Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода

Глава 1

Сознание медленно и неохотно возвращалось ко мне, как после отсыпного от двойной смены в аптеке в сезон ОРВИ. Только вместо запаха лекарств и антисептика в носу стояла стойкая вонь плесени, сырого камня и чего-то приторно-сладкого, напоминающего о разложении.

Голова раскалывалась. Пульсирующая боль в висках, тошнота, непереносимость даже того жалкого света, что пробивался сквозь веки.

Мигрень. Моя старая знакомая. Вот только в десять раз сильнее. И раньше у меня были таблетки, темная комната и тишина. А сейчас только холодный камень под спиной и полная неразбериха в голове.

В мозг врезались обрывки воспоминаний. Я — Анна Соколова, тридцать восемь лет, провизор. Разведена, квартира в ипотеке, работа от звонка до звонка. И одновременно я — Розалинда Мерквуд, в девичестве Блэкторн. Двадцать восемь лет. Жена лорда-дракона Корвина Мирквуда. Ныне осужденная за темное колдовство. И стало быть, бывшая жена…

Вот только меня подставили. Какая-то знахарка втюхала мне амулет «от боли в голове», поклялась здоровьем внуков. А он оказался запрещенным артефактом, который копил людские страдания и жизненные силы, и передавал их какому-то темному духу-паразиту. С той опасной побрякушкой меня и поймали несколько дней назад в самый разгар очередного приступа мигрени, когда я уже готова была головой об стену биться и ничего не понимала.

Холодный, ровный голос разрезал туманную пелену в моей голове с легкостью скальпеля.

— Хватит притворяться, Розалинда. Открой глаза. Этот спектакль ничего не изменит.

Я и не собиралась ничего изображать. Просто свет был моим личным врагом во время приступов мигрени.

— Бумаги о разводе подписаны, — продолжил он… Корвин. Мой бывший муж. — Королевский приговор нужно привести в исполнение. Напомню тебе основания, если ты забыла, тебя осудили за многочисленные половые связи со слугами для проведения темных ритуалов и использование запрещенных артефактов.

“Половые связи” он произнес с особой интонацией, будто это было вишенкой на торте и куда важнее самих темных ритуалов. Главный пункт в списке моих грехов, после которого назад меня не примут, даже если доказать невиновность по главному обвинению.

Глава 1.2

Кто-то сбоку, почтительно кашлянув, решил вставить свое слово.

— Мой лорд… если бывшая хозяйка и вправду отдала душу Теням… — заговорил мужчина старческим дрожащим голосом. — Может, прикажете готовить к погребению? По обряду для магов-отступников положено очищающее пламя. Или, если хотите без церемоний, можно в яму за оградой закопать.

Вот это поворот. Меня, оказывается, уже мысленно сожгли или закопали. Заботливо, ничего не скажешь.

Лорд Мерквуд тяжело вздохнул. Я почти физически ощутила, как он потирает переносицу. Знакомый жест усталого человека, которого смертельно достала нерешенная проблема. То есть, я.

— Перестань, Розалинда, — произнес он, и его голос вдруг стал тише, почти устало-мягким. — Хватит ломать комедию. Я знаю, ты в сознании. Никто не поверит, что ты, с твоим характером, так легко отдашь душу кому бы то ни было. Даже Теням.

Очень лестно, ничего не скажешь. В моем прежнем мире, я такую фразу сочли бы комплиментом.

— Ситуация проста, — сказал он, и я снова представила его неподвижный, уставший взгляд, направленный куда-то поверх меня. — Ты лишена положения и прав. Но по милости короля, который благоволит моему роду, тебе даруется выбор. Он, впрочем, невелик.

Я мысленно приготовилась. Вариант «А» — что-то ужасное. Вариант «Б» — что-то еще более ужасное.

— Первое: удалиться в монастырь Седых Сестер на севере. Молчание, пост, молитвы и, искупающий грехи ручной труд, до конца твоих дней. Стены там высокие, выхода не будет.

Монастырь? Тоска зеленая, холод и пожизненное шитье исподнего для стражников. Нет уж, спасибо. Я не настолько люблю рукоделие.

— Второе, — он сделал паузу, давая мне понять всю глупость этого выбора. — Старый родовой замок Мерквудов. В Диком пограничье, на краю империи. Он полуразрушен и заброшен. Но крыша кое-где есть. И несколько комнат с главным залом целы. Будешь жить там. Без слуг. Фактически под домашним арестом, но с правом не помереть от голода, если сумеешь что-то вырастить или поймать.

Вот уж выбор, конечно! Райский сад социальных возможностей. Или тюрьма в виде монастыря, или тюрьма в виде руин. Блеск.

Визуалы героев

Розалинда



Корвин Мерквуд

Глава 1.3

Но в этой «тюрьме в виде руин» была одна маленькая, но очень важная деталь. «С правом не умирать от голода, если сумеешь».

И ключевые слова: «если сумеешь». И это больше напоминало свободу, чем монастырь. Хоть какое-то личное пространство. Пусть и полуразрушенное. Зато без соглядатаев в рясах.

Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, приоткрыла веки. Свет ударил по глазам, и я едва не застонала. Помутневшее зрение постепенно прояснилось, выхватив из полумрака высокую фигуру в темном плаще.

Он стоял ко мне вполоборота, и я могла рассмотреть только красивый мужской профиль.

В скупо сохранившихся обрывках памяти прежней Розалинды образ мужа был странно смазан, расплывчат. Будто она не любила смотреть ему в лицо. Всплывали только детали: широкая мощная грудь в дорогих камзолах, военных камзолах... крепкая, сильная шея. Я знала о том, что муж красив, но без конкретики, будто лицо нарочно стерлось из памяти.

Реальность оказалась куда ярче любых смутных воспоминаний.

Да… Он красив. Отстраненной холодной красотой. Четкий, чуть жесткий профиль, высокие скулы. Ростом он явно приближался к двум метрам, но даже в этой сумрачной комнате чувствовалась та особая, хищная грация, что бывает у больших кошек. И у драконов. Черные волосы, собранные на затылке, лишь подчеркивали строгость черт. Он смотрел куда-то мимо меня, пустым, лишенным эмоций взглядом. Будто моя судьба его вообще не волновала.

Рядом ежился старый слуга с лицом испуганной полевой мыши.

Я открыла рот, но сухое горло сдавило спазмом.

— Замок, — выдавила я. — Выбираю замок.

Глава 1.4

Корвин едва заметно кивнул. Как будто так и знал, что глупое, упрямое создание предпочтет бороться с трудностями в глуши, чем смириться с судьбой в относительном тепле и сытости.

— Как знаешь, — бросил он глухо. — Тебя отвезут туда завтра на рассвете. Ничего брать с собой нельзя. Только то, что на тебе.

И все же… Настоящий замок в… каком-то Диком крае!

Это точно лучше, чем тесная монашеская келья.

Головная боль медленно отступала. Сознание окончательно прояснилось, и я, наконец, смогла оценить, где же находилась. Каменный ящик без окон. Сырость, проступающая на стенах черными пятнами. Тюрьма. Или скорее темница, как здесь принято называть. Звучит романтичнее, а по сути то же самое.

Лорд Мерквуд развернулся ко мне прямо, и я вздрогнула. Не из страха, просто было слишком неожиданно.

Но я не отвела взгляд.

Его лицо… правую половину лица ото лба, через глаз и до резко очерченного подбородка, рассекал шрам. Глубокий, розоватый на золотистой загорелой коже. Правый глаз был скрыт под коричневой кожаной повязкой, туго завязанной на затылке. Контраст был оглушительный. Между левой, безупречной половиной античного профиля и этой грубой меткой лежала целая пропасть.

Он заметил мою реакцию. Его губы сжались еще сильнее. Бровь над здоровым глазом поползла вниз, когда он мрачно прищурился.

— Ты так давно хотела развода, — сказал он тихо, не скрывая горечи в голосе. — Вот и настал этот день.

Я не стала спорить. В скудных воспоминаниях, доставшихся в нагрузку к телу, действительно маячило это желание. Вырваться, освободиться. От него? От этой жизни? Непонятно.

— Помоги ей подняться, — кивнул Корвин слуге, не глядя на меня.

— Не надо, — резко сказала я, отстраняясь от протянутой трясущейся руки. Помощь от человека, который пять минут назад голосовал за мою немедленную кремацию или безымянную могилу, мне не требовалась. Я сама уперлась руками в холодный камень, оттолкнулась и встала. Голова закружилась, но не сильно. Приступ мигрени отступил, позволяя наконец трезвую оценивать ситуацию.

А что дальше? Что это за «Дикое пограничье»? Как выжить одной в полуразрушенном замке?

Глава 1.5

Вопросы гулко отдавались в голове.

Корвин коротко кивнул в сторону выхода, и я, стараясь держаться прямо, последовала за ним. Мы вышли из камеры в длинный, слабоосвещенный коридор.

Там стояли двое стражей. Широкоплечие, молчаливые, в потертых доспехах, от которых пахло металлом, потом и сыростью. Рядом с ними лорд Мерквуд, несмотря на дорогой плащ, подбитый мехом, не выглядел чужеродно. Такой же каменный и мощный. С этим шрамом и повязкой так и вовсе казался их мрачным предводителем.

Он, не оборачиваясь, двинулся вперед, и наша маленькая процессия тронулась за ним. Мы двинулись по темному коридору, Корвин шел впереди, я поспевала за ним еле-еле, слуга шел позади меня, тяжело пыхтя.

Мне должно было быть страшно. Но меня пугал не бывший муж Розалинды, а неизвестность. А его шрамы… они его не портили. Скорее, дополняли, завершая загадочный мрачно-суровый образ. Красавец, хоть и искалеченный. Я позволила себе оценить его только мысленно. Вслух, конечно, промолчала. Мое мнение о его внешности Корвина явно не интересовало.

В памяти всплывали новые обрывки воспоминаний Розалинды: другие женщины, придворные дамы, симпатичные служанки… Корвин Мерквуд не обделял себя женским вниманием. Прежняя Розалинда знала о них. И наверное, именно поэтому хотела развестись? Что, собственно, логично.

Возможно, Корвин сам искал повод для развода, нашел и добился своего. Еще и имущество делить не пришлось, изгнал жену в тмутаракань, спихнул на меня свой разоренный замок, теперь продолжит жить припеваючи свободным мужчиной.

Коридор закончился выходом в небольшое помещение, больше похожее на караульное. У стола, заваленного свитками, Корвин остановился, быстро расписался на нескольких листах и забрал один из них, сунув за пазуху.

Бумажная волокита... Значит, теперь я снова под его ответственностью? И его обязанность доставить меня на место моего нового… проживания? Чтобы убедиться, что я не сбегу по дороге в более цивилизованные края?

Глава 1.6

Закончив с документами, он направился к тяжелой дубовой двери. Стражи отворили ее, и нас обдал поток холодного ночного воздуха. Мы вышли во внутренний двор крепости. На улице ждала простая черная карета с гербом, наполовину стершиеся от времени.

Лорд Мерквуд открыл дверцу. Внутри оказалось, нас ждали, там сидела женщина. При виде нас она метнулась вперед.

У нее были медные, тусклые на этом скудном свету фонарей волосы, собранные в сложную, но слегка растрепанную прическу. Серо-зеленые глаза на худом, уже покрытом сеточкой морщин лице смотрели то на меня, то на Корвина с тревогой.

Леди Кларисса Блэкторн. Моя мать… вернее, ее, Розалинды Воспоминания о ней были такими же мутными и холодными, как и о муже. Никакого тепла, сплошные упреки за недостаточное усердие в поисках выгодной партии, а потом вечные просьбы денег. Леди Кларисса была той еще транжирой. Благородный род Блэкторнов, род ее мужа, разорился еще до его смерти. Полагаю она помогла ускорить этот процесс. После сугубо выгодного и расчетливого замужества Розалинды, она существовала только благодаря положению и щедрости зятя.

— Корвин! — воскликнула леди Кларисса, и голос ее задрожал от неподдельного, как мне показалось, ужаса. — Как ты мог! Мою девочку… в монастырь! Она же красавица, хрупкий цветок, она зачахнет там!

Лорд Мерквуд сел в карету, даже не взглянув на тещу, и произнес ровным, безжизненным тоном:

— Ваша красавица легких путей не ищет. Она предпочла более сложный вариант, чтобы сгинуть. Розалинда будет жить в старом замке Мерквудов. Одна. Слуги и содержание не полагается. Радуйтесь и этому.

Кларисса ахнула, теперь уже слишком театрально. Но тем не менее ее взгляд, полный укора и недоумения, впился в меня.

Что же ты, дура, натворила? — так и кричало ее бледное лицо.

Я лишь пожала плечами. Объяснять что-либо этой женщине не было ни сил, ни желания.

Визуалы героев 2

Матушка главной героини
Леди Кларисса Блэкторн


Слуга Бенедикт

Глава 1.7

Все разместились в тесной карете. Слуга, я и Корвин, потеснившие мою матушку.

Дверца захлопнулась, кучер что-то крикнул лошадям, и карета с грохотом тронулась, покачиваясь по брусчатке. Я прижалась к холодному стеклу, пытаясь разглядеть что-то за окном. Но за стенами крепости царила кромешная тьма, и дальше ночь разбавляли редкие желтые огоньки вдалеке. Пришлось рассматривать попутчиков.

Корвин сидел напротив, откинувшись на спинку. Скинув плащ, он обнажил форменный камзол темно-синего цвета с золотыми шнурами и эполетами. Военная форма… Да, точно. Он генерал драконьей армии. Не просто лорд-дракон, а генерал Мерквуд. Влиятельная фигура в королевстве. Воспоминания услужливо подкинули обрывки слухов о его подвигах. Но о шраме никаких деталей. Судя по виду, дело не вчерашнее. Прошли месяцы, а может, и годы.

Мать Розалинды первая не выдержала тягостного молчания.

— Но как же она будет… одна? Без ничего! Ни одной служанки, ни платья запасного! Это же бесчеловечно!

Корвин закрыл свой единственный глаз, явно, чтобы набраться терпения.

— Вы правы, — произнес он наконец, не открывая глаза. — О ней должен кто-то позаботиться. Вы поедете с дочерью.

В карете воцарилась тишина, которую тут же нарушил резкий, придушенный звук. Леди Кларисса просто открыла рот, но ничего, кроме хрипа, из него не вышло. Она побледнела так, что ее лицо стало похоже на гипсовую маску.

Старый слуга, тот самый, что в темнице был не прочь меня закопать за оградкой, не смог сдержать тихого ехидного фырканья. И этот звук был красноречивее любых слов.

Корвин медленно открыл глаз. Его холодный и тяжелый взгляд упал на слугу.

— А ты, Бенедикт, — продолжил он тем же ровным тоном, — присмотришь за ними обеими.

Бенедикт замер. Его мышиное лицо исказила гримаса настоящего шока.

— Х-хозяин? Но… как же так? За что? — залепетал он.

Я догадалась за какие заслуги. За длинный язык. За готовность слишком быстро услужить хозяину, высказав «дельное» предложение, как насчет моего погребения. Но промолчала. Сказать, что мне не нужна такая компания?

Боюсь, меня бы просто не поняли. Да и, если честно, мысль о полном одиночестве в незнакомом мире пугала еще больше. Возможно, с другими людьми будет проще.

Как же я тогда ошибалась.

Глава 2

Дорога до столичного особняка Мерквудов заняла больше часа. Тело, изможденное стрессом, наконец сдалось. Я провалилась в черную пустоту, не заметив, как заснула. Очнулась, когда карета дернулась, останавливаясь.

Моя голова оказалась лежащей на твердом плече, щека уперлась в шершавый золотой эполет.

— Вот же дерь…

Чуть в голос не выругалась. Но заткнулась, отстраняясь от бывшего мужа.

Надо же было примаститься во сне к этому предателю.

— Приехали! Мой лорд! — излишне бодро и ласково известил Бенедикт. Я бросила косой взгляд на мужа. Он не спал и строго посмотрел на старого слугу, который сообщил очевидный никому не нужный факт. Леди Кларисса тоже не спала, и взгляд ее был уставший.

Я посмотрела в окно. Первые рассветные лучи солнца коснулись оштукатуренных стен роскошного дома, окрасив их в бледно-розовый. Позолоченная лепнина, высокий колонны отделанные мрамором. Внутри что-то отозвалось при виде этих стен. Дом. Розалинда любила по-своему это место. Но теперь он не ее, и не мой.

Прежде чем карета въехала на подъездную дорожку, в окне первого этажа я заметила женский силуэт. Он оказался знакомым. Светлые блондинистые волосы, большие серо-голубые глаза, немного детское, наивное лицо, но Фелисии было уже двадцать три. Племянница Клариссы, моя двоюродная сестра. И она сирота. Жила в доме генерала Мерквуда вместе с Кариссой. Единственное оставшееся поместье Блэкторнов забрали за долги после смерти лорда Блэкторна. К счастью, всех трех женщин жить на улице им не пришлось. На тот момент Розалинда уже была помолвлена с Корвином.

Очередная порция воспоминаний нахлынула потоком и прострелила голову болью, чуть не вызвав очередной приступ мигрени. Фелисия жила с нами уже лет десять, с тех пор как осиротела. Милая, скромная, прилежная в учебе, ну просто нежная фиалка. Ей не досталось приданого, но Розалинда обещала найти ей достойную партию благодаря связям мужа. Не успела. А я уже не стану этим заниматься. Не из дикой глуши, в которую меня отправляют.

Этой глупенькой девочке хватит ума устроить истерику из-за моего изгнания. Только это ничего не изменит. Только разозлит Корвина.

Или все же побоится грозного генерала?

Ох, пусть лучше остается в доме и скроется в своей комнате. Не стоит подавать генералу Мерквуду идею. Он и так уже сплавляет со мной не особо любимую тещу и старого надоевшего слугу, хватит ума отправить за компанию и бесполезную родственницу.

Дверца кареты распахнулась, Корвин вышел первый, следом выполз Бенедикт, старик пытался подать мне руку, но я не приняла. И очень зря!

Глава 2.2

На подъездной дорожке оказался гололед. Я банально поскользнулась. Замахала руками ища опору. Но не нашла. Неожиданно спина наткнулась на что-то твердое. И это была не мощеная камнем дорожка.

Тело окутало почти обжигающее чужое тепло. От дракона шел настоящий жар. И это была не температура. А его естественное состояние.

Жесткие пальцы сомкнулись у меня на талии.

— Далеко собралась? — прошептал Корвин мне в ухо.

Я попыталась обернуться и высвободиться. Но бывший муж держал слишком крепко. Настолько, что я чувствовала как его крепкие бедра вжимаются в мои. А мои ноги все еще не чувствовали опоры.

— Поставь меня! — попросила я, но голос очень походил на шипение. Ну это попросту не прилично прижиматься так к жене, которую только что изгнал в собственный же брошенный давным-давно замок.

— Твоя мать соберет свои вещи и без тебя.

Вот тут я бы поспорила. Кларисса не самый практичный человек. Наберет барахла бесполезного. Оставалось надеяться на Бенедикта, но…

— Что, меня даже в уборную не пустят напоследок?

Дракон не успел ничего ответить, только фыркнул мне в ухо, как на крыльцо выбежала Фелисия.

Вот же глупая девка! Округлое личико с розовым румянцем, щеки покрывали дорожки слез, глаза раскраснелись от соленой влаги, как и губы. Вот-вот и разрыдается вновь. На плечах у кузины лежала тонкая пуховая шаль-паутинка.

— Розалинда! Это правда? Тебя отправят в монастырь?

— Фелисия, иди в дом, — вмешалась Кларисса, прежде чем я ответила.

Мать увела кузину внутрь. А я осталась на крыльце с Корвином. Он отпустил мою талию и поставил на пол, но все еще крепко держал за плечи.

— Тебе все равно нельзя будет увезти больше, чем влезет в дорожную сумку. Магическая печать в приговоре не позволит мне нарушить его.

Это что? Он дает мне право все же взять что-то? Пусть только дорожную сумку?

Может, он не такой замороженный сухарь как мне казалось?

— У вас есть час, — добавил Корвин и отпустил меня, направившись в дом.

_______________________________


Визуал Фелисити

Глава 2.3

О том, что времени осталось мало, он сообщил и леди Клариссе, и та принялась возмущаться, Бенедикт проковылял в крыло для слуг, ворча себе под нос. Я поспешила в свои покои, в спальню.

Что может понадобиться молодой женщине в глуши?

Конечно, много всего!

Но мне придется быть избирательной.

Сомневаюсь, что в покоях леди Розалинда есть что-то полезное кроме тряпок. Но хоть что-то! Сменное белье, запасное платье, какие то мелочи вроде зубной щетки и расчески… может есть, что из лекарств.

Очередной поток воспоминаний заставил сбиться с шага.

С медициной все обстояло довольно печально. Ни элементарных антибиотиков, ни антисептиков здесь не признавали. Попросту не знали и не понимали зачем они нужны. Использовали некоторые травы и корешки с магическими свойствами, использовали магию для исцеления. На остальные случаи была воля богов. Но только магия доступна далеко не всем. И не от всего она помогала.

Единственное, что удалось найти среди косметики Розалинды, пузырек из темного стекла спрятанный в шкафчике с нижним бельем. В витиеватых, чуть стертых символах угадывалось название “Эликсир утренней росы: волшебное средство от прыщей и веснушек”.

Я откупорила пузырек и понюхала. В нос ударил резкий, горьковатый, с явными нотами полыни и едва уловимым оттенком чего-то цветочного промат. Календула. А основа весьма знакомый спирт. Но настоящая Розалинда не знал этого. Как и того, что у этой жидкости нет волшебных свойств.

Магии в этом простом и дешевом средстве не было. Но мне могло пригодиться. От царапин, порезов и прочей мелкой гадости. Как подсказывала чужая память, достать такое средство, пусть и не волшебное, было не просто.

По распоряжению Корвина мне выдали ту самую дорожную сумку. Все, что можно было из полезного взять, я туда напихала за четверть часа. Еще четверть часа ушла на то, чтобы быстро обмыться в тазу водой из кувшина. Хотя после темницы хотелось оттереть себя как следует в бане. Но лучше так, чем ничего.

У меня оставалось время, и я хотела воспользоваться им, чтобы поесть. Служанка принесла бутерброд и я торопливо ела, запивая еду чаем, и невольно прислушивалась к тишине коридора, когда услышала возмущение леди Клариссы.

Так, походу придется проконтролировать, что матушка берет с собой.

Глава 2.4

Перекинув через плечо сумку, я направилась к покоям матери. Дверь была распахнута настежь, и оттуда доносились возмущенные возгласы.

Внутри царил соответствующий хаос. Сундуки с распахнутыми крышками зияли пустотой, их содержимое в виде шелков, бархата и кружев было вывалено на ковер, кресла и даже на канделябре кое-что висело. Посреди этого изящного погрома стояла леди Кларисса, в красных пятнах по всему лицу и шеи от негодования. Она тыкала пальцем в сторону перепуганной служанки, которая, кажется, вот-вот заплачет.

— Где мое парчовое платье?! — голос матери взвизгнул до несвойственных ей высоких нот. — То самое, цвета морской волны! Его же лорд Блэкторн выбирал лично для меня!

Я закатила глаза, переступив через порог. Ну конечно. Нас вышвыривают в богом забытые руины, где, скорее всего, возможно, даже нормальной печки нет и стекол в окнах, а она о каком-то старом балахоне переживает.

— Матушка, ты уверена, что оно тебе нужно, пригодится для жизни на новом месте? — спросила я едва сдерживая насмешк в голосе.

— Это дорогой моему сердцу подарок твоего отца! — возмутилась леди Кларисса. — С жемчугом и изумрудами на лифе!

Жемчуг и изумруды?

Их можно аккуратно срезать и продать в том самом диком пограничье, на худой конец обменять на еду и что-то полезное для жизни.

Взгляд мой стал цепким, почти хищным. Я подошла к матери и положила руку ей на плечо, прерывая поток упреков в адрес несчастной девушки.

— Мама, ты права, — сказала я спокойным и убедительным тоном. — Это память. Последняя память об отце. Мы должны его взять.

В глазах Клариссы мелькнуло удивление и благодарность. Наконец-то кто-то ее понимает!

— Именно! — воскликнула она, и мы с ней, как два заправских грабителя, принялись рыться в грудах ткани.

Она — в поисках «неповторимого силуэта», я — в поисках драгоценных камушков, которые могли бы спасти нам жизнь в суровую зиму. Мы перевернули гардеробную вдоль и поперек, отбрасывая в сторону десятки платьев, которые не проходили по критерию «практичность и наличие ценной фурнитуры».

Глава 2.5

На пороге замелькала тень. В комнату вошла Фелисити, моя кузина. Она заметалась у входа, словно испуганная птичка в клетке и попыталась помочь, поднимая то один шарфик, то другую перчатку, но только путалась у нас под ногами.

— Я не могу поверить… — всхлипнула она, и на ее глазах выступили искренние, на вид, слезы. — Как он мог так с тобой поступить! Роза, ты должна бороться! Ты не можешь просто позволить ему…

Я, не отрываясь от изучения очередного бисерного узора на корсаже, бросила через плечо:

— Фелисити, дам дельный совет. Когда Корвин появится, сделай вид, что тебя здесь нет. Спрячься у себя в комнате и не высовывай нос. Ему сейчас явно не до твоих рыданий и советов. Если, конечно, ты не хочешь составить мне компанию в этой чудесной поездке.

Она сделала большие, невинные глаза, полные обиды за меня.

— Но я же хочу помочь! — прошептала она, прижимая руки к груди. — Ты же мне как сестра!

Прекрасная актриса. Или искренняя дурочка. Сейчас мне было не до разбора. Я лишь пожала плечами, вернувшись к поискам. Совет был дан. Примет она его или нет, уже ее проблемы.

Атмосфера в комнате была сюрреалистичной: истеричная, но направленная в практическое русло энергия матери и моя холодная, целеустремленная добычливость. Старая жизнь в лице Клариссы хваталась за блестящие обломки прошлого. Новая жизнь, то есть я, уже высчитывала, как превратить эти блестки в шанс на будущее.

— Матушка, а где ваши украшения? — спросила я отбрасывая очередное бесполезное платье. Может, не стоит на них тратить время и перейти к более ценным вещам? — И где, собственно, мои?

Кларисса посмотрела на меня как на дурочку, с сочувствием и легким раздражением.

— Тебя в темнице не били по голове, что с твоей памятью? — уточнила матушка вместо ответа и начала упаковывать в коробку шляпу с огромными перьями. Пришлось ей помешать. Не хватало еще занимать в багаже столько места бесполезным аксессуаром.

— Ты и правда забыла, Розалинда, шкатулку с украшениями забрал генерал Мерквуд, когда… — прояснила ситуацию Фелисити. — Когда нашли тот запрещенный артефакт, для проверки все забрали…

И не вернули, стало быть.

Да, это объясняло, почему я не нашла никакой шкатулки в своих покоях. А что у матушки с драгоценностями? Может, там наберется целое состояние? Тогда изгнание станет подарком, отремонтируем замок и заживем…

— Самое ценное на мне, фамильный гарнитур Блэкторнов, — заявила Кларисса. — Есть еще один скромный комплект, я его упаковала уже. А к чему ты спрашиваешь, Розалинда?

Всплыло очередное воспоминание из жизни Розалинды. Кларисса не врала, ее личные украшения были при ней. Все, что дарил или „выдавал на выход“ щедрый зять Корвин, никогда не покидало его сокровищницы. Искать тут было нечего.

Не успела я ответить, от чего меня вдруг так взволновали побрякушки, как в дверях появилась высокая фигура Корвина.

Глава 2.6

Он выглядел немного усталым, казалось тень от коричневой повязки на глазу стала глубже. Он молча постоял на пороге и обвел комнату своим единственным голубым глазом. Оценил сундуки, разбросанные платья, наш с матерью энтузиазм. На мне взгляд Корвина замер на секунду дольше.

Фелисити отреагировала первой на появление генерала Мерквуда. Она буквально вспорхнула с места, куда присела в позе несчастной жертвы, сложив руки на коленях, и порхнула к нему. Теперь ее ручки были изящно сложену у груди.

— Лорд Мерквуд! — зазвенел ее сладкий голосок. — Вы так устало выглядите… У нашей служанки, Глории, у нее очень легкая рука, она чудесно разминает плечи, я могу ее позвать…

Корвин медленно, будто через силу, перевел взгляд на нее. Выдержал паузу прежде чем ответить.

— Ты права, Фелисити. Я смертельно устал, — произнес он с какой-то ядовитой усмешкой в тоне. — Не надо никого звать. Разомни сама. В прошлый раз у тебя… неплохо получилось.

Я застыла, сжимая в руках найденное наконец парчовое платье с жемчугом и изумрудами, которые теперь впивались в ладони. Я не чувствовала ревности. Только недоумение.

«В прошлый раз».

Значит, были и другие разы? Может, не интимные, но… явно слишком фамильярные. Очень интимные. Пока я, законная жена, валялась в темноте, раздавленная мигренью и несправедливыми обвинениями, эта «нежная фиалка» разминала плечи моему мужу.

И он вспомнил об этом сейчас. При моей матери. При мне.

Я посмотрела на Фелисити. Та скромно потупилась, но уголках ее губ едва заметно дрогнули в смущении. Мать моя замерла коробкой и шляпкой. На ее лице отразился сначала шок, а потом брезгливое понимание. Она посмотрела на кузину, как на внезапно обнаруженное на дорогом ковре раздавленное насекомое. Но надо отдать должное Клариссе, она умела быстро брать эмоции под контроль и скрывать их. Она сдавленно улыбнулась и отвела взгляд, будто это не ее дело.

Корвин, словно не заметив, что его слова произвели такое острое впечатление.
— Час почти истек, — сказал он невозмутимо. — Вам пора выходить к карете. Жду внизу через пятнадцать минут.

Он кивком подозвал к себе Фелисити, развернулся и вышел. Кузина, бросив на нас виноватый взгляд, засеменила следом.

Глава 2.7

У парадного подъезда уже ждала простая дорожная карета без гербов. Рядом, кряхтя и спотыкаясь, Бенедикт волок два огромных холщовых мешка. Они здорово оттягивали ему плечи.

— Что это у тебя? — спросила я, кивнув на эту поклажу.

Бенедикт вытер пот со лба, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Да так… стариковский скарб, — пробурчал он. — Теплые портянки, одеяло запасное, кое-какие тряпки… Не бросить же добро.

Я молча кивнула. Пусть тащит свои портянки. Главное, чтобы в дороге не умер от разрыва сердца, таская эту тяжесть.

Посадка в карету прошла быстро и почти без слов. Слуги водрузили багаж леди Клариссы, два огромных чемодана, больше походивших на сундуки. Фелисити осталась стоять на крыльце, прижимая к глазам сатиновый платочек. По ее щекам текли слезы, формируя аккуратные дорожки.

— Бедная, бедная Розалинда! — всхлипнула она нам вслед.

Кларисса, уже сидящая в карете, ответила ей новым приступом рыданий, крепче прижимая к груди сверток с парчовым платьем. Я устроилась напротив, у окна, и посмотрела на фасад дома Мерквуд.

Внутри не осталось ни злости, ни тоски. Чувств, которые прежняя Розалинда испытывала к этому месту, будто и не было, будто все больше становилось меня, Ани. А для Ани Соколовой, это просто каменные стены. Пусть и очень комфортабельные.

Честно говоря, я уже мысленно была не здесь. Где-то там, в Диком Пограничье, где предстояло как-то устраиваться.

Корвин вскочил в седло своего вороного жеребца, не глядя в нашу сторону. Его люди, здоровенные воины в походной форме, окружили карету.

Кучер щелкнул вожжами. Карета дернулась и покатила по брусчатке. Я мельком посмотрела назад. Фелисити все еще махала платочком, превращаясь в маленькую белую точку на фоне высоких дверей. Всего несколько секунд и я уже смотрела вперед, на улицу, уводящую прочь от всего, что когда-то было жизнью Розалинды Мерквуд.

А может оно было и к лучшему?

Карета тряслась по тракту уже несколько часов. Я дремала, опершись головой о жесткую обивку, когда толчок и громкие команды всадников заставили меня открыть глаза.

Мы остановились перед огромной каменной аркой, перекинутой через дорогу. Темный камень, покрытый почти стершимися рунами тускло мерцавшими на свету, и которые ни о чем мне не говорили.

Глава 2.8

Корвин выехал вперед. Он молча подъехал к арке, слез с коня и достал из-за пазухи небольшой предмет — что-то вроде темного металлического ключа в форме когтя. Без лишних церемоний он приложил его к камню.

Руны на арке вспыхнули тусклым синим свечением, как от плохой люминесцентной лампы. Внутри проема воздух заколыхался, стал похож на маслянистую пленку на воде. Но это была магия. Потому что на той стороне пейзаж уже изменился, деревья стали другими, выше и гуще. Вдали виднелись горные снежные пики.

Корвин вернулся к коню и влез в седло.

— Вперед, — бросил он хрипло своим людям. — Не останавливаться.

Карета двинулась к колышущемуся проему.

Въезд в арку был неприятным. На секунду все потемнело, в ушах зазвенело, и появилось ощущение короткого падения. Воздух вокруг стал стерильным и сухим, как в операционной. Дышалось странно.

А потом мы выехали. Просто выехали на другую дорогу.

В окно ворвался холодный воздух с отчетливым запахом хвои и влажной земли. Пейзаж за окном тоже преобразился. Вместо редких рощиц теперь по обе стороны дороги вплотную подступал густой, суровый лес.

И у меня на несколько секунд обострилась головная боль. Не сильный приступ, но все равно неприятный, болезненный толчок в висках. Я поморщилась, потерла лоб.

Должно быть, побочный эффект от магического скачка.

Карета остановилась, когда свернула с главного тракта на утоптанную грунтовую дорогу перед фортом. Это была не крепость, а обнесенный частоколом форпост из грубого, почерневшего от времени камня и толстых бревен. Из труб шел редкий дымок, на стенах маячили фигуры дозорных. Вдали у реки виднелась маленькая деревушка.

На дороге нас уже встречали.

Мужчина лет пятидесяти, широкий в кости и плечах, как медведь. В короткой седой щетине, пробивавшейся на мощных челюстях, и холодных, быстрых глазах чувствовалась привычка молниеносно оценивать и принимать решения. Над верхней губой у мужчины имелся приметный старый шрам.

Он не стал кланяться, лишь коротко, по-солдатски кивнул. Похоже здесь, на краю королевства, церемонии были не в почете.

Корвин подъехал к нему. Их диалог был коротким, но содержательным.
— Полковник Гаррет. Я привез леди Розалинду Блэкторн, — сказал Корвин без предисловий и достал ту самую бумагу, которую забрал в крепости-тюрьме. — Замок Мерквуд теперь место ее заточения, прошу доставить ее туда. Ей можно покидать пределы замка, но не Дикое пограничье. В дальнейшем, прошу не вмешиваться, но наблюдать. И если что… докладывать мне.

__________________________

Полковник Гаррет

Глава 2.9

Полковник Гаррет хрипло откашлялся, его взгляд скользнул по карете.
— Понял, через три часа будем на месте. Если дорогу не размыло. Снега уже тают, — бросил он, глянув на свои грязные сапоги.

Полковник махнул рукой, и двое угрюмых стражников в потрепанных мундирах верхом на лошадях, подъехали к карете.

Воины Корвина развернули коней и отошли в сторону, готовые к обратному пути. Полковник Гаррет тоже взобрался на своего коня и теперь карету окружали суровые воины Дикого Пограничья, и если бы не военная форма, они легко сошли за разбойников с большой дороги.

Корвин направил своего коня к карете и остановился у окна, где сидела я. Его жеребец беспокойно перебирал ногами, не желая стоять на месте. Мы молча посмотрели друг на друга. Ни извинений, ни сожалений на его лице и единственном глазу я не увидела.

Он наклонился к окну и тихо, так, что слышала, наверное, только я сказал:
— Замок Мерквуд. В трех часах пути на север. Дорогу покажут.
Он сделал паузу, и тем же равнодушным тоном продолжил.
— Удачи, Розалинда. Она тебе понадобится, чтобы выжить здесь.

Я не ответила. Просто медленно, нарочито небрежно, отвернулась от него к другому окну, где за частоколом форпоста уже виднелась сплошная стена мрачного, хвойного леса.

Не о чем не говорить с бывшим мужем. Развод, есть развод.

Теперь у меня есть другие заботы.

Корвин не стал ничего добавлять или ждать каких-то слов на прощание от меня. Он резко развернул коня, и вороной жеребец рванул с места, поднимая брызги грязи.

Он уезжал прочь от форпоста, даже не взглянув в ту сторону, где где-то среди деревьев должен был стоять его собственный, брошенный замок.

Полковник Гаррет, наблюдавший за этой немой сценой, хрипло скомандовал:
— Едем!

Карета, теперь под охраной новых стражников, скрипя колесами, тронулась в обход форпоста, направляясь к узкой лесной дороге. Я взглянула в последний раз на бывшего мужа. Его высокая, мощная фигура верхом на коне растворялась в вечерних сумерках, удаляясь все дальше.

Я отвернулась и перевела взгляд вперед, на дорогу. Закат, пробиваясь сквозь редкие облака, окрашивал верхушки сосен и мрачный, бесконечный лес в нежные, обманчиво-красивые розовые и багровые тона.

Глава 3

Карета медленно ползла по узкой лесной дороге. Сосны стояли плотной стеной по обе стороны, почти смыкаясь над головой в полутемный тоннель. В приоткрытое окно врывался холодный воздух пропитанный снегом, хвоей и мхом.

Леди Кларисса, казалось, уже забыла про слезы. Она выглядывала в окно, и в ее глазах загорелся оценивающий блеск. Пейзажи были суровыми, дикими, но в этом была своя мрачная величественность.

Она обернулась к ехавшему рядом с каретой полковнику Гаррету. Голос ее прозвучал с наигранной, светской легкостью:

— А скажите, полковник, здесь… бывают балы? В сезон, я имею в виду?

Гаррет даже не повернул головы. Его холодный, цепкий взгляд, как у старого волка, скользнул по ней искоса и снова вернулся на дорогу.

— Балы? Бывают, конечно. Медвежьи. По весне, на полянах, под волчью музыку. Платья из шкуры. Приглашения не рассылают, леди.

Я фыркнула себе под нос, глядя в свое окно. Это походило на неуклюжий и прямолинейный флирт старого вояки. Своеобразный, ничего не скажешь.

Кларисса отшатнулась от окна, будто ошпарилась. Ее лицо залилось негодующей краской.

— Как вы смеете! Я… — она задыхалась от возмущения, не в силах подобрать слов.

Я не выдержала. Повернулась к матери и произнесла сухим, ровным тоном:

— Матушка, он вам комплимент сделал. Предложил на медвежий бал сходить. В шкуре. Это здесь, видимо, высший шик. Вы что, отказываетесь от приглашения?

Кларисса издала звук, средний между вскриком и хрипом, и уставилась на меня, полная беспомощной ярости. Она явно не знала, на кого из нас злиться больше. На грубого солдата или на дочь-предательницу.

В этот момент Гаррет наконец-то повернул голову. Его тяжелый, оценивающий взгляд упал на меня. Я встретила его спокойно. И в уголке серо-голубых глаз полковника мелькнуло нечто, похожее на сдержанное, почти неуловимое одобрение. Будто взглянув на меня он сразу понял, с кем имеет дело. Не с изнеженной барышней, а с кем-то… другого сорта. Потом он просто кивнул, заканчивая светскую болтовню, и снова уставился вперед, на петляющую меж сосен дорогу.

Дорога вывела на расчищенную площадку, и лес ненадолго расступился, открывая вид.

Глава 3.2

Замок Мерквуд. Старое родовое драконье гнездо, которое бросили.

Несмотря на беспросветный упадок, его можно было назвать романтичным. Он возвышался на холме. Деревья обступали его вокруг, но лес так и не смог поглотить столь величественное создание.

Одна башня была снесена ровно наполовину. Вторая лишилась остроконечной крыши, оставив после себя лишь зубчатый, неровный остов. Но самое впечатляющее было в центре. Над основной частью зияла огромная дыра в крыше. Как будто кто-то выгрыз кусок… Огромный хищник. Может, дракон? Стены, сложенные из светло-серого камня, прорезали глубокие трещины. Их густо оплел плющ, а внизу лепился мох. От всего сооружения веяло сыростью и забвением.

Полковник Гаррет остановил своего коня. Он посмотрел на замок, потом перевёл взгляд на нас, женщин, выглядывающих из кареты. Его хриплый, отрывистый голос стал на полтона тише. В нём прозвучало что-то, отдаленно напоминающее… не то чтобы жалость. Скорее, констатация тяжелого, неприятного факта.

— Не скажу, что это лучшие апартаменты в округе, — произнес он. — Но стены толстые. От ветра защитят. От всего остального…

Полковник повернулся к леди Клариссе, которая смотрела на руины с открытым от ужаса ртом.

— У меня в форпосте есть лишняя комната. С целой крышей и без диких зверей по соседству, — сказал он совершенно серьезным тоном. — Если передумаете насчет медвежьих балов.

На лице Клариссы разыгралась целая буря чувств. Сначала мелькнуло настоящее искушение. Крыша, четыре стены, наверняка рабочая печь. Потом её лицо исказил ужас от мысли жить в казарме среди солдат. И, наконец, на нём появилось возмущение, почти аристократическая гордость, которая и взяла верх.

— Я — леди Блэкторн! — выдохнула она, поднимая подбородок. — Я не буду жить в казарме!

Но в её голосе, несмотря на весь пафос, слышались едва заметные нотки неуверенности. Будто произносила она это больше для самоубеждения.

А я в это время изучала наше новое владение. Н-да, износ, конечно, чудовищный.

Дыра в главной крыше. Проблема номер один. Без ее решения все остальное бессмысленно. Отсутствие одной башни и крыши на второй. Не критично для выживания, но тоже не помешает восстановить. Дальше, что бросалось в глаза, — трещины в стенах. Нужно будет проверить, насколько они глубокие. В целом, общее состояние кровли вызывало вопросы. Если здесь такие дыры, то, наверняка, везде течёт. Нужно найти хотя бы один сухой угол.

Если отбросить все эти недочеты и разрушения, которые я, надеюсь, можно будет исправить, в остальном замок вызывал восхищение. Высокие стены и кованые ворота, за которыми виднелся внутренний двор. Из-под снега выглядывала брусчатка. Каменные статуи, лепнина на арках, высокие окна в пол…

Перед мысленным взором появились кадры из любимого мультика про замок, в котором жило чудовище. Вот только наше чудовище, похоже, оказалось поумнее. Оно просто сбежало, избавившись от жены, и драпануло куда подальше. Разумное решение, чего уж там.

Уголки моих губ непроизвольно дернулись в кривой улыбке. Что ж, монстр сбежал. Теперь здесь буду хозяйничать я. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 3.3

Пока Бенедикт и солдаты Гаррета, упершись плечами, пытались сдвинуть массивную, скрипящую на ржавых петлях железную створку ворот, я подошла к полковнику. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за их возней с отсутствующим видом.

— Полковник, — начала я, глядя на замок. — Когда его забросили? И… почему?

Гаррет медленно перевел на меня взгляд. Казалось, он взвешивал, сколько правды можно выдать. Ответил полковник нехотя и явно многое умолчал.

— Лет семь назад была война с драконами из Мглистых Гор. — Он мотнул головой в сторону далеких сизых вершин на горизонте. — У них магия… другая. Темнее. Здесь, на этом рубеже, случилась последняя крупная битва. Потом — перемирие. Границу провели по горной гряде. Замок оказался не у дел. Поврежденный. Ненужный.

Его слова повисли в холодном воздухе. В этот момент леди Кларисса, выбравшись из кареты, тяжело вздохнула и побледнела.

— Это тогда… — прошептала она. — Семья…?

Она не договорила. Не смогла или не посмела.

Гаррет повернул голову к ней. В его холодных, оценивающих глазах на мгновение проскользнуло что-то тяжелое и устало-печальное. Он коротко, почти незаметно кивнул.

Да. Именно тогда.

Я видела этот странный, беззвучный диалог, но память прежней Розалинды оставалась глухой. В ней не вспыхнуло ни образа, ни понимания. Какие-то обрывки слухов, может, до нее долетали, но они не сложились в картину и не сели в закромах ее памяти.

Я пожала плечами. Местные трагедии, старые истории. Сейчас было не до того. Передо мной стояла куда более насущная проблема в виде тонн камня с худой крышей.

Ворота наконец с грохотом поддались, отворившись ровно настолько, чтобы можно было протиснуться. Перед нами зиял темный проход арки, ведущей во внутренний двор.

Внутри тоже царило запустение. Каменные скамьи, вделанные когда-то в стены, были частично разбиты. Несколько статуй, изображавших воинов и прекрасных дев, стояли полуразрушенными. У одной не хватало головы, у другой руки, отбитой по локоть.

Тонкий слой снега покрывал брусчатку, скрывая ее рисунок и делая двор еще более безликим и холодным.

Глава 3.4

Гаррет, пока его солдаты помогали Бенедикту вытаскивать багаж леди Клариссы из кареты, окинул двор придирчивым взглядом.
— Здесь никто не жил, — пояснил он. — Но мы наведывались. Чтобы всякая шваль не облюбовала. Дорога потому и не заросла.
Его слова объясняли утоптанную тропу к воротам и отсутствие густого бурелома.

— Но лес все равно подобрался слишком близко, — добавил половник. — Но оно, может, и к лучшему, дичи здесь полно. Не пропадете.

Когда багаж оказался на снегу, полковник подошел ко мне ближе. Он посмотрел на меня, потом на замок, и в уголке его рта дрогнуло подобие усмешки.
— Если выживете, станете героиней местного фольклора, — сказал он своеобразное «добро пожаловать». Помолчал, добавив уже совсем сухо: — Не выживете… впрочем, тоже. Пополните коллекцию местных призраков.
Похоже, он так хотел подбодрить. Не очень у него это выходило. Но что взять с сурового военного.

Полковник ловко забрался в седло своего крепкого коня. Его люди последовали его примеру.
— Мой форпост и та деревня внизу ваши ближайшие соседи, — бросил он, собрав поводья. — Я буду проезжать здесь раз в неделю. Если что…
Он не договорил, резко оборвав себя. Приказ генерала Мерквуда «не вмешиваться» никуда не делся. Так что полковник не мог предложить мне свою помощь, даже если очень хотел.
Его взгляд на секунду задержался на Клариссе, которая стояла, поеживаясь от холода и прижимая к себе сверток с парчовым платьем.
— Если передумаете, я к вашим услугам, леди, — произнес он уже конкретно в ее сторону.

Не дожидаясь ответа, полковник Гаррет резко развернул коня и направил его его в сторону ворот. Его солдаты последовал за ним.

Я смотрела, как исчезают их силуэты в проеме ворот. Как только они скрылись, я перевела взгляд на леди Клариссу.
Определенно полковник положил глаз на мать. Брутальный кавалер для транжиры-аристократки. Интересная партия.

Затем я обернулась к замку. Брошенному драконьему гнезду и небольшой кучке чемоданов на снегу.
Что ж. Пора было приниматься за хозяйство.

________________________
Визуал замка

Глава 3.5

Массивная дубовая дверь главного входа поддалась не без борьбы. Ее пришлось толкать вдвоем, мне и Бенедикту, прежде чем она с пронзительным скрипом отворилась, впустив нас внутрь вместе с потоком свежего воздуха.

Воздух внутри был пропитан сыростью старого камня и прелой древесиной. Вековая пыль поднималась в воздух при каждом нашем шаге. Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь высокие окна, затянутые паутиной и грязью. Внутри царил глубокий полумрак.

— О боже… — выдохнула Кларисса, прижимая к носу платок. — Это же катакомбы какие-то! Здесь же дышать невозможно!

Бенедикт, кряхтя, порылся в одном из своих мешков и извлек обычный фонарь с металлическим корпусом и стеклянными стеклами. Однако внутри вместо масляной лампы тускло мерцал бледно-голубой кристалл. Слуга постучал по корпусу, кристалл вспыхнул чуть ярче, и холодный, неровный свет заплясал по стенам. Он поднял фонарь над головой, мягко освещая каменный пол и клубящуюся пыль.

Под этот призрачный свет мы и двинулись внутрь. Зал, в который мы вошли, был огромным и пустым. Где-то в вышине терялся потолок, уходя в черноту. На стенах виднелись потрепанные, выцветшие гобелены и остатки картин. Камин, в котором мог бы поместиться человек, был завален мусором и птичьими костями. Но пол под ногами был прочным, из массивных каменных плит.

Кларисса, забыв на мгновение о жалости к себе, смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Ее взгляд скользил по остаткам лепнины на колоннах, по пустым нишам, где когда-то стояли дорогие вазы и статуи.

— Смотри, Розалинда, — прошептала она, указывая на резную каменную арку, ведущую в следующее помещение. — Это же работа мастера Гелберта! Такой же был в старом замке моего деда… О, а этот узор на полу! Его выкладывали из разноцветного мрамора, привезенного с южных островов!

Она то всхлипывала, жалуясь на холод и разруху, то внезапно оживлялась, находя в груде камня и пыли следы былого величия. Это было странно и немного жутко.

Меня же интересовало не прошлое, а настоящее. Практичные, бытовые вопросы: где мы будем спать, есть и где туалет?

Нам нужно было найти сухую комнату, чтобы расположиться. Желательно с целой крышей над головой.

Обойдя часть первого этажа, мы нашли лестницу, ведущую вверх, в жилые покои. Каменные ступени из мрамора были прочными и невредимыми, будто над ними время было не властно. Второй этаж оказался в чуть лучшем состоянии. Окна кое-где еще сохранили стекла. Некоторые только потрескались. Двери некоторых комнат отсутствовали или висели на одной петле, но большая часть оказались на месте и даже закрывались. Только петли нужно было смазать.

Глава 3.6

Я проверяла комнаты одну за другой. Комната с обвалившимся потолком нам точно не подойдет. Темный чулан, откуда пахнет плесенью, тоже нет. Наконец, в дальнем конце коридора, в крыле, которое смотрело не на мрачный лес, а на внутренний двор, я нашла то, что искала.

Две смежные комнаты. Дверь между ними отсутствовала, образуя просторную угловую площадь. Высокие, узкие окна с почти целыми стеклами. Потолок на месте, каменный свод без видимых трещин. Пол деревянный, паркет даже не прогнил, и в целом пригодный, просто грязный. Главное, здесь не было сквозняка, свистящего через щели, и с потолка не капало.

— Вот, — сказала я, обходя комнату по дуге, и глухое эхо разнесло мой голос. — Наши апартаменты. Почти королевские.

Кларисса робко прошла внутрь и снова всхлипнула, но уже не так надрывно. Она была слишком утомлена и подавлена.

— Здесь хотя бы не дует, — сдалась она, ставя свой драгоценный сверток с платьем на пыльный комод в углу.

Следующим пунктом была кухня. Оставив Клариссу в наших “апартаментах”, я спустились обратно и, следуя логике и интуиции, нашла ее в отдельном крыле. Картина была удручающей как и в остальной части замка.

Огромная, покрытая вековой копотью и пылью плита-артефакт из темного камня занимала почти целую стену. Непонятные рунические круги на ее поверхности потускнели. Было неясно, работала ли она вообще, и если да, то как ее включать. Вокруг груды опрокинутой, разбитой утвари. Покрытые толстым слоем грязи горшки, котелки и сковороды. Мышиный помет… Везде. Запах стоял соответствующий.

Но была и хорошая новость. В стене зияла огромная каминная ниша с открытым очагом. Рядом валялась груда дров. Не старых и сгнивших. А вполне свежих, пахнущих сосной или кедром. Видимо, полковник все же позаботился заранее о нас, еще до того как получил приказ от Корвина.

Глава 3.7

В углу я заметила колодезный ручной насос, вделанный прямо в каменную плиту пола. Да это же вода! Прямо в кухне!

Я с силой качнула рычаг. Послышался скрежет, хрип, и из медного носика хлынула ледяная вода.

Вода есть, и это уже половина успеха для выживания. Разведем огонь, будет кипяток, чтобы отмыть хоть что-то. Можно будет нормально помыться!

Решив, что на первый день изучения новых владений более чем достаточно, я отправилась проверить, как устраивается Бенедикт. Он должен был подобрать себе комнату в этом же кухонном крыле, среди бывших помещений для слуг.

Я нашла его в узком коридорчике. Он кряхтел, волоча за собой свои два огромных холщовых мешка. Один из мешков зацепился за торчащий обломок каменной плиты. Тяжелый мешок застрял, но Бенедикт его упорно тащил. В конце концов, мешок с глухим стуком опрокинулся на каменные плиты.

Но высыпалось оттуда вовсе не тряпье и не «стариковские портянки».

На пол посыпались аккуратные, туго набитые маленькие мешочки из грубого полотна. Свертки, перевязанные бечевкой. Деревянные коробочки. С глухим стуком покатилось что-то тяжелое, завернутое в вощеную бумагу.

Я замерла. Бенедикт замер тоже, заметно побледнев.

Я наклонилась и подняла один из мешочков. Он был тяжелый, похоже наполненный крупой. Я приоткрыла его, внутри оказался ячмень. В другом нашлись сушеные бобы. В свертках оказалось вяленое мясо и сало. В коробочках запас орехов и сухофруктов. В бумагу был завернут целый круг твердого, хорошо просоленного сыра. И, как вишенка на торте, из развязавшегося узелка выглянула маленькая глиняная баночка с восковой крышечкой, откуда потянуло сладким ароматом меда.

Это был не скарб. Это был настоящий стратегический продовольственный запас. На недели, если не на месяцы скромного, но питательного существования.

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым стариковским дыханием. Я медленно подняла глаза с этого богатства на Бенедикта. Тот стоял, не смея пошевелиться.

— Это… это я на черный день, хозяйка, — залепетал он первым. — Приберечь хотел… Привычка старая…

— Ты стащил это в доме генерала? — спросила я ровным, холодным тоном. Для меня это было очевидно. Но ситуация двоякая. С одной стороны, он молодец. Практичный, предусмотрительный старик. Пока мы с Клариссой собирали бальные платья, он думал о хлебе насущном. И этот хлеб сейчас был нам отчаянно нужен. С другой стороны, слуга, склонный к воровству и утаиванию, может быть проблемой.

Бенедикт молча кивнул, бессмысленно было отрицать.

Я не стала кричать и ругаться.

— Черный день, Бенедикт, как раз настал, если ты не заметил. Наш общий черный день. С этого момента все продовольствие общее. Каждая крупинка. Каждая крошка. Спрячешь хоть щепотку соли, вышвырну тебя в тот самый лес, где полковник медвежьи балы устраивает. Понял меня?

Он сглотнул, снова кивнул, и в его взгляде читалась обреченная покорность. Страх перед лесом и медведями оказался сильнее инстинкта воришки.

— Понял, хозяйка, — просипел он. — Общее. Все общее.

Я удовлетворенно кивнула.

Вор, но практичный вор. Пока прощу. Выбора у меня, в общем-то, и нет. Но глаз с него не спущу.

— Собери все обратно, — приказала я. — Отнесем на кухню. Сегодня у нас будет ужин. Из наших общих запасов.
________________________
Примерно так может выглядить колодезный ручной насос на кухне в замке

Глава 3.8

В ответ я услышала невнятное мычание.

— Приготовлю, хозяйка.

Оставив Бенедикта на кухне, я вернулась к леди Клариссе.

Комната, выбранная для жилья, выглядела немного лучше, чем остальные. Но повсюду лежал слой пыли. Кларисса, видимо, решила взять ситуацию в свои изящные руки. Она нашла в углу перевернутый трехногий столик, который оказался целым, подобрав полу платья, принялась сдувать с него серые клубы, морщась и кашляя.

— Хоть что-то должно напоминать о цивилизации, — всхлипывала она, водя по поверхности обрывком кружевного платка, который мгновенно почернел.

Я в это время раскладывала на относительно чистом подоконнике содержимое своей сумки, составляя мысленный список самого необходимого. Что можно выменять в деревне или в форпосте на изумруды и жемчуг?

Но тут вдруг раздался тонкий вскрик.

— Ай!

Я обернулась. Кларисса стояла у окна, сжав одну руку другой. По ее пальцам темными каплями стекала кровь. Лицо ее побелело.

— Что случилось?

— Это стекло… В раме… Я хотела протереть, а оно… Оно торчало… Я не заметила.

Я быстро подошла, взяла ее за запястье и поднесла к свету. На мясистой части ладони ниже большого пальца зиял глубокий, неровный порез. Сочилась кровь. Я бросила взгляд на грязное окно.

Меня охватила настоящая злость. Как же глупо. В таких условиях любая, даже мелкая рана могла стать смертельной.

— Идиотизм, — выдохнула я сквозь зубы, крепче сжимая запястье Клариссы, чтобы замедлить кровь. — Антисанитария полная. Где тут у нас стерильные бинты и хлоргексидин? А нигде.

В дверях раздался шорох и я оглянулась.
— Бенедикт! — крикнула я увидев слугу. — Принеси чистой холодной воды! Немедленно!

Слуга снова заворчал, но послушался приказа.

Я усадила мать на широкую кровать. Пока Бенедикт ходил за водой я нашла в чемоданах Клариссы чистые платки. А среди своих вещей отыскала пузырек из темного стекла, “волшебный” эликсир из простой календулы и полыни.

Вскоре вернулся Бенедикт, кряхтя он занес в комнату котелок с водой. Я взяла один из относительно чистых платков, окунула в холодную воду и, прежде чем наносить настойку, быстро промыла рану, смывая темную кровь и частички грязи.

— Теперь, — предупредила я откупоривая пробку, — будет жечь…

Не дав Клариссе опомниться, я перевернула флакон над раной. Прозрачная жидкость с резким запахом полыни и спирта хлынула на порез.

Кларисса снова вскрикнула и попыталась отдернуть руку. Но я держала ее железной хваткой.

— Сиди спокойно. Это лучше, чем гнить заживо от заражения крови.

Глава 3.9

Пока Кларисса шипела и всхлипывала, я взяла один из чистых платков. Это, конечно, не стерильный бинт, но лучший из доступных вариантов. С неприятным скрежетом я разорвала его на несколько широких полос.

Ловкими движениями я обмотала порез платком и туго забинтовала ладонь и запястье.

Чтобы отвлечь Клариссу от боли и собственных мыслей, я заговорила, не глядя в лицо. Будто этот вопрос мало что значил.

— Кое-что мне давно не дает покоя, матушка. Зачем вы согласились ехать? Вы же ни в чем не виноваты. Корвин мог бы оставить вас в столице, но вы не стали с ним спорить.

Кларисса фыркнула, но уже без прежней манерности.

— Милая, не забывай, кто твой муж, а кто я? Будто у меня был выбор отказаться! Он генерал, лорд-дракон. Его слово — закон. Сказал «поедешь присматривать», значит, поеду. Отказаться? Чтобы он лишил меня и крыши над головой, и содержания? Да я бы на улице оказалась в тот же день!

Она помолчала, всматриваясь в свою перевязанную руку, будто никогда раньше не видела перевязанных ран.

— Уверена, он смилостивится, — добавила Кларисса уже более бодрым тоном. — Надо просто дать ему время остыть, осознать насколько такое решение сурово. И я вернусь через месяц-другой к привычной жизни. Все наладится.

Я закончила завязывать узел и подняла на нее глаза.

— А я? — спросила я спокойно. — По-вашему, справедливо, что я останусь здесь?

Мне, Ане, Кларисса была чужой женщиной. Но за Розалинду, за ту, чье тело я теперь занимала, было обидно. Интересно было услышать, что же на самом деле думает мать об обвинениях против дочери.

Кларисса отвела взгляд. Ее лицо стало напряженным.

— А что ты хотела, дорогая? — прошептала она, и в ее голосе не было злости, а только усталая покорность обстоятельствам. — Темное колдовство… это опасно. А темные артефакты, тем более. Кормить таких сущностей, дело чреватое. Такая тварь могла и в наш мир проникнуть, будто нам и так от драконов с мглистых гор мало хлопот.

Я скептически хмыкнула.

— И вы вот прям верите, что я спала со слугами? Для ритуалов?

Кларисса цокнула языком и поохала, глядя на меня с искренним беспокойством.

— Ты точно в темнице повредилась головой. Я тебя не осуждаю, дочка. Кто я, чтобы тебя судить. Корвин после ранения… стал другим. Холодным. Отстраненным. Я уже молчу о его… Шрамах. Жить с таким мужем то еще испытание. Но использовать связь с мужчиной для темного ритуала… — она содрогнулась. — Это уже слишком. Я ведь… я своими глазами видела тот амулет. Он был… мерзкий на ощупь. Теплый и будто живой. И от него пахло…

Она резко оборвала себя и махнула здоровой рукой.

— Да что теперь это обсуждать! Все уже случилось. Благодари богов, что король выбрал для тебя столь мягкое наказание. Могли и сжечь, как ту знахарку.

_____________________

Дорогие читатели, по промокоду AVTOR10 действует скидка 10% на мои книги))

Глава 3.10

Она явно не хотела углубляться в детали. Я почувствовала, как в памяти Розалинды что-то дрогнуло, но четкой картины не возникло, только смутный ужас и тошнотворная боль в висках. Я решила отложить расспросы. Сейчас было не время. Можно только навести подозрения. Еще примут за ту самую темную сущность и точно отправят на костер.

— Ладно, — сказала я, отпуская руку леди Клариссы. — Старайтесь не мочить и не пачкать. Завтра посмотрим как заживает.

Кларисса молча кивнула. Она сидела поглядывая то на свою забинтованную ладонь, то на меня. В ее взгляде читалось смутное недоумение. Она видела, как я взяла ситуацию под контроль и действовала. Такое поведение было не свойственно прежней Розалинде. Но вряд ли Клариссе приходило в голову откуда в ее дочери такие изменения. И что эти изменения могут быть единственным, что поможет нам выжить в этом брошенном замке.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя в пол.

Я лишь кивнула, убирая остатки настойки на место.

Вскоре ужин был готов. Сели мы прямо у очага. Удалось найти несколько целых стульев, но все они оказались разные. Один на трех ножках, другой с прогнившим сиденьем. Третий со сломанной спинкой некогда обитой дорогим шелком. Хорошо хоть тарелки нашлись, Бенедикт отодрал их до скрипа, но пришлось есть держа их в руках, стол на кухне был завален мелкими щепками и каменной крошкой.

Меню было скромным. Ячменная каша, густая и слегка подгоревшая снизу, куски вяленой оленины, сыр и серый хлеб.

Я медленно пережевывала кашу. Она была пересоленной и суховатой. Но сыр из дома генерала и мясо оказались очень вкусными. На фоне усталости и холода эта скромная еда казалась почти пищей богов.

С практической точки зрения, Бенедикт справился. Он нашел, в чем готовить, развел огонь, не отравил нас. Но мысленно я поставила себе заметку, готовит он сносно, но в следующий раз лучше приготовлю еду сама.

Ели молча. Разговаривать как-то не тянуло. Все внимание уходило на звуки, к которым каждый из нас настороженно прислушивался.

Глава 3.11

Из леса донесся протяжный, леденящий душу вой. Целый хор волков. И казалось, они были прямо здесь, у стен замка. Голодные, зато свободные, в отличие от меня.

Прямо под стрельчатым окном кухни, раздалось низкое, мерное уханье совы, заставившее нас с Клариссой одновременно вздрогнуть.

И фоном ко всему этому, тоскливый вой ветра. Он гудел в дымоходе, свистел в щелях оконных рам, шелестел сухими ветвями деревьев во внутреннем дворе.

Даже сидя в двух шагах от пылающих поленьев, я чувствовала холод. Он пробирался под старый плед, который я накинула на плечи, проникал под подол платья, остужая ноги в отсыревших сапогах. Зато воздух… Воздух здесь был другим. Чистый, ледяной, пропитанный хвоей. Каждый вдох прочищал голову. Он был невероятно бодрящим.

Бенедикт, поев, откинулся на спинку стула, и вскоре его дыхание стало тяжелым и неровным. Он начал дремать, время от времени вздрагивая и кряхтя что-то невнятное во сне.

Кларисса сидела, поджав ноги, и прижимая перевязанную руку к груди. Она не смотрела на нас. Ее взгляд был прикован к пламени, но глаза оставались пустыми.

Я поплотнее запахнула старый плед и, глядя на огонь, стала составлять план.

Самым важным для выживания была еда и тепло. Так что я собиралась начать с кухни. Привести ее в божеский вид. Выбросить хлам. Отдраить котлы и посуду. Благо, вода есть.

После уборки кухни, я планировала осмотреться вокруг замка. Оставленные нам дрова скоро кончатся. Нужно собрать хворост для растопки, и побольше. Посмотреть какие растения растут в округе, может, что полезное найдется. Да, снег еще лежал тонким слоем, но уже виднелись проталины. А как он окончательно сойдет можно разбить огородик.

Еще стоило заняться комнатами. Чем-то замазать щели, чтобы тепло не терялось через них.

Но куда любопытнее было разведать обстановку в деревне. Нужно понять, что они могут предложить в обмен на изумруды и жемчуг. Еду? Дрова? Инструменты для огорода?

Несмотря на все неудобства и трудности, я чувствовала не отчаяние, а уверенность в том, что мы выживем. Более того, со временем я собиралась устроиться здесь с комфортом.

В этот момент далекий волчий вой резко и как-то неестественно оборвался.

Воцарилась тишина. Такая глубокая и давящая, что стало слышно, как трещит смола в поленьях. Даже Бенедикт на секунду перестал храпеть. Кларисса испуганно подняла глаза на меня.

Тишина длилась всего несколько секунд. А потом из черноты леса за стенами снова донесся вой. Но не волчий. Этот был иным, более низкий и хриплый. Он прозвучал один раз, коротко и отчетливо, и растаял в завывании ветра.

Мы замерли. Бенедикт проснулся и вытер слюну с подбородка, растерянно водя глазами по сторонам.

— А это что еще за тварь такая? — тихо выдохнула я.

Мне никто не ответил.

Похоже, план нужно пополнить еще одним пунктом. Самым первым. Выяснить, кто, кроме волков и сов, делит с нами этот лес. И насколько это соседство может быть опасным.

Глава 4

Утром я проснулась от того, что замерзла, холодный воздух пробрался в комнату сквозь щели. Одно утешало, лето не загорами. И проблема с обогревом отпадет сама собой. Но до этого еще надо дожить.

Спустившись вниз, я сразу отправилась на кухню. Еще не заходя внутрь, я почувствовала запах дыма. Будто что-то пригорело. С кухни донеслось сердитое бормотание.

Картина внутри была одновременно удручающей и предсказуемой. Бенедикт, сгорбившись, стоял у огромного очага. Перед ним висел почерневший котелок, из которого валил густой пар. Судя по лицу слуги и тому, как он яростно колотил по стенкам котла, пытаясь отскрести что-то от дна, дела шли не лучшим образом.

— Доброе утро, — сказала я, переступая порог.

Бенедикт вздрогнул так, что чуть не уронил ложку в огонь. Он обернулся, и на его морщинистом лице отразилась смесь вины и раздражения.

— Хозяйка! Я… завтрак готовлю. Кашу.

— Вижу, — я подошла ближе и заглянула в котелок. Внутри булькала серая, комковатая масса. На каменном выступе очага стояла открытая солонка, и я заметила, как Бенедикт, не глядя, сунул в нее пальцы, чтобы щедро высыпать соль прямо в кипящую жижу.

— Погодите, — я схватила его за запястье. Соль просыпалась мимо, рассыпавшись по камням. — Вы что, всю соль королевства сюда вывалить собираетесь?

Он вырвал руку, обиженно надув губы.

— Так надо! Без соли не вкусно! Я видел, как на кухне у генерала готовили, и соли не жалели!

— Видел, еще не значит, что научился, — парировала я, отодвигая солонку подальше. — И запасы у нас не бесконечны. Дайте сюда ложку.

Я взяла длинную деревянную ложку из его потных рук и стала энергично размешивать кашу, разбивая крупные, непроваренные комки ячменя.

— Смотрите, — сказала я, стараясь говорить спокойно, как на инструктаже. — Сначала вода должна закипеть как следует. Потом засыпается крупа. Дальше…

Я замолчала, глядя на пляшущее пламя. Дальше нужно было «убавить огонь», но как это сделать здесь и сейчас? Я обернулась к Бенедикту.

— Как тут жару убавить? Отодвинуть котел или тягу перекрыть?

Бенедикт, явно удивленный, что у меня вообще возник вопрос, в котором он мог быть компетентен, засуетился.

— Заслонкой, хозяйка, заслонкой! — он шагнул к стене и снял тяжелую чугунную плиту. — Надо поддувало прикрыть, вот это окошко. Тогда и пламя смирнее будет.

И с видом знатока он установил заслонку. Пламя действительно тут же утихло, превратившись в ровное, спокойное горение.

Бенедикт, получив свою долю признания, уже не так дулся. Он даже внимательнее посмотрел на мои действия с ложкой.

— Вот так, — кивнула я, возвращаясь к помешиванию. — Чтобы не кипело, а томилось. И постоянно мешать, вот так, по дну, чтобы не пригорело. И солить в самом конце, совсем немного. Щепотку.

Я взяла солонку и продемонстрировала эту самую «щепотку» между пальцев. Лицо Бенедикта снова вытянулось. Его краткий триумф знатока печей закончился, и он снова оказался в роли нерадивого ученика.

— Да я не повар! — заныл Бенедикт, отходя к грубому деревянному столу и беспомощно разводя руками. — Я простой слуга! Уборщик, передатчик приказов! И служу-то я не вам, а генералу Мерквуду, он меня сюда приставил присматривать, а не в котлах ковыряться!

Глава 4.2

Я перестала помешивать и обернулась к нему. Утренний свет, пробивавшийся через грязное окно, падал прямо на его недовольное лицо. таким выражением лица он еще больше походил на представителя семейства грызунов.

— Генерал Мерквуд приставил вас сюда, чтобы вы помогали нам выжить, — произнесла я почти спокойно. Но если честно, думала иначе. Сослали Бенедикта за ненадобностью, а не приглядывать. Вот и все. Но портить отношения со слугой пока не хотелось. — А чтобы выжить, нам нужна еда, а не отрава. Раз вы не повар, тогда позаботьтесь о чистоте, чтобы мы не померли от грязи раньше, чем от голода. Ваша задача, сделать так, чтобы здесь было чисто и можно было готовить съедобную пищу. Понятно?

Он промолчал, уставившись куда-то мимо меня, но его плечи слегка обмякли. Аргумент про «не померли от грязи», кажется, дошел.

— Возьмите тряпку и горячую воду, — продолжила я, возвращаясь к каше. Она начинала походить на что-то съедобное. — Протрите стол. И помойте посуду, на ней остатки еды, они приманят сюда мышей, а мыши — это болезни. Чистота, это не роскошь.

Бенедикт тяжело вздохнул, словно я попросила его передвинуть гору. Он поковылял к насосу, накачал в деревянное ведро ледяной воды и, бормоча что-то под нос о «неблагодарности» и «нарушении традиций», принялся вяло водить грязной тряпицей по столешнице, лишь размазывая засохшую грязь.

Я наблюдала за ним краем глаза. Он поймал мой взгляд, и по его лицу пробежала судорога раздражения и явного желания оказаться где угодно, только не здесь, под моим присмотром.

— Знаете что, хозяйка, — вдруг сказал он, бросая тряпку в ведро с таким видом, будто его осенила гениальная идея. — Лучше я сейчас схожу, дров нарублю! Или нет… лучше я в главном зале пол подмету, а то пылища и грязь там по колено!

И, не дожидаясь ответа, он засеменил к выходу, двигаясь с неприличной для своих лет и обычной манеры скоростью.

— Бенедикт! — окликнула я его.
Он замер в дверях, не оборачиваясь.
— Каша готова. Через десять минут будем завтракать. Не опоздайте.
— Слушаюсь, — пробурчал он в сторону коридора и скрылся.

Глава 4.3

Я сняла котелок с огня и поставила его на каменную плиту очага. Упрямый старик. Но немного, да слушал. Хоть ворчал и отнекивался, но я надеялась, что хоть какой-то толк от него будет. Перевоспитание слуги, привыкшего к иным порядкам, явно будет небыстрым.

Я покачала головой, но в уголках губ дрогнула легкая усмешка. Что ж, хоть бегство его было комичным, но предлог он выбрал практичный. Пол в зале и правда нужно будет подмести. Когда-нибудь. Когда будут решены задачи поважнее. А пока что завтрак был готов. И в этот раз каша была вполне себе вкусной.

А сыр и вяленое мясо стали приятным дополнением. Бенедикт, отбыв повинность, тут же исчез под предлогом проверки чердака, оставив меня разбираться с посудой.

Я отдраила котел и миски, вымела сор из-под стола и наконец могла выдохнуть. Относительный порядок на кухне был наведен. В очаге еще тлели угли, давая скудное, но драгоценное тепло.

Поближе к огню сидела леди Кларисса. Она устроилась на стуле со сломанной спинкой и держала в руках старую фарфоровую чашку с позолотой. На боку чашки тускло поблескивал фамильный герб Мерквудов. Дракон, обвивающий башню. В чашке не было чая. Только горячая вода, над которой поднимался легкий пар.

Она сидела неподвижно, уставившись в это испарение, будто пыталась разглядеть в нем что-то.

Я принесла охапку мелкого хвороста, чтобы поддержать огонь, собрав ветки во внутреннем дворе замка. Звук шагов заставил ее вздрогнуть. Она медленно подняла на меня глаза полные глубокой печали.

— Ни чая, ни кофе, ни даже душистых трав, — тихо произнесла она, не дожидаясь вопросов. Ее голос звучал непривычно спокойно. — Только этот пустой кипяток. И даже сахара кусочка не положишь, чтобы подсластить горечь.

Она сделала маленький глоток и поморщилась, будто пила не воду, а лекарства.

— Я всю жизнь боялась этого дня, — продолжила она, глядя уже не на меня, а в пламя. — Когда твой отец вернулся из столицы и сказал, что мы… что мы окончательно разорены. Что имения заложены, долги огромны, и нам грозит не просто бедность, а позор. Я тогда думала, что нет ничего ужаснее, чем жить в долг, зависеть от милости кредиторов, выклянчивать отсрочки…

Она замолчала, ее пальцы нервно обвились вокруг теплой чашки.

— Как же я ошибалась, — выдохнула она. — Худшее, это не жить в долг. Худшее, сидеть в холодном никому не нужном замке, брошенной всем миром, и пить горячую воду из фамильного сервиза, который уже ничего не значит. Это настоящее дно. Ниже некуда.

Глава 4.4

Я молча подбросила хворост в камин. Вспыхнувшие язычки пламени осветили ее бледное лицо с резкими тенями под глазами. Она не ныла как вчера, а просто констатировала факт. Страх, который она пронесла через всю жизнь, страх потерять статус, удобства, материальную опору, наконец-то материализовался в самой отвратительной форме. И теперь, когда худшее случилось, в ней не осталось энергии даже на панику и истерику. Только на тоску по потерянному.

Вся ее жизнь держалась на титулах, платьях и нужных знакомствах. И все это теперь рухнуло.

— Дно может быть хорошей точка опоры, — заметила я спокойно, вытирая руки о подол фартука, который я нашла в комнате для слуг. — От него можно оттолкнуться.

Уж что-что, а подыхать от жалости к себе не дня не собиралась.

Кларисса медленно перевела на меня взгляд полный недоумения.

— Наверх? — она тихо фыркнула. — Куда тут, в этой глуши, можно подняться? До крыши, которая течет?

Она снова уставилась на свой кипяток. Разговор был исчерпан, и я оставила матушку одну с ее тоской по потерянному. У меня были другие, более практичные дела, с которыми предстояло разобраться. И времени для меланхолических пауз не было.

Не успела я отправиться наверх, чтобы прикинуть сколько воды нужно, чтобы отмыть ванную комнат рядом с нашими апартаментами, как тишину нарушил грохот распахнувшейся запасной двери, ведущей из кухни сразу на улицу.

Запыхавшийся Бенедикт ворвался на кухню, красный от быстрого бега и волнения.
— Люди! — выпалил он, хватая ртом воздух и указывая дрожащим пальцем в сторону двора. — У главных ворот! Я через окно увидел!

Словно по щелчку, атмосфера в комнате переменилась. Тоска Клариссы мгновенно испарилась, уступив место живому интересу смешанному со страхом. Она вскочила со стула, чашка с кипятком едва не выскользнула у неё из рук.
— Люди? Какие люди? — ее голос сорвался на высокую, визгливую ноту. — Военные? Этот… этот хам-полковник вернулся? Уже? Так скоро?
В ее вопросе было не только отвращение, но и надежда,что она права.

— Успокойтесь оба, — твердо сказала я, уже двигаясь к камину. Я взяла длинную, тяжелую железную кочергу. Она не меч, но как дубина или колющее оружие могла сгодиться. — Бенедикт, вы не открывали ворота? Не говорили с ними?
— Н-нет, хозяйка! Я сразу побежал докладывать!
— Молодец. И не открывайте. Не подходите близко к воротам. Матушка, оставайтесь здесь.

— Но… — начала Кларисса.
— Здесь, — повторила я уже без права обсуждения и вышла во внутренний двор, крепко сжимая кочергу в руке.

Глава 4.5

Сквозь рваные облака пробивалось бледное солнце, но оно не давало тепла. Холодный воздух ударил в лицо. Я быстро пересекла двор и остановилась возле каменной арки, чтобы оценить обстановку издалека подошла к массивным чугунным воротам. Сквозь решетчатые ворота, покрытые ржавчиной, было хорошо видно пространство перед замком.

Снаружи, на утоптанной снегом площадке перед замком, стояли не солдаты.
А трое мужиков в грубых, пропахших дымом и потом тулупах из овечих шкур, подпоясанных ремнями. На головах шапки из того же меха. Их обветренные лица были скрыты густыми бородами. Они не пытались ломиться в ворота, не кричали. Просто стояли рядом с простыми деревянными санями, груженными аккуратно сложенными поленьями. Они о чем-то тихо переговаривались, поглядывая на замок, и их взгляды скользили по стенам без особой злобы, но с откровенным, жадным любопытством.

Дровосеки. Просто дровосеки из деревни у реки.
Я выдохнула, разжав пальцы на рукояти кочерги. Сердце, которое я даже не заметила как заколотилось, успокоилось. Угрозы для жизни, судя по виду, не было. Но угроза для покоя и уединения, — определенно.

— Ну? — раздался сзади испуганный шепот. Я обернулась. Кларисса и Бенедикт жались в дверном проеме кухни. — Кто там? Солдаты? — спросила мать.

— Нет, — ответила я, посматривая на “гостей” через решетку . — Не солдаты. Местные из деревни. В санях у них дрова.

— Деревенские? Что им нужно? Почему они здесь? Гони их! Скажи, чтобы убирались прочь!

Я повернулась к леди Клариссе.
— Прогонять дровосеков? А кто, по-вашему, будет привозить нам дрова, когда эти закончатся? Вы?
Кларисса открыла рот для возражения, но ничего не нашла сказать. Она обиженно сжала губы в тонкую линию.

Я снова повернулась к воротам. Мужики, похоже, начали терять терпение. Один из них, самый широкоплечий, сделал шаг вперед и, приставив ладони ко рту, крикнул в сторону ворот:
— Эй! В замке! Есть кто живой?

Глава 4.6

Они меня не видели. Я сделала шаг, выходя из тени арки, чтобы оказаться напротив решетки ворот, и остановилась, оставляя между нами хороших пять метров и прочную чугунную преграду.
— Здесь есть кто-то живой, — отозвалась я. — Что вам нужно?
Дровосеки замерли. Они уставились на меня, и, кажется, у них даже дыхание перехватило от неожиданности. Видимо, на призраков рассчитывали больше, чем на живых людей.
Первый опомнился самый старший, коренастый и широкоплечий, с седыми прядями в бороде, цвета воронова крыла.
— Мы… мы из деревни, что у реки внизу, — сказал он, поправляя шапку, что сдвинулась ему на лоб. — Я Малк. Слышали мы… то есть, по деревне слух пошел, будто в замке Мерквуд снова жизнь появилась. Решили глянуть, правда ли. Дрова возили неподалеку, вот и завернули.
Он говорил медленно, обдумывая слова, но его темные глаза цепко скользили по мне, по моей бархатной жилетке надетой поверх хлопковой блузки, поверх длинной ягодно-красной юбке, по лицу, оценивая.
— Завернули, — повторила я. — Теперь убедились, в замке есть жизнь. Есть кто-то живой. Это все, что хотели?
Мой прямой тон, видимо, смутил их. Не знаю, кого они ожидали встретить, истеричную даму в изгнании, или грозных солдат. Но столкнулись со спокойной женщиной, которая вела себя так, будто они пришли не в заброшенную крепость, а в ее хорошо охраняемый дом.
Молчание затянулось. И тут самый молодой из них, парень лет двадцати, с румянцем на щеках и светлыми, выбивающимися из-под шапки волосами, не выдержал. Он выступил вперед на полшага, и в его глазах вспыхнуло не просто любопытство, а какой-то дерзкий, почти вызывающий интерес.
— А правда ли, — выпалил он, не сводя с меня взгляда, — что вы… темная колдовка?
Малк обернулся к нему и рявкнул:

— Финн! Заткни пасть!
Но было поздно. Вопрос был задан. Все трое смотрели на меня, затаив дыхание.

Глава 4.7

Я не стала отступать, не стала оправдываться. Медленно, нарочито спокойно, я скрестила руки на груди. Все-таки холод быстро дал о себе знать, стоило накинуть пальто прежде чем выскакивать на улицу.

Мои пальцы сжались на локтях. Я встретила взгляд этого Фина и посмотрела на него с легким осуждением, как на мелкого хулигана.
— А может, и так, — сказала я невозмутимо. И голос мой прозвучал особенно четко в тишине. — У вас есть еще вопросы?
Это не было признанием в колдовстве. Это было предупреждением.

«Иди своей дорогой и не лезь в мои дела».
Фин отшатнулся. Его наглый интерес мгновенно сменился суеверной бледностью. Малк и третий мужик, молчаливый и угрюмый, переглянулись. В их взгляде читалось явное: «Ну все, наломали дров, теперь точно проклянет».
Малк снова повернулся ко мне, стянув шапку и неловко помяв ее в руке.
— Никаких вопросов, леди, никаких, — затараторил он и почтительно кивнул. — Простите дурака, язык без костей. Не хотели беспокоить. Пойдем, ребята.
Они засеменили к своим саням, поворачивая их, чтобы уйти прочь.
Я все еще стояла у ворот, глядя им вслед. Эти люди были ресурсом. Глупо было отпускать их просто так, напугав.
— Малк! — позвала я, чуть повысив голос, чтобы меня услышали.
Мужики остановились, обернулись с нескрываемой опаской.
— Не боитесь в лесу работать? Волки-то воют… — я сделала небольшую паузу, глядя на темную стену деревьев за их спинами. — Да и не только волки, слышала я…
Малк замер. Он медленно вернулся на несколько шагов ближе к воротам, и его лицо стало серьезным, почти суровым.
— Волки еще цветочки, леди, — сказал он, и в его хриплом голосе не было теперь ни смущения, ни страха, только усталая констатация факта. — Вы наше предупреждение запомните, коли хотите тут жить. Главное, в Чащу Древних Богов не суйтесь. Это в полутора часах хода на северо-запад, за Черным ручьем, где сосны старые, как этот мир. Земли тамошние для перевертышей. Хоть и говорят не осталась из их братии никого, да лучше не рисковать. Они же кто в волка, кто в медведя… Свои законы там имеют. Не одни драконы на два обличья мастера.
Я кивнула, запоминая: «северо-запад», «Черный ручей», «сосны-исполины». Ценная информация. Но без карты разобраться будет сложно.
— Спасибо за совет, — сказала я просто.
Малк в ответ лишь мотнул головой, как бы говоря «не за что», и повернулся к своим.
— Ладно, пошли.
Финн, все еще бледный, ухватился за сани, чтобы помочь толкнуть их. Но едва он напрягся и перенес вес на левую ногу, как его лицо исказила гримаса острой боли. Он сдавленно вскрикнул и резко схватился за верхнюю часть бедра. Его колено подогнулось.
— Фин? — бросился к нему Малк.
— Да ничего… старый порез напомнил о себе, — скривился парень, пытаясь выпрямиться. Но по его лицу было видно — не «ничего». Он стоял, скособочившись, и его зубы были стиснуты.

Глава 4.8

Фин осторожно приподнял полы тулупа. На бедре, сквозь толстую грубую ткань штанов проступало темное, мокрое пятно. От него тянуло сладковатым, неприятным запахом, который я узнала — запах гноя.
Старая, запущенная рана. И он еще здесь, в лесу, дрова таскал.
Моя настороженность окончательно ушла. Парню нужна была помощь врача. Малк посмотрел на пятно, потом на бледное лицо Фина, и в его глазах мелькнуло отчаяние.

Я не могла промолчать.

— Вам нужен лекарь, — строго сказала я, глядя на Малка. — И срочно. Почему он раньше не обратился?

Малк горько хмыкнул, перевел взгляд с Фина на меня.
— К какому лекарю, леди? В деревне нашей бабка-знахарка была, да месяц назад померла. Больше некому.
— В форпосте, — настаивала я. — У солдат же должен быть лекарь.
— Был, — угрюмо вступил в разговор Борк, его голос оказался низким и сиплым. — Один на весь гарнизон. Полгода назад смылся, нашел место в городе, подальше от этой глуши. Нового не прислали. Полковник ругается, бумаги пишет, а толку от них…
Малк закончил за него:
— Току от военного лекаря для нас, простых людей, никакого. Разве что за большие деньги согласится нас лечить. А у нас денег таких нет.
Фин, все это время молча кусавший губу от боли, виновато пробормотал, уставившись в землю:
— Думал… думал, само пройдет. Вроде бы и неглубоко было вначале. А потом… ну, работа, дрова надо… А теперь вот…

Он не договорил, снова скривившись. Теперь мне было все ясно.

Просто человеческая беспечность, усугубленная бедностью и отсутствием самой элементарной помощи поблизости.

В моем прежнем мире такое даже не успело бы случиться. В любой аптеке были бинты и антисептики. А здесь, где нет ни аптек, ни врачей, только лекари с магией, запущенная рана грозила стать смертным приговором.

Я вздохнула, принимая решение. Ситуация была отчаянной, но не безнадежной. У меня не было целительской магии, но были знания, пусть и из другого мира. И несколько ценных ресурсов.

— Заносите его во двор, — сказала я, отступая, чтобы дать им пройти. — Бенедикт, разжигайте в кухне огонь посильнее, нужно будет кипятить воду.
Малк, услышав это, лишь кивнул, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение. Борк молча двинулся к Финну, чтобы взять его под руки.

И тут раздался тонкий, пронзительный голос Клариссы. Она выскочила из кухни, ее лицо исказил ужас.

Глава 4.9

— Розалинда! Что ты делаешь? Впускаешь этих… этих грязных мужиков прямо в замок?! Да ты с ума сошла! Они же ворвутся, ограбят нас, перережут всех!

Я повернулась к ней, даже не повышая голоса.

— Здесь командую я, матушка. Они здесь потому, что один из них может умереть, — я сделала паузу и решила припугнуть Клариссу. — Хочешь, чтобы этот парень отправился к Теням прямо у наших ворот? Бенедикт!

Старый слуга вынырнул из тени, держа в дрожащих руках массивный ключ.

— Открой ворота, — приказала я старому слуге. Он на мгновение засомневался, слушаться ли меня. Черные глазки забегали по мне, по Клариссе, но поймав мой строгий взгляд Бенедикт все же пошел открывать.

Ворота с глухим скрежетом расступились. Малк и Борк осторожно повели под руки Фина через проем. Парень сильно хромал, видно было как каждое движение отзывалось болью.

— За мной, — кивнула я дровосекам и повела их через двор прямо на кухню. Это было ближайшее теплое помещение с водой. И самое чистое, пожалуй.

На кухне Борк и Малк усадили Фина на скамью, которую я отдраила утром. Парень сидел, скрипя зубами, холодный пот стекал у него по вискам.

— Покажи, — сказала я, становясь перед ним на колени на каменном полу. В очаге уже вовсю гудел огонь, который развел Бенедикт.

Фин что-то невнятное залепетал, про то что я леди, и мне не положено такое видеть.

Малк, не спрашивая, взял нож и аккуратно разрезал грубую ткань штанины на бедре Фина, и парень заткнулся. Открывшаяся картина была неприятной, но знакомой. Рана была глубокой, края ее распухли и покраснели. Из самой глубины сочился густой, желтоватый гной со специфическим сладковато-гнилостным запахом. Воспаление шло вглубь.

— Еще немного, и ногу пришлось бы отнимать. Или ты бы помер от заражения крови, — констатировала я. Финн побледнел еще сильнее, а Малк угрюмо хмыкнул.

— Бенедикт! — позвала я, не поднимаясь с колен. — Принеси ту баночку меда.

В дверях кухни, откуда осторожно за всем наблюдала Кларисса, раздался ее новый вскрик.

— Мед?! Розалинда, ты совсем рехнулась? Это же такая дороговизна! Бенедикт, появившись на пороге с заветной глиняной баночкой, смотрел на нее, как на святыню, которую сейчас потребуют осквернить.

Глава 4.10

— Это всего лишь мед, — ответила я, с легким раздражением. — Он точно не дороже человеческой жизни. Или вы хотите остаться здесь одни, без единого соседа, который мог бы в трудную минуту помочь? Давайте бросим человека в беде, чтобы завтра и нас бросили точно так же. Отличный способ начать новую жизнь.

Кларисса замерла, открыв рот. Бенедикт опустил глаза. Никто из них не был готов взять на себя ответственность за смерть. И точно не хотел оказаться в подобной ситуации сам.

— Мед, Бенедикт, — напомнила я. — И чистой, горячей воды. Матушка, а вы принесите ваши платки и тот пузырек на подоконнике, и поторопитесь.

Действия дальше были простыми. Я промыла рану теплой водой, смывая поверхностную грязь. Потом взяла свой «эликсир», спиртовую настойку полыни и календулы.

— Будет жечь, — предупредила я и вылила немного прямо в рану. Фин взвыл, вцепившись в сиденье скамейки, но Малк крепко держал его за плечо.

Края раны на мгновение словно побелели. Я открыла баночку с медом. Золотистый, густой, пахнущий летом и цветами. Настоящее богатство, как оказалось, в этих краях. Я взяла чистую деревянную лопатку и густо намазала медом всю поверхность раны, стараясь, чтобы он попал поглубже.

— Мед вытягивает гной и не дает ране гнить дальше, — объясняла я, больше для дровосеков, чем для своих. — Это природный антисептик. Повязку нужно будет менять каждый день, промывая рану и накладывая свежий мед, пока гной не перестанет идти.

Кларисса, молча и с видом великой мученицы, подала мне свои платки. Я свернула их в толстую прокладку, наложила на обработанное медом бедро и зафиксировала полосками от других платков, туго, но не пережимая.

Вся процедура заняла не больше четверти часа.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев и тяжелым дыханием Финна. Малк и Борк смотрели то на перевязанную ногу, то на меня. Недоверие в их глазах сменилось откровенным удивлением, а затем и смущенной, неловкой благодарностью. Они не привыкли к такому обращению.

— Благородная леди… — прохрипел Малк, снова сминая шапку в руках. — Не ожидали… Для простого мужика меда не пожалели…

— Я пожалела человека, — поправила я его, отмывая руки. — Теперь ваша очередь. Ему нужен покой хотя бы на пару дней. Можете оставить его здесь, в стороне от наших покоев, если не боитесь за него, — я кивнула в сторону темного коридора, где были комнаты слуг.

Малк быстро переглянулся с Борком.

— Мы заберем его, — твердо сказал старший. — У себя в деревне присмотрим. Вы все правильно сделали, леди. Остальное уже наша забота.

Глава 4.11

Они не предлагали денег. Наверняка, у них их попросту не было. Вместо этого Борк молча вышел во двор и вернулся, неся в охапке часть тех самых поленьев, что были на санях. Он аккуратно сложил их у стены, рядом с очагом.

— За труды, — буркнул он. — И за… отношение.

Это была не плата, а “спасибо”. За то, что не прогнали, что хоть что-то попытались сделать. Простой, но искренний жест, который могли себе позволить дровосеки.

Я кивнула, принимая благодарность. Отдала остатки меда без сожаления и предупредила:

— Поменяйте повязку завтра. Если станет хуже, приходите. Если нет, то через три дня, чтобы я посмотрела.

Через несколько минут они ушли, уводя между собой прихрамывающего, но уже не стонущего от каждого шага Фина. Сани скрипя укатили прочь по лесной дороге. Бенедикт с облегчением закрыл ворота.

Я стояла на кухне и смотрела на скромную охапку березовых дров у стены. Затраты на лечение немалые. Прибыль пока что сомнительная. Но разве я могла поступить иначе? Конечно, я не лекарь, чтобы ставить диагнозы. Но отмахиваться от людей, когда им больно, когда они нуждаются в помощи не в моих правилах.

Тишина, вернувшаяся в замок после ухода дровосеков, продержалась недолго. Часа через три Бенедикт снова заметил людей возле замка. Точнее, одного.

— Снова люди, хозяйка. Один всадник. Похоже, тот самый полковник.

Я отложила тряпку, которой протирала полки. Показалось, или старик произнес «тот самый» с легким облегчением? После визита мужиков из леса, грубый полковник из форпоста даже мне казался предсказуемым и понятным.

— Хорошо. Я выйду.

Полковник Гаррет остановил коня в нескольких шагах от чугунной решетки. Он сидел в седле прямо, но без чопорности, одним взглядом оценивая состояние ворот и стен за ними. Увидев меня, он коротко кивнул.

— Леди Розалинда. Все в порядке? Никаких… происшествий? — спросил он вежливо-деловым тоном.

Я подошла к воротам, оставляя между нами решетку. Усмешка тронула уголки моих губ.

— Если не считать происшествием попытку Бенедикта потратить всю соль за один завтрак, то вроде бы нет. Дела могли быть и лучше, полковник, но… мы здесь.

Гаррет хмыкнул в ответ на мои слова. Он не стал расспрашивать подробнее. Его задача была проверить, живы ли мы, а не слушать жалобы.

В этот момент со стороны кухни появилась Кларисса. На ней было то самое парчовое платье, поверх которого она накинула свой лучший шерстяной платок. Она, видимо, заметила всадника из окна и успела «привести себя в порядок». Волосы были убраны с небрежной, но явно продуманной тщательностью. Следы утренних слез исчезли, уступив место выражению холодной, аристократической обиды на весь мир.

Кларисса неспешно подошла ко мне, к воротам, и остановилась, демонстративно не глядя на полковника.

— Розалинда? Наш страж снова почтил нас своим вниманием? — спросила она томным голосом.

Гаррет повернул голову в ее сторону. Его глаза сузились, но в них мелькнуло любопытство. Он ловко спрыгнул с коня и, держа поводья в руке, сделал шаг ближе к решетке.

— Леди Блэкторн. Рад видеть, что холод и суровые условия не сломили ваш дух. Выглядите… бодрой.

Это было сказано с такой своеобразной, солдатской галантностью, что было сложно понять: комплимент это или просто констатация факта. Кларисса, наконец, деланно медленно повернула к нему голову.

Глава 4.12

— То, что вы видите — это просто хорошее воспитание. Оно не позволяет даме выглядеть неряшливо даже в… в таких обстоятельствах, — парировала она.

— Ценное качество, — отозвался Гаррет, и угол его рта дернулся в усмешке. — Особенно тут, на границе. Местные бабы в основном на внешность внимания не обращают. Лишь бы тулуп потеплее был.

Я отступила на шаг, прислонившись к холодному камню арки, и наблюдала. Диалог напоминал своеобразный поединок. Он — грубоватый, обнажающий неприятные реалии. Она — обиженная, отыгрывающая роль оскорбленного величества, но каждым жестом приглашая его продолжить эту игру.

— Надеюсь, вы не приехали сообщить, что наш «домашний арест» уже отменен? — спросила Кларисса, гордо поправляя шаль на плечах.
— Боюсь, нет. Приехал проверить, не сожгли ли вы замок, пытаясь согреться. Или не стали добычей медведей, — ответил Гаррет, его взгляд скользнул по стенам. — Но, судя по всему, пока держитесь.

— О, мы держимся, — в голосе Клариссы зазвенели язвительные нотки. — У нас теперь есть… общество. Местные дровосеки уже почтили нас визитом.

Полковник нахмурился.
— Дровосеки? Какие дровосеки? Они вас не беспокоили?
— Беспокоили? — Кларисса сделала драматическую паузу. — Они явились без приглашения, задавали наглые вопросы и один из них, кажется, собирался умереть прямо у нашего порога. Совсем не те манеры, к которым я привыкла.

Гаррет перевел взгляд на меня, и в нем читался прямой, неозвученный вопрос: «Что за чертовщина?»

— Все в порядке, полковник, — сказала я спокойно. — У одного из дровосеков была небольшая рана. Мы с ней разобрались.

Он изучающе посмотрел на меня, но не стал допытываться. Вернулся к Клариссе.
— Ну, раз леди Розалинда «разобралась», значит, ваши манеры в безопасности. А вам, леди Блэкторн, все же советую не ожидать тут придворного этикета. Местные люди — народ простой и прямой. Если что нужно, то скажут прямо. Если понравилось, тоже.

— Прямота, это когда нагло спрашивают, не колдунья ли ты? — фыркнула Кларисса, припомнив как Фин спросил об этом у меня. В ее тоне уже не было прежнего ужаса, скорее брезгливое любопытство.
— Прямота, это когда говорят, что у тебя на платье сажа, а ты стоишь и ждешь намеков в стихах, — парировал Гаррет. — Тут так не выжить.

Глава 4.13

И тут он, видимо, решив, что раз уж разговор зашел о выживании, перешел к практическим советам. Полковник кивнул в сторону леса за своими плечами.
— Кстати о медведях. Сезон скоро. Если услышите ночью рев и топот у стен, не пугайтесь. Это они, шальные, к бывшим человеческим жилищам иногда наведываются, любопытные. Главное, ворота не открывать. А то ваше парчовое платье, леди, может показаться им отличной подстилкой для берлоги.

Он сказал это абсолютно серьезно, как будто давал инструкцию по несению караула. Но эффект был, как от обуха по голове.

Лицо Клариссы застыло. В ее глазах смешались шок, ужас и оскорбленная невинность. Она несколько секунд молчала, словно перебирая в уме возможные ответы, и не находя ни одного, достойного ее положения.

Наконец, она аристократически, с ледяным достоинством, вскинула подбородок.
— Я, кажется… простудилась на этом сквозняке у ворот. У меня начинает болеть голова. До свидания, полковник. Надеюсь, ваши медведи будут столь же галантны, как и вы.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, гордо неся свою обиду, парчу и призрачную головную боль.

Гаррет смотрел ей вслед. На его суровом лице было непонятное выражение — не досада, а скорее легкое, едва уловимое замешательство, будто он только что выпустил из рук что-то хрупкое и не понял, как это вышло. Он обернулся ко мне.

— Я что-то не то сказал?

— Все, что нужно было сказать, полковник, — ответила я, пряча улыбку. — Она теперь будет неделю вспоминать про медвежью подстилку. И скучать точно не будет.

Гаррет фыркнул и взобрался в седло.
— Ладно, держитесь. Если что-то серьезное случится, пришлите Бенедикта в форпост.

И, развернув коня, полковник ускакал прочь той же неторопливой рысцой.

Я задвинула засов и пошла во двор. Из окна на втором этаже, в той комнате, что мы определили под спальню Клариссы, доносилось возмущенное бормотание. Я покачала головой, но уже не могла сдержать ироничной улыбки.

Интересная парочка. Если так пойдет и дальше, матушке будет здесь не так уж плохо и скучно. У нее появилось новое увлечение. Возмущаться грубостью полковника Гаррета. А у него, похоже, тоже. Будет не без удовольствия наблюдать за ее возмущением. Что ж, в нашем положении любое, даже такое странное, развлечение было на вес золота.

Глава 4.14

Три дня прошли в тяжелом ритме. У нас появился распорядок. Утром я проверяла запасы и составляла список дел. Бенедикт, после нашего «кулинарного урока», научился варить съедобную кашу. Кларисса, засунув свой аристократизм и перестав плакать, принялась с маниакальным рвением наводить порядок в своей комнате и в главном зале.

Самым большим открытием, после кухонного насоса, стала ванная комната рядом с нашими покоями. Бенедикт, ковыряя в ухе, сообщил, что «воды тут вдоволь, а вот нагревательный кристалл треснул». Теплой воды без его замены нам не видать. Придется по старинке, греть на огне. Но я и этому была рада.

Комната была облицована потускневшим мрамором, а ванна и раковина, хоть и покрытые пылью, оказались целыми, с позолотой на смесителях. В нынешних условиях, это настоящая роскошь. Я потратила полдня, отдраивая все до блеска, а затем еще час, нося с Бенедиктом ведра с горячей водой с кухни, чтобы наполнить ванну.

Зато когда вечером я погрузилась в теплую и невероятно чистую воду, испытала настоящее блаженство. Усталость от бесконечной уборки, запах пыли и плесени, все это смылось, уступив место легкой дрожи расслабленных мышц и ясности в голове. Это маленькое чудо стоило всех усилий.

В остальное время мы исследовали замок. Ванная комната была не единственной в замке. В восточном крыле в цокольном этаже я обнаружила то ли баню, то ли хамам с каменным бассейном. Но без нагревательного кристалла воспользоваться этим чудом нам не светило.

Зато в одной из кладовых за кучей сгнившей мешковины Бенедикт нашел старую деревянную почтовую шкатулку, инкрустированную перламутром. Я открыла ее. Внутри лежал пожелтевший лист пергамента, а на бархатной подкладке тускло мерцал маленький кристалл. Кажется, она все еще работала. Но пока была бесполезной. Адресатов для писем у нас не было. Разве только полковнику можно будет написать в случае чего. На всякий случай, я принесла шкатулку в нашу с Клариссой общую комнату, которую матушка величественно объявила “женской” гостиной. Разберусь с полезной штуковиной позже. А у полковника в следующий его визит надо выяснить, есть ли у него подобный артефакт для связи.

Больше всего времени я тратила на уборку и осмотр замка. Но взгляд мой то и дела падал за стены замка. Дикие звери под ними не скреблись, и от этого мне еще больше хотелось исследовать территорию вокруг. Что мы будем делать когда кто-то снова порежется и рана загноится? Меда больше нет, настойка календулы почти кончилась. Меня все чаще посещала мысль о том, что нужно приготовить аналогичную настойку, не обязательно из календулы и полыни. Можно взять и другое сырье для будущих отваров. Но для настоящих настоек нужен был дистиллят. И я даже нашла медные трубки и пузатые стеклянные колбы, кто-то из прежних обитателей определенно увлекался алхимией. Но собирать аналог самогонного аппарата было делом не первостепенным. Все равно без сырья ничего не выйдет. Да и быт наладить сейчас было важнее.

Глава 4.15

Три дня истекли быстро. Все это время я почти не вспоминала о дровосеках. Но когда день, который я назначила для осмотра, настал, стала невольно поглядывать в сторону ворот. Полдень прошел, солнце склонилось к лесу.
А Фин так и не пришел.
Я всматриваясь в пустую дорогу. Но там никого не было.

Ну и что я должна думать? Значит, не помогло? Инфекция оказалась сильнее? Или… или ему стало совсем хуже, и дровосек того... Как тут говорят, отправился к Теням.

Если он не появится в ближайшие дни, придется идти в деревню самой? Выяснять.

Идти в деревню не пришлось. Дровосеки пришли сами спустя неделю.

Со стороны леса донесся скрип полозьев. Бенедикт, таскающий со двора хлам в наш импровизированный склад в подвале, замер и прислушался.

— Опять они, хозяйка, — донеслось из приоткрытого окна.
Я вышла во двор. На площадке перед воротами стояли сани, груженные аккуратно сложенными поленьями, а рядом три знакомые фигуру. Борк развязывал веревки, Малк что-то говорил, а Фин… Фин стоял на ногах. Он не опирался на товарищей и не хромал.

Я велела Бенедикту открыть ворота.

Малк снял шапку и кивнул мне. Борк молча указал на сани, а затем достал из-под рогожи три ощипанные, замороженные тушки кур и положил их на подтаявший снег у ворот.

— За труды, леди, — сказал Малк. — Дровишки да птица. Больше пока не можем.
Фин вышел вперед.
— Леди, — начал он, глядя куда-то мимо моего плеча, явно смущаясь. — Хотел… сказать. Рана… Она чистая. Гноя нет уже дня четыре. Только стягивает, когда хожу. — Он сделал паузу, собрался с мыслями и посмотрел на меня прямо. — Никогда бы не подумал, что мед… что он так может. Спасибо. Я вам обязан. Жизнью, наверное. Отплатить достойно за это нечем. Но дрова всем нужны. И еда тоже.

Он говорил просто, без красивых слов. Он говорил с неловкостью деревенского парня перед благородной дамой. И в то же время чувствовалась твердая, мужицкая уверенность в сказанном. Он действительно считал, что обязан жизнью.

Я кивнула, принимая его слова как данность. Не стоило это отрицать. и сама не уверена, что это не так.
— Главное, что заживает. Повязку больше не накладываете?
— Нет, — ответил Малк вместо него. — Сухо стало. Мажем той мазью, что у нас в деревне для царапин держат. Тот самый мед, что вы дали, закончился.
— Ну и хорошо. Он больше не нужен. Мажьте своей мазью, берегите от грязи. Финн согласно кивнул.

Борк и Малк стали перетаскивать дрова во двор, складывая их аккуратной поленницей у стены кухонного крыла. Куриц я взяла сама. Они были твердыми и ледяными. Настоящая еда, не сушеная и не соленая.

Разгрузив дрова мужики неловко распрощались.

— Спасибо еще раз, леди, — добавил Фин напоследок.

Я кивнула.
— Если что, вы знаете, где меня найти.

Глава 4.16

Бенедикт запер ворота. А я перехватила поудобнее кур. Тощие, но судя по желтоватой пупырчатой коже, бульон будет наваристый.

Честно говоря, эти куры были как нельзя кстати. Запасы вяленого мяса кончались. А жить на одной каше, такое себе дело.

— Бенедикт, ты умеешь варить суп? — с энтузиазмом поинтересовалась я, глядя на слугу. У того нервно дернулась губа и ухо. — Впрочем, не отвечай, все равно придется переучивать.

Следующее утро после визита дровосеков было тихим. За большим рабочим столом на кухне, я осматривала алхимические трубки и колбы, обдумывая как из этого соорудить то, что мне нужно. Когда Бенедикт вернувшись с улицы, крякнул и сообщил:

— Хозяйка. Там за воротами женщина какая-то стоит.

Я нахмурилась, но выглянула на улицу. У чугунной решетки, плотно закутавшись в поношенный, но чистый платок, стояла молодая крестьянка. Лет двадцати пяти, не больше. Лицо ее было бледным и испуганным. Увидев меня, она сделала шаг вперед, и ее широко распахнутые глаза наполнились такой бездонной мольбой, что стало не по себе.

— Леди… — ее голос сорвался на шепот. Она проглотила комок в горле и заговорила быстрее, торопясь выложить все, пока ее не прогнали. — Слышала я… слышала, вы Фину, дроворубу, ногу спасли. Медом… Я… У меня дочка. Малая. Кашляет уже больше месяца, все никак не поправится. Ничего не помогает. Помогите, умоляю вас! Может, ваше… колдовство… ваше знание… — Она замолчала, задыхаясь, готовая упасть на колени прямо в снег.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Знакомое, почти ностальгическое чувство заставило внутренне улыбнуться. Сколько раз за своей стойкой я слышала: «Дайте что-то от кашля».

Фраза, которая звучала одинаково на всех языках во всех мирах. Только там просили таблетки, спреи и сиропы, а здесь — колдовство. Суть от этого не менялась.

Но если отбросить ностальгию, при мыслях о страданиях ребенка становилось горько на душе. Если дело слишком плохо, вряд ли я смогу помочь.

Глава 4.17

Я подошла ближе к решетке, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и деловито. Женщина и так в панике, ни к чему усиливать ее беспокойство собственной неуверенностью.

— Успокойтесь и расскажите по порядку. Сколько лет девочке?
— Пять, леди, в марте пять будет, — женщина заговорила чуть увереннее, увидев, что я не хлопаю дверью.
— Кашель какой? Сухой, лающий? Или с мокротой?
— С… с мокротой, — женщина помялась. — Хрипит внутри, а откашлять не может, захлебывается. По ночам хуже.
— Температура есть? Жар?
— Жар то есть, то нет. Щеки горят, потом сама ледяная становится. Дышит тяжело, свистит.

Похоже на затяжной бронхит. Ей бы к педиатру, возможно, ингаляции, антибиотики если бактериальное. Но здесь… Здесь у них даже лекаря нет поблизости. А у меня не было ничего, что могло бы помочь прямо сейчас… Только знания.

— Хорошо, — сказала я. — Приходите завтра в это же время. Я приготовлю вам средство.
В глазах женщины вспыхнула надежда.
— Вы… вы сможете? Колдовство ваше…
— Это не колдовство, — оборвала я твердо. — Это лекарство. Но его нужно правильно приготовить. Приходите завтра.
— Сколько… сколько это будет стоить, леди? — спросила она, и в ее голосе послышался страх, теперь она попросту боялась, что не потянет помощь. — У меня… я немного шерсти могу спрясть, яйца…
— Если поможет, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — принесите что сможете. Еду или… поможете по хозяйству часок другой. Сейчас не об этом. Идите домой, давайте девочке теплое питье, хотя бы простой теплой воды, и приходите завтра.

Она низко, почти до пояса, поклонилась и, пятясь, двинулась обратно по дороге, ведущей в деревню.

Я закрыла глаза на секунду. Затяжной бронхит у пятилетнего ребенка. Никаких антибиотиков, никаких бронхолитиков. Задача почти нерешаемая.

Но сидеть сложа руки я не могла.

Моя настойка календулы и полыни, с ее слабым антисептическим и противовоспалительным действием, тут вряд ли бы сработала. Да ее почти и не осталось. Нужно было что-то отхаркивающее, что могло бы помочь очистить бронхи.

Глава 4.18

На ум приходили травы, которые можно купить в аптеке. Наверняка здесь росли такие же. Да только весна еще не вступила в свои права.

Я обошла внутренний двор, внимательно вглядываясь в каждый угол, каждую щель в камнях, где не было снега. Но на земле снег лежал плотным покровом. Ни побегов мать-и-мачехи, ни чабреца, ни даже простого подорожника. Природа еще спала под снегом.

Уже начало подкрадываться отчаяние, когда мой взгляд упал на южную стену кухонного крыла, возле самого окна. Каменная кладка здесь была густо оплетена вечнозеленым плющом. Темно-зеленые, кожистые листья цепко держались за стену, не боясь ни ветра, ни мороза. Внутри, за мутным стеклом, на подоконнике тоже вились его побеги, в заброшенном замке некому остановить растение, вот он и распространился. А мне теперь это только на руку.

Плющ тоже применяли как отхаркивающее средство! Из него делают сиропы и таблетки. А я могу сделать крепкий отвар.
Я вернулась на кухню, взяла нож и срезала несколько самых сочных, здоровых на вид побегов с подоконника, а потом вышла и нарубила еще охапку с наружной стены. Листья пахли терпко и горьковато.

Дальше была простая работа. Я сложила листья и мелко нарезала их. А после переложила в маленький чисто выскобленный котелок и залила кипятком, поставила на слабый жар томиться. Чтобы вытянуть максимум пользы без разрушения полезных веществ. Через час получился крепкий, темно-зеленый, с горьковатым ароматом отвар. Я процедила его через чистую ткань в глиняный кувшин.

На следующее утро я перелила остывший отвар в стеклянную бутыль, что нашлась среди хлама. Он выглядел непрезентабельно, но должен был работать.

Женщина пришла ровно в срок, даже чуть раньше. В ее глазах читалась тревожная надежда.
— Вот, — сказала я, протягивая ей бутыль. — Этот отвар может вам помочь. Он горький. Давайте дочери по одной чайной ложке три раза в день. Обязательно после еды. Разбавляйте теплой водой, если не будет пить. И продолжайте поить ее теплой водой. Молоком, морсом, чем угодно теплым.
— И… и это все? — робко спросила она, принимая бутыль как драгоценный эликсир.
— Это все. Если через три дня кашель не станет мягче, не станет отходить мокрота, то приходите снова. Но должно помочь.
— Чем я… — начала она.
— Потом, — мягко остановила я ее. — Когда поможет, разберемся. Сейчас идите к дочери.

Она поклонилась, прижала бутыль к груди и почти побежала прочь.

Я смотрела ей вслед. Внутри не было уверенности, я не врач, не лекарь с магией. Но шансы были неплохие. Пятьдесят на пятьдесят. Зато я приготовила первое настоящее лекарство из местного сырья.

Я повернулась и пошла обратно в замок, мысленно добавляя в список дел новый пункт: «Найти и заготовить другие полезные растения, как только сойдет снег».

Если так и дальше пойдет, замок превратиться в местную аптеку. Зато наши шансы на выживание значительно повысятся.

Вот только меня ждала совсем другая слава в этих краях.

Глава 5

Месяц спустя

Кабинет короля Торальда был одним из немногих мест в столице, где Корвин Мерквуд позволял себе расслабиться, опустить плечи, нарушая привычную железную выправку. Здесь можно было быть не только драконьим генералом, но и просто Корвином. Ну почти.

В камине потрескивали дубовые поленья, отбрасывая на стены, увешанные картами и охотничьими трофеями, пляшущие тени. Воздух наполнился дорогим коньяком, который король разлил по хрустальным бокалам, откровенно игнорируя протокол аудиенции.

Король Торальд, мужчина лет сорока пяти с умными, усталыми глазами и легкой сединой в темных волосах, откинулся в кресле, изучая своего друга.

— Хватит кивать, как марионетка на ниточках, — сказал он наконец низким басовитым тоном, отпивая коньяк. — Мы одни. Отложи генерала в сторону и скажи мне, как ты, Корвин? По-настоящему.

Корвин, стоявший у камина, медленно повернул к нему голову. Кожаная повязка на правом глазу резко контрастировала с белизной накрахмаленного воротника.

— Справляюсь, ваше величество. Дела в порядке. Поставки для армии идут по графику, пограничные форпосты бдительны, учения прошли хорошо...

Торальд вздохнул, поставив бокал с легким стуком.

— Я не о бумажках, которые ты подписываешь, благо в твоей честности я не сомневаюсь. Я о другом. — Его взгляд стал пристальным. — О том, что ты прячешь под этим безупречным мундиром. Старые раны… они все еще напоминают о себе, так ведь?

Корвин почувствовал, как по спине, под тонкой рубашкой, пробежал холодный пот. Конечно, король догадывался. Лекари, к которым Корвин изредка наведывался в тщетной надежде, были верными подданными короны. Их долг докладывать о состоянии здоровья ключевых фигур королевства. Особенно если это состояние угрожает дееспособности армии.

Он сделал глоток коньяка. Огненная волна на секунду заглушила знакомое, глубокое нытье под ребрами, где когда-то осколок уничтоженного артефакта на границе с Мглистыми горами пробил драконью чешую, не дойдя до сердца на волосок. Осколков было много. Но только один угрожал жизни Мерквуда. Зато другой угодил прямо в драконий глаз.

— Иногда, — выдавил он коротко, глядя в пламя.

— «Иногда», — повторил Торальд с горькой усмешкой. Он поднялся, двигаясь как мощный, но немного неуклюжий медвдь. Король подошел к окну, за которым вечерняя столица зажигала первые огни. — Корвин, если снова начнется… Если пещеры Мглистых Вершин изрыгнут новый удар, если те твари решат, что граница проведена зря и перемирие — слабость… — Он обернулся, и в его глазах не осталось ни капли дружелюбия. — Мне нужен генерал. Генерал во всей своей боевой мощи! Не советник в кресле, скрывающий гримасу боли за бумажками с докладами. Мне нужен лорд-дракон, который сможет снова вести армию в бой. А не человек, которого может свалить с ног внезапный спазм на ровном месте.

Глава 5.2

Не стоило обманываться, это был не дружеский упрек. Король только что вынес приговор, и до его исполнения не хватало одного слова или даже взмаха руки.

Корвин молчал. Что он мог сказать?

— Я понимаю, — сказал он наконец совершенно равнодушно.

— Я знаю, что понимаешь, — Торальд смягчил тон, но в нем все еще слышался лязг стали. — Пойми и ты меня. Я забочусь о друге, которого не хочу потерять от какой-нибудь непонятной внутренней хвори. И о королевстве, которое не может потерять одного из лучших драконов накануне возможной новой войны.

Король отпил коньяк и его взгляд снова стал острым.

— Поэтому мой приказ, как друга и как короля, один: найди способ поправиться. Выжги эту хворь, вырежи, вытри каким угодно зельем. Любой ценой, Корвин. Любым способом. Пока есть время. Потом его может не остаться.

«Любой способ». Слова прозвучали как разрешение на отчаянные меры.

Корвин кивнул, ощущая, как холодная тяжесть ложится поверх привычной боли.

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество, — произнес он и поставил почти полный бокал. Коньяк больше не грел. — С вашего позволения.

Торальд молча кивнул, провожая генерала Мерквуда тяжелым взглядом.

Корвин вышел из кабинета. Боль под ребрами, притихшая на время разговора, снова дала о себе знать, назойливо и злорадно.

«Любой способ», эхом отозвалось в голове. Оставалось лишь понять, какой из способов не убьет его раньше, чем успеет помочь.

Частный кабинет мастера Элгара находился в тихом переулке, вдали от шума центральных улиц столицы. Сюда Корвин приходил уже не в первый раз. Как пациент, чья надежда медленно, но верно таяла с каждым визитом. Сегодня, после разговора с королем, этот визит ощущался особенно горько.

Мастер Элгар только что закончил диагностику. На столе между ними, на бархатной подушечке, лежал диагностический кристалл. В его глубине, как и полгода, и три месяца назад, мерцали все те же тусклые, ядовито-багровые искры. Они отмечали очаги боли под ребрами Корвина и пульсирующее напряжение в районе правого глаза. Картина нисколько не изменилась.

Старый лекарь с тихим звуком отодвинул кристалл от себя.

— Лорд Мерквуд, — старик устало развел руками. — Я не могу сказать ничего нового. Магия тех осколков… она не просто помешала ранам регенерировать и зажить неправильно. Она въелась в плоть и в самую суть жизненной силы. Это не просто шрам или осколок. Это… отпечаток той тьмы, что была в том артефакте. Он медленно отравляет связи между вашими ипостасями. Целительская магия не берет эту дрянь. Теперь это часть вас…

Глава 5.3

“Смиритесь”. Мастер Элгар не сказал это вслух, побоялся. Но Корвин умел читать между строк.

Он слушал, глядя на огонь в камине, где равнодушно потрескивали поленья. Слова короля жгли изнутри сильнее любого пламени. А здесь ему снова, в который раз, мягко и беспомощно, указывали на дверь, обрекая на участь калеки.

— Значит, выхода нет? — спросил он сквозь зубы. Вопрос был риторическим, вызовом. Он знал ответ. Но хотел услышать его снова, чтобы эта фраза выжгла последние глупые надежды.

— Моего искусства недостаточно. И, боюсь, искусства столичной гильдии лекарей тоже. — Элгар вздохнул, потирая переносицу. — Мы можем облегчать приступы. Медленно, очень медленно, сдерживать распространение. Но выжечь эту тень, не выжегши вас самих… — Он покачал головой. — Только покой может замедлить процесс.

«Покой». Для генерала Мерквуда это слово было синонимом поражения. Конец генеральской карьеры. Конец полезности. Приговор, который только что, в иных выражениях, обещал ему король. Но что ужаснее, это могло значить потерю “связи” со второй ипостасью. А это для любого дракона пострашнее отставки.

Корвин молчал, глядя на пламя. Боль под ребрами отозвалась тупым уколом, будто в насмешку, подтверждая каждое слово лекаря.

Мастер Элгар наблюдал за ним. В его старых, умных глазах боролись профессиональная досада и что-то, похожее на жалость. Он долго колебался, пальцы нервно перебирали край мантии. Наконец, он прокашлялся, и его голос стал тише, как будто он собирался признаться в чем-то постыдном.

— Или вы можете попробовать найти исцеление в иных знаниях.

Он сделал паузу, позволяя генералу принять его слова.

— До меня дошли слухи. Просто болтовня из глуши, не более! — поспешно добавил он, увидев, как бровь Корвина поползла вниз. — Из Дикого Пограничья. Оттуда, где вы… где находится ваш родовой замок, кстати.

Корвин замер. В кабинете стало тихо настолько, что слышалось шипение пламени в камине.

— Говорят, там объявилась женщина, — продолжал лекарь, теперь уже шепотом. — Знахарка. Лечит то, что уже не спасти. Слышал, она исцелила загнивающую до кости ногу дровосеку, которого уже списывали со счетов. А девочку, что задыхалась от черного кашля… та через неделю бегала.

Он замолчал, глядя на Корвина, словно ожидая, что тот рассмеется, разгневается, назовет его старым дураком, поверившим в сказки.

Но генерал Мерквуд молчал, и лекарь добавил:

— Может, и правда это? Земли те на границе особые... Рядом и свободные земли диких племен, и Мглистые горы. Кто знает, может, у той знахарки иная магия, не из наших учебников...

— Имя? — бросил Корвин.

Лекарь испуганно замотал головой.
— Не знаю! Это все лишь слухи! Непроверенные! Она может быть шарлатанкой, может быть…

— Может быть единственным вариантом, — закончил за него Корвин, отрываясь от огня в камине взглядом своего единственного глаза.

Глава 5.4

Он молча кивнул лекарю, развернулся и вышел из кабинета. В коридоре Корвин остановился, прижав ладонь к ребрам. Боль отозвалась тупым пульсом.

Почему-то вспомнилась Розалинда. Бывшая жена.

Он не задавался вопросом как она. Точно знал, что все еще жива. Полковник Гаррет регулярно присылал донесения. Но мысли все равно невольно нарисовали ее образ.

Каштановые завитки волос на фарфоровой коже, вишневые губы и янтарно-зеленые глаза.

Розалинда, глупое меланхоличное создание. Она едва терпела собственную головную боль, увы, понять Корвина ей было не дано. Если она вовсе не выдумала свою мигрень, лишь бы не быть с мужем, не видеть его уродливых шрамов.

Корвин тряхнул головой, вытравливания образ бывшей жены. Он ее не любил, чтобы страдать еще и от этого предательства. А ей стоило радоваться изгнанию. Не костер, слава богам,, и на мужа-урода больше не нужно смотреть.

Он сжал кулак. Сомнительная, унизительная идея проверять слухи. Искать неизвестно где какую-то старуху-знахарку. Но выбора у генерала Мерквуда не было. Ему придется вернуться туда, откуда он думал, что уехал навсегда.

Особняк Мерквуда погрузился в привычную перед отъездом хозяина суету. Слуги проносили по коридорам кованый дорожный сундук, на кухне заворачивали в пергамент провизию на дорогу, а у конюшни уже седлали вороного жеребца.

Корвин стоял в своем кабинете, одной рукой опираясь о спинку кресла, и проверял взглядом последние бумаги. Из прихожей доносились голоса и шаги. Он попытался сосредоточиться на отчете, но назойливые мысли о предстоящей поездке мешали думать.

Дверь в кабинет вдруг приоткрылась без стука.

— Лорд Мерквуд!

Он приподнял голову и внезапный приступ боли под ребрами снова отозвался в боку коротким, острым уколом. Он едва сдержал гримасу, стиснув зубы. В дверях стояла Фелисити. Ее светлые волосы были уложены с обычной для нее тщательностью, в аккуратный скромный пучок, на лице выражение заботливого, почти родственного участия.

Глава 5.5

— Вы куда-то собираетесь? — спросила она, делая шаг в кабинет. — Надолго? Может, вам что-то помочь подготовить? Я могла бы подсказать слугам насчет белья или проверить вашу походную аптечку...

Она говорила быстро, мило, пытаясь предугадать его нужды. Всего пару месяцев назад такое внимание могло бы его тронуть или, по крайней мере, не вызвать раздражения. Сейчас же оно било точно в больное место, и в прямом смысле тоже. Ее присутствие, ее голос, сама эта попытка вторгнуться в его пространство, вызывали лишь желание прогнать.

— Нет, — отрезал он, резче, чем планировал. Боль сделала его голос хриплым и грубым. — Это не твое дело, Фелисити. Не лезь.

Она замерла, будто Корвин ее ударил, оттолкнул не словами, а грубой силой. Сладкая улыбка сползла с лица Фелисити, глаза округлились, наполнившись искренней обидой и слезами. Она отшатнулась к двери.

Корвин увидел этот испуганный взгляд и внутренне сжался. Она ни при чем, просто девочка, которая пытается быть полезной. Которая осталась здесь одна, после того как... Мысль оборвалась. Вина, острая и неприятная, кольнула его следом за болью. Но отступать, брать слова назад, объясняться, на это не было ни сил, ни желания. Смягчаться было уже поздно. Любая попытка выглядела бы фальшиво.

Он грузно оттолкнулся от кресла, прошел мимо нее к двери, стараясь идти ровно, не выдать слабости. На пороге остановился, не глядя на нее.

— Я уезжаю по личным делам, — бросил сухо через плечо.

И ушел, не дожидаясь ответа, оставив ее одну посреди просторного, наполненного утренним светом кабинета. Его шаги быстро затихли в коридоре, заглушаемые суетой слуг.

Фелисити осталась стоять на том же месте, вытирая тыльной стороной ладони предательскую слезу, скатившуюся по щеке. Она хотела помочь. А он оттолкнул, как отталкивал все последние недели.

Корвин тем временем спускался по лестнице, плотно прижимая локоть к тому месту, где засела боль. Раздражение, вспыхнувшее на Фелисити, теперь обратилось внутрь на себя и собственную слабость. На эту поездку, которая казалась ему последним, самым унизительным признанием поражения.

Но так же внезапно приступ прошел, позволяя вдохнуть полной грудью.

Корвин вышел во двор, где ждал конь. Холодный утренний воздух ударил в лицо помогая окончательно заглушить приступ.

Глава 5.6

Полковник Гаррет встретил его у ворот форпоста без лишнего шума. Солдаты принялись разгружать вещи с кареты, а Корвин слез с коня.

В форпосте все было просто устроено, каменные и деревянные постройки не отличались красотой, но были крепкие.

В кабинете полковника стоял стол, накрытый к ужину. Жареная дичь, грубый хлеб, бутыль с мутной коричневой жидкостью. Гаррет налил ее в два стеклянных стакана, это оказался самогон, от которого в воздухе заклубилась резкий запах.

— Рад видеть, генерал. Выглядите… усталым. Как дорога? — спросил Гаррет, отпивая.

Корвин сел, скинув плащ. Самогон обжег горло, но это было хорошо. Он почувствовал, как натянутые струны в висках чуть ослабели. Переход порталом всегда сопровождался неприятными ощущениями после.

— Не ожидал, что вы найдете время навестить наши глухие места, генерал, — сказал Гаррет, наливая еще.

— Дело не в любезностях, полковник, — отрезал Корвин, делая еще один обжигающий глоток. — Я ищу здесь одну особу, — сказал Корвин, отставляя кружку. — Знахарку. Слухи дошли до столицы, не знаю как…

— Была инспекция из гильдии лекарей, — Гаррет пожал плечом. — Проверяли условия труда, бывали в деревне. Вот, видимо, и нахватались баек от местных.

Корвин кивнул, понимая теперь откуда мастер Элгар узнал об этой женщине.

— Хм, а зачем она вам, с позволения спросить? — Гаррет прищурился, снова поднял кружку.

— Неважно, — бросил Корвин и сжал челюсть. — Ты знаешь, где ее искать?

Гаррет неторопливо поставил кружку. Потом посмотрел Корвину прямо в глаза.

— Конечно. Я ведь лично с ней знаком. Вся округа к ней ходит.

Напряжение в груди Корвина чуть ослабло. Раз знает полковник, значит, слух не на пустом месте. Есть шанс, что она… сможет помочь.

— Где ее искать? — спросил генерал Мерквуд, и в его голосе прозвучала несвойственная ему торопливость.

Гаррет не ответил сразу. Он повернулся в кресле, развернулся к маленькому закопченному окну. За стеклом, в наступающих сумерках, чернел силуэт лесистого холма. Полковник поднял руку и коротко, почти грубо, ткнул толстым пальцем в темное стекло.

— Да где ж еще, генерал. В вашем замке.

Глава 5.7

В комнате стало слишком тихо. Корвин застыл, не понимая.

— Ваша бывшая супруга, леди Розалинда, — Гаррет четко произнес каждое слово, ему нечего было скрывать, — она у нас тут и есть та самая знахарка, о которой слухи добрались аж до столицы. И, скажу я вам, дело свое знает.

Несколько секунд Корвин не чувствовал ничего, будто полковник произнес набор не связанных между собой слов. Но стоило дать словам уложиться, как генерал ощутил резкий, обжигающий прилив ярости. Она высвободилась откуда-то из-под ребер, удушливая, бьющая в виски.

Последняя надежда... Лопнула так быстро.

Стул с глухим стуком отъехал назад по полу, когда корвин поднялся.

— Почему, — почти прорычал Корвин, — в твоих донесениях об этом ни слова?

Гаррет поднял на него невозмутимый взгляд. В его светло-серых глазах не было страха, только усталость и недоумение.

— А что докладывать, генерал? — он развел руками. — Никаких запрещенных артефактов замечено не было. Травы, отвары, перевязки с медом. Люди довольны. Да и вы сами приказали не вмешиваться. Я и не вмешивался.

Корвин повернулся и шагнул к двери. Ярость требовала действовать незамедлительно.

— Где мой конь? — бросил он через плечо.

— Генерал, поздно уже, вы туда к ночи только доберетесь… — начал Гаррет, поднимаясь.

—Пусть подадут моего коня, — Корвин обернулся. Его лицо в полумраке комнаты было каменным, а единственный глаз пылала холодной огненной яростью.

Гаррет замолчал. Потом коротко кивнул.

— Сейчас подадут… Хотите, я вас сопровожу до замка? Уже темнеет.

— Нет, — отрезал генерал Мерквуд, таким тоном, что Гаррет невольно выпрямился по струнке. — Не нужно. Я сам знаю дорогу в свой собственный замок.

Глава 6

РОЗАЛИНДА БЛЭКТОРН

Весна робко пробуждала к жизни сонный лес. Из окна кухни были видны грязные островки снега и темная, влажная земля. У самой южной стены уже зеленели острые листочки подснежников. Я вдохнула полной грудью. Воздух стал другим — влажным, живым, пахло весной.

В кухне было чисто и по-своему даже уютно.

Я стояла перед своим творением — дистилляционным аппаратом. Несколько дней я с любовью и трепетом соединяла найденные медные трубки, старую стеклянную колбу и переделанный железный чайник. Главное было сделать герметичным все соединения. Для этого пришлось пустить в ход старые кожаные ремни, воск и даже глину. В чайнике, служившем перегонным кубом, бурлила брага, забродивший отвар из остатков ячменя и диких ягод, заквашенный на хлебной корке. Технология была проста, как мир: сахар, вода, дрожжи, тепло. И терпение.

И вот, наконец, первый запуск. Огонь под кубом был ровным и несильным. Пар побежал по медной трубке, извивавшейся через бочку с холодной водой, чтобы сконденсироваться в колбе. Из тонкого носика на конце медленно, капля за каплей, сочилась прозрачная жидкость. «Первач», самая крепкая и чистая фракция. Я подставила стеклянную бутылочку и, когда набралось немного, поднесла к носу. Резкий, чистый запах спирта ударил в нос. Без посторонних примесей. Без сивушного масла, которое дают более поздние фракции.

На моем лице расплылась улыбка.

— Получилось!

Не самогон для пьянства, а относительно чистый дистиллят. Практически медицинский спирт. Идеальная основа для настоек. Я уже собиралась перелить первую фракцию, как заметила, что уровень в одной из баночек, где был более мутный дистиллят, явно понизился.

Глава 6.2

В этот момент из-за спины послышалось шуршание. Бенедикт, согнувшись, аккуратно складывал в углу у очага принесенную охапку хвороста. Он старательно не смотрел в мою сторону.

— Бенедикт, — позвала я невозмутимым тоном.
Он вздрогнул и выпрямился.
— Хозяйка?
— Это ты попробовал из зеленой баночки?
Мышиные глазки забегали.
— Да я так… капельку… Проверить хотел, крепкое ли…
— А если бы там было ядовитое зелье? — спросила я, глядя на него прямо. — Проверил бы и на этом закончил?

Лицо Бенедикта стало серым. Он, кажется, только сейчас представил такую возможность.
— Я же… я думал, это просто брага…
— Больше не думай. И не трогай ничего на этом столе. Никогда. Понял?
— Понял, хозяйка, — выдавил он. — Понял.
— Хорошо. А теперь иди, проверь, не течет ли где в нашей спальне после вчерашнего дождя.
Он поспешно засеменил прочь, явно радуясь, что я сменила тему.

Я вздохнула, снова вернувшись к своему аппарату. Получилось. Самый важный шаг сделан. Теперь можно было думать о настоящих настойках, об антисептиках. И следить за Бенедиктом в оба глаза. А то он так и до первых порций доберется, отравится ненароком.

Вылить “первач” жалко, для мытья посуды или лекарств не подойдет, слишком токсичный метанол в первых порциях, яд. А вот старую сажу с подсвечника свести, помыть окна или пятна на мебели вывести, самое то.

На всякий случай, на спрятанную баночку в клодой я прилепила бумажку с нарисованным черепом и большими буквами написала — яд!

Я аккуратно прикрыла огонь под перегонным кубом и отставила бутылочку с ценной жидкостью.

Жизнь в изгнании... Это была не та унылая картина тюремного заточения, которую, должно быть, рисовал себе Корвин, отправляя меня сюда. Да и я сама представляла все иначе. Было тяжело первое время, холодно временами и непривычно. Но оказалось, что мои знания нужны местным и так у меня появилась работа. Благодаря моим нехитрым лекарствам нам удалось выжить в этих полуразрушенных стенах.

Запасы, припасенные Бенедиктом, подходили к концу. Матушкины изумруды и жемчуга на парчовом платье по-прежнему лежали нетронутыми. Она ни за что не соглашалась их срезать и продавать, берегла как последнюю память об отце и свой выходной наряд. Я уже молчу о фамильном гарнитуре. Да и кому здесь продавать драгоценности? В форпосте офицеры при жалованье, но вряд ли кто-то из них станет покупать фамильный гарнитур ссыльной леди и “камушки” с платья. А до ближайшего города, если не использовать портал, три дня пути верхом, и то если знать, кому предложить такой товар.

Глава 6.3

А мое «фармацевтическое дело» могло стать настоящим источником дохода. Сначала нужно было заработать на еду и на ремонт самой необходимой мебели. Потом, глядишь, и на стекла в окна заработаю, и на новые кристаллы для нагрева воды…

Мысли прервал стук в дверь, ведущую во двор. Вошла Марта, та самая женщина, чья дочка болела бронхитом. Девочка поправилась за неделю после отвара из плюща. Теперь Марта помогала по хозяйству, приносила хворост, иногда еду из деревни.

— Леди, — сказала она, ставя корзину с яйцами. — К вам уже двое, ждут у ворот. Кузнец пришел, просит мазь от ожогов, искра на руку попала. И старуха Дора прислала свою внучку, за отваром для суставов.

Я кивнула, вытирая руки о хлопковый фартук. Странное, теплое чувство распирало грудь. Моя своеобразная «аптека» работала. Принимала «пациентов». Пусть все вокруг считали меня знахаркой и шептались о «колдовских умениях». Я-то знала, что это просто знания, логика и умение наблюдать. Но если так проще людям, пусть думают, что помогает магия. Главное ведь результат.

— Сейчас выйду, — сказала я Марте. — Передай, чтобы подождали на скамейке у ворот. На улице уже не так холодно.

Я быстро перелила готовый дистиллят в большую темную бутыль и спрятала ее в кладовку. Потом открыла свой «склад», несколько полок с глиняными горшочками и банками. В одной густая, янтарная мазь на основе жира, воска и отвара зверобоя. В другой сухие почки черной смородины и листья брусники для противовоспалительного отвара.

Никакой магии. Большую часть ингредиентов удалось обменять у деревенских на отвар из плюща.

Я взяла нужную баночку, холщовый мешочек и вышла во двор, навстречу своим «клиентам». Солнце, еще слабое, но уже по-весеннему настойчивое, коснулось моего лица.

У скамьи во внутреннем дворе, действительно, ждали двое. Кузнец, кажется, его звали Родрик, стоял смущенно теребя задранный рукав, где обожжено предплечье. Рядом с ним стояла девочка лет десяти с серьезным лицом и корзинкой в руках, внучка старухи Доры.

— Леди, — кивнул кузнец, увидев меня.
— Покажите, — сказала я без предисловий.

Он протянул руку. Ожог был свежий, красный, с волдырем, но неглубокий. Хорошо, что пришел сразу. Я открыла баночку с мазью.
— Этим мажьте три раза в день тонким слоем. Руку не мочить, не пачкать. Через день-два должно полегчать. Если станет хуже, сразу ко мне.
Родрик кивнул, аккуратно приняв баночку, будто хрустальную. Потом полез за пазуху и достал сверток, завернутый в чистую тряпицу.
— Это вам, леди. От жены. Творог да сметана, свои, свеженькие.
Я взяла сверток. Ценный белковый продукт, особенно после зимней скудной пищи.
— Спасибо. Передайте жене мою благодарность.

Глава 6.4

Потом я повернулась к девочке.
— Ты за отваром для бабушки?
— Так точно, леди, — девочка четко кивнула, будто подражая местным военным. — У нее опять суставы крутит, по ночам плачет.
Я протянула ей маленький холщовый мешочек с сухой смесью почек и листьев.
— На литр кипятка одна полная столовая ложка смеси. Настаивать под крышкой час. Пить по половине кружки утром и вечером. И пусть держит больные места в тепле.
Девочка бережно приняла мешочек и, в свою очередь, протянула мне корзинку.
— Бабушка велела отдать. Грибы сушеные, белые, и немного соли в горшочке.
Я заглянула внутрь, под чистую тряпицу. На бечевке связка ароматных сушеных грибов-пластинок, а в маленьком глиняном горшочке с крышкой сероватая крупная соль. В наших условиях оплата была более чем равноценная.
— Большое спасибо твоей бабушке. Пусть поправляется.

Я спрятала творог в прохладную кладовую, а грибы и соль в шкаф.

Время было еще раннее. Солнце только набирало силу. Я решила не терять день, взяла легкую корзинку и нож, и вышла за ворота. Пора пополнить запасы. Мать-и-мачеха уже цвела на прогретых солнцем склонах. Я свернула на знакомую тропинку, ведущую от замка вниз, к ручью.

Теперь, если не считать вечернего воя за стенами, лес казался безобидным. Я понемногу привыкла выходить за ворота. Дровосеки объяснили, как себя вести, если встретишь волка: не бежать, не смотреть в глаза, постараться казаться больше. Но я еще ни разу не встречала никого страшнее лисицы или зайца.

Но сегодня я зашла дальше обычного. Мне нужна была мать-и-мачеха, первые желтые цветки отлично подходят для грудного сбора. Что выросло во внутреннем дворе замка я уже успела собрать, использовать и продать. Чтобы пополнить запас, пришлось отойти подальше от замка. Я уже набрала почти полную корзинку, когда почувствовала чужой взгляд.

Я повернулась.

Среди мшистых стволов, у старой ели, стояла старуха. Она была похожа на поросший лишайником пень, так сливалась с лесом ее темная, вся в лохмотьях одежда. Но глаза... глаза были желтые как у совы, ясные и слишком внимательные. Они изучали меня так, будто видели насквозь.

— А ты издалека, как я посмотрю, — сказала старуха хриплым, но четким голосом.

Глава 6.5

Я вздрогнула от неожиданности.
— Простите, не заметила вас. Вы из деревни?

Старуха медленно покачала головой, не отводя от меня желтых глаз. Ее кривой, узловатый палец указал куда-то вглубь леса.
— Нет, я отсюда. А ты... — она сделала паузу, и ее взгляд скользнул по моей корзинке с цветами, — ищешь слишком далеко и не видишь то, что растет у тебя под носом.

Меня будто слегка ударило током. Не из-за слов, а из-за того, как они были сказаны. С какой-то... странной уверенностью. Не удержалась и оглянулась на замок. Его башни виднелись над деревьями вдали.

— Что вы имеете в виду? — выпалила я, сделав шаг вперед.

Но старухи уже не было. Будто она растворилась в зеленоватом сумраке между деревьями. Я замерла и вгляделась в чащу. Но ни шороха, ни движения не заметила. Только лес, тихо шумел над головой.

Я вдруг осмотрелась и поняла, что забрела очень далеко. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами. Здесь стояли сосны-великаны, о которых предупреждал Малк. Чаща Древних богов. Значит, старуха могла быть из тех самых племен, что жили на свободных землях за границей королевства.

Я повернулась и быстрым шагом пошла назад, к замку, крепко сжимая корзинку. В голове крутились ее слова.

«То, что растет у тебя под носом». Интересно, о чем она говорила? А главное, указывала на сам замок.

В замок я вернулась еще до темна. Оставшееся до вечера время провела на кухне. Впрочем, как и в обычные дни. Но сегодня в кухне пахло жареным тестом и дикой малиной. Я испекла пирог. Несложный, на том тесте, что удалось поставить, с вареньем из прошлогодних запасов, которым поделился кто-то из деревенских.Для пирога имелся особый повод. На прошлой встрече я вскользь пригласила полковника Гаррета, когда он снова будет проезжать мимо «зайти на чай». А то сколько можно топтаться у ворот и вести светские беседы через чугунную решетку.

Он в ответ хмыкнул, но кивнул: «Зайду, леди Розалинда».

Идея была не только в пироге. Я подумала, что стоит свести матушку и полковника за одним столом. Просто посмотреть, что из этого выйдет. Кларисса была в курсе моих планов и весь день ходила, нервно поглядывая на дорогу, и все поправляла прическу, что было красноречивее любых слов.

Пирог уже почти остывал на столе. Солнце за окном давно спряталось за лесом, оставив лишь холодную багровую полосу на западе. Гаррета не было.

Бенедикт крутился у печи, явно навострив нос на запах выпечки.
— Сходи, посмотри на дорогу, — велела я ему. — Полковник обычно появляется до темна.
Старик кивнул и поплелся в сторону ворот. Вернулся быстро.
— Хозяйка, полковника нет. И никого на дороге не видно.
— Дела, наверное, — отмахнулась я, но внутри появилась странная настороженность.

Гаррет был человеком пунктуальным, солдатом до мозга костей. Если сказал, что заедет, значит, заедет. Разве что случилось что-то серьезное. Набег? Проблемы на границе? Мысли крутились беспокойным роем.

Глава 6.6

Кларисса спустилась в кухню, уже переодетая в одно из своих лучших платьев. Она пыталась выглядеть равнодушной, но ее взгляд сразу упал на пустое место за столом и нетронутый пирог.
— Он не приехал? — спросила она, и в ее голосе прозвучала такая неподдельная досада, что мне стало почти жаль ее.
— Видимо, задержался.
— Ну конечно, — она фыркнула, но в этом фырканье не было прежнего наигранного высокомерия. — У этих военных вечно дела важнее простой учтивости. Я... я утомилась. Пойду спать. Не стоит ждать.

Она развернулась и ушла, стараясь держать спину прямо, но походка у нее была не такая величественная как обычно, в каждом шаге чувствовалась обида.

Я осталась одна в тишине кухни. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Внутри подкатывала какая-то иррациональная тревога, и с каждой минутой все сильнее. Не просто из-за пирога и отсутствия полковника Гаррета Что-то было не так. Лес за стенами был слишком тихим. Даже привычный вечерний вой не звучал.

Я подошла к окну, вглядываясь в темноту, наступавшую со стороны леса. Ничего необычного там не было. Только черные силуэты деревьев да бледнеющее небо.

Я продолжила возиться на кухне, пытаясь сосредоточиться на отваре из мать-и-мачехи. Пока листья не выросли, в ход шли и цветы, как еще одно отхаркивающее средство вполне сгодится. А летом насобирать листья, они хороши будут при гастрите, для заживления слизистой. Но мысли путались. Раздражение нарастало вместе с тишиной за стенами. Я ворчала себе под нос, отмеряя подсушенные цветы:

— Ходят тут, когда вздумается, как к себе домой… А когда по-человечески надо прийти, даже не потрудятся предупредить.

Только я сказала это, снаружи раздался знакомый грохот. Леденящий душу скрежет ржавого металла о камень. Пора было уже привыкнуть к этому звуку, но у меня все еще иногда прямо мороз по коже. А всего навсего кто-то открыл чугунные ворота.

Сердце вздрогнуло. Неужели полковник? Или кто-то из деревенских? Почему тогда не позвали, а нагло вломились? Да и не ходят ко мне обычно в такой час. Но людская наглость границ не знает.

— Да вы что, совсем оборзели?! — вырвалось у меня.

Я резко обернулась к двери, ведущей во двор. В ту же секунду она с силой распахнулась, ударившись о стену так, что задрожали полки.

В дверях стоял не полковник. И не оборзевшие местные.

Генерал Корвин Мерквуд.
______________________________
!!!Друзья, это только половина обычной проды!!! Позже будет еще кусочек, а пока

Приглашаю вас в СВОЮ НОВИНКУ!

“Хозяйка старого аванпоста. Развод с генералом драконов” (16+)

https://litnet.com/shrt/B_xI

Выйти замуж за дракона-генерала? Мечта любой благородной девицы!

А узнать посреди брачной ночи, что ты «бракованный товар» потому что в теле прежней хозяйки скверна, а на плече темная метка?..
Мой новоиспеченный муженек решил проблему красиво: бросил меня в забытом богами аванпосте — тихо угасать в компании таких же «зараженных».

Вот только он не учел одного: я больше не та тихоня, за которую меня принимают.
Я — врач. И умирать по чужой указке не собираюсь.

Старая крепость? Зато стены крепкие. Местный целитель смотрит волком? Договоримся. Что делать с темной меткой и скверной? Исследую и вылечу.

Но когда через три года бывший муж вдруг нагрянет с «инспекцией» и увидит цветущий аванпост, уважение поселенцев и трехлетнюю девочку с его глазами…

Дракон пожалеет.

А еще поймет, что связь истинной пары не разорвать разводом.

Она никуда не исчезала. И теперь сведет с ума нас обоих.
Вот только поздно, генерал.
Я здесь хозяйка и сама по себе.

✅ врачебный подход к магическим болезням
✅ практичная попаданка без розовых очков
✅ лазарет, травы и немного хирургии
✅ дракон, который еще пожалеет о своем решении
✅ трехлетняя тайна с глазами цвета шоколада и зелени

Читать здесь - https://litnet.com/shrt/Gwvk

Глава 6.7

И это был не тот холодный, надменный генерал, что отправил меня в изгнание.

Его плащ был в дорожной грязи, на которую прилипли хвойные иголки, волосы растрепаны. Лицо, освещенное тусклым, теплым огнем очага, искажала гримаса чистой ярости. И в его единственном глазу горело безумие. Но это было не самое страшное.

На его правой щеке, там, где обычно лежал глубокий шрам, кожа странно поблескивала в свете пламени. Она была темной, неровной и, кажется, твердой. Словно под ней проступала… чешуя.

Я застыла, парализованная шоком. У меня даже слова вымолвить не получилось.

Генерал Мерквуд тоже не стал ничего говорить. Он стремительно пересек кухню. Два широких шага, и его рука, сильная как тиски, впилась мне в плечо. Я попятилась, но оказалась зажата между взбешенным драконом и рабочим столом. Его ладонь обхватила мою шею. Не чтобы задушить, а чтобы обездвижить, заставить смотреть на него.

Лицо Корвина оказалось в сантиметре от моего. Его обжигающе горячее дыхание коснулось моего лица.

— Ты взялась за старое, Розалинда, — прошипел он низким, налитым такой ненавистью и презрением тоном, что стало по-настоящему страшно. — Снова тянет тебя к запретной магии? Прошлых преступлений тебе мало? Теперь слава знахарки нужна?!

Он говорил безумные вещи. Я пыталась вдохнуть, чтобы возразить, но его ладонь опасно сжимала горло, не давая воздуха.

— Это было глупо, — он приблизил лицо еще ближе, и я отчетливо увидела его чешуйки на щеке. — Очень, очень глупо. И теперь тебя ждет не изгнание.

Он сделал паузу, и мое сердце в ужасе застучало о ребра. Потому что следующие слова прозвучали с ледяной и безоговорочной уверенностью.

— Тебя ждет очищающий огонь.

_____________________________________________

Дорогие чиататели, следующая прода будет по подписке, первые дни цена будет минимальная))