Хозяйка лавки и кошачий принц

Глава 1. Вкус детства

Аромат свежего хлеба всегда напоминал ей о доме. Сколько себя помнила Элиза, утро начиналось с того, что по кухне разливались запахи пряностей, густого бульона или сладкой выпечки. Казалось, в их семье готовка была не просто обязанностью, а настоящим искусством, которому посвящались с радостью и любовью.

Её отец, человек весёлый и с лёгкой улыбкой, часто говорил:

– Запомни, Эли, сытый человек не станет злым. Еда лечит даже те раны, которые не видно.

И девочка верила. Она любила смотреть, как он нарезает мясо тонкими ломтиками, обваливает их в ароматных травах и жарит до золотистой корочки. Любила помогать маме, когда та месила тесто, густо усыпав стол мукой, и маленькими пальцами лепить смешные кривые пирожки, которые потом гордо ставила рядом с мамиными.

Но больше всего Элиза обожала тот момент, когда вся семья садилась за большой деревянный стол, и каждый делился новостями, а на середину ставили тарелки с дымящимися блюдами. Она чувствовала: вместе с едой передаётся что-то большее – забота, радость, тёплая энергия, которая делает их ближе.

С годами кухня стала её храмом. Когда родители ушли из жизни слишком рано – отец заболел, а мать не вынесла тоски, – Элиза осталась одна. Но вместе с ней осталось и наследие – потрёпанная временем книга рецептов, исписанная отцовской рукой. Между страницами хранились засушенные листья трав, а рядом с рецептами всегда были маленькие заметки: «Поднять настроение в дождливый день», «Подходит для праздника», «Лечит сердце».

Элиза перечитывала их, словно письма из прошлого, и всё сильнее понимала: готовка – это её судьба.

Теперь, став взрослой, она наконец решилась исполнить свою мечту — открыть маленькую лавочку на окраине города Лирвен. Это был небольшой, но оживлённый городок, где улицы вились каменной змейкой, а по утрам рынок гудел, как улей. Здесь каждый знал каждого, и потому лавочка молодой девушки сразу привлекала внимание.

Помещение, которое она сняла, было скромным, но уютным: деревянные балки, белёные стены, большое окно с цветами в глиняных горшках. Элиза постаралась сделать его особенным. Над дверью висела резная вывеска с ложкой и вилкой, переплетёнными в форме сердца. А внутри всегда пахло так, что прохожие останавливались, втягивая носом воздух: смесь корицы, мяты и жареного лука.

Элиза не стремилась кормить богачей или устраивать пиры. Её лавочка была создана для простых людей, чтобы они могли на мгновение забыть о заботах и просто насладиться горячим, вкусным блюдом. Она верила: каждый кусочек пищи может дарить радость и тепло.

Утро для неё начиналось рано. Она поднимала волосы в небрежный пучок, оставляя несколько каштановых прядей выбиваться у висков, надевала удобное платье из плотной ткани с короткими рукавами и неизменный фартук, украшенный вышивкой в виде крошечных вилочек. Веснушки на её лице слегка розовели от жара печи, но в больших зелёных глазах всегда светилось вдохновение.

Она любила готовить на глазах у посетителей: кто-то приходил за хлебом с ароматом розмарина, кто-то за супом с копчёной курицей, а кто-то просто за кружкой горячего какао. А вечером, когда последние гости расходились, Элиза садилась на скамеечку у окна, раскрывала книгу рецептов и думала: «Может, завтра придумать что-то новое?»

И именно в один из таких вечеров судьба решила изменить её жизнь.

Глава 2. Я — Принц

Я родился, чтобы править. Это знали все – от величественных леопардов до гордых пантер. Я – Астарис, наследник рода девяти форм. Моя кровь несла силу всех великих кошачьих: льва, тигра, леопарда, ягуара, пумы, рыси, каракала, барса… и, наконец, простого домашнего кота. Девятая форма всегда казалась мне шуткой судьбы – зачем принцу превращаться в жалкого пушистого зверька, чтобы сидеть на коленях у людей?

Я предпочитал величие. Я любил облик тигра – мускулы, грация, блеск глаз. Или льва – когда каждый мой рык отдавался эхом в горах. В человеческом облике я был не менее прекрасен – высокий, сильный, с чертами, которые отражали мою гордую природу. Женщины падали ниц, мужчины склоняли головы. И я принимал всё это как должное.

Люди… я никогда их не любил. Слишком слабые, слишком шумные, слишком жадные. Они строили свои города, разрушали леса, вторгались туда, где царствовала наша магия. Я позволял им жить только потому, что они были удобны: иногда они приносили дары, иногда умели забавлять. Но в глубине души я считал их глупыми существами, которые никогда не поднимутся выше роли слуг.

Я жил так, как хотел: охотился, когда был голоден, спал, когда уставал, и принимал восхищение подданных, словно оно было моим правом рождения.

Но всё изменилось в один миг.

Это было на пиру, в Зале Девяти Фигур, где на стенах висели изображения каждого моего облика. Я сидел на троне в человеческом виде, и подданные славили мою силу. Я уже готовился превратиться в льва и показать им очередное представление – ведь что стоит власть без зрелища?

Но когда я поднял руки и призвал магию… ничего не произошло.

Тишина ударила сильнее любого крика. Я попробовал снова – и снова лишь слабая дрожь в воздухе. А потом моё тело охватил жар, и я почувствовал, как силы утекают, как будто из меня вырывали само дыхание.

Когда всё закончилось, я лежал на холодном камне в… самой нелепой форме, какую только можно вообразить. В обличье кота. Маленького, пушистого, круглого. Мои подданные ахнули, кто-то даже осмелился хихикнуть.

Я взорвался от ярости. Я рыкнул, но из моей пасти вырвалось жалкое «мяу».

Я был проклят. Кто осмелился? За что? Маги шептались о древнем заклятии: «Тот, кто возгордится и забудет цену сердца, будет лишён силы». Глупости. Я не забыл – я просто всегда ставил себя выше. Разве это не естественно?

Меня пытались удержать во дворце, но я, не вынеся унижения, сбежал. Принц не может оставаться игрушкой для жалости. Я ушёл в ночь, надеясь найти ответ, источник проклятия, способ вернуть себе силу.

И вот так, из величайшего из девяти я превратился в никчёмное пушистое существо, которое люди могли поднять на руки.

Я шёл долго, скрывался, учился выживать в чужом мире. Я ненавидел каждый шаг. Я ненавидел дождь, от которого шерсть липла к телу. Ненавидел холод, что проникал под кожу. Но больше всего я ненавидел голод.

Я, привыкший к изысканным блюдам, к лучшей добыче, теперь вынужден был рыться в отбросах или охотиться на крыс. Это было унижение.

И всё же, как бы ни гнала меня гордость, одна мысль пронзала сознание снова и снова: если я не найду пищу и приют… я погибну.

Именно в этот момент судьба привела меня к её дому.