Хозяйка Грозовой Пустоши

Пролог

Пробуждение сегодня очень неприятное. Кто-то сильно толкает меня в плечо, а потом грубо дергает, стаскивая с кровати. Не успев понять, что происходит, падаю и больно ударяюсь головой.

— Так и знала, воровка бессовестная! — раздается визгливый женский голос надо мной. — Стащила и спит преспокойно!

Да что такое?! Я легла спать с жуткой температурой, а теперь вот это? Кто тут вообще?

С усилием разлепив веки, пытаюсь рассмотреть склонившиеся надо мной лица. Все плывет перед глазами, но я ощущаю, что жар и боль прошли. Я просто очень уставшая, меня буквально качает, когда пытаюсь привстать на локтях.

Но тут же получаю удар и валюсь на пол снова.

— Вот, полюбуйтесь! — продолжает тот же противный голос. — Все монеты тут! Хорошо, хоть потратить не успела! И это мне наказание за мою доброту!

— Истину говорите, госпожа, — бормочет глухо рядом мужской голос. — Другая бы на вашем месте эту неблагодарную тварь сразу на улицу выставила.

Ого, какие тут разговоры пошли! И куда ж вы меня собрались выставлять из моей собственной квартиры?!

Зрение наконец возвращается. И тут меня ждет еще один неприятный сюрприз…

Глава 1. Попала и напала

Оказывается, я вовсе не дома, а в какой-то каморке. К тому же на мне вместо пижамы платье из грубой ткани и передник.

Вот это меня накрыло от температуры!

Все чувства возвращаются шквалом. Резкий запах сырости и плесени бьет в нос, заставив закашляться. Мне холодно. Неудобно лежать на дощатом полу. А еще я жутко голодная, аж кишки сводит.

Обвожу каморку взглядом. Грубо сколоченная кровать с грязным матрасом без какого-либо постельного белья, сундук у окошка — вот и вся обстановка.

А надо мной стоят двое — полная, я бы даже сказала, жирная тетка в старинном винно-красном платье и мужик в камзоле.

— А ну встала! — взвизгивает женщина и снова толкает меня вопреки всякой логике.

Ну как тут встать, если постоянно прилетают пинки и удары?!

Пытаясь подняться, с удивлением обнаруживаю, что тело двигается как-то иначе. Тяжелее, что ли. Словно чужое. Ощупав себя, я с ужасом понимаю, что это не просто так. Мои руки стали худенькими, тонкими, а талия и вовсе как у тростиночки.

— Да что с тобой? — раздраженно бросает женщина, дергая меня за руку. — Вставай давай, бездельница! Работы полно! Или решила, что тебя тут просто так кормят? Воровка!

Она тащит меня к маленькому окошку, из которого еле пробивается тусклый свет. В полумраке вижу лежащие на полу вещи: небольшой старинный сундук, глиняные горшки и какие-то тряпки. И рядом с этим всем — кучка монет.

— Что это? — вырывается у меня.

Вообще ничего не понимаю!

Женщина злобно фыркает:

— Знаем мы таких! Как стащить чужое — так пожалуйста, а как спросить — так сразу «что это». Давай все сюда и быстро за работу!

Она снова больно толкает меня, и тут я вспыхиваю.

Да что такое, в конце концов?!

Даже если это бредовый сон, навеянный высокой температурой, я никому не позволю себя оскорблять и бить!

Разворачиваюсь и толкаю женщину в ответ:

— Отвали, толстуха!

Тетка теряет равновесие и с громким воплем валится на пол, поднимая облако пыли. Мужик в камзоле охает и бросается ее поднимать, попутно гневно сверля меня взглядом.

— Да как ты смеешь, дрянь?! Госпожа, вы в порядке? — причитает он, помогая толстухе подняться.

Женщина, багровея от злости, тычет в меня пальцем:

— Да я тебя… Да я сейчас… Грейвс, вызывай полицию! А пока запри эту воровку в подвале! Будет знать, как себя вести с теми, кто ее кормит!

Мужик тут же хватает меня за руку, грубо сжимая запястье. Я пытаюсь вырваться, но сил явно не хватает. Платье путается в ногах, чепец сбился набок и мешает осмотреться по сторонам.

Меня волокут из каморки, мимо удивленно таращащихся слуг, в какой-то подвал. Сырой, мрачный, отвратительно пахнущий подвал с крысами, скребущимися в углах.

«Если это бред от жара, то удивительно реалистичный», — мелькает в голове, пока я осматриваюсь по сторонам.

Но долго сидеть взаперти не приходится.

Гремит замок, и входят двое мужчин в старинной форме. Один из них держит в руках факел, освещая унылое помещение. Второй с непроницаемым лицом подходит ко мне и хватает за плечо, дергая на себя.

— Пошла, — грубо бросает он.

Чуя, что сейчас лучше не дергаться, послушно иду, стараясь не смотреть на крыс и слизь, покрывающую стены подвала.

Меня проводят через двор, полный суетящихся слуг. Тяжелые деревянные двери, кованые решетки, тусклый свет факелов и свечей — все это кажется декорациями к историческому фильму. Хочется верить в розыгрыш, постановку, но умом я уже понимаю, что все происходит на самом деле.

Затем меня втаскивают в грязный фургон, запряженный лошадями, и везут куда-то.

Едем мы недолго.

Вскоре дверь открывают, и меня без каких-либо предисловий волокут через широкую дверь по коридору, вталкивают в тесную камеру и запирают.

Теперь у меня есть время подумать и оценить обстановку, но ситуация настолько странная, что все разумные решения улетучиваются. Хочется колотить в дверь и просто орать, чтобы меня выпустили. И останавливает только одно — страх, что станет еще хуже.

Поэтому привожу себя в порядок. Поправляю платье и перекрутившийся подъюбник, переплетаю темные густые косы, выбившиеся из-под чепца.

Что бы дальше ни случилось с этим молодым хрупким телом, я должна выглядеть прилично.

Кажется, я сижу в камере почти всю ночь. Но еще затемно дверь наконец отпирают, и мрачный человек с мечом на перевязи командует:

— Выходи! Господин судья желает задать тебе пару вопросов.

Меня вводят в просторную комнату, посреди которой за столом восседает мужчина в черной мантии и парике с буклями. Он смотрит на меня поверх очков с нескрываемым презрением. Рядом с ним стоит та толстуха, все еще красная от злости, и мужик в камзоле, сжимающий ее руку.