Хозяйка княжеской казны, или Призванная по ошибке

Глава 1

— Это не мой жених! Я другого хотела, папенька! — прозвенел над самым ухом тоненький девичий голосок.

Я поморщилась. Голова и без того нещадно болела, а тут еще этот визг, как ножом по стеклу.

С трудом приподняла тяжелые веки, пытаясь вспомнить, что случилось и почему я лежу, вытянувшись во весь рост.

Помню, что взяла в бухгалтерии треклятую папку и на негнущихся ногах, по малодушной просьбе генерального директора, попыталась покинуть здание фирмы, уже оцепленное сотрудниками в форме.

И зачем только согласилась? Дура!

А дальше — все как в кошмарном сне… Крики, чьи-то сильные руки сжимают запястья до хруста, прижимают лицом к холодному полу, пытаются вырвать папку из рук, но я держу крепко, вцепившись в нее мертвой хваткой.

И зачем, спрашивается? Знала же, что Герман Львович женат, погряз во лжи и лицемерии, но поделать с собой ничего не могла. Под гипнотическим взглядом его карих глаз мозг словно плавился и отказывался функционировать, превращаясь в податливую чужим желаниям субстанцию.

Ох, страшно представить, что могло быть в этой папке! Меня же теперь по судам затаскают, вывернут наизнанку, как старый чулок, а Герман… он уже через пару часов улетит на другой конец земного шара вместе с женой и будет попивать экзотический коктейль с зонтиком, лежа на полосатом шезлонге.

— Другого жениха хочу, папенька! — вырвал меня из пучины горьких размышлений все тот же девичий голосок.

Я попыталась сфокусировать зрение. Удалось не сразу. Мир вокруг словно рассыпался на пиксели, отказывался складываться в единую картинку. Наконец, после отчаянных усилий, изображение перестало дергаться и обрело относительную четкость.

Надо мной склонилась девушка с лицом, с покрасневшим от слез. Облако белокурых волос, заплетенных в сложную косу с вплетенными в нее наивными незабудками, обрамляло ее миловидное личико. Платье, под стать свадебному, струилось по стройному стану вниз, лужицей растекаясь у ног по зеленой сочной траве.

— Смею предположить, княже, — раздался скрипучий мужской голос, — что это и вовсе не жених. Это женщина!

Приехали!

— Вы где здесь женщину увидели? — возмутилась я, пытаясь приподняться на локтях, и тут же поморщилась от пронзительной головной боли. — Да мне всего двадцать пять!

Голова пошла кругом, земля подо мной закачалась, и я закрыла глаза, одной рукой упираясь в землю, а второй крепко прижимая к груди проклятую папку.

— Это не отменяет того факта, что перед нами не призванный жених для Юстины, княже, — вновь заскрипел голос, но уже чуть тише.

Где-то вдалеке послышался шепот, переходящий в гул, который нарастал с каждой секундой, словно надвигающаяся буря. Стало по-настоящему страшно, и глаза сново пришлось открыть.

— Так и умру незамужней! — взвизгнула девушка, в сердцах притопнула ножкой, едва не отдавив мне пальцы, и, резво развернувшись на низких каблуках, бросилась прочь, расталкивая локотками толпу собравшихся зевак.

Я не за решеткой, а на свежем воздухе, что не может не радовать. Вот только где?

Над головой ясным куполом раскинулось бездонное голубое небо, а на нем ни единого облачка. Подо мной зеленела сочная трава, усыпанная разноцветными кляксами полевых цветов. Я сидела в центре поляны, рядом с аркой, оплетенной нежно-голубыми колокольчиками. Под ней возвышался камень, с выгравированными на нем непонятными символами, напоминающими старославянскую вязь.

По периметру поляны выстроились люди. Они перешептывались, бросая на меня украдкой взгляды. Кто-то с любопытством, а кто-то с неприкрытой ненавистью. Но смущали меня не их взгляды, а та одежда, что покрывала их тела. На мужчинах были белые рубахи с алой вышивкой навыпуск, на женщинах — длинные платья в пол. И все, как на подбор, босые.

— Секта, — припечатала я, не зная, радоваться такому повороту событий или же нет. — Или у вас просто тематическая свадьба? — зацепилась за единственный вариант, что казался мне более-менее адекватным.

— Свадьба, — согласился скрипучий голос, обладатель которого стоял у меня за спиной.

— А с женихом что? — поинтересовалась я, обхватив папку двумя руками, словно спасательный круг. — Передумал?

— Не явился, — отстраненно отозвался все тот же голос.

— Понятно, — вздохнула я, с трудом сдерживая нарастающую в груди панику. — До вокзала далеко? — спросила я, понимая, что искать в такой глуши аэропорт — чистое безумие.

Наверное, стоило поинтересоваться, как я здесь оказалась, но я почему-то страшилась услышать ответ, боялась, что он окончательно развеет последние крохи здравого смысла.

В ответ — тишина. Лишь невнятные перешептывания и гнев собравшихся, нарастающий с неимоверной силой, словно гул потревоженного улья. Нужно убираться отсюда да побыстрее, пока не стало слишком поздно.

С трудом поднявшись на ноги, отряхнула от налипших травинок юбку-карандаш и белую блузку. Пиджака при мне не было, зато туфли на высоких каблуках оказались на месте.

— Или, может быть, у вас есть телефон, чтобы такси вызвать? — спросила я, поправляя волосы, стянутые на затылке в тугой пучок.

— Теле… что? — проскрипел голос.

Глава 2

С папкой в одной руке и туфлями в другой, я, босая, бегом спустилась с пригорка, и, завидя вдали приземистые деревянные домики, бросилась к ним. Там цивилизация. Там — спасение.

Распугав куриную свору, что лениво щипала траву в тени старого дуба с раскидистой кроной, спрятавшись от полуденного зноя, я пересекла узкую улочку и замерла у колодца. Там, подбоченясь, громко причитала дородная женщина в длинной юбке, перекинув через плечо коромысло с пустыми ведрами. Бородатый мужчина, раскинув руки в стороны, что-то вторил ей в ответ низким басом, но к колодцу не подпускал.

— Ишь, чего удумал! — верещала она. На полном лице вспыхнул алый гневный румянец. — Какой такой оброк на воду? Совсем из ума выжил, старый? — крикнула женщина, притопнув ногой, и свободной рукой поправила косынку, из-под которой выбились влажные, непокорные пряди русых волос.

— Не я это удумал, — огрызнулся мужчина, сплюнув себе под ноги и гневно сверкнув глазами из-под темных кустистых бровей. — То все скарбник, с него и спрашивай, Пава!

Женщина подалась вперед, словно хищный зверь, готовый к прыжку.

— Отворяй замок, старый! — не сдавалась она.

Я проследила за ее взглядом и заметила на покосившейся деревянной крышке колодца увесистый амбарный замок.

— Простите, — вмешалась я, осторожно подобравшись поближе, — вы не подскажите, где здесь вокзал или остановка? Мне в город нужно, — жалобно пискнула я, инстинктивно пригнувшись, когда над головой просвистело коромысло с ведром.

— Ты ее чуть не зашибла, Пава! — прикрикнул бородатый незнакомец на женщину, что крутым поворотом корпуса едва не лишила меня головы. — Эхх, — он резким движением руки сорвал с косматой головы берет, — дурная баба!

Я выпрямила спину как раз в тот момент, когда коромысло вновь рассекло воздух по той же траектории. Пришлось вновь падать ниц, ибо Пава фурией обернулась к бородатому мужчине, готовая вот-вот вцепиться в его портки своими пухлыми натруженными руками.

— Я за себя не ручаюсь, ста…

— Простите, — снова напомнила я о себе, тщетно пытаясь предотвратить назревающую драку, — но мне нужна…

Я предусмотрительно наклонилась, когда Пава вновь повернулась корпусом на мой голос.

— Чего тебе надобно?! — с раздражением спросила она, бросив коромысло с ведрами на земь. — Вишь, воды нет? Этот старый дурень заморить меня решил!

— Да сдалась ты мне, — отмахнулся от нее бородатый мужчина, словно от назойливой мухи.

— Видимо, сдалась, раз четверть века назад в жены взял! — выплюнула она, искрясь гневом.

Милые бранятся — только тешатся. Вот только к колодцу уже начали стекаться люди. Кто-то издали кричал и размахивал руками. Неужели тоже замок пришелся не по нраву? Значит, колодец общественный…

— Мужчина, — окликнула я бородатого мужа Павы, — это незаконное присвоение природных ресурсов, за которое полагается наказание! Немедленно снимите замок, иначе я доложу об этом…

— Доложит она, как же… — Из толпы послышались смешки и гневные возгласы. — Интересно, кому? Неужто скарбнику?

Хохот в толпе нарастал и множился. Я крепче прижала к груди треклятую папку, от которой впору бы было избавиться. Эх, жаль, колодец закрыт. Ей там было бы самое место.

На душе стало неспокойно. Буйство толпы, окружавшей колодец, нарастало. Наверное, это гости с несостоявшейся свадьбы, которые жаждали «хлеба и зрелищ».

— Таки это же призванная! — громко крикнул из недр толпы зычный мужской голос.

Теперь мне по-настоящему стало страшно. Сейчас эти дикари с вилами меня в одном из огородов и прикопают! И не найдет никто! А Герман Львович… А Герман Львович меня уже вычеркнул из своей жизни. Спроси — и имени рядового бухгалтера, такого как я, не вспомнит.

— Тихо! — пронеслослось громогласное по толпе, и где-то неподалеку загудел рожок.

Толпа покорно расступилась, склонив головы, представив моему взору высокого, широкоплечего мужчину. Я его уже видела на пригорке, под аркой, увитой колокольчиками. Сначала даже за жениха приняла, оттого особого внимания и не обратила. А вот сейчас с нескрываемым интересом рассматривала незнакомца, пока жители поселения стыдливо таращились на мыски собственной стоптанной обуви. Обулись таки значит…

На вид мужчине было чуть больше тридцати пяти лет. В его уверенной походке читалась не просто сила, но и незыблемость. Взгляд его синих глаз — словно отблеск солнца на клинке, пронзительный и прямой. Мужественное лицо, словно высеченное из камня умелой рукой скульптора, оставалось спокойным и невозмутимым даже тогда, когда бородатый рыжий карлик что-то нашептывал ему, запрокинув голову и яростно тыча косматым пальцем в меня.

Плечи незнакомца покрывал тяжелый красный плащ, скрепленный на плече серебряной фибулой, который ниспадал складками на земь, подобно водам бурной реки. Ворот белоснежной рубахи был украшен искусной вышивкой.

В каждом движении мужчины чувствовалась мощь, спящая внутри, готовая пробудиться в любой момент. Он был воплощением силы — пугающей и манящей одновременно.

Поравнявшись со мной, мужчина смерил мою хрупкую фигуру тяжелым взглядом. Темные волнистые волосы незнакомца заплясали на ветру, что внезапно поднялся, кружа придорожную пыль.