшись на стул с высокой спинкой, Дарья сделала глубокий вдох и прислушалась. В комнате, помимо потрескивания свечей, появился еще один звук. Что-то вроде едва различимого шарканья, подозрительно похожее на возню мышей в стенах, но ворожея знала, что это вовсе не мыши копошатся. Происхождение этого звука лежало гораздо глубже, за гранью этого мира.

- Хозяин-Батюшка, приглашаю к столу, - тихо проговорила Дарья, отбрасывая за спину кудрявые темные волосы, - поговорить, проблемы обсудить, да помощи твоей попросить. Помоги, защити Илону от ее мужа. Помоги, верни в ее жизнь любовь и счастье. Молоко да хлеб делю поровну, а тебя прошу разделить с хозяйкой этого дома житейские трудности, - выждав какое-то время, ворожея повторила призыв еще четыре раза.

После того, как затих ее голос, в гостиной повисла мертвая тишина. Спокойно протянув руку, Дарья взяла свой кусок хлеба и принялась есть его, запивая мелкими глотками молока, которое до этого купила на рынке. Когда хлеб кончился, она допила остатки молока и взяла то, что причиталась тому, к кому обращалась. Подойдя к камину, поставила чашку рядом с тарелочкой на полке, туда же положила хлеб. Всему этому надлежало остаться здесь до утра, после чего подношение следовало скормить птицам. Аккуратно собирая крошки вокруг куска, ворожея мысленно повторила заговор еще раз, надеясь, что ее услышат.

Неверие и строптивость Илоны не оставляли выбора, поэтому Дарья решилась на крайние меры. Подруга слишком сильно боялась мужа, чтобы сделать хоть что-то до того, как он просто убьет ее. Этот паршивец пользовался этим и без зазрения совести продолжал мордовать ее. И, если Илона по каким-то причинам согласна была терпеть это, то у Дарьи было иное мнение. Она не собиралась дожидаться того времени, когда нужно будет читать заговоры на успокоение души несчастной Илоны. Будучи крайне земным человеком, подруга никогда не относилась серьезно к тому, чем занималась ворожея. Что же, тем легче ей было провернуть все то, что делала Дарья теперь. Они дружили с детских лет, поэтому она хорошо помнила те истории, что рассказывала им бабушка Илоны. Старуха всегда садилась в это самое кресло у камина, чтобы порадовать девчонок вкусным домашним печеньем и удивительными сказками, героем которых всегда был домовой Кузьма. Этот добрый персонаж неизменно стоял на страже домашнего покоя, благополучия и порядка, а еще Кузьма терпеть не мог ссор и склок. В таких историях домовой жестко, а порой и жестоко наказывал тех, кто выносил сор из избы и скандалил. Бабушка любила повторять, что домовой наводит порядок так, как считает нужным, а потому его не стоит гневить.

Напряженно вслушиваясь в тишину, Дарья искала хоть какое-то подтверждение словам бабки Илоны. Она помнила, что старушка постоянно разговаривала с Кузьмой, делилась с ним невзгодами и радостными новостями, рассказывала о погоде. Каждое утро она оставляла домовому гостинцы, чему научила и Илону. Согласно всем этим мелочам, особняк все еще должен находиться под защитой Кузьмы, а следовательно, и Илона тоже, как наследница. Вопреки уверенности ворожеи, дом ответил тишиной, что нарушал лишь ветер за окном. На мгновение Дарье даже показалось, что она ошиблась и приняла мышиную возню за шарканье шагов Кузьмы. Отбросив разрушающие ауру мысли, она сделала глубокий вдох и вернулась к столу. Достав из сумки руны, бросила их на стол. Деревянные брусочки легли почти идеальным кругом, в центр которого упала очень важная руна – одал – символ рода и дома. Ворожея снова заулыбалась и облегченно вздохнула. Кузьма так и не показался ей, но дал понять, что просьбу услышал. Теперь оставалось надеяться и ждать.

Глава 1. Бордовый цвет ужаса

…в комнате повисла напряженная тишина.

- И чего он пялился на тебя? – муж нарушил тягостное молчание, сверля Илону холодным взглядом.

Тяжело вздохнув, она пожала плечами. Что сказать в ответ на такой вопрос? Да и чтобы она не сказала – все будет не правильно. В какое бы русло она не повернула разговор, он закончится одинаково. Марк все равно не поверит в то, что она не хотела этих взглядов. Он уже настроился на скандал, поэтому не станет спускать ситуацию на тормозах.

- Ты же знаешь, что…

- Знаю! – рявкнул муж, пиная пуф. – Знаю, что тебе нравится, когда мужики глазеют на тебя. Иначе, какого ты вырядилась, как шлюха?!

Судорожно сглотнув внезапно ставшую горькой слюну, Илона провела ладонями по бедрам. Накануне она тщательно продумала свой наряд, а потому знала, что выглядела вполне нормально. Закрытое темно-бордовое платье, схваченное на тонкой талии широким черным поясом, расходилось широкой плиссированной юбкой во французской длине, прикрывая колено – более, чем скромно для делового ужина в ресторане. Заметив знакомый огонек в глазах Марка, она сделала шаг назад. Сбросив одну лакированную «лодочку», вторую сняла с ноги, намереваясь использовать высокую тонкую шпильку в качестве оружия.

- Не начинай, прошу тебя, - тихо проговорила Илона.

- Это я начинаю? – вскинул муж густые кустистые брови. – Не ты ли весь вечер улыбалась Скворцову?

- Это этикет, Марк, - попыталась воззвать к здравому смыслу женщина. – Ты сам говорил, как важна для тебя эта встреча. Я просто пыталась быть милой и ничего более.

- То есть, ты решила обеспечить мне сделку через постель, что ли?!

- Марк… - отрицательно покачала головой Илона. – Что ты несешь?

- Я ведь уже предупреждал тебя, - прищурился он, направляясь к ней.

Сделав шаг назад, Илона подняла руку с туфлей, давая понять, что не станет покорно терпеть, пока ее используют в качестве боксерской груши. Вздернув подбородок, она сжала покрытые прозрачным блеском губы в прямую линию. Причиной тому была не злость или негодование – нет, так Илона надеялась скрыть предательскую дрожь. Всякий раз, обещая себе не плакать при первом грозном взгляде, она моментально теряла уверенность, стоило мужу косо взглянуть на нее.

Марк не стеснялся в методах доказательства своей правоты. Он не распылялся на лишние слова, предпочитая простые, но действенные меры. После таких бесед Илона могла не досчитаться зуба или приобрести «украшение» в виде лилового синяка, но Марка это мало трогало. На следующий день были цветы, дорогие подарки, абонементы в СПА и спортзалы, но внимания и любви мужа хватало лишь до следующего раза. Наступал день или вечер, в который на Илону как-то не правильно посмотрел очередной мужчина и - все начиналось с чистого листа.

- Марк, - голос женщины дрогнул.

- Чтобы я больше не видел на тебе эту тряпку, - прошипел муж, рванув вырез платья. – Выброси его, поняла?

- Хорошо, я выброшу.

- Что это за тон? – Марк нашел новый повод прицепиться к словам. – Ты одолжение мне сейчас делаешь?!

- Перестань, прошу тебя. Я сделаю все так, как… - Илона вскрикнула. Хлесткая пощечина обожгла лицо, вынудив покачнуться и уронить единственное, что могло ее защитить – «лодочку».

- Конечно, ты сделаешь, - проговорил муж, одаривая ее еще одним ударом. На этот раз тяжелая печатка рассекла угол рта женщины. – Попробовала бы ты не сделать.

Закрывая руками лицо, Илона отвернулась. Чувствуя, как между пальцами сочится липкая горячая кровь, она зажмурилась. Новая оплеуха не заставила себя ждать и отправила хрупкую женщину в недолгий полет до пушистого темно-синего ковра. Легкий пинок по спине не причинил особой физической боли, но разозлил Илону. Кусая губы, она отчаянно пыталась справиться с собой и молчать. Сопротивление, крики и попытки защитить себя она уже прошла около двух лет назад, когда ударила мужа небольшой вазой. Удар вырубил его на считанные минуты, но потом Марк пришел в себя. В тот вечер он избил ее так, как не бил никогда, после чего вызвал скорую и беззастенчиво соврал, что жену ограбили какие-то отморозки.

Чуть позже, все еще лежа на полу, Илона даже не находила в себе слез. В душе сквозил холодный ветер, который заполнил собой все ее существо. Серая липкая пустота сжала сердце женщины безжалостными когтистыми пальцами. Спина и поясница все еще горели от ударов, но это даже согревало Илону, которая успела порядком замерзнуть за те пару часов, что муж провел в ванной. За это время Марк успел успокоиться и прийти в себя, что могло обернуться либо новой вспышкой гнева, либо приступом нежности. Услышав тяжелые шаги, Илона затаила дыхание. Следующие несколько секунд, пока он шел к ней, показались самыми длинными в жизни. Это время всегда тянулось мучительно долго, расчесывая нервы крохотками иголками под напряжением в двести двадцать.

- Я же сказал тебе снять это, - процедил Марк. Ухватил жену за многострадальный локоть, на котором не осталось живого места, он рывком поднял ее на ноги.

- Я сама, - прошептала она, вспоминая ту боль, что причиняет рвущееся платье. На коже опять останутся следы от швов и пальцев мужа. – Сама…

- Так снимай!

Дрожа всем телом и глотая слезы, Илона принялась стаскивать с себя остатки творения какого-то модельера. Оставшись в одном только белье, она подняла на мужа робкий взгляд, намеренно расслабив дрожащие губы. Обычно это действовало безотказно, словно переключая в Марке какой-то рычаг. Сегодняшний вечер не стал исключением. Тяжело вздохнув, муж подался к ней. Сохраняя образ, Илона шарахнулась в сторону, понимая, что взрыв агрессии прошел, а пыль раздражения тоже успела осесть. Умение претвориться бедной овечкой в нужный момент ни один раз спасало ее от побоев и гнева мужа, поэтому Илона с чистой совестью пользовалась этим приемом.

Глава 2. Не играй с огнем

Задумчиво рассматривая выпавшие карты Таро, хозяйка магического салона «Врата» покусывала нижнюю губу. Высшие силы снова говорили о крови, насилии и страданиях… Ничего нового. Эти определения присутствовали постоянно, если расклад делался на Илону Волкову. Прикрыв густо подведенные глаза, ворожея провела раскрытой ладонью над картами. Вздрогнув от видений, женщина вскинула ресницы.

- Вот ублюдок, - проворчала она. – О, а это интересно, - и снова склонилась над столом.

Спустя почти час колокольчик над дверью мелодично звякнул, оповещая хозяйку салона о посетителе. Отвернувшись от пышно цветущей красной герани, Дарья обратила все свое внимание на того, кто переступил порог салона. Поправив красный шелковый шарф, обхватывающий высокий лоб и завязанный замысловатым узлом в районе правого виска, ворожея обнажила в улыбке белоснежные зубы. Из мрака в полосу света от многочисленных свечей выступила статная брюнетка с длинными темными волосами.

- Привет, Даш.

- Илона, - обойдя стол, хозяйка салона направилась к гостье. – Моя дорогая, ты… Го-осподи, - она протянула руку и аккуратно взяла подругу за подбородок, поворачивая ее лицо к свету. Рассеченный угол рта, синяк на левой скуле, тусклый взгляд, дрожащие губы – все это не стало неожиданностью для ворожеи.

- Даш…

- Знаю, - кивнула Дарья, обнимая подругу. – Как же мне надоел твой муж. Я точно наведу на него порчу.

- Нет, ты что?! – отстранилась Илона. – Ты помогаешь людям, а черная магия – это грех. Я не хочу.

- Вот именно, я помогаю людям, - утвердительно кивнула ворожея, подводя подругу к мягкому стулу с высокой спинкой. – А тебе нужна помощь.

- Даша…

- Да-да, - махнула рукой Дарья, открывая небольшую шкатулку, чтобы достать из нее баночку с мазью. Открыв крышку, она повернулась к подруге. – Вот сколько это будет продолжаться? Ты бессмертная, что ли?

- Ты не будешь ничего делать, - упрямо качнула головой Илона. – Имей в виду, я не прощу, если ты обратишься к своим рогатым-хвостатым.

Сокрушенно качая головой, Дарья принялась обрабатывать раны подруги. Спорить в данной ситуации было абсолютно бесполезно. При всем своем неверии, Илона смертельно боялась того, что находилось за гранью понятного ей мира. Воспитанная бабкой в вере, она боялась Бога и свято верила, что колдовство – смертельный грех, даже если оно во благо. У ворожеи было свое мнение на этот счет, но навязывать его кому-то она не собиралась. Хорошо хоть помощь в виде облегчения страданий от побоев подруга не отвергала. Дарья понимала, что Илоне просто некуда было деваться от постоянной боли, потому она сама приходила к ней. Не имея возможности обратиться к врачам, несчастная госпожа Волкова вынуждена была доверяться умелым рукам своей подруги.

- Ты ведешь себя глупо, - все же заметила ворожея.

- Разве у меня есть выбор?

Дарья тяжело вздохнула. В словах подруги прослеживалась истина. Будучи крупным бизнесменом, Марк Волков имел связи во всех сферах. От него невозможно было спрятаться. Стабильное финансовое положение и влиятельность позволяли ему ногой открывать все двери, что он и делал.

- Да уж, - покачала головой Дарья. – Но так продолжаться тоже не может. Со своей больной любовью он однажды просто убьет тебя.

- Знаешь, я если честно, я даже жду этого момента, - опустила голову Илона. – Я так устала от него.

- Может, тебе уйти?

- Куда, Даша? – подруга подняла на нее зеркальный от невыплаканных слез взгляд. – Разве есть место, где он меня не найдет?

- А дом твоей бабушки? – вспомнила вдруг Дарья. – Ты же не продала его?

- Нет, - мотнула головой Илона. – Не смогла. Это все, что осталось мне от бабушки. Там прошло мое детство. Как можно продать эти воспоминания?

- Марк знает о нем?

- Нет, - в голосе Илоны послышались нотки оживления. – Бабушка умерла за два года до того, как мы встретились. Да и узнала я об этом только из письма нотариуса. Ты же помнишь, что мама забрала меня после того, как они с отцом развелись.

- Ты давно была там? Может, дом еще пригоден для того, чтобы спрятаться там от Марка?

- Я езжу туда, когда муж улетает из страны, - ответила Илона. – В другое время он контролирует каждый мой шаг.

- Да, знаю, - поджала губы ворожея. – Давай, смотаемся туда, когда он снова уедет?

- Он как раз завтра улетает в Америку по делам, - обрадовалась Илона.

Их беседу прервал оживший в сумочке подруги смартфон. Достав телефон, Волкова заметно побледнела, увидев имя мужа на дисплее. Бесцеремонное «где тебя носит» раздалось едва Илона приняла вызов. Выяснив, где жена находится, Марк рявкнул, что сейчас приедет за ней и бросил трубку.

- Ведет себя так, словно ты его рабыня, - насупилась ворожея, когда подруга закончила разговор.

- Обычное дело, - вздохнула Илона.

- То-то и оно…

- Ну, что я могу? – развела руками Волкова, желая оправдать свою бесхребетность и инфантильность.

«Например, жахнуть его сковородкой по макушке», - подумала Дарья, но вслух этого не сказала. Такой уж характер у ее подруги. Слишком не решительная, чтобы попытаться хоть как-то облегчить свою жизнь. Нюня – одним словом. Была ли причина в тяжелом детстве или в чем-то другом, Дарья не знала. Скорее всего, Илона просто потеряла веру в хорошее. Она не могла противостоять мужу физически, поскольку не была гром-бабой. Не могла или не хотела. Вероятно, и то и другое.

Глава 3-6

- Откуда ты знаешь, что нам нужен именно этот поворот? – удивилась Илона, когда подруга уверенно свернула направо, на проселочную дорогу, что вела в сторону леса.

- Этот? – Дарья казалась не менее ошарашенной. – Я просто часто езжу сюда к одной клиентке, машинально свернула.

- Да, этот, - кивнула Волкова, безоговорочно поверив словам подруги. – Забавное совпадение.

Изобразив крайнюю озабоченность дорогой, которая, кстати говоря, была просто отвратительной, Дарья облегченно выдохнула. Старательно объезжая вывернутые пласты земли, она мысленно послала несколько крепких словечек в адрес того, кто это сделал. Надо же, столько времени никому не было дела до этой дороги, а теперь какой-то гений решил все здесь перевернуть! Какого черта?! Была прекрасно накатанная дорога. Пусть пыльная, пусть узенькая, но ровная и живописная. А сейчас что?

- Когда это здесь все перекопали? – словно читая ее мысли, проговорила Илона.

- Давно ездила туда?

Волкова задумалась, размышляя, когда ей случилось бежать от дурного настроения мужа. Пожалуй, последнее время Бог миловал ее от таких поездок. Марк был относительно спокоен, если не вспоминать о скандале накануне.

- Полгода как…

- О, прилично, - присвистнула Дарья.

- Да, - кивнула Илона, рассматривая высокие ели, что росли вдоль дороги. Она почти забыла, как здесь было красиво. Взрытая лента дороги уходила вглубь густого леса, что окаймлял берег тихого озера. Здесь даже воздух имел особенный запах – покоя и какого-то уюта.

- Куда теперь? – отвлекла ее подруга, притормаживая на развилке.

- Туда, - указала Илона направо, где тяжелые кроны почти образовывали арку, наклоняясь над дорогой.

- Жуть! Как красиво, - восхищенно выдохнула Дарья.

- Действительно, - согласилась ее спутница, ловя себя на мысли, что не замечала этого раньше. – Должно быть, осенью здесь еще лучше.

- Вот и сбеги в этот маленький рай, - посоветовала ворожея. – Ты только взгляни! Красотища какая!

- Сбежать? – горько переспросила Илона. – На что я буду жить, Даш? Я ничего не умею.

- Так уж и ничего? Ты прекрасно шьешь, - напомнила ей Дарья. – На хлеб заработаешь.

- Шитьем? – выгнула бровь Волкова. – Кому это сейчас нужно? Времена «Просто Марии» прошли.

- И чего?- не успокаивалась ворожея. – Она тоже начинала с малого, а потом поставила на колени весь мир моды.

Илона рассмеялась. Она понимала, что такие чудеса бывают только в сказках и сериалах. Это там героиня встречает прекрасного принца и становится счастливой, а в жизни обязательно встретится какой-нибудь Хуан Карлос, который порвет на мелкие лоскуты все мечты и сломает последнюю иголку.

Откинув голову на сиденье, Илона закрыла глаза. Ей просто хотелось покоя. Хоть ненадолго… Забыть обо всем: о том, что муж через неделю вернется, о том, что снова начнутся скандалы, что снова будут беспочвенные обвинения и жестокие слова, фальшивая нежность и лживые обещания новой жизни. Марк слишком часто ее обманывал, чтобы Илона верила ему.

- Все равно я считаю, что ты должна бросить его, - упрямо проговорила Дарья.

- Даш, даже если я уйду от него, - устало ответила Илона. – Даже если случится чудо и мне удастся сбежать и Марк не найдет меня, я не смогу жить спокойно. У него связи везде. Он просто перекроет мне кислород везде – по всем фронтам.

- Как будто ты сейчас свободно дышишь.

- Выбора нет. У меня нет родителей, которые могли бы помочь мне. Мне некуда идти.

- Значит, надо найти нормального мужика.

- Да, только мужика мне и не хватает, - фыркнула Илона.

- Именно, мужика, - повторила ворожея, - а не этого недоразумения в штанах, с которым ты живешь.

- Даш, давай, не будем о Марке, - попросила Илона. – Я так рада, что его нет. Дай мне отдохнуть хоть сейчас.

- И то верно, - согласилась Дарья. – Помяни черта, он и появится.

- Типун тебе на язык, - Волкова поплевала через левое плечо и передернулась. – Вот-вот, мы приехали почти, - указала она на виднеющийся сквозь деревья особняк.

Свернув в сторону дома, Дарья подумала о цели ее прошлого визита в дом бабушки подруги. Она надеялась, что не зря тащилась в такую даль. Подъезжая к особняку, ворожея даже представить не могла, что увидит, переступив порог.

Повозившись с ключом, Илона не смогла повернуть его даже наполовину, когда дверь открылась сама под давлением ее плеча. Вскрикнув от неожиданности, она буквально влетела в прихожую и свалилась на пол.

- Господи! Илона, - кинулась к ней Дарья.

- Я в порядке, - поспешила заверить ее женщина, потирая ушибленное колено. Усевшись прямо напротив двери, она огляделась по сторонам. – Похоже, в дом кто-то влез. Дверь открыта.

- Странно, - задумчиво проговорила ворожея, лихорадочно вспоминая, заперла ли дверь в тот раз. Ведь закрывала же. Или нет? Нет, бред полный! Закрыла на два оборота.

- Ничего странного, - возразила Илона, поднимаясь на ноги. – Глушь такая. Наверняка достаточно желающих. Может, подростки…

Глава 7. Шишигины сплетни

Особняк бабки Катерины стал темнее и угрюмее. После отъезда Илоны и ворожеи что-то неуловимо изменилось. Дом грустил о молодой хозяйке, но было и что-то еще.

Обойдя все комнаты, сунув нос во все углы, проверив каждую щель, Он нашел, что искал. В самой дальней комнате одна из стен начала покрываться плесенью. Из западного угла тянуло сыростью и чернотой. Зло коснулось стареньких обоев и пропитало их холодным запахом чужой нетерпимости и коварства. Вот только чужой ли… От всего этого дела хоть и дурно пахло, но читался в этом какой-то очень уж знакомый душок.

- Домовиха?! – гаркнул Домовой, называя помощницу одним из тех имен, которое использовал в тех редких случаях, когда был особенно не доволен. – Поди-ка сюда!

Она появилась почти сразу, но выйти из тени не рискнула. Так и есть! Виновата. Плутовка! Сверкая бессовестными глазками, она молча смотрела на Него, ожидая, что скажет хозяин дома.

- Что такое это, как думаешь ты? – указал Домовой на стену, где из угла щерилась плесень.

- Дом старый, Батюшка, - обтекаемо ответила паршивка.

- Старый, - кивнул Он. – Верно, верно… Вот только время другие подарки жилищу дарует! – Домовой метнулся к помощнице и схватил ее за косу.

- Ай! – взвизгнула Домаха.

- Ишь ты, зелень в глазах заметалась, - прошипел Он, широко раздувая ноздри, из которых летела горячая зола – свидетельство того, что Батюшка осерчал так, как никогда раньше. – Что ты сделала, мерзавка?

- Ничего, - отперлась она без зазрения совести. – От чего я сразу-то?! Может, то шишиги напартачили или еще кто.

- Шишиги, говоришь? – Домовой отпустил Домовиху и погладил ее по голове. – Разберемся тогда. Давай-ка лукошко свое. Там веник у тебя полынный. Прогнать плесень надобно. Не гоже болеть дому нашему, мы за него в ответе.

- Сейчас, Батюшка, - засуетилась Домаха, радуясь, что осталась невредима. – Мигом притащу.

Глядя вслед помощнице своей, Домовой потер заросший щетиной подбородок. Лукавила паршивка, ой как лукавила… Как пить дать – вытворила что-то, а признаться боится. И хорошо, если боится, а не в другом дело. Выждав какое-то время, которого было вполне достаточно, чтобы Домаха отыскала лукошко, Домовой отправился за ней.

Застал Он ее в гостиной особняка бабки Катерины. Негромко ругаясь себе под нос, она шарила за шкафом. Рядом на боку валялось лукошко, которое Домовиха всегда с собой таскала. Никогда она его от себя не отпускала, поскольку много интересного было там – и травки успокаивающие, и камушки родниковые, и березовый веник для Банника, и шишки кедровые.

- Что, милая моя? – подал голос Батюшка. – Никак потеряла что?

- Ой, завалился веник-то полынный, - изобразила расстройство она. – Достать не могу.

- Ладно, - махнул рукой Домовой. – Пойди в поле и новый там нарви. Все равно время сегодня кое-какие травки собрать.

- Ой, твоя правда, - поднялась с колен Домаха. – Я это… я мигом. Сейчас я.

- Иди-иди, - указал Он взглядом на дверь и пошел следом, когда Домовиха бочком протиснулась мимо в сторону выхода.

Оказавшись во дворе, Домовой дождался, пока помощница исчезнет за забором и огляделся по сторонам. Пройдясь туда-сюда, заложил руки за спину и остановился недалеко от небольшого дровника, где кучу лет не водилось дров. Ароматные сосновые и березовые поленья давно заменило другое топливо – бесцветное, жутко вонючее, мгновенно воспламеняющееся – оно текло по тонким трубам, что шли к жилищам людей. Как и думал, того, кого искал, увидел на сваленных за особняком досках.

Дворовой сосредоточенно рассматривал какую-то блестящую вещь. Вертел ее так и эдак, силясь сообразить, что это такое и куда его можно приладить в хозяйстве.

- Зачем ты стащил у ворожейки шар? – с укором проговорил Домовой, подходя ближе.

- Понравился, - ответил Дворовой так, словно о погоде говорил.

- Воровать – нехорошо, - пожурил его хозяин дома.

- И чего теперь? – надулся невысокий мужичонка в коричневых брюках и темно-серой рубашке. Сдвинув на затылок шляпу с узкими полями, он взглянул на Домового. – Неужто ты за эту штуку поругать пришел?

- Твоя правда, - криво усмехнулся его собеседник. – Скажи-ка мне, друг мой, что учудила Домовушка, пока не было меня дома?

- Не слежу я за юбками, - отмахнулся хозяин двора и всего прилегающего к особняку участка. – Что мне дел других нету?

- Ну-ка, не дури мне! – пригрозил Домовой.

Глава 7.2

- Неведомо мне, пусть отец-Велес покарает меня, - побожился Дворовый. – Не видал, не слыхал ничего. Шишиги соседские шептались о чем-то, но я не понял ничего. Признаюсь, и не старался.

Хозяин-Батюшка нахмурился. Конечно, шишиги те еще сплетницы, но врут редко. Стоило поговорить с ними, но живущие в соседнем заброшенном доме шишиги сильно одичали. Лишенный хозяина дом заболел и заразил плесенью всех, кто в нем обитал. Домового тамошнего уж лет полста как не видно, а от того вся нечисть размоталась. Делали, что хотели; ходили, куда вздумается; жили, как Велес на душу положит.

- Ладно, - вздохнул хозяин дома и поглядел в сторону соседей. Не хотелось идти туда, но вариантов не оставалось.

Кое-как приладив покосившуюся калитку на место, Домовой прошел по заросшей бурьяном тропинке к крыльцу. Он помнил этот дом в лучшие времена. Ставни были выкрашены яркой-голубой краской, на коньке крыши петушок ветряной крутился, из трубы ароматный терпкий дым шел – живой был дом. Теперь от этого всего остался скелет из стен, крыши да дыр оконных. В прихожей пыль, мусор и ничего больше. Ничего и никого. Ни золой не пахнет, ни дровами… Только затхлая вонь сырости и плесени. Больной дом, тлеющий.

- Помер стало быть хозяин, - проворчал Домовой, оглядываясь по сторонам.

- Давно помер, - проскрипел тихий голос. – Тебе чего тут понадобилось?

Обернувшись на звук, Он увидел в углу невысокую тощую девицу. На вид лет триста с лишком – кожа гладкая да розовая, лишенная прыщей, глаза искристые и задорные, фигурка точеная и подтянутая, волосы хоть и всклокочены, а блестящие да насыщенные. Взгляни на нее человек, принял бы за подростка – так они называют таких тощих да гонких. В мире людей ее жизнь только начиналась бы, а тут клонилась к закату. Так уж устроены были домашние духи, что жили наоборот: рождались сморщенными старичками да бабками, а помирали младенцами.

- Жаль мне, - от чистого сердца посочувствовал Домовой соседке.

- Что мне твоя жалость, - буркнула Шишига, приглаживая короткую юбку непонятного оттенка. – Она не накормит, золы в печке не нагреет.

- Что видела вчера в моих владениях?

- Ничего не видела, повылазило мне, - огрызнулась обитательница полумертвого дома.

- Расскажешь – вознагражу, - пообещал Он.

- На что меняешь мои сведения? – тут же оживилась Шишига. – Только учти, я не стану за копейку медную продаваться.

- То есть, - Домовой сел на перевернутый сломанный стол, - продаться готова. Осталось в цене сойтись?

Шишига вышла из угла и тоже села, но прямо на пол. Подтянув к подбородку тощие коленки, обняла их руками и взглянула на Него. В ее потухшем взгляде загорелся огонек.

- Предлагай.

- Расскажешь все, как было, - проговорил хозяин дома бабки Катерины, - возьму к себе жить.

- Врешь! – подскочила соседка, не поверив услышанному. – На что тебя чужая шишига? Своих не хватает?

- Ну, может, не хватает, - развел руками Домовой, хитро прищуривая темные глаза. – Тебе решать. Я цену назвал.

- Видела кое-чего, - понизила голос соседка. – Жиличка твоя новая и колдовка утекли вчера после полудня. Та, что бабкина, выла в три ручья, да… - и умолкла, пристально глядя в лицо собеседника.

- Говори! – поднялся Домовой.

- Сопатку окровавленную все прикрывала руками, - ошарашила его Шишига. – А Домовушка твоя кидалась в них утварью домашней, ругалась на чем свет стоит.

Во взгляде хозяина дома бабки Катерины зажегся недобрый огонь. Нахмурив густые светлые брови, он взъерошил волосы, стряхивая с них золу.

- Правду говоришь? – уточнил Он.

- Чтоб мне провалиться! – вскричала Шишига. – Вот, гляди, - и полезла в старую полуразвалившуюся печку. Достав оттуда небольшой полынный веничек, протянула соседу-Батюшке. – Так швырялась, что прилетело в наш двор.

Приняв из рук Шишиги полынную вязку, Домовой почуял родной запах. Эта вещь принадлежала Его владениям, находилась там долгое время. Резко развернувшись, Он направился вон, не вымолвив более ни слова.

Проводив его взглядом, Шишига села на пол и горько заплакала, размазывая по чумазым щекам крупные прозрачные слезы. С ним пойти она не могла – не позвал.

Глава 8-10

Вся дворовая нечисть притихла. Разошлись по дальним углам, не желая попадаться на глаза Батюшке-Хозяину. Виновник звенящей тишины сидел на ступеньках крыльца, перебирая в руках внушительный веник из крапивы.

Прошло почти три четверти часа, прежде чем во дворе появилась Домаха. Легким шагом она прошла к маленькому особняку, пританцовывая и что-то напевая под нос. Увидев Домового, остановилась на полпути. Прижав к груди лукошко с травами и ягодами, боязливо взглянула на Него.

- Ну, чего застыла там? – спросил Домовой, не поднимая головы. Он все еще перебирал веник, словно это было делом всей его жизни. – Подойди-ка поближе, моя милая.

Не смело сделав пару шагов вперед, Домаха снова остановилась. Страх сковал все ее существо. Неужто прознал про то, что случилось? Кто же донес?

- Что случилось, Батюшка?

- Не знаю, - взгляд Его был чистым и почти добрым. – Ты мне скажи.

- Что сказать-то?

- Нечего?

- Что тебе наплели? – завилась хитрой лисицей Домаха, присаживаясь возле хозяина дома. Прижавшись к его руке, обхватила ее своими и заглянула в лицо. – Все не правда, клянусь Велесом, батюшка. Оболгали меня, опорочили.

- Когда уехали новая хозяйка дома и ворожка?

- Вчера после полудня.

- Сами убрались стало быть? – уточнил Домовой. – По своей воле? Ты не прогоняла? Скажи честно, Домовушка. Я не стану сердиться, даю слово, если признаешься.

- Я не виновата, - для пущей убедительности она сделала наивные глаза, широко распахнув их.

- Ладно, - Он улыбнулся, потрепав ее по щеке. – Ступай.

Облегченно выдохнув, Домаха поднялась, одернула длинную цветастую юбку с широким воланом по подолу и пошла в дом. Пристроив лукошко на кухне, осторожно выглянула на улицу. Домовой исчез. Прищурив хитрющие глаза, она задумалась. Не зря ведь Батюшка задался вопросом о том, почему уехали внучка Катерины и ее противная подружка. Кому же теперь завязать язык узлом? Почесав за ухом, Домаха задумалась. Покопавшись в закромах памяти, извлекла на свет кое-что из вчерашнего дня.

Вот она бегает и громко топает, но это ночь – чтоб внучка Катерины не сомкнула глаз. К утру Илона настолько разнервничалась, что пошла на кухню, желая напиться воды, о чем Домаха тоже позаботилась. Накануне вечером она вылила всю воду и жиличке пришлось идти на двор, чтобы достать ведро из колодца. Там ей изрядно досталось полынным веником, которым Домаха усиленно выметала девку из дома. Конечно, ночью та никуда не пошла, но на утро начала собираться в дорогу. Желая закрепить результат, помощница Домового перебила чуть ли не половину посуды. Это принесло блестящий результат: Илона с визгом унеслась из бабкиного особняка. Довольная собой, Домаха покидала ей вслед все, что только можно было – книгу с рецептами, кухонные полотенца, ведра. Правда потом пришлось все это убирать, но не беда. Вот именно после отъезда кто-то и заметил то, как Домаха устраняла следы своего неприемлемого поведения – вот только кто? И тут до нее дошло. Хлопнув себя по лбу, она вспомнила, что возле соседского забора отиралась какая-то тощая шишига. Скорее всего, она жила в с заброшенном доме, где когда-то правил симпатичный Домовик. Он пропал так давно, что никто уже и не помнил, когда это случилось. Вот эта лахудра, скорее всего, и разносит то, что у нее во рту не помещается. Быстро сложив два и два, Домаха ринулась вон из дома.

Увлеченная своими воспоминаниями и желанием выяснить, кто ее предал, она не заметила главного - все это время за ней следила пара внимательных черных глаз. Когда Домовушка покинула кухню, хозяин особняка бесшумно спрыгнул с невысокого буфета, где находился все это время, пристально следя за ходом мыслей своей помощницы. Ему не нужно было спрашивать ее разрешения, чтобы узнать, о чем думала Домаха. Так уж повелось исстари, что вся домашняя нечисть подчинялась воле своего хозяина – Домового. Он был властен над всем – их делами, помыслами и поступками – и жестоко карал за неповиновение и дурное поведение.

Выскользнув на улицу вслед за своей помощницей, Домовой прошел по ее следу к дыре в заборе. Лаз вел на соседний участок. Усмехнувшись, Он вернулся к дому, пересек двор и вышел на дорогу. Он не привык шастать сомнительными тропами вроде проломов в заборах или выбитых окон. Для того, чтобы войти, существуют ворота и двери.

Старый домик встретил соседа не привычной тишиной, а громкими голосами.

- Вот уж у кого язык, как простыня на ветру, болтается! – кричала Домаха.

- У тебя не рот, а помойная яма! – не осталась в долгу соседская Шишига. – Кто тебе виноват, что ты ведешь себя гадко?

- Не твое это дело, - зашипела помощница хозяина особняка покойной Катерины. – Чего ты полезла? Ты рассказала Батюшке нашему, что я прогнала жиличку новую?

- А если и я, то что? – с вызовом прокричала Шишига. – Надерет он тебе уши – так тебе и надо! Все вы там одинаковые! Ваш Батюшка тоже горазд красивые обещания давать.

- Чего? – не поняла ее собеседница.

- А ничего, - проворчала соседка. – Балабол он и обманщик!

- Как ты смеешь?! – возмутилась Домаха. – Я тебе патлы повыдираю за такие слова.

- Давай, попробуй! – заорала Шишига. – Чего мне терять? Все равно ты получишь тоже за то, что выгнала людишку из родного дома.