Хозяйка древнего погоста

ПРОЛОГ

Ночь. Полная луна озаряла погост с только что выкопанными черными ямами. Также ночное светило тускло освещало могилы, усыпанные свежими цветами, и надгробные плиты со старыми склепами. Было тихо и безветренно, но по-летнему прохладно. Пахло сыростью и плесенью. Где-то неподалеку, в лесной чащобе, слышались редкое уханье ночной совы, которая, проснувшись, вышла на охоту. Как раз в это позднее время, когда живая душа кладбище стороной обходит, между крестами двигались две фигуры в темных плащах. Головы силуэтов покрывали острые капюшоны, но было понятно, что это мужчины. Один из них сутулился из-за физического дефекта — за правым плечом рос горб. Второй человек был высоким и худощавым. Несли мужчины лопаты и кирки; казалось, пришли они для того, чтобы кого-нибудь выкопать.

Однако этого они делать не собирались.

— Его точно светлые отцы на этом погосте схоронили? — закряхтел горбатый.

— Тебе же сказано было! — буркнул недовольно высокий. — Туточки он, только найти надобно, а уж тогда весь мир окажется у ног нашего хозяина!

— А если мертвые восстанут, что делать будем? Святая соль-то у нас уже закончилась, ведь столько могил окропили! — бубнил горбатый.

— Ш-ш-ш! Тише ты, всех призраков разбудишь! Кажется, пришли! — ответил высокий и остановился у мраморного склепа из белого камня с высоким шпилем, а на нем пятиконечная звезда, обращенная вверх — символ света и зари. — По описанию все сходится. Внутри зажжем факелы и приступим к делу! — продолжил приказным тоном.

— Что-то боязно мне, — застучал зубами горбатый. — Туман белый под ногами расстилается, по спине холодом веет, никак мертвяки проснулись!

— Не нагнетай, горбатый! Живых нужно бояться, а не мертвых! — усмехнулся худой и приблизился к входу в склеп. Только хотел он киркой нанести удар по медному замку, что висел на металлических кольцах и запирал кованые ворота, как остолбенел от ужаса. Предстала перед ним отвратительная картина: казнь его и горбатого чудовищем, что охраняет склеп. Видел худой своим алчным сознанием, как валяются их обескровленные тела, а в стеклянных глазах застыл неподдельный страх.

— Эй, худой! Ты что там застрял? Тут туман все гуще становится. Отпирай скорее замок, авось внутри не так страшно будет.

— Не пойдем мы дальше, горбатый. Смерть нас там ждет да поджидает!

— И кто из нас трус? Дай кирку! — Выхватил мужчина из рук худого инструмент да как взмахнет ним, как ударит по замку, тот и разлетелся на две части. — Пойдем, иначе хозяин с нас три шкуры спустит, если вернемся с пустыми руками, — ухмыльнулся теперь горбатый и, чиркнув огнивом, зажег факел. Пламя немедля озарило небольшую комнату, а потом от резкого порыва ветра быстро потухло.

— Чертовщина! — выругался горбатый и попробовал снова, но огонь и в этот раз потух. — Эй, худой, сквозняк тут гуляет. Ну-ка, прикрой факел руками, а я еще раз попробую. — В ответ тишина. — Худой! — Почуяв неладное, горбатый в сердце пропустил удар. — Ты где, Худо-о-ой? — Это было последнее, что успел произнести горбатый перед смертью. Вывод один: никогда нельзя лезть в чужую могилу, не будучи подготовленным!

ГЛАВА 1. ДАРЕНОМУ КОНЮ В ЗУБЫ НЕ СМОТРЯТ

Гертруда Могильная, она же Гера по прозвищу Могила, получив диплом о высшем экономическом образовании, строила планы на будущую жизнь, где видела себя в качестве служащей столичного банка, а возможно, и заместителем начальника на крупном производстве, или же, на худой конец, менеджером в какой-нибудь захудалой конторке. Девушке с математическим складом ума не составило бы труда обосноваться в мегаполисе и двигаться вверх по карьерной лестнице, если бы не несколько но.

Во-первых, Гера обладала экстрасенсорными способностями, доставшимися ей по наследству от прапрабабки — графини Лукерьи Могильной, которая раскидывала карты Таро для всей богемной элиты того времени. Даже самому императору наговорила такого, что потом пришлось прятаться в провинции, притворяясь странницей до тех пор, пока сама императрица за нее словечко не замолвила. Умела гадать и Гера. Девушка искусно пользовалась своими способностями во благо своего кошелька, который редко оставался пустым за время обучения, ведь любопытство и интерес к будущему у женщин в крови, особенно если речь заходила о мужчинах.

Во-вторых, накануне вручения диплома Могила получила прискорбные известия о смерти родного деда, а еще завещание от него, в котором говорилось, что теперь Гера является полноправной хозяйкой родового погоста и обязана до конца своих дней оберегать могилы предков от вандалов и черных копателей. Еще должна ухаживать за кладбищем, а в особенности за мраморным склепом с высоким шпилем и пятиконечной звездой, однако входить внутрь саркофага строго-настрого запрещалось. Гера вспоминала страшные рассказы деда о странном склепе, мол, там живет существо, которое оберегает некую тайну, о которой усопший не упоминал, лишь говорил загадками: «Придет время, и все узнаешь, но тогда ты уже никогда не будешь прежней!» Могила всегда думала, что дед просто пугает, для того чтобы с ней маленькой ничего не случилось в то время, когда она гостила у него на летних каникулах. Большую же часть своей жизни Гера провела в пансионе для одаренных детей-сирот.

В-третьих, девушка прекрасно понимала, что ей в наследство досталось настоящее кладбище, от которого нельзя отказаться, ведь на то воля усопшего. Теперь нужно паковать чемоданы, и вперед — к могилам и призракам. Если бы было на кого переписать завещание, Могила это непременно сделала бы, но, к ее глубокому сожалению, наследник в роду оставался один. Спасибо дедуле! Сумел он даже на смертном одре посмеяться над своей внучкой, завещая древний родовой погост. Кому скажи — и не поверят. Вот если бы столичный особняк, а не поместье в захолустье или сундук с богатствами получить в наследство, тогда не стыдно было бы, а так…

Скомкав лист бумаги с печатью городского нотариуса, Гера швырнула комок в красный чемодан с вещами, резко закрыла крышку и мигом застегнула молнию, издавшую характерный звук.

— Ну, дед, низкий тебе поклон за то, что оставил мне такой подарочек! Всю жизнь мечтала! Спасибо-спасибо! — она цедила вслух, а после опрокинула чемодан на колеса и покатила его по комнате, а когда скрылась за дверями, на прощанье громко хлопнула дверью комнаты в столичном общежитии при университете.

Как же Могиле не хотелось покидать столицу империи Московию, где оставались большие надежды на будущее и клиенты, что готовы были платить за ее услуги, а также пара друзей — Никита Волков и креативная Мария Болотная. Они дружили еще с пансиона для одаренных детей. Никита в полнолуние превращался в волка, отсюда и фамилия, а Маша была внучкой старой болотной кикиморы. Да и вообще в Московии жизнь била своим ключом, в столицу империи попадали лишь счастливчики и избранники судьбы. Здесь люди жили бок о бок с разными существами, а полиция следила за тем, чтобы не нарушался между ними баланс и закон. Тут была работа, а также и различные развлечения. В самом же императорском дворце проходили званые приемы, и любой мог повстречать правящую семью.

Однако для Геры все летело к черту! Она стояла на автобусной остановке и ждала свой транспорт, как вдруг услышала позади:

— Решила слинять по-тихому, да, Могила?

— Ник?! — Гера и правда хотела уехать тихо, а потом сообщить, как устроится на другом месте. Да и вообще ей было стыдно признаться друзьям, какое наследство ей оставил дедуля. Вон Волкову досталась от предков квартира в столичной высотке, а у Болотной в банке хранился пусть небольшой, но золотой запас. — Машка?! — с удивлением ответила Гера, а после, опустив веки, убрала светлую прядь волос за ухо.

— Ты так всегда делаешь, когда что-то пытаешься скрыть! — заметила Болотная, она знала Могилу как своих пять пальцев, и жест с волосами говорил именно о неискренности. — Так, и куда собралась, даже не попрощавшись?

— Я не хотела вас беспокоить, — оправдывалась Гера, — Волк вечно занят на службе в полиции, а тебе нужно самой устраиваться в Московии.

— Не ври, Могила! — вмешался Волков. — Хищным нутром чую, что у тебя что-то случилось.

— Случилось! — не выдержала Гера. — Я получила такое наследство, которое никому не пожелаешь! Родовое, старое кладбище! — Могила выпалила все как на духу, ведь смысла больше не было скрывать, поскольку эти двое не отцепятся, пока не узнают от нее всю правду. Никита присвистнул, а Болотная почесала затылок, зарывшись пальцами в зеленые волосы, стриженные под короткий боб.

— Ну ничего себе! — Сложив тонкие, накрашенные черной помадой губы в трубочку, Машка с удивлением выдала: — Значит, ты все время об этом знала, но никому не говорила?

— Я надеялась, что дед проживет долго и я успею попробовать себя в качестве экономиста. Построю карьеру, заведу наконец свою собственную семью, а в итоге что? Дед обрек меня на вечное одиночество, ведь какому нормальному мужику нужна баба с таким наследством? Это еще хуже, чем быть экстрасенсом. А когда все это присутствует в одном человеке? — Могила развела тонкими руками, а затем пристроила ладони на узкой талии. — Так что, ребят, не задавайте мне больше глупых вопросов! К тому же мой автобус подошел, поеду в провинцию к надоедливым призракам и безмолвным могилам!

ГЛАВА 2. БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

Капитан убойного отдела города Могильев, Тимофей Хмурый, сокращенно Тим, рассматривал очередной труп блудницы из местного дома терпимости Люсьен Комарской, которую так же, как и предыдущих жертв, убили на местном кладбище рода Могильных. Молодая женщина лежала в центре самодельного круга из крупной соли прямо у самого входа на погост, а в груди тела торчал клинок с каменной рукоятью. По плоскому животу от колото-резанной раны и до пупка была выложена дорожка из черных маленьких, одинакового размера камней. Белоснежные волосы Люсьен преступник разложил веером по земле, а руки с ногами широко расставил, от чего труп напоминал пятиконечную звезду, почти такую же, как на мраморном старом склепе в заброшенной части кладбища. Над головой Хмурого кружили два ворона и громко кричали, словно читали молебен по погибшей. По миловидному личику проститутки ползала зеленая гадкая муха, а по бледно-синей коже сновали туда-сюда рыжие муравьи. Снова Тимофея посетила мысль о ритуальном убийстве, однако он не исключал версии и о маньяке, который с ювелирной точностью прокалывал сердца своих жертв и, видимо, до одержимости ненавидел женщин с низкой социальной ответственностью. Оттого дело № 503 получило название «Ювелир».

— Снова колотое проникновение в области грудной клетки, — констатировала факт Аделаида Жорова. Экстравагантная дамочка — судмедэксперт тридцати пяти лет, стройная брюнетка, имеющая настоящие профессиональные навыки в своей области.

— Да, — кивнул Хмурый. — Камни на трупе поменялись с янтаря на черный агат! — тут же заметил Тимофей.

Пятое убийство за последний год, совершенное на местном кладбище Могильных, подтверждало, что все эти преступления связаны между собой, однако зачем менялись камни на теле жертв, Тим до сих пор не понимал. Когда его — профессионала по нераскрытым преступлениям — назначили возглавить дело «Ювелир», капитан думал, что он справится буквально за несколько дней. Однако задержался в Могильеве уже на целый год, куда притащил непутевого братца, которого в мегаполисе приходилось то и дело вытаскивать из полиции за дебоши и драки. Хотя и в провинции родственник Хмурого особо не поменялся, а лишь добавлял головной боли старшему брату. Но сейчас капитан убойного отдела, забыв о брате, терялся в догадках о преступлении. Тим сопоставлял факты, проворачивал в голове все возможные комбинации, представлял себя на месте убийцы, но за год его пребывания в провинции это дело не сдвинулось с мертвой точки ни на миллиметр. Преступник действовал очень аккуратно, он не оставлял после себя никаких следов и малейших зацепок. Полный провал, только Хмурый не приучен сдаваться. Тимофея часто посещали мысли о том, что, возможно, убийца захаживал в местный дом терпимости, который содержал сын главы города Иосиф Орланский. Сам себя хозяин притона гордо называл Орлом, оттого и название у борделя было «Под крылом Орла», однако в криминальных кругах его знали как Ёсю Орлика, папашей которого можно всегда воспользоваться для прикрытия грязных дел. То есть у сыночка главы города имелась негласная неприкосновенность, на которую Тимофей Хмурый плевать хотел с высокой горы.

— Товарищ, капитан, что же это происходит, а? — взвыл Ёся Орлик, когда с трудом вылез из дорогого красного авто, куда со своим приличным весом, видимо, еле помещался. — Снова мою курочку убили! Мою любимицу Люсьен!

— Лейтенант, не пускать его! — грозно приказал Хмурый молодому полицейскому и только теперь понял, что вокруг собрались местные, возмущенные бездействием полиции жители, которых удерживала охрана.

— Что же это происходит, товарищ капитан? — выкрикнул кто-то из толпы. — Мы боимся на улицу выйти после заката! — продолжила женщина.

— Разве вы не обязаны защищать город, а? — сетовала толпа.

— Товарищ капитан, с ними нужно что-то делать! — выдал Антон Романов — младший по званию и завидовавший капитанскому званию Хмурого полицейский. Романов был местным и искренне не понимал, какого черта в Могильев прислали этого выскочку из столицы. Да еще капитан своего неугомонного братца с собой притащил, на которого запала Марго Норова — бывшая пассия старшего лейтенанта Романова. — Вы просто обязаны поговорить с жителями города! — хитро прищурив маленькие бесцветные глаза, продолжил Романов, при этом стерев испарину со лба, а уж затем надевая полицейскую кепку на блондинистую голову.

— Это место преступления! — строго выдал Хмурый. — Немедленно очистить территорию! — снова скомандовал капитан полицейской охране и примерно метрах в ста, а может и ближе заметил такси своего непутевого братца. Машина остановилась прямо у высокого серого дома Могильных. Это здание ему всегда напоминало замок какого-нибудь злого волшебника: темное, с маленькими окнами, по бокам возвышались толстые колонны, а на самом верху крыши располагались каменные крылатые существа, походившие на грифонов, но если точнее — на гаргулий или же химер. Глаза от машины брата Хмурый не отводил, а затем увидел, как Данила вышел и галантно открыл дверь авто для какой-то дамочки в прозрачной шифоновой блузке и в обтягивающих, бежевого цвета бриджах. Стройная и изящная, с переливающимися на солнце светлыми локонами девушка, опираясь на руку его брата, кокетливо вылезла из салона такси. Они о чем-то разговаривали, о чем-то смешном, поскольку заливистый смех незнакомой штучки надоедливо проникал в уши капитана. А потом все резко прекратилось, когда незнакомка увидела недовольную толпу, что собралась у кладбища. Она засеменила стройными ногами к месту преступления, а Хмурый нахмурился еще больше, поскольку глаз не мог оторвать от точеного стана девицы и от очень хорошенького лица незнакомки. Довольный Данила следовал за ней.

— Простите, что здесь происходи? — выкрикнула она и попыталась прорваться через оцепление. — Вы не имеете права меня удерживать! Немедленно пропустите! — настаивала дамочка. — Кто у вас тут главный? Я хочу видеть главного!!! — Тимофею ничего не оставалось, как выбросить красоту незнакомки из головы и включить серьезного полицейского капитанского ранга.

ГЛАВА 3. ДЕЛУ — ВРЕМЯ, А ПОТЕХЕ — ЧАС

Гера вошла в особняк, не только скрипя дверью, но и скрепя душу с сердцем. Жить в этом мрачном и большом доме, да еще и одной — участь незавидная. Она и в детстве это место не очень-то любила. Маленькой Могиле всегда было не по себе, особенно ночью, когда призрак одноглазого кота давно усопшей графини мешал спать и проказничал. И сколько Гера ни пыталась наладить с ним контакт — не получалось. Противный он был до жути. Теперь-то его, наверное, больше нет, ведь дед должен был отправить одноглазую живность к его важной хозяйке. Мысли о коте вылетели из головы девушки, когда она прошла парадную залу, где на обитых синим бархатом стенах в резных рамках висели портреты ее предков. Также настенные кованые бра в виде лилий напоминали Гере о том, как же тут все старомодно и мрачно. Особенно ей не нравились тяжелые, такого же цвета, что и стены, шторы, которые не пропускали ни одного светлого лучика через себя. Могила остановилась у массивной лестницы с резными перилами, сжала крепче свой чемодан и, скрипя уже половицами, с трудом поднялась на второй этаж в свою комнату, где ничего с ее уходом не поменялось. Деревянная дубовая кровать, шкаф из темного бука, трюмо и круглая люстра с лампочками, напоминающими свечи, тот еще отстой. И пусть она росла в пансионе, зато там спальня девочек была светлой. И главное, в приюте они жили вчетвером и рассказывали по ночам ужастики, смеялись над шутками и наивно радовались каждому прожитому дню. Однако детство давно прошло, и от этого делалось грустно. Могила открыла чемодан, нашла в нем банные принадлежности и двинулась в ванную, которая находилась в конце небольшого коридора. Она бы сейчас приняла душ, как, например, в столичном общежитии, но посередине средних размеров комнаты стояла огромная чугунная овальная чаша на ножках, в которую только нырять. Дед всегда говорил, что эта чаша осталась еще со времен графини Лукерьи Могильной, а посему она антикварная и имеет большую ценность. И как бы помпезно тут ни было, но запахи сырости и затхлости портили все. Девушка открыла кран, прошлась по холодному кафелю к маленькому окну и распахнула его. Свежий летний воздух мгновенно проник в санузел и немного расслабил недовольную новую хозяйку особняка и кладбища. Гера скинула с себя халат и погрузилась в теплую ванную, а пока отмокала, думала о хмуром типе и его вызове. Зачем она его приняла? Черт знает! Ей бы привыкать к этому месту, завести новых знакомых, а может, и ухажера, например, того таксиста Данилу. Парень молод, весел и чертовски хорош собой, особенно его русые густые волосы, достигающие плеч. С ним можно было бы сегодня немножечко покутить и погулять по городу. Как вдруг краем глаза Гера увидела, как промелькнула какая-то тень. Девушка насторожилась и откинула мысли о Даниле прочь.

— Кто здесь? — выдала Могила и схватилась за края чугунной чаши. За спиной громко рассыпались по полу стоящие в стаканчике на умывальнике зубные щетки, а открытое окно само по себе с грохотом захлопнулось так, что от неожиданности Гера подскочила на месте. — Кто ты? Ну-ка, покажись! — набравшись смелости, буркнула она. Девушка понимала, что в ванной не одна, а с потусторонним существом. Однако непонимание, кто оно, то существо, ужасно страшило. А затем резко задвигались шторы на карнизах. Они как бешеные ходили туда-сюда, от чего Могила и вовсе опешила. А когда на запотевшем зеркале начали появляться буквы, сердце девичье застучало так, что казалось, оно в груди отбивает чечетку. «Поди прочь!» — прочитала Гера на стекле, а затем медленно вылезла из пены, рукой дотянулась до махрового полотенца и только успела накинуть его на обнаженное тело, как ринулась к двери. За ее спиной снова громко стукнуло, а после что-то зазвенело, рассыпаясь по кафелю. Гера интуитивно, мигом и босиком, направилась к входной двери. Все-таки инстинкт самосохранения в этой ситуации обострился до предела, поэтому-то нужно было брать руки в ноги и бежать куда глаза глядят. Держа полотенце на груди, Гера резко распахнула дверь и увидела перед собой того самого таксиста. Она почти уперлась в его твердую грудь, а после на шаг отпрянула. Глянула на парня огромными испуганными глазами и еще крепче сжала концы махровой ткани.

— Отличный прием! — усмехнулся Данила и азартно окинул взглядом полуголую девицу. Гера увидела, как поменялся цвет его ауры с еле уловимого голубого на ярко-фиолетовый. Возбуждение. И хоть Данила обещал прийти утром, слово не сдержал. Ему хотелось провести с новой хозяйкой кладбища еще и вечер.

— Эм… на меня напали! — первое, что пришло в голову, выдала Могила. — Да, напали!

— Кто напал? — встрепенулся Данила и сжал кулаки, готовясь защищать даму своего сердца.

— Призрак! Это точно был призрак! — лепетала Гера.

— Хорошо! — уже тише произнес Данила, как бы пытаясь успокоить хозяйку кладбища. — Я с тобой, бояться нечего! Пойдем посмотрим на твоего призрака? — Гера закивала, она понимала, что ей срочно нужно одеться, иначе у Данилы цвет ауры еще не скоро побледнеет, а возбужденный мужчина — это потенциальный маньяк, поэтому не стоит его провоцировать.

— Тут никого нет, наверное, после того, как ты увидела труп у ворот кладбища, тебе просто что-то привиделось, — произнес Данила, когда искал нечто необъяснимое за старомодным умывальником с чугунной раковиной и потускневшим зеркалом, на котором было написано послание новой хозяйке. Однако в ванной комнате уже проветрилось, и оттого стекло снова стало прозрачным и отражающим. — Да еще к тому же ты познакомилась с моим строгим братом, а его натиск и напор никто не выдерживает!

— Это точно, вот где хмурый тип, да и фамилия прям под стать, — ответила Гера, все еще немного подрагивая от пережитого ужаса. Данила это заметил.

— У меня предложение! — выдал тут таксист, одной рукой зарываясь в свои густые волосы.

— Какое?

— Приглашаю тебя на прогулку по городу, — взъерошив немного затылок, продолжил Данила и глянул на Могилу, словно ребенок, который пытается выпросить шоколадку. — Хоть тут городок и маленький, но есть очень даже интересные места! — Данила подмигнул, отчего Гере стало немного спокойнее. Да, ей непременно нужно развеяться, а веселый таксист — отличная компания, не то что этот дом с его тайнами и призраками.

ГЛАВА 4. ЧЕМ ДАЛЬШЕ В ЛЕС, ТЕМ БОЛЬШЕ ДРОВ

Лишь к полуночи Гера оказалась у дверей собственного дома, который пугал и настораживал. Когда они молча ехали в машине хмурого типа, девушка хотела попросить помощи, ведь оставаться одной в большом доме, да еще и с некой сущностью, страшно и опасно, однако от одного взгляда капитана не решилась и слова вымолвить. Тимофей высадил девушку прямо у высокого крыльца с колоннами и увез Данилу, которому явно достанется за то, что вступил в драку с самой охраной Ёси Орлика — сыночка главы города Могильев. И не то чтобы капитан боялся местной элиты, нет. Тим боялся за Данилу, поскольку такие головорезы, как те из бара, злопамятны. Могут жестоко отомстить, а ему сейчас не до разборок с хулиганами, когда трупы блудниц все чаще появляются на древнем погосте. Гера в этом понимала капитана, он волнуется о семье. Сама же девушка была как никогда одинока. Она медленно потянулась к дверной металлической ручке, немного задержала ладонь, а после и вовсе отказалась от этой идеи. Гера резко развернулась и плюхнулась на каменные ступени парадного входа в особняк. Могила подняла глаза вверх, залюбовалась полной луной, такой, что казалось, если захотеть, то можно ощутить прохладность огромного диска. Далее окинула взглядом освещенную фонарями прилегающую к дому территорию, на которой переливалась от тусклых лучей зеленая трава. Подальше стояли плодовые деревья, будто истуканы, а вдоль вымощенных камнем тропинок росли всякого рода цветы и невысокие кустарники. Любил усопший ухаживать за своим садом и растениями. Гера вспоминала, как они вместе с дедом очень давно посадили вон ту яблоню слева и ту грушу справа. Грецкий орех теперь достигал крыши дома, а когда-то деревце было совсем маленьким, впрочем, как и сама Гера. Снова ком горечи подкатил к горлу, больше она никогда не увидит своего строгого и странного деда. Вдруг далеко за кустами мелькнули несколько светящихся огоньков, а затем и вовсе они стали приближаться от кладбища к дому. Гера напряглась и уже было хотела наплевать на домашнего невидимого монстра да мигом залететь в дом, ведь встреча с маньяком будет поопаснее, чем с тем, кто в ее доме спрятался, но тут же успокоилась. Это был полицейский патруль, который несколько раз за ночь обходил вокруг погоста по приказу самого капитана. Могила облегченно выдохнула, поднялась и, набравшись смелости, наконец открыла дверь мрачного особняка рода Могильных.

— Тебе меня не запугать! — произнесла она вслух и щелкнула дверным замком. — Коли мне теперь жить в этом доме, значит, будем привыкать! — После этих слов наверху что-то громко свалилось на пол, Гера невольно подскочила на месте от неожиданности, а затем, взяв себя в руки, двинулась к лестнице. — Ну-ка, покажись!

На втором этаже вновь промелькнула темная тень. В этой части особняка все было скромнее, чем внизу. Светлая лепнина на стенах, на полу коричневая ковровая дорожка, по периметру квадратного коридора висели настенные бра, как раз у дубовых дверей. Тут было четыре комнаты, одна из которых принадлежала Могиле и исполняла функцию спальни. Еще спальня деда. Его кабинет. А четвертая комната выделялась под внушительных размеров библиотеку. Каких там книг только не было! Казалось, и всей жизни не хватит, чтобы прочитать их. Гера же, достигнув второго этажа, с опаской оглянулась и краем глаза увидела, а затем услышала, как громко хлопнула дверь библиотеки. После послышался характерный грохот падающих с полок книг.

— Ну, я тебе сейчас задам! — Гера разозлилась не на шутку и буквально ворвалась в комнату. — Если ты сейчас же не прекратишь и не появишься передо мной, я проведу обряд по устранению духов и отправлю тебя в самый ад!

— Мяу! — наконец Могила услышала кошачий голос. — Ты не посме-еш-шь! — протяжно прошипел призрак.

— Так, значит, ты все еще здесь, одноглазый и облезлый кот! А я-то думала, дед тебя к графине отправил!

— Ты ей не чета, смертная, ой не чета! — ответил призрачный котяра и наконец появился перед Могилой во всей своей рыжей красе и с черной повязкой на одном глазу. Еще в детстве этот неугомонный дух жирного кота напоминал Гере настоящего пирата, такого же беспринципного, зловредного и подлого. Сам же призрачный котяра любил проказничать, травить байки о той жизни, когда была жива графиня Лукерья, по его словам, сама элегантность и женственность. Еще графиня очень увлекалась книгами о пиратах, и когда у нее на пороге появился рыжий котенок без одного глаза, она не раздумывая приютила беднягу в особняке и назвала котейку так, как посчитала нужным.

— Ты на диете сидеть не пробовал, а Пират?

— Она мне не помогает! А ты вобла сушеная, тут долго не задержиш-шься! Я тебе жизни не дам. Отомщу за Ваню. Он ведь при жизни о тебе волновался, переживал, а ты неблагодарная, — прошипел снова Пират. — Я помню, как ты меня святой водой окропила, мне было так больно, что чуть не умер второй раз! Что посеешь, то и пожнеш-шь!

— А разве у котов не девять жизней?

— Так то у живых, тупенькая! — протянул говорящий мурлыка.

«Кому скажи о Пирате — не поверят, а то и в психушке запрут», — подумалось хозяйке погоста.

— Ну, все! — разозлилась Могила. Она знала, что у деда везде стояли бутылочки со святой водой. Протянула руку к полке и мигом открутила крышку. — Хочешь еще святой водички на себе испробовать?

— Сушеная вобла! — обзывался Пират. — Суш-ше-ная, — все дальше слышалось его шипение. — Я тебе… по-ка-жу… вобл…

После наступила такая долгожданная для Могилы тишина. Она понимала, что этот Пират от своего не отступит; как и все коты, он навязчив и всегда добивается своего. Только не сегодня и не сейчас. Валясь с ног, Гера доковыляла до своей кровати и плюхнулась в постель, даже не снимая уличной одежды.

***

Тимофей был взбешен поведением брата. Мало того, что он вязался в очередную драку с головорезами Ёси, так еще в это впутал внучку покойного Ивана Ивановича, которая не должна была оказаться в том месте, в тот час. Гертруде Могильной нужно готовиться к завтрашнему дню, ведь именно утром капитану нужен здравомыслящий человек, а не зомби с погоста Могильных. Молодого мужчину злило еще и то, что он очень долго задерживается в провинции, когда давно должен был выполнить свое профессиональное дело и умыть руки. Конечно, покойный хозяин погоста давал Хмурому серьезные подсказки. Старик видел людей насквозь, был начитан и знал все о своих предках, вплоть до десятого колена. Как раз то, что капитану нужно от столичной выскочки, потому как магические и экстрасенсорные способности у Могильных передаются по крови рода.

ГЛАВА 5. ВОЛКОВ БОЯТЬСЯ — В ЛЕС НЕ ХОДИТЬ

Гера распахнула веки от назойливого звонка в дверь. Кулаками протерла сонные глаза, поднялась и раздвинула темные, не пропускающие свет шторы. Зажмурилась от ярких лучей, а после услышала громкий стук, словно по входной створке тарабанили огромными кулачищами, а возможно, и ногами. Спросонья девушке показалось, что что-то случилось. Могила быстро направилась к выходу, как вдруг совсем рядом мелькнул рыжий шерстяной комок. После у ног послышалось короткое истеричное мяуканье, будто Гера наступила на хвост животине. Могила машинально отскочила назад, споткнулась о свои лежащие где не нужно кроссовки и, потеряв равновесие, рухнула обратно на кровать.

— Хих-хи-хи! Мяу! — прозвучало довольное шипение Пирата.

— Ну, одноглазый, — Гера поднялась, — ты меня разозлил! Сегодня же отправлю тебя в на тот свет, к графине Лукерье. Надоел ты мне! — пригрозила Могила и на очередной стук быстро вышла из своей комнаты. Спустилась по скрипящим ступенькам вниз и недовольно распахнула парадную дверь.

Перед ней стояли двое. Хмурый тип в зеленых, цвета хаки брюках и обтягивающей подтянутое тело белой футболке. На плече у Тима висела тонкая черная ветровка. Вторым был седовласый невысокого роста мужчина в элегантном сером костюме и с резной тростью в руке. Леон Львович Галицкий — старинный друг ее деда, а по совместительству давний коллекционер старинных предметов и артефактов.

— Дядюшка Леон?! — удивленно выдала Могила. — Хмурый тип! — недовольно продолжила. — Ну, и кому из вас так не терпится со мной увидеться?

— Гера, девочка! — лестно произнес дядюшка Леон. — Ты почти не изменилась, такая же прямолинейная, только чуть выше стала и превратилась в прекрасную молодую даму!

— Вы нас на пороге держать будете? — вмешался Хмурый и почти внаглую протиснулся между проемом и Могилой. Гера возмущенно прикрыла веки, а затем натянула улыбку и пригласила старика войти в дом. Тот, опираясь на трость, медленно вошел внутрь и остановился посередине просторного холла.

— Коли молодой человек пришел первым, уступаю ему место аудиенции у новой хозяйки погоста Могильных, — галантно произнес Леон Львович и медленно опустился в помпезное кресло давних времен, обитое темной золотистой парчой.

— Боюсь, что разговор у нас с Гертрудой Могильной будет долгим, а заставлять ждать я не приучен, особенно людей старшего возраста! — пробубнил Хмурый и уселся напротив Галицкого в такое же кресло.

— Тогда, может быть, всем кофе? — развела руками Могила и, не дождавшись ответа, последовала на кухню, чтобы поставить турку на плиту. Ей и самой сейчас не помешало бы взбодриться ароматным напитком, к тому же нужно было немного поблагодарить хмурого типа за то, что вытащил ее и Данилу из полицейского участка. Хотя вспоминать о том происшествии сейчас ей совершенно не хотелось. Однако думалось, что капитан пришел именно об этом и поговорить. Возможно, отчитать, ведь, по сути, это Гера втянула в драку с амбалами его брата.

Вскоре кофе было готово, Могила потянулась к старому, из красного дуба буфету. Вытащила три кофейных пары и стала разливать горячий напиток. Снова рядом мелькнула хвостатая тень, а затем показался и Пират.

— Тебе чего, призрак недоделанный? Пришел попросить прощения? — ухмыльнулась Могила, ставя на чугунные решетки газовой плиты турку.

— Вот ещ-ще! — протянул Пират. — Негоже у холопов прощения просить. Я смотрю, ты в прислуги подалась? — язвил одноглазый.

— Всего лишь кофе! — буркнула в ответ Могила. — Можно подумать, у тебя хозяев не было, — выдала Гера. — Возомнил себя царем-императором! — прохихикала девушка.

— Эй, полегче, милочка! Это у блохастых собак хозяева, а у котов — исключительно при-слу-га! — в ответ прошипел Пират.

— Ну-ка, брысь отсюда, элита одноглазая! Не до тебя сейчас! — Гера фыркнула на призрачного котяру, а затем, поставив кофейные пары на серебряный поднос, вышла из кухни и прошла в парадный холл, где сидели два непрошеных утренних гостя. Она поставила поднос на низкий с резными ножками столик, подала одну кофейную пару Леону Львовичу, свою пару Хмурый взял сам.

— Слушаю, Леон Львович, — сделав глоток, произнесла Гера. — Чем обязана раннему визиту?

— Герочка, я пришел выразить свои соболезнования по поводу кончины твоего деда. Как ты знаешь, мы с Иваном были давними друзьями, — говорил Галицкий, с аристократизмом отхлебывая кофе. — Однако у меня есть к тебе еще одно важное предложение. — Старик сделал паузу.

— Какое же? — спросила Гера.

— Я бы хотел купить у тебя особняк Могильных и кладбище с заброшенной его частью, — выдал тут Галицкий, от чего Тимофей поперхнулся и громко закашлял. — Ну, сама подумай, зачем тебе, молодой особе, чахнуть в этой глуши, когда у тебя появится возможность жить в столице и довольно безбедно? Я же помню, как ты была против становиться новой хозяйкой погоста.

— Хм… Простите, а вам это зачем? — не удержался Хмурый и задал прямой вопрос. То есть включились его профессиональные навыки. — Какая выгода? Что вы собираетесь делать с особняком Могильных и с кладбищем, особенно с его заброшенной частью? Я так понимаю, речь идет о мраморном склепе с пятиконечной звездой, где давно лежит тело самой графини? — сыпал вопросами Хмурый.

— Капитан, видимо, забыл, что мы сейчас не на допросе подозреваемого! — недовольно пробубнил Галицкий и поднялся, опираясь на трость. — Цифра за дом будет большая, Герочка. Я не тороплю с ответом, но думаю, что ты примешь верное решение, возьмешь деньги и заживешь так, как всегда хотела!

— Я подумаю, Леон Львович! — ответила Могила и поднялась, чтобы проводить гостя до выхода. — Возможно, вы правы и мне здесь совсем не место! До свидания! — Попрощавшись, она вернулась к Хмурому и недовольно на него глянула.

— Ты… То есть вы и правда продадите родовой особняк Галицкому? — сказал Тимофей и поставил чайную пару на столик.

— Для меня это было бы самым верным решением! А что?

— Ты не можешь этого сделать! — разозлился капитан и буквально вскочил с места.