Хозяин темного леса

Глава 1. Добро пожаловать в ад

Лес встретил меня тишиной. Не такой, как в полях за околицей, где стрекочут сверчки и пахнет сеном. Здесь тишина была плотной, вязкой, как кисель из болотной ряски. Она давила на уши, заставляя сердце колотиться где-то у самого горла. Я стоял, опираясь плечом о корявый ствол, и смотрел, как за моей спиной медленно гаснет оранжевое зарево. Там, в паре лиг отсюда, догорал мой дом. Вернее, то, что люди называли моим домом последние семнадцать лет. Халупа с протекающей крышей, за которую я платил работой в кузне. Они спалили и халупу, и кузню заодно. Чтобы духу моего, демонического, не осталось.

Я сплюнул вязкую слюну на мох. Привкус сажи до сих пор стоял во рту, смешиваясь с металлическим привкусом крови из разбитой губы. Краем глаза я заметил, как слюна, упав на лист папоротника, мгновенно покрылась тонкой корочкой льда. Рефлекс. Злость еще бурлила внутри, а холод всегда шел рука об руку с моей злостью.

Я не знал, куда идти. Темный лес не зря носил свое название. Сюда не ходили грибники, сюда не забредали охотники. Сюда ссылали каторжников, которым хотели устроить особенно мучительную смерть. Говорили, тут даже воздух пропитан ядом, а корни деревьев пьют кровь. Раньше я слушал эти байки у костра и посмеивался. Сейчас мне было не до смеха. Я чувствовал каждой клеткой своей беловолосой шкуры, что половина этих баек — правда, а вторая половина — слишком мягкое описание реальности.

Я двинулся вглубь. Не потому что был смелым. Просто выбора не было. Если я останусь на опушке, к утру придут деревенские с собаками. Или то, что живет в лесу, придет за мной ночью. Второй вариант пугал меня сейчас гораздо меньше первого. По крайней мере, звери не притворяются твоими друзьями, прежде чем вонзить нож в спину.

Первые полсотни шагов дались с трудом. Ноги проваливались в рыхлую подстилку из гниющих листьев, которая источала тошнотворно-сладкий запах. Сучья цеплялись за мою и без того драную рубаху, словно пытались остановить, предупредить: «Куда прешь, дурак? Поворачивай обратно». Но обратной дороги не было. Только вперед. В пасть зверя.

Стволы деревьев здесь были искривленными, больными. Их кора напоминала кожу прокаженного — вся в язвах и наростах, из которых сочилась мутная, светящаяся бледно-зеленым жижа. Эти капли были единственным источником света. От них по лесу разливалось мертвенное, болотное свечение, от которого тени плясали самые безумные танцы. Я несколько раз останавливался, заслышав шорох. Сердце пропускало удар, в ладонях сам собой зарождался колючий холодок. Но каждый раз это оказывался либо падающий лист, либо ветер в кронах. Ветра, кстати, тут почти не было. Лес стоял, словно в банке. Душной, влажной банке с гнилью.

Я старался не думать о боли. Ребра ныли — кузнец, старый пьяница Торв, успел приложить меня оглоблей, пока я бежал. «Убирайся, выродок, пока мы тебя, как бешеного пса, не прибили!» — орал он, и в его глазах не было ни капли сожаления, лишь животный страх и отвращение. Смешно. Они боялись меня, хотя я никогда никому из них не сделал зла. А может, в этом и есть суть страха? Боятся не того, что ты сделал, а того, что ты можешь сделать. Того, что ты — иной.

Я — демон. Для них это звучало как приговор. Для меня же это всегда было просто досадным фактом биографии, вроде родимого пятна на заднице. Ну белые волосы, ну иногда из пальцев лед идет, когда нервничаю. Велика беда. Я себя до вчерашнего дня вообще человеком считал. Наивный.

Надо было найти место для ночлега. Оставаться на земле — самоубийство. Я это нутром чуял. Подстилка шевелилась. Не в прямом смысле, но от нее исходило едва уловимое движение, словно под слоем прелых листьев копошились тысячи крошечных ртов. Корни-ползуны. Я слышал о них от одного бродячего торговца. Они реагируют на тепло живого тела и медленно, но верно, оплетают спящую жертву, пока не пробурят кожу. Хороший способ уйти в лучший мир — быть съеденным заживо травой.

Я выбрал дерево покрепче. Старый дуб, чудом не затронутый гнилью. Его ветви начинались высоко, метрах в четырех над землей. Раньше я ни за что бы не залез. Но адреналин и животный страх сделали из меня неплохого акробата. Подпрыгнув, я уцепился за нижнюю ветку и, обдирая ладони в кровь о грубую кору, подтянулся. Мышцы заныли, напоминая, что последний раз я ел вчера утром — краюху хлеба, которую мне швырнула дочь мельника, пока ее отец не видел. И та уже вышла.

Устроился в развилке толстых ветвей. Спина прижалась к стволу, ноги свесил. Холод пробирал до костей, но он был мне родным. Я закрыл глаза и попытался дышать ровнее. Вдох — гниль, выдох — страх. Вдох — сырость, выдох — злость. Злость помогала. Она согревала изнутри не хуже костра. Я вспомнил лицо старосты, который сказал, что «таким, как я, не место среди добрых людей». Интересно, где место «таким, как я»? Видимо, здесь. В компании светящихся грибов и корней-людоедов.

Сон не шел. Я слушал лес. И лес начал говорить со мной. Не голосами, нет. Звуками. Где-то вдалеке раздался протяжный, вибрирующий вой. Он был низким, почти на грани слышимости, и от него завибрировали внутренности. Я не знал, какая тварь способна издавать такой звук, и, честно говоря, знать не хотел. Вой повторился, уже ближе. Или мне показалось? Я сжал пальцы на ветке, чувствуя, как под ногти забивается ледяная крошка. Магия рвалась наружу, просилась в бой, но я сдерживал ее. Тратить силы на неизвестность глупо.

Вой стих. Тишина навалилась с новой силой. Я сидел, не шевелясь, и смотрел вниз. Прямо подо мной, в бледно-зеленом свечении гнили, что-то двигалось. Не тварь. Сама земля. Медленно, словно дыхание спящего великана, пласт мха и листьев приподнимался и опускался. Я поежился. В этом лесу все было не тем, чем казалось. Он был не просто скоплением деревьев. Он был огромным, единым организмом, который переваривал все, что в него попадало. И сейчас я сидел у него в желудке, пытаясь убедить себя, что это просто ночевка на свежем воздухе.

В голову лезли мысли, от которых хотелось выть не хуже той твари. За что? Почему я? Всю жизнь я старался быть незаметным, полезным, хорошим. Я чинил им плуги, подковывал лошадей, таскал воду старухам. Я даже на праздники урожая не пил брагу, боясь, что опьянею и из меня полезут ледяные иглы. А они… они даже не спросили. Просто увидели, как я в сердцах заморозил ведро с водой, когда меня толкнула свинья мельника. И всё. Вердикт вынесен. Чужой. Демон. Убейте или прогоните.