Хозяйка горного перевала 2

Глава 1

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Лорд Витаэль, кабинет его величества Ротана Третьего Великого

Кабинет его величества выглядел помпезным, впрочем, как и сам дворец. Тяжелые бархатные портьеры, вышитые золотыми нитями с изображением герба королевства, почти полностью скрывали высокие окна, пропуская лишь приглушенный, таинственный свет. Стены были увешаны массивными полотнами, изображающими батальные сцены и портреты предков, чьи суровые взгляды, казалось, следили за каждым, кто осмеливался войти.

Пол был покрыт толстым ковром с замысловатым восточным узором, поглощающим звуки шагов и создающим ощущение абсолютной тишины, нарушаемой лишь тихим тиканьем напольных часов в углу. В центре комнаты возвышался огромный письменный стол из темного, полированного дерева, заваленный свитками, пергаментами и тяжелыми чернильницами. На нем покоился массивный золотой самописец, готовый в любой момент запечатлеть волю монарха.

Воздух был наполнен тонким ароматом дорогих благовоний и старой бумаги, создавая атмосферу власти, истории и незыблемости. Даже мебель – кресла с высокой спинкой, обитые тисненой кожей, и массивные шкафы, хранящие, вероятно, несметные сокровища и тайны, – все дышало величием и незыблемой стабильностью. Казалось, само время здесь замедлило свой ход, подчиняясь невидимой силе, исходящей от этого места и его обитателя.

Мне никогда не нравилось находиться среди этой кричащей на первый взгляд роскоши. Она казалась мне фальшивой и навязчивой, что кстати, было недалеко от правды.

- Проходи, друг мой, присаживайся, - произнес император, едва увидел меня, стоящего у двери. – Какие новости?

Интерес его величества к принесенным мной новостям был отнюдь не праздным. В глубине души я глубоко презирал этого жалкого и алчного мага, но ради своего единственного шанса оказаться под крылом рода сейчас приходилось играть несвойственную мне роль.

Пришлось изобразить на лице улыбку, хотя внутри меня все скрежетало от неприязни. Кто же знал, что эта невзрачная серая мышка успеет провернуть подобный финт? Вот именно, никто. Теперь придется вновь корректировать свои планы. Моя ловушка должна захлопнуться прежде, чем до графини де Сантар доберется Ротан.

- Старый герцог действительно почил своей смертью, Ваше Величество, - подхожу к креслу и присаживаюсь напротив камина. – Как вы и предрекали, наследники уже слетелись в родовой замок и начали делить имущество покойного.

Император передернул плечами, будто пытался скинуть с себя грязь.

- Меня не интересуют наследники покойного, - строго произнес он, разворачиваясь в мою сторону.

Едва не скрипнул зубами. Старый маразматик, а все туда же. Год назад он допустил серьезную оплошность, из-за которой до сих пор кусает себе локти. Мысленно усмехнулся. Переиграл себя император, как есть переиграл.

Аккурат в день бракосочетания герцога де Корнара и юной графини де Сантар ему принесли найденный в сводах дворцовой библиотеки старинный свиток. Почти полгода ушло на то, чтобы расшифровать его записи, и еще столько же, чтобы сделать герцогиню вдовой.

Казалось бы, можно теперь расслабиться и готовиться к новой свадьбе, более величественной и помпезной, но нет. Девчонка успела не только повзрослеть, но и отрастить зубки.

- Конечно, Ваше Величество, - произнес, с трудом подавив в себе ухмылку. Новости для его величества отнюдь не столь радужны, как он на то надеется.

- Ты видел ее? – нахмурив брови, произнес жалкий человек, возомнивший себя великим магом.

Если бы не обстоятельства, я бы ни за что не стал слушать его приказы. Стиснул зубы и глубоко вдохнул, чтобы взять под контроль вырывающуюся наружу магию.

- Видел, Ваше Величество, и даже лично привез ее в столицу.

Резкий разворот потучневшей фигуры и в меня едва не вышибло из кресло, благо я успел поставить над собой защитный купол.

- Что?! Как посмел?! Разве такое я дал тебе поручение? - с гневом произнес его величество, уставившись в меня своими черными глазами. Да только от меня не успело укрыться и то, как в них отразился настоящий испуг.

Мысленно позлорадствовал, получая удовлетворение от увиденного. Человеческий правитель слишком глуп, чтобы рассчитывать на несколько шагов вперед. Вот что ему стоило попридержать сиротку в приюте, тем более зная правду о ее предках? Глядишь, сейчас всецело сам бы распоряжался не только ее судьбой, но судьбой ее детей, которых он так жаждет получить, при этом не вызывая подозрений остальных правителей трех континентов. А так, выдав замуж за старика, упустил один единственный шанс диктовать ей свои условия.

- Девчонка оказалось намного умнее, чем вы описывали ее мне, Ваше Величество. Она воспользовалась вашими же законами, объявив во всеуслышание о том, что брак с покойным герцогом не был консумирован должным образом. Я лично присутствовал на проверке, учиненной леди Греттой, как и на обряде отречения. Увы, в этой ситуации ни о каком новом замужестве с мужчиной, близким по крови к де Корнар, и речи быть не могло, магия рода де Корнар с легкостью отпустила леди Велерию. К тому же я успел незаметно просканировать баронета Натана дей Бирка и пришел к выводу, что ожидать от него потомства не стоит. Он не способен зачать новую жизнь в чреве не только законной супруги, но и в веренице его многочисленных любовниц.

Глава 2

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Как по ощущениям определить, где граница, разделяющая владения двух разных родов? Не визуально, нет, а именно по ощущениям. Я вот тоже до поры до времени не имела никакого представления.

И это совершенно нормально. Мы рождаемся в мире, где границы – это чаще всего линии на карте, заборы, стены или просто договоренности, которые мы видим и слышим. Но магический мир имел иные границы, более тонкие, более древние, которые проникают в самую суть нашего бытия.

Иногда это проявлялось как легкое покалывание на коже, словно от статического электричества. Или как внезапное ощущение спокойствия, которое сменялось легкой тревогой, когда мы пересекали невидимую черту. И да, спустя время, я могла почувствовать, что входила в чужую территорию, даже если вокруг нет никаких явных признаков. Это как тонкий барьер, который ощущается на уровне интуиции, внутреннего чувства принадлежности.

Последние два дня, проведенные в пути, стали для меня настоящей пыткой. Магия буквально требовала двигаться вперед, не задерживаясь на ночлег и отдых. Никто не роптал, хотя я видела, как устали мои спутники, особенно дети. Шутка ли, ехать на телеге по ухабистой дороге без амортизаторов и высококачественной резины.

Развязка наступила неожиданно. Не только для меня, но и для моих спутников. Так бывает, когда рвешься вперед, несмотря на усталость и преграды, а когда достигнешь цели понимаешь, что вот все, закончилось.

Так было и у нас. Стоило нам только выехать за валун, перегородивший дорогу с одной стороны, как зов магии рода де Сантар неожиданно пропал.

Я незаметно выдохнула, почувствовав свободу не только мысли, но и тела. Будто кто-то резко отключил притяжение, заставляющее меня держаться в постоянном напряжении. И да, я отчетливо почувствовала, как буквально с минуту назад мы пересекли границу владений рода де Сантар.

Может в тот момент я выглядела как умалишенная, но ничего с собой поделать не могла. Шальная улыбка буквально прилипла к моим губам, а из глубины души моей неожиданно вырвался крик:

- Мы дома! Наконец-то мы дома!

Эхо подхватило мои слова, словно невидимые руки, и буквально за считанные секунды разнесло их по всей скалистой местности. «Мы дома», «Дома», «Дома» — повторяли горы, вторя моему ликованию.

К сожалению, нам пришлось еще с неделю скитаться между горами и выискивая путь к сердцу Дортленда. Те разрозненные картинки, которые я видела в памяти Велерии, не имели ничего общего с тем, что предстало перед моими глазами.

Вы спросите: как так? Я не знаю, честно. Может это связано с временем, ведь с того момента, как истинная хозяйка этого тела покинула родовую вотчину прошло более десяти лет, а может дело в том, что память — вещь капризная и избирательная, она оставляет лишь фрагменты, которые сами по себе не складываются в целую картину.

- По-моему, мы окончательно заплутали, - произнес Кариб, останавливая телегу. – дальше дороги нет, Ваше Сиятельство.

Услышав слова полуорка, я замерла в недоумении. Как так-то? Ведь я отчетливо помню эти скалы! Вон массивные, покрытые мхом валуны, которые, казалось, вырастали прямо из земли, словно зубы древнего чудовища, вон острога, похожие на копья первобытных людей, вон…

- Этого не может быть, - чуть слышно прошептала я, спрыгнув с телеги.

Страх навечно остаться среди этих безжизненных камней окутал не только тело, но и разум. Холодная волна удушающей паники пробежала по спине, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть какой-то ориентир, который мог бы опровергнуть слова Кариба. Но все было чужим, или, что еще хуже, похожим, но не тем самым, что я увидела в памяти Велерии.

- Мы не могли ошибиться поворотом? – спросила первое, что пришло на ум.

- Исключено, Ваше Сиятельство, - мрачно произнес Олберт. – Нужно разворачиваться и ехать обратно, пока есть такая возможность. Дальше тропа сужается и у нас просто не будет возможности развернуть телеги.

Блин! Блин! Блин! Ну почему у меня все через одно место? Почему мне так не везет по жизни?

Я вновь воспроизвела перед глазами те разрозненные картинки, которые успела увидеть в первые часы моего попаданства. Увы, но в них не было ничего общего с представленной нам реальностью.

- Память может быть обманчива, Ваше сиятельство. Или же… что-то изменилось с тех пор, как она здесь была. - Он обвел взглядом суровый пейзаж. - Эти скалы выглядят так, будто они могут двигаться, менять форму. Неудивительно, что тут можно заблудиться.

Значит мне одной не привиделось. Значит не я одна об этом догадывалась. Видимо кто-то или что-то столь могущественный действительно влиял на окружающий пейзаж.

Но как такое возможно? Камни ведь неживые!

И как теперь быть? Другой дороги я не помню, кроме той, с которой мы сошли в самом начале пути. Но тогда нам придется ехать обратно, да не одну неделю! Эх, ладно. Будь что будет, не оставаться же в самом деле среди этих скал!

- Разворачиваемся! – отдала я приказ своим спутникам. – Едем до границы, а там посмотрим.

Глава 3

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Вот не зря говорят: мы предполагаем, а бог располагает. Стоило мне только уснуть, как неясное, но настойчивое чувство тревоги, выдернуло меня из оков сна. Я испуганно распахнула глаза и принялась лихорадочно осматриваться, пытаясь понять, что же нарушило мой сон.

Вопреки моим страхам, вокруг нашего временного лагеря было тихо и спокойно. Дети вповалку спали на телеге, зарывшись чуть ли не по самую макушку в одеяла, Кариб и Витар примостились у каменной стены, а Олберт уснул прямо у костра, положив голову на согнутые колени.

Огонь, словно голодный зверь, медленно доедал последнюю сухую корягу. Ее уродливый изгиб, некогда, возможно, гордого низкорослого дерева, теперь лишь тлел, отдавая последние силы языкам пламени, а искры от костра, словно крошечные светлячки, взлетали в темное небо, чтобы тут же погаснуть, унося с собой остатки тепла.

Чуть поодаль, в полумраке, слышалось мерное, убаюкивающее всхрапывание усталых лошадей, а рядом с ними журчал маленький родник, рождая тихий, мелодичный звук.

И все. Тишина. Такая неестественная для живой природы.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, села на солому, устланную на дно телеги. Холодный воздух тут же коснулся моей кожи, заставляя меня поежиться. Начало лета, а холодно так, будто только-только наступила весна.

Нехотя скинула с себя одеяло, понимая, что больше не усну, по крайне мере в ближайший час точно. Сани, потревоженная моим копошением, что-то пробормотала во сне и, отвернувшись, вновь тихонько засопела.

Знаете, бывает порой такое чувство, будто кто-то долго и упорно наблюдает за тобой. Особенно это ярко ощущается в больших городах, когда не можешь среди большого скопления народа определить его источник. Часто подобное я ощущала в метро, в толпе на пешеходной улице, в супермаркете. Это не паранойя, не игра воображения – это тонкое, почти инстинктивное ощущение чужого взгляда, скользящего по спине, задерживающегося на затылке.

Но видно человек так устроен, что со временем привыкает ко всему, даже к столь необычному и поначалу пугающему ощущению. Сначала у меня было что-то вроде напряжения, потом – в виде легкого беспокойства, а затем… затем это просто стало частью городского фона. Как шум машин, как гул голосов, как мелькание рекламных вывесок.

Здесь же все было иначе. Я прям не могла отделаться от мысли, что мы не одни. Можно было, конечно, списать на усталость и недосып, на манию преследования, только вот мне не давало покоя поведение животных. Если бы за нами наблюдал хищник или какой другой зверь, будь даже он двуногим, лошади не вели бы себя столь спокойно.

И тут я услышала его. Тихий, едва различимый звук, который заставил мое сердце замереть. Это не было похоже на шелест листвы, тихое завывание ветра или взмахи крыльев летучих мышей. Это было что-то другое, что-то, что звучало как… дыхание. Медленное, прерывистое и совсем рядом.

Затаив дыхание, прислушалась к тишине. Просидела, наверное, минут пять, прежде чем поняла, что мое пробуждение было не случайностью. Видно, кто-то долго и упорно следил за мной, прежде чем дал понять, что не намерен причинить нам вреда.

Откуда такая уверенность? Да черт его знает! И знаете, как только я об этом подумала, так сразу во мне пропало чувство страха и настороженности. Осталось лишь любопытство, смешанное с каким-то странным, необъяснимым спокойствием. И да, мне вдруг до одури захотелось отойти от лагеря и прогуляться среди скал.

Спрыгнув с телеги, чуть слышно чертыхнулась. Острый камешек пробил-таки мягкую подошву моих кожаных сапог, а ведь торговец яро уверял меня в обратном. Мысленно ругнувшись на себя доверчивую, вытащила камешек и осторожно обошла лагерь.

Глаза быстро привыкли к ночной темноте, давая мне возможность различать мельчайшие детали: силуэты одиноких деревьев на горизонте, мерцание далеких звезд, даже легкое движение в кустах неподалеку. Но еще отчетливее я увидела юркнувший между камнями маленький огонек, будто кто-то неведомый решил поиграть со мной в солнечного зайчика.

Стараясь сильно не шуметь и ступать мягче, чтобы шелест камней под ногами не разбудил моих спутников, я пошла вслед за огоньком. Шаг, второй, третий. Лагерь уже скрылся из виду, растворившись в ночной пелене, прежде чем я неожиданно потеряла столь странный ориентир.

Огонек, который вел меня, исчез так же внезапно, как и появился. Вокруг снова сгустилась непроглядная тьма, но теперь она казалась плотнее и даже враждебнее. Паника, готовая вот-вот накрыть меня с головой, так и не пришла. Просто не успела. За какие-то доли секунды вместо исчезнувшего огонька передо мной материализовалась маленькая огненная ящерка.

Ее чешуя переливалась всеми оттенками пламени, от нежно-оранжевого до глубокого алого, а глаза горели двумя крошечными угольками. Она была не больше моей ладони, но от нее исходила такая мощная энергия, что я почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

Ящерка не двигалась, лишь пристально смотрела на меня, словно оценивая. В ее взгляде не было ни страха, ни агрессии, только древняя, мудрая безмолвность.

Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это таинственное создание. Не скрою, сердце бешено колотилось, но не от страха, а скорее благоговейного трепета. Я прям словно в детство попала, когда впервые на экране черно-белого телевизора увидела номер с зайцами клоуна-фокусника.

Глава 4

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Искорка? - магическое животное тут же заинтересованно подняло голову и посмотрела в мои глаза. - Хм-м-м, а мне нравится.

Кошечка, пока еще кошечка, принялась ластиться к моей руке, мурлыча так громко, что вибрация от ее крошечного тельца отдавалась в моей ладони. Ее шерстка, мягкая, как облако, переливалась всеми оттенками белого, от молочного до перламутрового, и казалась сотканной из лунного света. А между шерстинками пробегали всполохи магического огня, что казалось, будто маленькие искры пробегают по ее телу.

- Искорка, - повторила я. На этот раз имя прозвучало уже не как вопрос, а как утверждение. Она действительно была похожа на искру, несущую в себе свет.

Искорка подняла голову, снова заглядывая мне в глаза. В этот момент я поняла то, о чем даже не догадывалась. Она выбрала в качестве хозяйки меня! Не Велерию, а меня.

- Для начала обсудим ряд вопросов, ответы на которые ты должна знать, - деловито произнесла хранительница.

- И какие же? - с ухмылкой произнесла я, что конечно же не понравилось хранительнице. - Прости, прости. Просто я уже давно в этом мире, но так и не разобралась даже, казалось бы, в обыденных вещах.

- Во-первых, для начала тебе надо познакомиться с прошлым де Сантар и действовать уже исходя от этих знаний.

- А во-вторых?

- А, во-вторых, тебе необходимо как можно скорее принять в род детей, которых ты так опрометчиво взяла под свое крыло. Нет, я понимаю, что в тебе взыграл здравый смысл и нереализованный материнский инстинкт, но пойми, ты дитя иного мира и пока еще не знаешь здешних реалий.

- Что-то мне стало не по себе после твоих слов, - честно призналась я.

На то у меня были причины, взять хотя бы странное поведение Ника. Вдруг я ошиблась в своих суждениях и детские души не так чисты и невинны?

- Не мудрено, - хмуро произнесла Искорка. Потоптавшись на моих коленях, уселась и продолжила: - Начнем с самого главного. Ты слушай и не перебивай, все вопросы задашь потом. Поняла?

- Поняла, - согласилась я с ней и принялась внимательно слушать.

Искорка не подвела. Не стала ходить вокруг да около, а начала с самого главного – с рода де Сантар.

- Так вот. Род де Сантар начинает свои истоки с момента сотворения мира. Тогда это был малочисленный, но магически сильный род, основное предназначение которого заключалась в слежении за мировым порядком. В этом им помогала магия разума, которая дает возможность прямо или косвенно влиять на чужие мысли, принимать сложные решения, от которых порой зависела жизнь целого континента.

Более трех тысячелетий назад на Лиране разразилась жестокая война, унесшая жизни почти половины ее населения. Причина же ее была столь простая и одновременно чудовищная. Правители того времени, ослепленные жаждой власти, возжелали подчинить себе магию разума, силу, что по законам богов принадлежала всем, но не могла быть ничьей личной собственностью.

Де Сантар, не видя иного пути, сделали то, о чем мало кто догадывался до сегодняшнего времени – они стерли все воспоминания о себе и своей магии в памяти лиранцев, объявили себя проклятым родом и поселились в ничейных землях, объявив их своей вотчиной, назвав Дортлендом, и заблокировав в него проход. Лишь небольшой участок земли они оставили нетронутым – горный перевал, дававший роду возможность соприкасаться с остальным миром, вливать в свой род свежую кровь.

С тех пор прошло много веков. Лиранцы, не помнящие истинной причины своих бед, продолжали жить. Они не знали, что их мир был спасен ценой самопожертвования, что их спокойствие было куплено кровью тех, кто стал изгоем. Де Сантар же, в своих уединенных землях, продолжали хранить тайну, наблюдая за миром, который они когда-то спасли. Они стали хранителями забытой истории, стражами мира, который сам себя не помнил.

Постепенно род начал таять. Вместе с ним уходила и их магия, некогда яркая и могучая. Боги, чьи пути неисповедимы и чьи законы нерушимы, не могли вмешаться напрямую. Их помощь, будучи слишком сильной, могла бы сломать хрупкую нить судьбы, нарушить саму суть их божественного бытия. И тогда, в своей безграничной мудрости, они обратили свой взор на меня.

Я, дух этих древних гор, чьи корни уходят в самую сердцевину земли, была призвана для ответственной миссии – стать хранительницей вымирающего рода. Так я обрела двойное бремя: стать не только стражем угасающей магии разума, но и незримой защитницей самого Дортленда, их последнего прибежища.

Но хвастаться здесь мне нечем. Мои руки, хоть и связаны с силами природы, оказались бессильны перед неумолимым ходом времени. Я не смогла уберечь магию от полного исчезновения. Видеть, как последние искры разума гаснут в глазах тех, кого я поклялась оберегать, было мучительнее всего. Я чувствовала себя словно дерево, чьи корни подмывает вода, но которое не может сдвинуться с места.

Велерия, последняя из рода де Сантар, оказалась духовно слабой и неспособной удержать в себе искру магии разума. Когда об этом стало известно богам, они нашли способ вновь вмешаться и восстановить справедливость. Нашли душу, которая добровольно решила покинуть свой мир.

Теперь ты, Валерия, несешь не просто дар, а бремя, которое может вновь изменить судьбу мира. Это не магия разума в том виде, в каком ее знали лиранцы. Ты стала сосудом для самой Истины.

Глава 5

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Ночные посиделки с хранительницей — это конечно здорово. Всего за несколько часов я узнала не только о том, какую ношу по незнанию взвалила на свои хрупкие плечи, но и ту неприятную правду, которая будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

А ведь я-то всего-навсего хотела начать жизнь с чистого листа! Хотела забыть прошлое, стереть все следы и начать жизнь заново. Мечтала о тихих вечерах, о возможности просто дышать и жить, не оглядываясь на тени прошлого. Но нет ведь… Теперь я понимаю, что мой "чистый лист" оказался исписан невидимыми чернилами, которые невозможно смыть. И эти чернила – это моя судьба, моя ответственность, мое предназначение.

Местные боги, оказывается, те еще шутники! Мало того, что наделили меня чужим телом, так еще сделали меня единственным сосудом, способным передавать своим детям редкую для Лирана магию. А оно мне надо? Честно? Нет. Абсолютно нет.

Я вообще ничего не просила, просто согласилась на предложение старика пожить в другом мире. Я не стремилась к власти, к величию, к тому, чтобы стать какой-то там "избранной". Я просто хотела жить своей жизнью, пусть и не самой выдающейся, но своей. А теперь? Теперь я должна думать о продолжении рода, о том, как мои дети будут нести это бремя, эту силу, которая, как я уже успела заметить, привлекает не только восхищенные взгляды, но и куда более темные силы.

И да, мне придется жить затворницей, от этого уже никуда не денешься. Иначе все, что мне будет доступно – это рожать и рожать новых магов разума.

Скрываться от вездесущих магов под личиной я долго не смогу, это факт. У меня нет знаний, нет умений, нет друзей, способных в любую минуту прикрыть мою спину. Зато, как оказалось, полно потенциальных врагов, жаждущих абсолютной власти.

Вот не зря говорят: если знает один – значит вскоре узнают все. Стоит, наверное, в скором времени ожидать паломников к моим землям. Не тех, кто ищет мудрости, а тех, кто жаждет власти, кто видит во мне лишь источник силы, которую можно использовать в своих целях.

Три ночи у меня ушло на то, чтобы разобраться в хитросплетениях судьбы, которую мне навязали. И знаете, ничего в ней нет хорошего. Моя жизнь стала еще сложнее, чем была до попаданства. Там, дома, я хоть знала реалии своего мира, здесь же словно слепой котенок – тычусь-тычусь, а все не так, все мимо.

Я не унываю. Уныние – это грех. Особенно в моем случае. Вот прибуду к горному перевалу, обоснуюсь в нем, как орлица в своем гнезде, и тогда, с ясным умом и спокойным сердцем, решу, что делать и как быть дальше.

Я знаю, что будет не легко. Морально была к этому готова еще с первых дней. Главное – не останавливаться, не сдаваться, не позволять сомнениям и страхам взять верх. Эх, ладно, все это лирика, а жизнь куда сложнее. Поживем, так сказать, увидим.

Уже на следующее утро после разговора с Искоркой я поговорила с детьми. Честно призналась в том, что их может ожидать в будущем, и предложила вступить в мой род. Мой, потому что я больше не разделяю себя и Велерию, я окончательно приняла свою судьбу.

Как я и предполагала, Ник принял мое предложение с настороженностью. Когда Гор и Лора чуть ли не визжали от восторга и переполнявшей их радости, старший брат насупленно смотрел себе под ноги. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вывести его на откровенный разговор.

Искорка была права. Передо мной стоял потенциальный предатель, от которого следовало бы избавиться в кратчайшие сроки. Но как это сделать? Разве ребенок виноват, что родился бастардом? Разве он виноват, что родитель отказался признать его своим сыном и наследником магического дара?

Рана на его душе вскрылась, как гнойный нарыв. Выплакав все свои страхи и обиды, он неожиданно признался в том, что ему уже было озвучено одно предложение войти в богатый род. Как раз за день до нашего отъезда из деревни!

- Я согласился подумать, - честно признался Ник. – Хотел убедиться, что Гор и Лора не останутся одни.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное.

- Вот как? – озадаченно произнесла я. - Значит тебе одному было предложено место в роду?

- Да, - по-детски наивно ответил Ник. - Он сказал, что не сможет принять нас всех.

Я видела, как он борется с самим собой, как разрывается между долгом перед семьей и возможностью изменить свою жизнь, получить то, чего он, возможно, всегда желал, но боялся признаться в этом даже себе.

Его признание заставило меня призадуматься, а потом честно высказать мальчишке свои опасения. Что это за человек? Как оказался в деревне? Какие условия внес и какие требования озвучил? Ни на один вопрос Ник не мог дать вразумительного ответа.

Точку в нашем разговоре поставил, как ни странно, Олберт. Он оказывается невольно подслушал наш разговор, желая убедиться в моей безопасности. Оно и понятно, Ник хоть и ребенок, но чужой. А чужой может не только предать, но и забрать жизнь.

Я дала детям время, дабы они могли поговорить и взвесить все «за» и «против». Специально не торопила, чтобы у Ника не оставались в последующем на меня обиды, даже если он откажется от моего предложения. Я хотела, чтобы он чувствовал себя свободным в своем выборе, чтобы решение было его собственным, а не продиктованным давлением или спешкой.