Хозяйка лебединого озера

Глава 1.1

Обычно Дилли не любила искушать судьбу, но теперь, стоя в пустом танцевальном зале, она именно это и делала. Старые тряпичные туфли, сшитые точно по её ноге, должны были придать уверенности, но ни капли не помогали. Цепляясь за перекладину, принцесса закусила губу и поднялась на носок.

Прошло четыре года с тех пор, как она в последний раз танцевала — будь то на публике или в одиночестве. Дилли не была уверена, что готова сделать это снова. Но через несколько дней её официально утвердят наследной принцессой Австароза, а это значит, что придётся посещать балы, развлекать гостей и, конечно же, танцевать.

Кронпринцесса не имела права игнорировать танцы. У их маленького королевства, которое при желании можно пересечь на карете за месяц, не так уж много поводов для национальной гордости. И танцы всегда были одним из них.

— Ты должна собраться, — прошептала Дилли своему отражению в зеркале, висевшем за перекладиной. — Не дай себе всё испортить.

От неё вряд ли потребуют кружиться до упаду день и ночь, но несколько танцев с послами и принцами (один из которых вполне может стать её мужем) точно не избежать. И будет неловко, если в самый важный момент её лодыжка подвернётся, сбросив принцессу в унизительную кучу шифона и шёлка, увенчанную покосившейся тиарой.

Но увещевания не помогали, а может, даже усиливали дрожь в ногах. Это грозило закончиться плохо. Дилли опустилась на пятки и тяжело выдохнула. Чтобы очистить мысли, она сосредоточилась на зеркале, но оно, как обычно, не могло её порадовать.

От отца они с сестрой унаследовали узкие вытянутые носы. Льстецы называли их выразительными, но Дилли понимала: «выразительные» они лишь сейчас, пока молодость красит любые черты. А когда они с Деттой состарятся, то будут похожи на двух крючконосых ведьм.

Эта мысль развеселила её, и Дилли себе улыбнулась, обнажив передние зубы. Единственная черта, по которой можно было без труда отличить одну принцессу от другой. У Детты зубы были идеальными, а у Дилли выделялся небольшой промежуток. Она отказывалась называть его «щербиной»: хоть он и был заметным, но не значительным. Это, конечно, не мешало Детте в минуты раздражения попрекать сестру наличием «бобровых зубов».

В остальном принцессы были похожи как две капли воды: те же мшисто‑зелёные глаза, та же стройность и хрупкость тела и «тусклый» цвет волос, который часто выводил Одетту из себя. Как‑то раз она почти решилась перекраситься в чёрный, но отец запретил. В знак протеста младшая принцесса начала носить исключительно тёмные платья. Она пыталась уговорить Дилли присоединиться к «траурному» манифесту, а когда та отказалась, восприняла это как предательство и начала мстить.

Она не могла навредить всерьёз, но воспоминания о её мелких пакостях всё равно причиняли Дилли боль. Она никак не могла понять, чем заслужила такое отношение.

Дилли снова вздохнула и вытянула здоровую ногу, стараясь вспомнить последовательность шагов. Но тут дверь с грохотом распахнулась, сбив её с ритма. Увидев в отражении незваную гостью, Дилли подавила желание приосаниться и принять суровый вид — вместо этого она продолжила разминку.

— Не слишком ли ты стара для танцевальной чепухи? — бросила Детта. — Я думала, тебя заставили отказаться от плясок.

«Заставили?» Дилли мысленно усмехнулась. Детта должна была понимать, как нелепо это звучит. Никто её не заставлял — она сама прекратила занятия, ведь кто бы мог танцевать с растяжением стопы? Но если младшей сестре нравилось воображать, будто старшую в чём‑то ущемили, что ж… Не ей разрушать эти фантазии.

Дилли промолчала, сосредоточившись на движениях. Тонкое платье струилось по ногам, пока она выполняла осторожные выпады. С тихим восторгом принцесса понимала: несмотря на долгий перерыв, тело помнило, что от него требуется.

Детта приблизилась, похожая на ведьму, изгнанную с шабаша. С кислым лицом, в развевающемся чёрном платье и с туго стянутыми в пучок волосами, она могла бы нагнать немало ужаса на слуг, что встретятся ей поздним вечером.

— Я с тобой разговариваю! — рявкнула Детта.

— А, сестра, это ты? Я подумала, что это беспокойный дух леди Фонтейн пришёл дать мне пару советов, — не удержалась от колкости Дилли и тут же пожалела о сказанном. Ведь одно дело видеть, как её собственное лицо двоится в отражении (к этому она давно привыкла), и совсем другое — наблюдать, как двойник искажается в гневной гримасе.

— Я не похожа на старую вешалку! — прошипела Детта.

— Зато следишь за моими занятиями в точности как она.

Разница была лишь в том, что от надзора леди Фонтейн имелась польза. Почившая гувернантка когда‑то сама была танцовщицей и внесла весомый вклад в уникальное направление австарозских танцев — сочетание техничности и строгости линий с воздушностью и лёгкостью.

«Публика не должна видеть, каким трудом даётся вам то или иное движение, — любила повторять леди Фонтейн. — Вы дарите наслаждение, вызываете восхищение. Людям должно казаться, что вы парите, как птица. Всё остальное не их ума дело».

— Прогоняешь родную сестру? — не унималась Детта, вырывая Дилли из воспоминаний. — Мне уйти?

— Если только у тебя нет срочного дела, — спокойно ответила Дилли.

А его, конечно же, не было.

— Как скажете, Ваше высочество, — с едкой усмешкой сказала Детта. — Ваше слово — закон.

Глава 1.2

Перед началом церемонии Дилли разгладила воображаемые складки на платье и глубоко вздохнула. Слои роскошных тканей, отделанные перьями, выглядели воздушно, хотя на деле были настолько тяжёлыми, что буквально тянули вниз. Волнистые полупрозрачные рукава напоминали крылья. От позолоченной обуви на каблуке пришлось отказаться, чтобы избежать неприятностей: вместо неё принцесса надела простые, но удобные туфли на плоской подошве.

Когда двойные двери открылись, на Дилли хлынул слепящий свет тронного зала. Привратник громко объявил её имя, и принцесса шагнула вперёд, ступая по голубому бархатному ковру. Она изо всех сил старалась не замечать десятки любопытных взглядов, устремлённых на неё.

Достигнув возвышения, где её ждали отец и епископ, Дилли поставила правую ногу на нижнюю ступеньку — и тут лодыжка подвернулась. Не настолько, чтобы отклониться в сторону, но достаточно, чтобы заставить Дилли пошатнуться. Чтобы скрыть неловкое движение, принцесса сделала реверанс. Лишь убедившись, что твёрдо стоит на ногах, она позволила себе выпрямиться. Её лицо было по-королевски бесстрастным.

Дилли понимала: один неверный шаг может стать поводом для насмешек, которые будут преследовать её до правления, во время его и даже после. Вспомнить хотя бы, как все потешались над её прадедом, королём Каннетом, который поскользнулся на собственной коронации и выбил себе зуб.

Епископ, держа в руках золотой скипетр с навершием в виде фиалки, спросил:

— Принцесса Одиллия, клянетесь ли вы перед лицом Создателя чтить титул наследницы Австароза?

— Да, — твёрдо ответила она.

— Клянетесь ли вы вести людей к процветанию и защищать их от любых врагов?

Дилли взяла скипетр и подняла его, демонстрируя собравшимся позади неё.

— Я клянусь.

Король подошёл к дочери, держа в руках мерцающую тиару: белое золото и бриллианты ярко выделялись на фоне его тёмно‑фиолетовой мантии.

— Клянетесь ли вы, принцесса, представлять нас перед другими державами как сильное и достойное королевство?

— Да.

— На колени, — приказал король.

Дилли осторожно опустилась, заведя ногу за ногу — это скорее глубокий реверанс, чем полное преклонение. Никто не мог разглядеть, что творилось у неё под юбками, но ей самой так было гораздо легче.

Отец опустил тиару на её голову, прошептав:

— Дилли, дыши.

Затем он поднял руки и громко провозгласил:

— Встаньте, кронпринцесса Одиллия!

Она поднялась и сделала плавный — к счастью, без происшествий — поворот. Зал взорвался аплодисментами. Взгляд Дилли скользил по множеству приветливых, радостных лиц, пока не наткнулся на гримасу родной сестры.

Одетта стояла в самом конце зала, хотя должна была находиться ближе. На ней был смоляно‑чёрный плащ и шляпа, скрывавшая всё, кроме лица. Ещё более странным выглядел мужчина рядом с Деттой. Завёрнутый в мантию орехового цвета, он прятал руки в широких рукавах, словно странствующий монах. Они о чём‑то беседовали, склонив головы друг к другу, но Дилли не могла даже предположить, кто этот гость и о чём идёт их разговор.

Но уже через секунду принцесса забыла сестре и монахе. Ведь сквозь толпу к ней шёл тот, кто мгновенно привлёк её внимание, словно фонарь в тёмном лесу.

Он был весь в белом — от высоких сапог до мундира, — и двигался плавно, но уверенно. Идеально уложенные волосы темнели на фоне ослепительной белизны наряда.

У Дилли перехватило дыхание. Молодой красавец был настолько статен, что выделялся бы в толпе, даже просто стоя на месте. Она не сомневалась, что это принц, но не могла определить, из какой страны. И всё же ей показалось, что они встречались прежде.

Принцесса принялась перебирать в уме имена. Кто это мог быть?

Принц Анри из Эльсиньера исключался сразу: он не смог приехать на торжества, ещё обладал настолько запоминающейся внешностью, что его невозможно было с кем‑либо спутать.

Принц Николас из Эшленда? Нет — его волосы были светлее, да и он наверняка появился бы под руку со своей молодой женой.

Принц Роберт из Эльбы? Вряд ли. Он слишком занят войной с Брионом.

Может, Ульверт, наследник Объединённого Севера? Вполне вероятно! Ему точно отправляли приглашение, но Дилли понятия не имела, как он выглядит.

Когда предполагаемый принц остановился и улыбнулся, сердце Дилли будто пронзила стрела. Стараясь не выдать своих чувств, принцесса спустилась с возвышения и жестом велела толпе расступиться.

Придворные наперебой заискивали перед принцессой, а иностранные послы передавали поздравления от своих государей, но она едва их слышала. Её мысли были поглощены тёмными глазами, следившими за каждым её шагом. И сама она не переставала наблюдать за незнакомцем, на ходу раздавая заученные фразы и учтивые шутки.

К ней подошёл отец, и Дилли спросила:

— Кто это?

Хотя принцесса не уточнила, кого имеет в виду, король сразу понял.

— Лорд Зигфрид из Ваксамии.

«Ах, он лорд, а не принц?» Разочарование кольнуло Дилли, но тут же сменилось восторгом узнавания.

Глава 1.3

Пока Дилли шагала к Зигфриду, она пыталась вспомнить всё, что знала о Ваксамии — ближайшем соседе Австароза. Но мысли невольно вернулись к Детте, которая куда‑то шла в сопровождении того загадочного монаха.

Дилли замерла. «Что происходит?» — пронеслось у неё в голове. Неужели Детта решила отомстить отцу за то, что тот не разделил трон между близняшками, как она однажды предлагала, и теперь уходит в монастырь?

Принцесса хотела последовать за ними, но сестра с незнакомцем скрылись из виду. Озадаченная, Дилли обернулась — и едва не столкнулась с лордом Зигфридом.

— Прошу прощения! — воскликнула она, отпрыгнув назад.

Тиара соскользнула с головы, но лорд успел подхватить её прежде, чем Дилли успела вскрикнуть:

— О, святые небеса!

— Вот, — сказал Зигфрид, аккуратно водружая тиару на место. — Такую ценность лучше не ронять.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула принцесса. — Это была бы катастрофа.

Он учтиво поклонился.

— Рад был помочь, Дилли. Или я должен обращаться к вам, как к Её королевскому высочеству наследной принцессе Одиллии? — Лорд игриво подмигнул, и сердце Дилли учащённо забилось.

— Только не между нами, Зигги, — со смехом ответила она.

Улыбка Зигфрида стала шире, а в тёмных глазах заплясали весёлые искорки.

— Значит, ты помнишь меня? Я едва смел на это надеяться.

По правде говоря, Дилли помнила немногое: лишь то, что в детстве они несколько раз играли вместе, когда их семьи посещали другие королевские дворы. Зигфрид устраивал забавные проказы и уговаривал принцессу делать то, на что она сама никогда бы не решилась. Например, сбегать от гувернантки и купаться в реке. То были беззаботные времена.

— А ты всё это время вспоминал обо мне? — спросила Дилли, стараясь, чтобы вопрос прозвучал шутливо.

— Конечно, — совершенно серьёзно ответил Зигфрид. — Меня долгие годы мучил вопрос… — Он наклонился и перешёл на шёпот: — Занимают ли твои глаза до сих пор половину лица?

Дилли легонько стукнула его по плечу.

— Лучше бы ты так переживал за свои уши! Они тогда торчали в разные стороны.

— Несомненно. Сейчас они выглядят поменьше, но всё так же прекрасно слышат, — с теплотой отозвался Зигфрид и взял Дилли за руку. — И раз у нас появилась возможность наверстать упущенное, я хотел бы услышать обо всём, что произошло в твоей жизни с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Волна ностальгии смешалась с приятным предвкушением. Принцесса позволила лорду крепче сжать её ладонь. Заиграла нежная музыка, и Зигфрид улыбнулся так обворожительно, что Дилли бросило в жар.

— Позвольте пригласить вас на танец, моя принцесса? — тихо спросил он.

— Конечно, — кивнула она, забыв о больной ноге.

И самый красивый мужчина в зале повёл её танцевать.

Глава 1.4

— Итак, — сказал Зигфрид, ведя Дилли в танце, — я хочу узнать обо всём, что пропустил. И о том, что ты собираешься делать теперь, когда тебя официально провозгласили наследницей.

Его взгляд был устремлён на неё, рука уверенно лежала на талии, и Дилли казалось, будто мир вокруг перестал существовать. Обсуждать государственные дела ей совсем не хотелось, а что можно рассказать, что нельзя — она ещё не решила. Поэтому попросила Зигфрида начать первым:

— А ты чем занимался всё это время? Где был? Я ничего о тебе не слышала.

— Ничего особенного, — ответил он, отступая для разворота. — В основном я обучался военному делу и другим премудростям. А что касается того, что ты обо мне не слышала, то это целиком и полностью вина нашего короля.

— Вот как?

— Да. Когда стало ясно, что прямых наследников у него не будет, знать начала рассматривать меня как возможного преемника. Это было естественно! Но в последние годы король внёс поправки в закон и… но ты наверняка об этом слышала.

Дилли нахмурилась, не прерывая танца. Как и говорил её отец, при Ваксамском дворе царил беспорядок, и она знала об этом. Но были и хорошие новости: король Альберих наконец привёл законы в соответствие с теми, что действовали во всех королевствах западного континента.

Раньше женщины в Ваксамии не могли восходить на престол из‑за глупых предрассудков, но теперь всё изменилось. Альберих, не имея собственных детей, назначил наследницей племянницу — леди Сибиллу фон Ротбарт. Дилли и Детта даже отправили ей поздравления, удивляясь, почему двор Ваксамии не устроил по такому случаю никаких торжеств.

Когда эти мысли промелькнули, и Дилли вдруг осознала, что всё это значит для Зигфрида.

— Он лишил тебя права первого преемника?

— Именно! Теперь обо мне вспомнят, только если я каким‑то чудом переживу всех своих кузин. Нелепость! Но никто не может это оспорить, ведь это означало бы пойти против короля.

Ей следовало бы посочувствовать его обманутым надеждам, но вместо этого Дилли ощутила прилив радости. Зигфрид по‑прежнему числился в списке престолонаследников, но от самого трона был довольно далеко. А это означало, что он свободен делать то, что прямым наследникам недоступно. Например, стать супругом будущей королевы.

— Будем надеяться, что эти изменения пойдут на пользу вашему народу, — сказала Дилли, стараясь подобрать верные слова.

Зигфрид улыбнулся, слегка притянув её к себе — так требовал танец.

— Да, это главное. А мне предстоит решить, что делать с самим собой.

— Ты мог бы остаться здесь. Пока не появятся другие перспективы.

Его улыбка стала шире.

— Это была бы отличная возможность для нас познакомиться заново.

Она согласилась, и именно этим они и занялись. Станцевали ещё несколько танцев, а весь оставшийся вечер провели в разговорах.

Принцесса чувствовала себя легко и свободно: рассказывала об успехах и неудачах на занятиях, ссорах с сестрой и травмированной ноге. Зигфрид делился историями о балах и званых обедах, заморских нарядах и об охоте — своём любимом развлечении.

Когда они решили покинуть зал и прогуляться в саду среди фонтанов, залитых лунным светом, Дилли заметила:

— Мои истории такие скучные по сравнению с твоими. Боюсь, ты покинешь Австароз уже завтра, потому что найдёшь меня не такой уж интересной.

Он взял её за руку, останавливая. Их взгляды встретились, и в этот миг внутри принцессы всё вспыхнуло огнём. Глаза Зигфрида стали трепетными.

— Дилли, наш разговор… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Это лучшая беседа за последние несколько лет. Я давно не чувствовал себя так… свободно. Надеюсь, ты поймёшь, что я хочу сказать.

У принцессы захватило дух от того, как чувства Зигфрида были похожи на её собственные. Всего один вечер, а он уже понимал её больше, чем родная сестра!

Сердце Дилли забилось часто‑часто, как крылья маленькой пчёлки, а щёки покрылись румянцем. В прохладном воздухе повисло что‑то неуловимое, но очень важное — будто сама судьба замерла в ожидании.

Они подошли к круглому фонтану. Зигфрид отпустил её руку и отвёл глаза, но лишь на миг. Затем он снова взглянул на неё, и Дилли увидела то, чего не замечала раньше — глубокую, почти болезненную нежность.

— Мне нужно сделать ещё одно признание, — сказал он взволнованно, шагнув ближе. Его голос стал тише, будто лорд делился самой сокровенной тайной. — Я… кхм‑кхм… Я прибыл сюда ради тебя. Это не просто дипломатическая миссия. Мне пришлось бороться за право приехать в твоё королевство, потому что… — Он запнулся, но тут же продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Я не мог больше жить, не увидев тебя. Каждый день вдали от тебя казался пустой тратой времени. И теперь, когда я здесь… когда вижу тебя… — его голос дрогнул, — понимаю, что всё было не зря.

Дилли жадно ловила каждое слово. В лице Зигфрида читалось нечто большее, чем просто симпатия: там были нежность, тоска и надежда. Всё то, что она чувствовала в своём сердце.

— Я рада, что всё получилось, — прошептала Дилли, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Увидеть тебя сегодня было лучшим сюрпризом.

Глава 1.5

Дилли отчаянно сопротивлялась, но невидимая сила сдавила её стальными тисками.

Её втащили в тень. Когда хватка ослабла, принцесса рухнула на пол — прямо под ноги двум тёмным фигурам. Руки той из них, что повыше, вспыхнули зелёным огнём. Дилли не успела вдохнуть, лучи пронзили её живот и голову, оплели руки и ноги.

Сияние окутало её целиком. Агония поглотила сознание, лишая способности мыслить. Остались только паника и жгучая боль. Принцесса корчилась и извивалась, но из её горла не вырвалось ни звука.

Когда эта пытка наконец прекратилась, Дилли осталась лежать, задыхаясь. С ужасом она заметила: фигуры будто вытянулись. Ещё страшнее было осознать, что она не чувствует ни рук, ни ног. Подняв ладонь, принцесса обнаружила лишь длинные перья вместо пальцев.

Крыло!

Новая волна паники захлестнула её с головой. Дилли заметалась, пытаясь подняться, но ног у неё больше не было. Крики превратились в трубные звуки, и исторгал их не рот, а распахнутый клюв.

— Вы не обманули. Она действительно лебедь! — раздался знакомый голос.

Детта!

Дилли увидела, как сестра сбросила плащ, демонстрируя платье, идентичное её собственному. Шляпа слетела с головы, обнажая причёску — точь‑в‑точь такую же, как у кронпринцессы.

— Я же говорил, нет повода сомневаться в моих способностях, — ответил спутник Детты — тот самый монах, чьё присутствие в зале так поразило Дилли.

Она пыталась закричать, захлопала крыльями, но монах сжал принцессу и поднял над полом, лишив возможности двигаться. Она могла лишь беспомощно перебирать лапками.

Детта наклонилась, чтобы что‑то подобрать, и ухмыльнулась.

— Спасибо, что проделала за меня самую сложную работу, сестра. Теперь моя очередь.

Она водрузила на голову тиару.

Дилли пробовала протестовать, но монах прошептал несколько слов — и мир принцессы стремительно потемнел.

Глава 2.1

Дилли не могла понять, как долго она пробыла без сознания. Когда очнулась, потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — она болтается в мешке. Её оттуда вытряхнули, чтобы тут же швырнуть в воду.

Отчаяние смешалось с гневом, когда принцесса разглядела похитителя. Незнакомец по‑прежнему скрывал лицо под капюшоном, но Дилли больше не обманывалась: он вовсе не монах. Теперь она точно знала — он использовал святые одежды, чтобы проникнуть на церемонию, вероятно, притворившись кем‑то из свиты епископа.

Воспоминания нахлынули волной, и образ Детты — её лицо, её слова — ударил с такой силой, что в ушах зазвенело, будто рядом была колокольня.

— Ну вот, — сказал похититель, отступая на галечный берег. — Останешься здесь, пока я не придумаю, что с тобой делать.

Ярость наполнила каждый дюйм её тела. Дилли разразилась потоком ругательств, и ей было плевать, что вместо слов из клюва вырываются лишь бессвязные гудки.

— Ты так же разговариваешь со своим отцом? — усмехнулся колдун.

Дилли застыла, не веря своим ушам.

Он понимал её? Прекрасно!

Она рванулась вперёд, возмущённо хлопая крыльями, и выкрикнула:

— Что ты со мной сделал? Исправь это! Верни как было!

Достигнув берега, она вытянула шею и укусила колдуна за палец. Он зашипел от боли и неожиданности.

— Я сделал только то, о чём просила твоя сестра, — ответил он, затем схватил принцессу и зашвырнул обратно в воду.

Дилли испугалась, но с изумлением обнаружила, что не тонет. Она растерянно уставилась на своё отражение, в котором виднелся белый лебедь с оранжевым клювом и чёрными линиями вокруг глаз. Одно дело — ощущать эти перемены, другое — увидеть их воочию. На миг это заворожило Дилли, но тут же сильнее распалило её гнев. Она вновь бросилась к колдуну, на ходу поднимая брызги.

Он схватил её за клюв и процедил сквозь зубы:

— Угомонись! Ты разбудишь детей!

Детей?

Сердце принцессы дрогнуло. Неужели этот монстр держит в заложниках несчастных крошек? Наверняка они закованы в цепи в той мрачной башне, что возвышалась за его спиной, как тёмное привидение.

Колдун отпустил её, но Дилли и не думала сдаваться. На этот раз она нацелилась вцепиться ему в горло. Возможно, чары разрушатся, если мерзавец упадёт — или даже умрёт!

Но он не дал ей шанса. Когда Дилли вновь ринулась в бой, из рук колдуна вырвалась спираль зелёного света и окружила принцессу. Птичье тело начало меняться: кости растянулись, перья полетели в стороны, вырываясь из кожи со жгучей болью — словно она получила сотни порезов бумагой.

Всё произошло за секунды: Дилли прыгнула, чтобы напасть на колдуна лебедем, но с плеском упала в воду уже будучи человеком.

Похититель фыркнул, стряхивая с балахона капли.

— О чём я только думал? Лебедь? Надо было превратить тебя в лягушку. Хотя нет, лягушки скользкие. Я бы определённо тебя потерял.

Дилли попыталась подняться. С первого раза удалось лишь встать на колени.

— Где я? — прохрипела она.

— В озере.

— Вижу! — огрызнулась принцесса.

Он ещё имел наглость шутить!

Дилли встала, шатаясь, и осмотрелась. В озере плавали белые кувшинки и несколько спящих уток. А чуть поодаль, на холме, стоял полуразрушенный замок. Его и тёмную башню окружали ряды сосен и елей.

— Где я? — повторила принцесса. — Что это за место?

— Какая разница? Ты не сможешь вернуться домой. Это всё, что тебе нужно знать.

Не сможет вернуться домой… Что колдун собирался с ней делать? Вопрос вселял панику, но в следующий миг Дилли поняла: ей это неинтересно. Как и неинтересны его мотивы для похищения. Ей нужно домой — и как можно скорее.

Осознав это, принцесса бросилась бежать. Она рванулась вперёд, взметая брызги, но повреждённая лодыжка предательски заныла. Пара шагов, и Дилли рухнула. Острые камешки впились в ладони, но это было ничто по сравнению с резью, пронзившей ногу.

Принцесса жалобно заскулила и села на гальку, собрав волю в кулак. Едва она с этим справилась, как колдун встал над ней, его тонкие губы кривились в усмешке.

— Это должен был быть великий побег?

Дилли мигом забыла боль, столько злости пробудило в ней его презрительное веселье. Сжав горсть камней, она швырнула их в лицо похитителю, но те замерли в паре дюймов от его головы и осыпались обратно на берег.

— Осторожно, — сказал колдун. — Так можно выбить кому‑нибудь глаз.

— Это меньшее, чего я хочу!

Из‑под капюшона донёсся тихий смешок. Колдун протянул руку, предлагая помощь.

— Не усложняй себе жизнь. Исход один, уж поверь мне.

— Думаешь, я сдамся?!

— Не думаю. Я это знаю.

— Ты… ты… чудовище! — воскликнула Дилли, вставая на ноги.

Превозмогая боль, она бросилась на противника. Колдун явно не ожидал такой прыти — он отступил и споткнулся. Мгновения хватило, чтобы Дилли с силой толкнула его в грудь.

Глава 2.2

Дилли ждала смертельного удара, но вместо этого почувствовала странное покалывание в больной ноге. Но спустя секунды оно усилилось, превратившись в новый, незнакомый вид боли.

Принцесса поморщилась и вскрикнула, когда руки колдуна схватили её за подмышки и без видимых усилий подняли, оставив ноги беспомощно болтаться над землёй.

— Надо было догадаться, что с тобой будут проблемы, когда твоей формой оказался лебедь.

Дилли не сразу поняла его слова — все мысли поглощала боль. Но когда разум немного прояснился, она нахмурилась. Лебедь оказался её формой? Разве колдун не утверждал, что намеренно превратил её в птицу?

— Но такой глупости я всё равно не ожидал, — продолжил он ворчать, говоря будто с самим собой. — Додумалась же! Сунуться в древесный лабиринт. И как только доковыляла.

Внутри у Дилли вспыхнул знакомый гнев, который заглушил даже боль и страх. Её рука взметнулась и с громким шлепком обрушилась на щеку колдуна, сбив набок его проклятый капюшон. В свете огня мелькнул острый профиль и тёмные волосы до плеч. А когда колдун медленно повернулся и наконец взглянул на Дилли прямо, без преград, её внимание приковала насыщенная зелень его глаз. Они сверкали, как раскалённые изумруды, подчёркивая высокие скулы и хмурый взгляд.

Дилли удивлённо моргнула. Она не знала, кого ожидала увидеть под капюшоном, но точно не такого… красивого мужчину.

Он отпустил её без предупреждения. Принцесса приземлилась на ноги, и это обернулось пыткой: лодыжка вспыхнула, как если бы её пронзили горячим прутом. Дилли согнулась, задыхаясь, и поняла, что больше бежать не получится — возможно, никогда.

Выхода не было. Она проиграла. И поддалась искушению сделать то, о чём колдун просил в самом начале — сдаться. Сглотнув, Дилли собрала последние силы, чтобы расправить плечи. Она всё ещё оставалась кронпринцессой Австароза и в свои последние минуты хотела выглядеть достойно.

И всё же голос предательски дрогнул, когда она прошептала, глядя похитителю в глаза:

— Просто сделай это.

— Что сделать? — фыркнул он, и в голосе прозвучало раздражение.

— Убей меня.

Повисла тишина, нарушаемая лишь треском горящей древесины. В голове у Дилли проносились жуткие образы — она вспоминала всё, что знала о казнях. Но вместо того чтобы разделаться с ней, колдун издал неловкий смешок. Его лицо смягчилось — или ей так показалось из‑за сильного желания жить?

— Зачем мне тебя убивать?

— А что ещё ты собираешься сделать?

Вместо чёткого ответа он пробормотал:

— Уж точно не возиться с телом.

Колдун накинул капюшон и двинулся прочь. Ошеломлённая, Дилли смотрела ему в спину, лихорадочно пытаясь понять, неужели он и правда сохранит ей жизнь?

Пройдя пару шагов, колдун остановился и бросил через плечо:

— Идёшь?

— Никуда я с тобой не пойду!

— Ах, понравилось в лесу? Тогда счастливо оставаться. Если ты всё‑таки намерена убиться, то места лучше не найти. Однако… — Он устало вздохнул и покачал головой. — …со мной у тебя все шансы выжить. Сама решай.

К большому сожалению Дилли, он был прав. Одни только деревья чуть не прикончили её, а что ещё могло таиться в этом жутком месте? Только Создатель знал… И колдун, скорее всего, знал — но не собирался делиться информацией.

Преодолевая гнев и недовольство, принцесса мысленно признала: лучшее решение — пойти за ним. Ей нужен отдых, хотя бы самая малость. А потом, когда она придёт в себя и узнает больше, обязательно найдёт способ сбежать и вернуться домой.

К тому же, раз колдун не спешил её убивать, возможно, с ним можно договориться. Он выдержал Детту, в конце концов. Любой, кто достаточно терпелив, чтобы иметь дело с младшей принцессой, должен быть мастером сделок.

Детта… Мысль о ней причинила Дилли новую боль — ту, что не имела ничего общего с синяками и травмами. Она пока не понимала, что именно сделала сестра, но сомнений не было: нечто очень плохое. И колдун обладал ответами, которые ей необходимо знать.

Принцесса начала хромать за ним, шипя и пыхтя от мучительных усилий.

— Не торопишься, да? — спросил он, когда они достигли края леса.

— Ты идёшь слишком быстро, — проворчала Дилли, с трудом выговаривая слова.

— Я хотел тебя нести, но ты меня ударила.

— Эта пощёчина — меньшее, чего ты заслуживаешь. Злобный пленитель!

Он усмехнулся так громко, что звук разнёсся эхом по округе.

— Пленитель! Отличное дополнение к моей устрашающей репутации.

— То есть со словом «злобный» у тебя нет проблем?

— Меня называли и похуже, уж поверь.

— Кто ты? Зачем ты это делаешь? — процедила Дилли. Его самодовольство и насмешки начинали всерьёз раздражать. — Откуда Детта тебя знает? Что ты предложил ей в обмен на… на меня?

Он обернулся и отвесил издевательский поклон.

— Барон фон Ротбарт к вашим услугам, принцесса. И это твоя сестра мне заплатила, а не наоборот.

Глава 3.1

Пробуждение оказалось борьбой. Конечности и голова Дилли словно налились свинцом. После нескольких неудачных попыток ей всё‑таки удалось открыть глаза. Ресницы затрепетали под лучами яркого солнца. Прищурившись, принцесса увидела, как полуденный свет льётся через стрельчатые окна, рисуя узоры на алебастровом полу.

Откинувшись на подушки, Дилли сонно разглядывала обстановку, не до конца осознавая, где находится. Эта комната явно не была её спальней. Рядом и напротив стояли несколько кроватей — помещение напоминало лазарет, хотя и не столь просторный, как у неё во дворце. Где же она?

Когда кто‑то приблизился к её кровати, Дилли окончательно проснулась. Молодая женщина с каштановыми волосами, собранными в низкий пучок, и веснушчатыми щеками, румяными как спелые персики, радостно воскликнула:

— Вы проснулись! Как же вы нас напугали, милочка.

Не зная, что ответить, Дилли моргнула, пытаясь вспомнить, чем могла напугать эту… сиделку?

Попытка сесть вызвала острую боль в боку — принцесса скорчилась на постели. И тут воспоминания нахлынули: церемония, танцы, Зигфрид… и злобный колдун, от которого она пыталась сбежать в лес, полный свирепых деревьев.

Откашлявшись, Дилли попробовала изобразить вежливую улыбку, хотя из‑за боли это больше походило на гримасу.

— Где я, мисс…?

— Вельда! — ответила сиделка с немного странным акцентом, помогая принцессе приподняться. — Вы в замке Ротштейн. Хозяин нашёл вас неподалёку.

— Хозяин?

«Нашёл неподалёку!» Если колдун оставил её где‑то на обочине, чтобы подобрали добрые люди, это могло облегчить попытки вернуться домой.

Дилли не помнила, чтобы в её королевстве был замок под названием Ротштейн, но списала это на своё плачевное состояние. К тому же даже кронпринцесса не может помнить всё. Австароз хоть и мал, но с давних времён уставлен всевозможными замками, поместьями и крепостями.

— Хотите, я его приведу? — спросила Вельда.

— Да, пожалуйста.

Дилли намеревалась выразить хозяину замка благодарность за заботу о её здоровье. Вероятно, он ещё не понимал, кого приютил под своей крышей — вот будет сюрприз! Отец, несомненно, наградит этого доброго господина десятью мешками золота, как только Дилли вернётся во дворец живая и… ну, почти невредимая.

Вельда вышла, а принцесса снова осмотрелась. Здесь казалось безопасно, и она ни секунды не сомневалась, что эта светлая комната не может находиться в тёмном замке колдуна.

Остальные кровати были аккуратно заправлены. На стене висел слегка потрёпанный, но ещё достаточно яркий гобелен. Он изображал милую сценку: девушка с крыльями вместо рук и храбрый рыцарь тянутся друг к другу, а между ними простирается… озеро, полное лебедей.

Дилли вздрогнула. После пережитого она ещё не скоро сможет спокойно смотреть на лебедей и озёра.

Она отвернулась и остановила взгляд на прикроватной тумбочке. Красное дерево потрескалось в нескольких местах, но в целом выглядело добротно — хоть и старомодно, как и вся остальная мебель.

Дилли потянулась к медному кувшину на тумбочке и поняла: даже такое простое движение даётся с невероятным трудом. И всё же пить хотелось, а как скоро вернётся Вельда — неизвестно.

Пыхтя от напряжения и стараясь пересилить боль, принцесса потратила полминуты, чтобы схватить вожделенный кувшин. Дотянуться до кружки не представлялось возможным, поэтому она решила пить так. Но стоило ей поднести сосуд к губам, как дверь распахнулась, и на пороге появился…

— Ты! — Дилли закашлялась, выплеснув воду на одеяло.

— А ты ожидала увидеть здесь епископа?

Принцесса затряслась от знакомого приступа гнева. Опять проклятый колдун — этот фальшивый фон Ротбарт! При свете дня, в другой одежде он вовсе не походил на монстра, которого её воображение рисовало в лесу. И всё же она его узнала. Высокий и крепко сложенный, он смотрел на принцессу всё с той же издевательской усмешкой. Чёрный дублет с зелёными вставками на рукавах гармонировал с цветом его глаз. Волосы падали на широкие плечи волнами, смягчая острые черты лица.

Дилли сжала кувшин до боли в пальцах, подумывая швырнуть его похитителю в голову. Но пришлось признать: этот подвиг ей пока не по силам. Скорее всего, стоит только попробовать, и она просто зальёт всё вокруг водой.

— Правильно, — кивнул колдун, словно прочитав её мысли. — Не делай резких движений. А то сведёшь на нет всю работу моей экономки. Вельда ночей не спала, стараясь тебя выходить.

— Выходить? Да у меня всё болит!

— Верь или нет, но это исцеляющая боль. У тебя были сломаны два ребра, куча синяков и ссадин, сильно ушиблен живот и обожжены ноги. Но Вельда хорошо тебя подлатала, хвала…

— Даже не смей возносить хвалу Создателю, ты, коварная душа!

— И не собирался. Хвала её целебным зельям, вот что я хотел сказать. — Он покосился на её больную ногу. — Хотя это, похоже, беспокоило тебя задолго до славного побега в лес.

— Всё почти прошло! Нога была бы как новенькая, если бы ты меня не похитил! Ты гнусный мерзавец, грязный преступник, ты… ты…

— Злобный пленитель.

Глава 3.2

Дилли выздоравливала быстрее, чем ожидала. Раны затягивались с поразительной скоростью — это заставляло принцессу внимательнее вглядываться в Вельду и гадать, что на самом деле таилось в мазях, которые сиделка регулярно наносила на её тело, и в отварах, что заставляла пить.

Магия, конечно же.

Такой подход к целительству осуждался во всех королевствах Запада, но Дилли рассудила, что находится не в том положении, чтобы возражать. Вреда не наблюдалось, только польза. Поэтому принцесса позволяла добродушной женщине себя лечить. Но внутренне дала обещание: как только вернётся во дворец, первым делом пойдёт в часовню и попросит у Создателя прощения за то, что допустила вмешательство колдовских чар в его дела.

А здесь и сейчас её ждала куда более насущная проблема: безвылазно сидеть в подобии лазарета оказалось невыносимо скучно!

Дилли пыталась приставать к Вельде с расспросами, но та отвечала уклончиво. Всё, чего удалось добиться, — узнать, что её держат в башне, которая раньше была примыкала к замку. Но со временем общие коридоры разрушились, и теперь прямого сообщения не было.

Размышления об этом смогли занять её… всего на несколько часов, по правде говоря. На фоне томительной скуки единственным развлечением стали визиты колдуна. Он исправно навещал Дилли, и в какой‑то момент принцесса обнаружила, что ждёт его с едва скрываемым нетерпением.

«Это только потому, что здесь нечем заняться», — уверяла она себя.

Дилли успела посчитать трещины на прикроватной тумбочке, дать имена лебедям на гобелене и подружиться с пауком, который сплёл уютный домик под изножьем кровати. Но всё это не шло ни в какое сравнение с возможностью выкрикнуть: «Мерзавец!» — когда на пороге объявлялся зеленоглазый колдун.

Он неизменно фыркал:

— Рад, что тебе легче.

— И будет ещё лучше, когда ты вернёшь меня домой!

Фальшивый Ротбарт, разумеется, не собирался этого делать. Дилли оставалось лишь прислушиваться к ночным звукам, пытаясь уловить в них топот копыт и гомон голосов — знак приближения гвардии. Увы, до её ушей долетали лишь завывания ветра, крики уток и далёкие всплески воды.

Возмущённая, обиженная, но не сломленная, Дилли пробовала игнорировать колдуна — а он лишь смеялся над её молчанием. И тогда она испугалась: если продолжит в том же духе, он больше не придёт.

В один из дней, когда пленитель подошёл особенно близко к её кровати и даже без явной издёвки справился о её здоровье, Дилли впервые обошлась без традиционных оскорблений.

— Какая тебе разница, иду я на поправку или нет? — серьёзно спросила она.

— Очевидно, я хочу, чтобы ты поскорее выздоровела.

— Но тебе‑то какой в этом прок? Зачем лечить мои раны, тратить на это время, если ты собираешься держать меня в плену?

Он закатил глаза.

— Ты опять? Я же говорил: твоя сестра поручила мне забрать тебя. Следовательно, никакой это не плен.

— Уж не знаю, в какой злодейской стране ты вырос и на каком диалекте говоришь, но ты забрал меня против воли. И держишь здесь вопреки моему желанию. Это называется плен. Похищение! Я пропала без вести, и мои люди будут меня искать.

Зигфрид будет искать.

Принцессе показалось, что на лице Дитриха промелькнула тень жалости. Но если это и было так, то всё мгновенно исчезло — вновь появилась усмешка.

— Тебя не будут искать, Одиллия. Потому что ты не пропала. Известно, кронпринцесса Австароза продолжала ночь как планировалось: танцевала с ваксамским лордом, развлекала гостей, а под утро попрощалась с отцом. Все придворные и слуги могут это подтвердить.

Кровь отхлынула от лица Дилли. Ей показалось, что комната начала вращаться.

— Что ты несёшь? — прошептала она.

— Я лишь пытаюсь объяснить, что твоя сестра устроила безупречный обмен. Теперь она занимает твоё место.

— Детта… Она… она не могла…

— Могла и сделала. — Его голос звучал почти весело. — Нарядилась в твоё платье, сделала такую же причёску, взяла твою тиару. Ты должна это помнить. Она выдала себя за тебя. Если кто и пропал без вести, так это принцесса Одетта.

Волна тошноты охватила Дилли. Она с трудом выдавила:

— Что теперь со мной будет?

— Уверен, мы найдём тебе применение.

Применение? Он будет искать применение ей?

Почувствовав себя достаточно сильной, чтобы исполнить своё маленькое желание, Дилли схватила кувшин и швырнула его в колдуна. Тот, конечно, легко увернулся. Его смех наполнил комнату.

— Я восхищаюсь твоей решимостью, какой бы бессмысленной она ни была.

Принцесса попробовала зарычать, но получилось лишь жалкое хныканье.

— Просто дай мне уйти.

— Чтобы ты снова попыталась себя убить?

— Тебе какое дело? Ты помог моей сестре украсть мою жизнь! Не делай вид, будто тебе не плевать.

Колдун хмыкнул, небрежно стряхнув с дублета несуществующие ворсинки.

Глава 3.3

«Не может быть, чтобы никто не заметил подмены», — думала Дилли перед сном, с особым усилием вслушиваясь в ночь. Если бы только Зигфрид скорее приехал, сразил похитителя, и всё наконец закончилось.

Новые звуки, едва уловимые, достигли её ушей. Шёпот и возня — такие тихие, что Дилли сначала подумала: это игра её воображения — доносились из‑под окна.

Её сердце бешено забилось. Застыв на постели, она пыталась разобрать слова. В этом шёпоте ей почудились детские голоса, но правда ли это они? Мгновение она колебалась, скованная страхом, но затем, отбросив сомнения, поняла: нельзя упускать этот шанс. Необходимо выяснить, кого ещё колдун держит в плену.

С трудом сдерживая волнение, принцесса поднялась с кровати. Больная нога протестующе заныла, но Дилли старалась не обращать на это внимания. Каждый миг промедления мог стоить ей возможности узнать правду.

Прихрамывая, она подошла к окну. В темноте под башней действительно виднелись фигуры. Детские голоса становились отчётливее.

Она двинулась к двери. Шаги отзывались болью, но Дилли была вынуждена признать, что целебная магия Вельды работала. Принцессе было гораздо лучше.

Скрип петель показался ей оглушительным в ночной тишине, но она не остановилась. У порога, свернувшись калачиком, спала Вельда. Дилли осторожно переступила через экономку, стараясь не разбудить её.

В башне царил полумрак, тусклый свет луны проникал сквозь узкие оконца. Спускаясь по круговой лестнице, Дилли держалась за каменные стены, на которых виднелись странные символы, начертанные чем-то похожим на сажу. Ступени были неровными, кое-где выщербленными, но устойчивыми. В воздухе не ощущалось и намёка на сырость и затхлость — он был тёплым и сухим.

Достигнув нижнего этажа, принцесса замерла, прислушиваясь. Входная дверь, конечно же, оказалась заперта. Дилли припала к ней и поскребла ногтями тёмное дерево, привлекая внимание.

Голоса умолкли.

— Эй, — сказала принцесса самым громким шёпотом, на который была способна. — Кто там?

— А ты кто? — раздался голос, явно принадлежащий мальчишке. — Почему тебя держат в башне, а не с остальными?

Рядом послышалось что-то неразборчивое. Мальчик недовольно вздохнул и продолжил:

— Моя сестра интересуется, э-э… Правда ли, что у тебя рога? Поэтому господин Ротбарт тебя прячет?

Дилли уставилась на дверь и несколько раз моргнула.

Рога?!

Она списала это на неуёмную детскую фантазию.

— Я такая же пленница, как и вы! Помогите мне. Дверь можно открыть с той стороны?

Послышалось шуршание, дети дёргали за ручку. Затем наступила тишина, и Дилли уже подумала, что они ушли. Но вдруг мальчик снова заговорил:

— У тебя в башне есть что-нибудь золотое?

— Золотое? — удивилась принцесса. — Зачем тебе?

— Если есть, поднеси к двери. Я попробую кое-что сделать.

— Но как поможет золото?

— Я умею с ним обращаться лучше, чем кто-либо в Ваксамии. Просто найди и поднеси к замочной скважине.

Дилли задумалась. Её похитили с церемонии, и платье после визита в лес оказалось безвозвратно испорчено, Вельда не смогла его восстановить. Но украшения… Волосы принцессы в тот день были забраны позолоченной заколкой. Она должна была сохраниться!

— Я мигом! — радостно прошептала Дилли и бросилась наверх.

Экономка продолжала мирно похрапывать у двери.

Заколка обнаружилась в нижнем ящике тумбочки, как и браслет с кольцом — всё то, чем украшала себя принцесса в свой особенный вечер.

Она снова спустилась и прижала одно из украшений к двери.

— Готово, — прошептала Дилли. — Что дальше?

— Стой и не двигайся. Мы попробуем открыть дверь.

Заколка слегка засветилась, отзываясь на невидимое воздействие. А Дилли вздрогнула, внезапно осознав слова мальчика: «Я умею с ним обращаться лучше, чем кто-либо в Ваксамии». Ох, неужели…

Послышался щелчок, и дверь начала медленно открываться. Дилли должна была радоваться — появился реальный шанс на спасение! Но вместо облегчения её охватил ледяной ужас, потому что на пороге, за спинами детей, стоял колдун. На нём снова был плащ, закрывающий половину лицу.

У принцессы вырвался возглас:

— Ты!

— Не можешь угомониться, принцесса? — сказал Дитрих, и мальчик с девочкой, казалось, стали ещё меньше ростом, услыхав его. — Сама напросилась.

Дилли почувствовала, как её ноги отрываются от пола. Приступ паники охватил её, она начала махать руками в воздухе.

— Стой! Что ты делаешь?

— Я обещал показать тебе окрестности. Думаю, ты уже достаточно здорова для этого.

Дилли поднималась, повинуясь воле колдуна. Её тело извивалось, руки судорожно хватались за пустоту. Дитрих потянул на себя, и принцесса оказалась снаружи. Босые ноги, за несколько недель привыкшие к теплу постели, мгновенно покрылись мурашками из-за ночной прохлады.

Глава 4

День выдался жарким, и окна в большом зале были распахнуты настежь. Хрустальные подвески люстр, свисающие с высоких потолков, издавали мелодичный перезвон. Радужные блики рассыпались по мраморному полу. Одетта держалась в тени, наблюдая за игрой света. Она пересчитывала солнечных зайчиков, пляшущих на стенах, — это помогало ей избегать взглядов придворных.

С тех пор как колдун забрал сестру, ей стало трудно смотреть людям в глаза. Она не предполагала, что притворяться будет настолько сложно. Но Дилли больше нет, и Детта наконец-то заняла место, для которого была рождена. Всё остальное — лишь вопрос времени и привычки. И признания горькой правды: одна из принцесс мертва.

Пока все считали младшую принцессу — её, Одетту — пропавшей без вести, это создавало серьёзные проблемы. Хотя и льстило самолюбию: Детта представить не могла, что отец будет так сильно переживать.

Король издал указ, запрещающий советникам, придворным, слугам и вообще кому бы то ни было даже намекать на очевидное — смерть одной из его дочерей. Один смельчак уже оказался в темнице за подобные разговоры.

Детта была тронута такой заботой о её благополучии. Как жаль, что это слишком запоздало. Возможно, если бы отец и раньше уделял внимание младшей дочери, она бы не «пропала без вести».

Но Детта запретила себе сожаления. Все её мысли были сосредоточены на том, чтобы вести себя сдержанно и не выдать правду ни взглядом, ни словом, ни неверным движением головы. В конце концов, именно этого и ждали от наследницы, не так ли? Сдержанности. Вежливости. Смирения на грани равнодушия. Так вела бы себя Дилли — идеальная кронпринцесса, безупречная до скрежета в зубах.

Детта разгладила складки на светло-голубом платье, стараясь двигаться изящно, как и её сестра. Нет, она будет лучше. Она должно превзойти Дилли во всём.

Сбоку послышались шаги и характерный скрип сапог. Сердце Детты подскочило к горлу. Зная, кто идёт, она с трудом удержалась от того, чтобы кинуться навстречу.

— Ты выглядишь чудесно, — прошептал Зигфрид у самого её уха. — Позволь выразить восхищение твоей стойкостью. Не поддаваться отчаянию в такое тяжёлое время… Твоим подданным повезло с будущей королевой.

Внутри у Детты разлился сладкий триумф. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. Широкие улыбки теперь были под запретом: никто не должен видеть её ровные передние зубы.

Дилли с самого начала забирала у сестры внимание отца, восхищение придворных, лучшие наряды и комнаты — всё всегда доставалось ей. А теперь она лишила Детту даже права искренне улыбаться. Но главное та сохранила для себя: жизнь, трон и Зигфрида.

— Благодарю за поддержку, — сказала она, наконец осмелившись взглянуть на лорда. — Держаться куда проще, когда рядом такие друзья, как ты.

— Ты считаешь меня другом?

Принцесса напряглась. Она сказала что-то не так? Неужели идеальная Дилли успела стать для Зигфрида кем-то большим, чем просто подругой?

Лорд взял её руку и поднёс к губам.

— Я готов быть для тебя другом, соратником или слугой. Кем захочешь, моя принцесса.

Он поклонился и отошёл, а Одетта осталась одна среди придворных, чувствуя себя опьянённой его словами. Она старалась не думать, что они были сказаны не для неё, а для Дилли.

Часы в углу пробили полдень, звон эхом отразился от высоких сводов. Двойные двери на противоположном конце зала распахнулись, и вошёл король. Люди почтительно расступились, давая правителю пройти.

— Одиллия, — позвал он, не глядя на дочь, но каким-то образом точно зная, где она находится. — Иди сюда.

— Да, отец, — ответила Детта, направляясь к нему.

В первые дни она боялась таких моментов до дрожи в коленях, постоянно пытаясь вспомнить, как Дилли обычно утешала отца. Такое случалось нечасто. Но теперь принцесса поняла: королю не нужны утешения. Ему нужен результат.

— Никаких новостей? — спросил он, когда Детта приблизилась. Они медленно двинулись вперёд. — Одетта не выходила с тобой на связь? Может, у неё получилось отправить послание?

Принцессе стоило невероятных усилий не фыркнуть вслух. Неужели отец верил, что именно так вела бы себя его младшая дочь, если бы действительно пропала? Написала бы Дилли? Умоляла о спасении? О, как же плохо он её знал.

— Я не получала никаких сообщений, — сказала Детта, стараясь сделать голос упавшим. — Допросы слуг тоже ничего не дали. Она… сестра как в воду канула, и, если честно, меня не покидает чувство, что это неспроста.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё выглядит так, будто её отсутствие тщательно спланировано. И я… хочу взять на себя смелость сделать предположение. Что, если Одетта не хочет, чтобы её нашли?

Поиски прекратятся, как только король поймёт, что в них нет смысла. И если он не хочет признавать смерть дочери, оставался ещё один выход: убедить его в том, что принцесса ушла сама.

Но король решительно покачал головой, и его лицо стало жёстче.

— Глупое предположение, Дилли. Однажды ты возглавишь страну, поэтому запомни хорошенько: правитель должен быть последним, кто опускает руки. Нельзя отказываться от цели.

Детта усмехнулась про себя. Если его цель — найти дочь, то она явно не будет достигнута. Нельзя найти того, кого нет.

Глава 5.1

Здесь были и другие дети — много детей. Дважды днём и один раз вечером они высыпали из замка галдящими группками, весело болтали и смеялись. Дилли наблюдала за ними со стороны и была вынуждена признать: они вовсе не выглядели несчастными узниками.

Она провела в облике лебедя три дня, и за это время колдун ни разу не подошёл к ней. Зато приходила Вельда: каждое утро она крошила ячменную лепёшку у кромки воды, глядя на Дилли не то с сочувствием, не то с укором. Крошки рассыпались по воде вместе с рябью, прежде чем исчезнуть в клювах других лебедей и уток.

Птиц было несколько: стайка крякв в основном обитала на противоположном берегу, всё время оживлённо о чём‑то переговариваясь. Пара величественных лебедей скользила по воде, оставляя за собой расходящиеся круги.

Дилли пробовала с ними поговорить, но либо они были настоящими птицами, либо вовсе её не понимали.

Зато понимала Вельда. На третье утро, видя, что принцесса не притронулась к еде, экономка вздохнула:

— Милочка, вам нужно поесть.

Дилли недовольно крякнула:

— Ещё чего. Я принцесса, и я не собираюсь драться за крошки с птицами.

Она была уверена, что звуки останутся без ответа, но Вельда продолжила говорить с ней:

— Если вы ослабнете, хозяин рассердится. Пожалуйста, не заставляйте его злиться.

— Он уже разозлился. Иначе бы я тут не сидела. — Дилли подплыла поближе к берегу, торопливо перебирая перепончатыми лапами. — Вы боитесь его? Вас он тоже удерживает в плену?

Вельда удивлённо моргнула, будто не сразу поняла, о чём толкует принцесса.

— Что? Э‑э… нет! Ну что вы, я с хозяином по доброй воле.

— Но как? Как вы можете работать на такого злодея?

Экономка помедлила, поджав губы, и уже собралась уходить, но Дилли расправила крылья и почти вышла на берег.

— Стойте! Скажите, где мы находимся?

Ей нужно было хотя бы приблизительно прикинуть расстояние до дома.

— Мы в замке Ротштейн, — не задумываясь ответила Вельда.

— Нет, я имею в виду… что это за страна? Есть ли поблизости какой‑нибудь город?

Слова Румпеля не шли у неё из головы: «Я умею с ним обращаться лучше, чем кто‑либо в Ваксамии».

Вельда замотала головой быстро‑быстро, словно ей задали какой‑то непристойный вопрос.

— Простите, милочка, но хозяин очень серьёзно относится к нашей безопасности. Мне нельзя вам рассказывать такие вещи.

— Мы в Ваксамии, верно?

Экономка побледнела и отступила на несколько шагов.

— Нет, простите, я не могу… Поешьте! Обо всём остальном лучше спросите хозяина.

Она убежала.

Разочарованная, Дилли наблюдала за уходящей Вельдой, затем сделала несколько кругов по воде. Её гордость рыдала, но пустой желудок в итоге оказался сильнее — вытянув длинную шею, принцесса всё‑таки подцепила пару оставшихся ячменных крошек.

Ветерок колыхал водную гладь, создавая узоры из бликов.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая озеро в золотистые тона, а небо приобрело нежно‑розовый оттенок, дети вышли на вечернюю прогулку. Дилли внимательно вглядывалась в их лица и фигуры, всеми силами стараясь заметить признаки недовольства или нежелания находиться здесь. Но их попросту не было. Все были одеты в чистые, хоть и простые одежды, и выглядели полностью довольными жизнью.

Лишь одна девочка, на вид младше остальных, с тугими каштановыми косами, казалась печальной и не поддерживала общих игр. Однако и она широко улыбнулась щербатой улыбкой, взглянув в сторону озера.

Принцесса, разрываясь между настороженностью и внезапной нежностью, приветственно взмахнула крыльями, посылая лёгкую рябь по воде. Если бы она могла, то ответила бы девочке искренней улыбкой.

Дитрих тоже был здесь: по обыкновению он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и внимательно следил за своими… кем они ему приходились? Подопечными? Учениками?

Дилли до конца не понимала, что тут происходит, но робко предположила, что все эти дети не были его собственными. Их слишком много — десять или одиннадцать, она не могла за всеми уследить. Конечно, она слышала, что среди простых людей бывают и такие большие семьи, но отчего‑то ей казалось, что это не тот случай.

Во‑первых, дети не были похожи ни на Дитриха, ни друг на друга — за исключением Румпеля и Готель с их волосами цвета соломы. Во‑вторых… колдун явно не был простым человеком. И дело даже не во владении магией. Его манера держаться, двигаться, говорить — всё выдавало в нём человека благородного происхождения.

«…барон фон Ротбарт к вашим услугам, принцесса».

Дилли впервые пришло в голову, что, возможно (всего лишь возможно!), он тогда не соврал. Но если так, как знатное семейство Ротбартов допустило, чтобы их родич творил такие бесчинства?

За этими размышлениями Дилли не заметила, как колдун приблизился к озеру. Только когда тихий шорох гальки под его ногами выдернул её из раздумий, она заметила его взгляд — опять спокойно‑насмешливый, словно он уже прочитал все её мысли и нашёл их довольно забавными.

Глава 5.2

Дилли поднялась повыше и, охваченная азартом, стремительно спикировала на несколько футов вниз, издавая победные крики. Это был её первый полёт! Всего пару недель назад она не могла и помыслить о подобном, а теперь — взгляните! — парила между облаками и землёй.

Принцесса хотела продолжить, исполнить все акробатические трюки, которые наблюдала у настоящих птиц, но времени не было. Нужно было улететь как можно дальше от своей тюрьмы.

Взмахнув крыльями, она устремилась в небо. С высоты лес предстал перед ней искусно нарисованной картой: извилистые тропинки, камни и деревья, движущиеся точки диких животных.

Башня колдуна оказалась не так уж далеко от цивилизации. До ближайшего лесного городка, должно быть, всего несколько дней пешего пути.

Паря в небесах, Дилли пыталась определить верный путь. Она уже поняла, что находится не в Австарозе. Её королевство граничило с Ваксамией, а сама Ваксамия, хоть и не отличалась большими размерами, всё же превосходила Австароз, уступая, впрочем, Эльсиньеру и Эльбе.

Первым ориентиром для Дилли должен был стать небольшой горный хребет между королевствами. По легенде, там располагался дворец Ледяной девы — злобной дамы из снега и льда, которой принцессу пугали долгими зимними вечерами, когда она отказывалась ложиться спать.

Разумным решением казалось последовать за двумя всадниками, замеченными внизу: они двигались на запад. Австароз находился на юго‑западе от Ваксамии.

С каждым взмахом крыльев, удаляясь от Ротштейна, принцесса убеждалась в правильности выбранного пути — и всё сильнее ощущала усталость. Поддержание ровного темпа требовало невероятных усилий. Дилли не могла понять, как птицы справляются с этим с такой лёгкостью. Летать оказалось даже труднее, чем бегать на короткие дистанции. Изнеможение охватывало её, но появление хребта Ледяной девы придало новых сил — она приближалась к дому!

В душе принцессы пылала твёрдая решимость: она любой ценой вернётся к отцу и Зигфриду, заставит Детту ответить за предательство. Дилли намеревалась посадить сестру в тюрьму, а затем, заручившись поддержкой гвардии, избавиться от Ротбарта и его колдовства. Но сперва нужно было найти доброго чародея или чародейку, способную вернуть ей человеческий вид. Эта задача казалась непростой, однако принцесса была уверена: всё встанет на свои места, как только она окажется дома.

Когда Дилли приблизилась к горным вершинам, воздух стал холоднее. Мороз обжигал глаза и сковывал тело. Сколько она уже летела — несколько дней? Или это лишь иллюзия, порождённая усталостью? Ей срочно требовался отдых, но Дилли сомневалась, что сможет вновь подняться в воздух, если ступит на землю.

Хребты, пусть и не самые высокие, были слишком широкими, чтобы обогнуть их по периметру, и принцессе пришлось рискнуть, поднявшись ещё выше. Преодолевая холодные вершины, Дилли по‑новому оценила выносливость птиц. Каким же запасом стойкости обладают эти маленькие создания!

Собрав последние силы, Дилли пролетела над перевалом. Тёплый восходящий поток встретил её с другой стороны, помогая согреться. Наконец, спустя ещё несколько часов изнурительного пути, вдали показались знакомые шпили и колокольни дворца. Этот вид придал принцессе решимости продолжать, несмотря на крайнее изнеможение.

Внезапно тень накрыла Дилли, когда она подлетала к одной из колоколен. Страх пронзил её ещё до того, как она увидела источник опасности. Над ней парил огромный рогатый филин: его когти готовы были вонзиться ей в спину, а глаза пылали зелёным — точь‑в‑точь как взгляд колдуна.

От этого зрелища Дилли потеряла равновесие и камнем полетела вниз, взывая к Создателю о спасении. Каким‑то чудом ей удалось выровняться и вырваться вперёд, но, как бы быстро она ни била крыльями, огромный филин легко её настигал.

Принцесса ныряла и поднималась по извилистой дуге, уворачиваясь от смертоносных когтей. Страх душил её, но она заставляла себя думать лишь о расстоянии, которое оставалось до цели.

«Вернусь во дворец, даже если это убьёт меня!», — повторяла она про себя.

В очередной раз оторвавшись от хищника, Дилли собрала последние силы для решающего рывка. Она пересекла внешние стены дворца и влетела во двор. Лучшим способом избавиться от преследователя было нырнуть в лабиринт живой изгороди. Но её план рухнул — пришлось резко взмыть вверх, чтобы не врезаться в толпу… веселящихся гостей?

Укол обиды не заставил себя долго ждать. «Я пропала, а отец устраивает праздники?» По какому случаю это торжество?

Музыка лилась по садам, гости толпились у столиков с закусками, увлечённо беседуя. Немногие заметили одинокого лебедя, парящего над их головами, да гигантского филина, преследующего его. Но и те, кто увидел, лишь восхищённо наблюдали за птицами, а потом возвращались к танцам, играм и стрельбе из лука по круглым мишеням.

Напротив одной из них Дилли увидела то, чего так боялась: Детта, одетая в нежно‑розовое платье, с распущенными волосами, внимательно слушала Зигфрида. Ни следа обычной враждебности на её лице — сестра безупречно исполняла роль. Её губы изгибались в лёгкой улыбке всякий раз, когда ваксамский лорд демонстрировал роскошный арбалет в своих руках.

Детта положила ладонь на плечо Зигфрида и тесно прижалась к нему, наблюдая, как арбалетный болт поражает цель. Когда она восторженно вскрикнула, лорд одарил её лучезарной улыбкой и нежно очертил пальцами подбородок — будто хотел притянуть её лицо для поцелуя.

Глава 5.3

Дилли была уверена, что умрёт. Руки Зигфрида сильнее сжимали её шею, а она ничего не могла поделать. Но вдруг рядом раздался оглушительный визг, и огромная тень накрыла их. Зигфрид, разинув рот, отпустил Дилли и вскинул арбалет, целясь в небо.

— Это ещё что? — воскликнул лорд.

Дилли повернула голову и увидела чудовищного филина — того самого, что преследовал её. Он был больше обычных раза в три, а то и в четыре, и походил скорее на летящую глыбу, чем на птицу.

Филин камнем упал на Зигфрида, выбил оружие из его рук и прошёлся когтями по щекам, оставив глубокие кровавые борозды. Лорд отшатнулся, закрывая. Из его горла вырвались хриплые проклятия.

Детта тоже не избежала гнева хищника. Как только Зигфрид бросился наутёк, филин принялся за младшую принцессу. Боль в раненом крыле мешала Дилли полностью сосредоточиться на воплях сестры, но когда звуки стали затихать, она поняла: Детта сбежала. Повредил ли филин лицо и ей? Если так, их с Дилли наконец-то начнут различать. По шрамам.

Над Дилли распахнулись тёмные крылья. Когтистые лапы приготовились вонзиться в лебединое тело. Часть сознания принцессы понимала, что филин не причинит ей вреда, но его хватка оказалась отнюдь не нежной, когда когти обхватили её и подняли в воздух.

Дворец уменьшился до крошечной точки, когда они взмыли в небо. У Дилли больше не осталось ни сил на борьбу, ни желания сопротивляться.

Родная сестра хотела убить её руками человека, которого она избрала своим принцем.

А Зигфрид не ждал её. Не искал. Не узнал.

С этими горькими мыслями Дилли отдалась темноте. Последней искрой её сознания стала безмолвная мольба к Создателю: «Не дай мне снова очнуться в этом кошмаре». Но Создатель, казалось, давно её не слышал.

Глава 6

— Ненавижу. Ненавижу! — Одетта ворвалась в комнату, сметая всё на своём пути. Служанки в страхе прижались к стенам. — Вон. Все прочь отсюда!

Её голос дрожал от ярости. Девушки, не поднимая глаз, поклонились и выбежали из комнаты, стараясь не издать ни звука. Детта осталась одна в ненавистных стенах — в покоях Одиллии, которые была вынуждена называть своими. Каждый предмет здесь напоминал о сестре: и лёгкие занавески, и изящный комод, уставленный безделушками, и картины с пейзажами, написанные в мягких тонах. Всё такое чистое, воздушное, правильное… Детта тосковала по своим покоям — смеси золота и глубоких ночных тонов. Там пахло лилиями, а не приторной смесью лаванды и роз.

Она подошла к круглому зеркалу и впилась взглядом в своё отражение. Вспышка гнева ослепила её, и, схватив ближайшую вазу, принцесса с силой швырнула её в стекло. Оно покрылось паутиной трещин, а фарфор разлетелся на куски.

— Ненавижу! — вновь закричала Одетта и принялась проклинать колдуна, который её обманул.

Мерзавец! Он вытянул из неё целое состояние. Ей пришлось продать часть личных украшений, доставшихся от матери, лишь бы не вызвать подозрений у отца своими внезапными тратами. И ради чего? Чтобы сестрица, живая и невредимая, вернулась в облике лебедя?

О, Детта узнала её. Узнала сразу, как только заметила эту птицу. Ведь Дилли была её близняшкой, её тенью, её проклятием. Когда над головой появился лебедь, Одетта скорее почувствовала, чем увидела: это была она.

«Что, если принц Анри тоже почувствовал?» — мысль пронзила её, как молния.

Если он учует неладное, это будет настоящей катастрофой.

Наследник Эльсиньера прибыл в Австароз два дня назад, и король устроил в его честь череду пышных балов и приёмов. Это показалось несколько циничным даже Детте.

— Как же так? — спросила она, изображая искреннее беспокойство. — Люди могут подумать, что мы совсем не переживаем о пропаже моей сестры.

— В этом и смысл, — ответил король. — Мы не должны показывать отчаяние публике. Я верю, что Одетта жива. Нет необходимости объявлять траур. Давай устроим праздник в честь её скорого возвращения. Да поможет нам Анри.

Детта вынуждена была смириться, ведь что ей ещё оставалось? К тому же она понимала истинную цель отца. Необходимо было произвести впечатление на иностранного принца, продемонстрировать богатство и возможности Австароза. Визит такого гостя имел огромное значение для государства.

Одетте принц Анри не понравился сразу. Эльсиньерец был высок, красив и статен, но под его пронзительным взглядом ей хотелось съёжиться. Казалось, когда он смотрел, то видел её насквозь, читал все её тайны и секреты. Детта вздрогнула, вспомнив тот взгляд, но заставила себя успокоиться, глубоко вздохнув несколько раз. Она зашла слишком далеко, чтобы позволить какому‑то выскочке запугивать себя.

Принцесса вновь посмотрела в разбитое зеркало, где отражались её искажённые лица. Она пригладила растрёпанные волосы. Исполинский филин не тронул её щёк или глаз, но оставил порезы на руках и разорвал платье в двух местах. Его придётся выбросить, а раны обработать — но это потом.

— Уберите здесь, — приказала Детта служанкам, когда почувствовала себя достаточно собранной, чтобы покинуть комнату.

Минуя суетящихся придворных, которые возбуждённо обсуждали случившееся в садах, она направилась в лазарет. Это просторное помещение в восточном крыле наполнял аромат целебных трав и отваров. Вдоль стен стояли ряды кроватей; где‑то тихо журчала вода, слышалось приглушённое бормотание целительниц. Детта знала, кого они сейчас лечат — главного пациента.

Её взгляд нашёл Зигфрида сразу. Он полулежал на одной из кроватей, и несколько женщин по очереди обрабатывали раны на его лице. Одна осторожно промывала порезы, другая готовила мазь.

— Ваше высочество, — старшая лекарка почтительно склонилась перед Деттой, — мы делаем всё возможное, чтобы облегчить страдания лорда Зигфрида.

Детта присела на краешек кровати и взяла его руку.

— Как ты? — спросила она, но он не ответил. Зигфрид даже не пошевелился, хотя Детта видела, что он в сознании.

— Раны глубокие, но не смертельные, — ответила целительница за него. — Главное, что мы остановили кровотечение...

— Уходи! — внезапно рявкнул Зигфрид.

Детта вздрогнула, но не отпустила его руку и лишь покачала головой. Она не собиралась скрывать свою тревогу за него. В эти минуты ей не нужно было притворяться. Здесь, рядом с ваксамским лордом, она могла быть собой — искренней, настоящей. Зигфрид принадлежал ей. А она готова была отдать ему своё сердце.

Принцесса наклонилась ближе и прошептала:

— Я никуда не уйду. Останусь здесь, пока ты не поправишься.

Но Зигфрид дёрнулся, сбрасывая её руку.

— Не нужно этой фальшивой заботы. — прорычал он, и его голос сочился презрением. Затем лорд взглянул на лекарок. — Убирайтесь! Оставьте нас!

Женщины переглянулись и послушно вышли, бросая обеспокоенные взгляды на принцессу. Как только дверь закрылась, Зигфрид схватил Детту за запястье с такой силой, что она едва сдержала крик.

— Посмотри на меня, — прошипел он, приблизив своё лицо почти вплотную к её. — Посмотри, что ты со мной сделала! Ты заплатишь за это, Одетта…

Глава 7.1

Дилли открыла глаза в знакомой комнате в башне. Она не знала, сколько времени прошло после её неудачного побега, но обнаружила себя в человеческом теле. Это её не обрадовало. На самом деле ей было всё равно.

Не волновало принцессу и то, что теперь она знала, как далеко находится дом. Туда невозможно добраться без крыльев. Но вряд ли после её выходки Дитрих вновь превратит её в лебедя. А даже если это случится, в виде птицы она всего лишь станет мишенью для новых стрел.

После меткого выстрела Зигфрида у неё оказалось ранено левое плечо. Дилли слышала, как Вельда причитала, что болт вонзился «в счастливом дюйме от вены»: попади он немного ниже, и принцесса истекла бы кровью ещё до прибытия в Ротштейн.

Не видя смысла в борьбе и новых попытках побега, Дилли попросила себе столько снотворных отваров, чтобы провести недели выздоровления в счастливом забытьи. Вельда потворствовала ей, но лишь на время. В один из дней она отказалась давать принцессе новую порцию зелья, и та вспылила:

— Какая вам разница? Дитриху на руку, чтобы я была тихой, разве нет? Вот и дайте мне что‑нибудь, чтобы уснуть.

—Вы можете стать зависимой, милочка. Отвары вам больше не нужны. Вы можете идти, хозяин ждёт вас сегодня в замке.

Это было чем‑то новеньким. Прежде Дитрих никогда не приглашал её в замок. Дилли не была уверена, что этот момент вообще наступит.

Недовольно бормоча себе под нос, она поднялась с кровати и позволила Вельде помочь ей одеться. Наряд оказался скромным — серым, без намёка на роскошь и пышность. Но аккуратная вышивка на лифе и свежий запах ткани подсказали Дилли, что платье новое. Это вызвало улыбку.

Вельда проводила принцессу в замок. Дети отправились на прогулку, и в помещениях царила умиротворённая тишина. Пройдя через просторный холл, Дилли последовала за экономкой на второй этаж. Пока они двигались по узкому коридору, её взгляд скользил от двери к двери. Очевидно, раньше здесь располагались спальни и гостиные, но теперь на входах в комнаты красовались таблички с витиеватыми надписями: «Арифметика», «Трансформация», «Звёздный класс», «Морские чары».

У принцессы глаза полезли на лоб.

— Постойте, вы что… устроили здесь школу?

Вельда промолчала в ответ. Дилли не знала, что и думать. Она всегда считала Австароз передовым королевством, а своего отца — внимательным правителем. Но даже он не находил нужным открывать школы для простолюдинов, полагая, что это не стоит затраченных сил.

Они поднялись ещё на один этаж, и классы остались позади. Экономка распахнула перед Дилли двери просторной комнаты с множеством окон. Некоторые из них были открыты и пускали внутрь прохладный ветерок.

Вельда не стала заходить — она неловко присела перед принцессой и удалилась, сославшись на дела. А Дилли переступила порог. Её внимание сразу привлекли полки и столы, заставленные различными инструментами и заваленные картами. А ещё медный телескоп, направленный в одно из окон. Принцесса подошла к нему, навела на облака и раздражённо вздохнула.

— Ну, и что дальше? Он заставит меня ждать?

— Нет, Ваше высочество.

Дилли резко обернулась, ища источник звука. Это был голос Дитриха, но исходил он от огромного филина, притаившегося в тени в дальнем углу. Её потрясло не столько подтверждение того, о чём она уже догадывалась — что филин и колдун суть одно существо, — сколько то, что в облике птицы он умел говорить.

Застыв в изумлении, принцесса наблюдала, как когтистая лапа вытягивается, превращаясь в человеческую ногу. Дитрих начал трансформироваться из пернатого создания в мужчину, одетого в привычный чёрный дублет. Выпрямившись в гибридной форме получеловека‑полусовы, он навис над ней. Перья постепенно исчезали, открывая знакомую фигуру.

Дилли не могла отвести от Дитриха взгляда. Она понимала, что неприлично так бесцеремонно разглядывать его, но колдовство завораживало. Оно придавало Дитриху ещё больше значимости, воплощая спокойную, непреклонную силу.

«Как жаль, — мысленно вздохнула Дилли, — что эта сила потрачена впустую на негодяя вроде него».

— Хочешь вернуть меня в озеро? — спросила она.

Дитрих окинул её мрачным взглядом, но промолчал. Это разозлило Дилли, и она приветствовала свой гнев. Значит, она ещё может что‑то чувствовать.

— Просто скажи, что ты собираешься со мной делать! — потребовала она, стиснув кулаки.

— Говорить с тобой. Если, конечно, ты захочешь слушать.

— Если захочу? У меня есть выбор?

— Ты всегда можешь заткнуть уши пальцами. Я был бы раздосадован, но не удивлён. И всё же, надеюсь, теперь ты понимаешь, к чему приводит твоё детское упрямство.

Прекрасно. Теперь он называет её ребёнком.

Дилли подумала, что могла бы швырнуть в колдуна астролябию, лежащую на одном из столов. Но какой в этом смысл? Дитрих просто сотворит очередной магический трюк — может, заставит предмет исчезнуть, даже не щёлкнув пальцами. Любая демонстрация гнева казалась направленной в пустоту.

Но принцесса всё же выдавила усмешку.

— К чему разговоры? Давай не будем ждать, пока ты снова выйдешь из себя. Преврати меня в куропатку или лягушку, как угрожал, и покончим с этим.

Глава 7.2

Дилли всё ещё была убита горем из‑за предательства сестры, когда пришло время вновь встретиться с Дитрихом. Несколько раз она подумывала отказаться от ужина, но в итоге решила, что это бессмысленно. Её жизнь разрушилась, бежать было некуда, любые планы на будущее казались смехотворными. Так какая разница? Раз уж она застряла в этом месте, выслушать предложение Ротбарта не будет лишним. Рано или поздно им всё равно придётся поговорить.

К тому же Дитрих прислал ей к ужину ещё одно платье — на этот раз гораздо красивее. Искусное творение из серебристого бархата с тонкой вышивкой, напоминавшей звёздную пыль. Оно сидело идеально по фигуре, хотя фасон был слегка старомодным: рукава слишком плотно облегали руки — такой стиль в Австарозе никто не носил. Но Дилли понравилось. И она оценила заботу.

Вельда помогла ей собраться и проводила из башни в замок, в противоположное крыло от того, где располагались классы. Они поднялись на второй этаж и вошли в помещение, служившее столовой. Колдуна ещё не было, и Дилли с любопытством осмотрелась.

Здесь оказалось вовсе не так мрачно, как она ожидала. Никаких чёрных тонов и пыльных штор, покрытых паутиной. Её окружали лавандово‑серые стены и кружевные занавески на стрельчатых окнах. Скатерть была на тон темнее. Фиолетовая обивка стульев дополняла интерьер.

Серебро и хрусталь поблёскивали на длинном столе, к которому подошла Дилли. Она уже собиралась сесть, но тут со стороны двери раздался голос:

— Позволь мне.

Принцесса обернулась и едва сдержала восхищённый вздох. Дитрих явно подготовился к ужину. Хотя он выбрал привычные чёрно‑зелёные тона, его костюм выглядел празднично: дублет с высоким воротом украшала вышивка в виде символов, значение которых Дилли не могла разгадать. На шее мерцала золотая цепь, а на указательном пальце красовался перстень с изумрудом таких размеров, что камень пришёлся бы по вкусу даже её отцу.

Дилли осознала, что снова бесцеремонно пялится на колдуна, и быстро отвела глаза.

Дитрих подошёл и лёгким движением отодвинул ближайший стул.

— Садись, пожалуйста.

Она опустилась, и её тут же потянуло к столу. Он был пуст, и принцесса ожидала, что им будет прислуживать Вельда: следов других слуг ни в башне, ни в замке не наблюдалось. Но когда Дитрих занял место напротив и тихонько постучал по столу, произошло невероятное — еда начала появляться из ниоткуда: грибной суп, свинина в медовом соусе, овощи с пряными травами и воздушное картофельное пюре.

— Это… потрясающе, — ахнула Дилли, когда рядом с ней появился наполненный вином кубок. — Никогда бы не подумала, что люди так умеют.

Дитрих довольно улыбнулся.

— Моей заслуги здесь мало. Это всё скатерть. — Он провёл по ткани костяшками пальцев. — Творение мастеров из Новигарда. Но с ней нужно уметь обращаться. У меня получилось не сразу, пришлось пару раз позавтракать холодным мясом в томатном желе.

Принцесса хихикнула, но тут же нахмурилась, осознав смысл сказанного.

— Ты купил это в Новигарде? Я думала, они торгуют мехами, а не колдовством.

— Предположу, что ты вообще мало знаешь о мире.

— Что, прости?

— О мире таких, как я, конечно, — уточнил колдун.

Она хотела возразить, но сдержалась, проглотив вместе с кусочком свинины своё возмущение. Принцесса понимала: ей действительно нечем ответить. Всё её знание о магии сводилось к двум вещам: это противоречит воле Создателя и так нельзя.

— Ты говорил, что хочешь мне что‑то предложить, — сказала Дилли как можно холоднее. — Жду с нетерпением.

Дитрих отложил суповую ложку и потянулся к хрустальному кубку.

— Предложение предельно простое. Теперь, когда Одетта забрала твою личность…

— Так и будешь бросать мне это в лицо? — перебила его Дилли, яростно орудуя вилкой.

— Буду, пока не поймёшь, что бесполезно злиться на меня. И сопротивляться тому, что я предлагаю.

— Я уже всё поняла, — медленно проговорила она, выделяя каждое слово. — И ты пока ничего не предложил, чтобы я начала сопротивляться. Сгораю от любопытства.

— Как ты могла заметить, в этом замке живут дети. С некоторыми из них ты имела честь познакомиться…

— Прекрати! — воскликнула Дилли, с силой отбросив приборы. Её терпение иссякло. — Естественно, я видела детей! Ты дал мне возможность разглядеть каждого, пока я сидела в озере. Хватит говорить со мной, как со слабоумной!

— Если бы ты не перебивала, мы бы уже давно перешли к сути, — невозмутимо ответил Дитрих.

Принцесса открыла рот, но тут же захлопнула. Чем быстрее он изложит предложение, тем скорее закончится этот ужин.

Колдун выдержал издевательски долгую паузу, прежде чем продолжить:

— Так вот. Как ты могла заметить, в этом замке живут дети. С некоторыми из них ты имела честь познакомиться. Все они — мои ученики. У каждого свой уникальный дар, и я учу их управлять им. Кроме того, я обучаю их наукам, но… — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Есть кое‑что, чему их можешь научить только ты.

Дилли настолько удивилась, что даже забыла злиться.

Глава 8

Разбитое зеркало в спальне Одиллии заменили новым. Поздним вечером Детта рассматривала в нём свою работу.

На ней было простое светло‑коричневое платье служанки. Волосы она убрала в тугой пучок и спрятала под белым чепцом, а левую щёку измазала сажей из камина. Теперь её не должны были узнать — никто не смотрит на лица слуг.

Но лишняя осторожность не помешает. Прежде чем покинуть комнату, Детта схватила с кресла бурый плащ с глубоким капюшоном — он пригодится позже. Принцесса тихо выскользнула в коридор, стараясь держаться ближе к стене.

Дворец вот‑вот должен был погрузиться в сон. Людей было мало, лишь в дальнем конце коридора слышались приглушённые голоса прислуги. Одетта шла, не привлекая внимания, вдоль роскошных залов и галерей. Проходя мимо стражников, она опускала голову ниже, делая вид, что полностью погружена в свои мысли.

Вскоре она добралась до служебных помещений, ведущих к кухням. Здесь до глубокой ночи кипела жизнь: повара делали заготовки, чтобы утром подать завтрак королевской семье, придворным и свите принца Анри. Особенно ему самому. Он был известен тем, что требовал утренний чай с первыми лучами солнца.

Служанки носились с подносами, а поварята таскали дрова для печей. В этой суматохе затеряться было проще простого. И Одетта смешалась с толпой, ловко лавируя между огромными котлами и столами с недоеденными блюдами. Наконец она достигла задней двери. Выглянув наружу, увидела вечерний город. Прохладный воздух наполнил грудь. Принцесса накинула плащ, который всё это время держала свёрнутым в руках, как муфту.

Оставив позади стены дворца, Детта быстро зашагала к опущенному через ров мосту и так же стремительно его пересекла. Гвардейцы даже не взглянули на неё, как и в прошлый раз, когда она покидала дворец, чтобы сходить на встречу с колдуном.

Мост вёл в город, где на принцессу обрушились резкие запахи и громкие звуки. Пройдя половину пути, она вышла на рыночную площадь и невольно прислушалась к разговорам горожан. У главного колодца собралась группа женщин.

— Бедный король, — вздохнула одна из них. — Потерять ребёнка — это так страшно.

— Говорят, — понизив голос, сказала другая, — советники убедили его прекратить поиски. Просто нам об этом пока не объявляют. А на самом деле все уже отчаялись найти принцессу…

— А по мне, так поделом ей! — вмешался мужчина в рабочей одежде. — Вторая всегда была высокомерной. Хорошо, что не наследница пропала, а то бы беда!

Детта замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Руки сами сжались в кулаки, но она заставила себя идти дальше, не выдавая своего присутствия.

— Верно говорите, — поддержала третья женщина. — Рассказывают, она вечно со всеми спорила и любила наказывать слуг. Стань она королевой, нам бы всем не поздоровилось…

Внутри у Детты всё кипело от ярости. Как они смеют так говорить о ней? Как смеют судить, не зная правды? Она едва сдерживалась, чтобы не обернуться и не высказать этим людям всё, что думает об их никчёмных мыслях и никому не нужных жизнях.

Продолжая путь, она то и дело слышала подобные разговоры — в лавках, у таверн, на перекрёстках. Казалось, каждый второй был рад, что пропала именно она, а не Одиллия.

Наконец впереди показалась таверна «У мельника», что находилась на окраине города. Принцесса остановилась. Прежде чем войти, ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, расшатанные отвратительной прогулкой. Раньше она никогда не задумывалась, насколько простой народ любит её сестру.

«Создатель, да за что?!»

Впрочем, много ли нужно поводов для любви этим простофилям? Дилли умела мило улыбаться и приветливо махать рукой — а большего и не требовалось. Детта тоже научится этому. Посмотрим, как они тогда запоют.

Она толкнула шаткую дверь и вошла. В таверне было шумно и дымно, но шансы остаться незамеченной резко уменьшились. В зале почти не было женщин, кроме хозяйки, деловито разносившей кружки с элем между грязных столов.

Стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды и пьяные голоса, принцесса решительно направилась к дальнему столику, где её уже ждали двое.

— Высочество, — хрипло сказал один из них, когда она подсела.

Детта замерла, сверкнув глазами, и быстро огляделась.

— Вы что‑нибудь слышали о секретности?

Мужчина усмехнулся:

— Уж побольше вашего.

Неслыханная дерзость, за которую его следовало бы выпороть и привязать к позорному столбу. Но Детта проглотила это. Ведь если раньше она просто хотела разобраться с колдуном, то теперь у неё появилось ещё больше причин обратиться за помощью к этой парочке. Дилли была жива. Зигфрид ранен. Принц Анри рыскал по замку и подолгу беседовал со святыми отцами, выискивая непонятно что. Слишком много проблем. И если с увечьем лорда придётся разбираться другими способами, а присутствие эльсиньерца просто переждать, как стихийное бедствие, то с колдуном и Дилли разберутся именно эти двое, сидящие напротив неё.

Оба мужчины были одеты в дорожные плащи с надвинутыми на лица капюшонами — как и сама принцесса. Со стороны они втроём, должно быть, напоминали членов тайного общества.

Прежде чем перейти к делу, Детта внимательно вгляделась в собеседников. Несмотря на их маскировку, она смогла определить, что тот, кто осмелился дерзить, был уже довольно стар. Его выдавали морщинистые руки и седина в щетине.

Глава 9.1

— Как пожелает Ваше высочество, — сказал Дитрих. Они с Дилли всё ещё стояли на вершине башни. — Но этот рассказ будет не обо мне, учти. Он о прекрасной принцессе, которая сама не заметила, как превратилась в злую мачеху. Всё началось с того, что её выдали замуж за герцога фон Ротбарта — человека с завидным титулом.

Дилли замерла, не замечая, как ветер бросает пряди ей на лицо. Не терпелось узнать, как именно колдун связан с семейством Ротбартов.

— Принцесса не питала любви к своему супругу, — продолжил Дитрих. — Но она готовилась исполнить свой долг и подарить ему наследников. Однако все мальчики, что рождались у пары, умирали. Они были слабы, и даже лучшие целители не могли удержать их в этом мире дольше нескольких месяцев. Герцог начал думать, что всё дело в его жене. Ведь он точно знал: у него может родиться здоровый сын. Откуда? У него уже был мальчик — от служанки.

Дилли приоткрыла рот, смутно понимая, к чему клонит Дитрих. Но пока её догадки не оформились в чёткую мысль, она предпочла ничего не говорить — только слушать.

— Принцесса отчаялась. Муж отдалялся от неё. Роды так подорвали её здоровье, что новые могли попросту убить. А между тем ей хотелось ребёнка — не только во имя долга, но и ради себя самой. И тогда принцесса пошла к колдунье, что жила глубоко в лесу. Она взмолилась старухе: «Полцарства за одного здорового ребёнка! Мой брат — король! Я дам вам деньги, влияние, титул — что захотите, только исполните мою просьбу»

— И она исполнила? — вырвался вопрос у Дилли.

Дитрих кивнул.

— Конечно. Но за магию нужно платить, и речь вовсе не о деньгах. Простая истина, но вы, обычные люди, понимаете её слишком поздно.

У Дилли перехватило дыхание.

— Какую плату попросила старуха?

— Ребёнка. Это был справедливый и равный обмен.

Дитрих отвёл взгляд и немного помолчал, прежде чем продолжить:

— Принцесса отвела к колдунье мальчика. Сына герцога, который был ей живым укором. Мужу она сказала, что несчастного бастарда разорвали волки, когда он сбежал от нянек, чтобы поиграть на опушке леса. Поверить было легко — колдунья надёжно укрыла мальчика, и долгие годы о нём никто ничего не слышал.

— А принцесса? Она смогла родить?

— Разумеется. Старуха выполнила свою часть сделки. Через год у герцога и его жены родился розовощёкий здоровый ребёнок. Вот только… — Дитрих взглянул ей в глаза. — Догадаешься?

— Это была девочка, — выдохнула Дилли.

— Именно. Мораль истории проста: когда заключаешь сделку, как можно чётче проговаривай детали.

— Подожди! Ты хочешь сказать, что ты… брат Сибиллы фон Ротбарт?

— Звучит гораздо лучше, чем злобный пленитель, не так ли?

У Дилли пошла кругом голова. Она смотрела на Дитриха так, словно впервые видела. Тёмные волосы, ярко‑зелёные глаза, острые черты и раздражающе спокойная усмешка… В нём не было ничего, что указывало бы на родство с Сибиллой — голубоглазой блондинкой с мягкими чертами лица.

— Твоя очередь, — сказал Дитрих, выдержав её долгий взгляд.

Дилли вздрогнула, сбрасывая с себя оцепенение.

— Что?

— Я рассказал свою историю. Ты должна мне свою, таков уговор.

— Но ты… ничего мне толком не рассказал! А дальше? Что та старуха с тобой сделала?

Колдун закатил глаза.

— Пыталась испечь на ужин, но я сбежал.

— Дитрих, я серьёзно! Она держала тебя в плену? И ты говорил про наставника, кем он был?

— А это, прекрасная Одиллия, уже другие истории. Ещё немного, и я поверю, что принцесс в Австарозе не учат уважать договоры.

Она прищурилась.

— Принцесс в Австарозе учат смотреть на вещи здраво. А ещё их заставляют зубрить родословные знатных домов. И надо же так случиться, что никто — ни разу, ни строчкой — не упомянул о бастарде у герцога фон Ротбарта!

Глаза Дитриха вспыхнули недобрым блеском.

— Обвиняешь меня во лжи?

— Всего лишь хочу докопаться до истины.

Он резко подался вперёд и схватил её за плечо. Дилли опасно пошатнулась, вспомнив, что стоит недалеко от края башни. Если упасть с такой высоты, одним переломом не отделаешься.

— Дай угадаю, к какому выводу ты хочешь прийти, — процедил Дитрих, и впервые в его голосе прозвучало нечто похожее на обиду. — Коварный колдун тебя обманул, да? Этим заканчиваются все ваши истории. Боясь того, чего не понимаете, вы всеми силами пытаетесь очернить тех, кто не похож на вас.

— Ты воруешь людей! Это лучшее оправдание нашим страхам. Проклятия, порчи… превращения принцесс в лебедей! С чего ты взял, что одна слезливая история заставит меня переменить мнение?

Дилли почти прокричала ему всё это в лицо. Слова застыли в воздухе между ними. Они оба тяжело дышали, и прошло полминуты, прежде чем Дитрих выдохнул и отпустил её. Он отошёл на шаг, затем ещё на один.

— Действительно, — сказал он тихо, и его тон сочился разочарованием. — Мы, маги, всегда замышляем худшее. Заставляем несчастных людей нападать друг на друга. Предавать родных. Стрелять по беззащитным птицам.

Глава 9.2

Неделю спустя

Детта торопливо сломала печать и развернула письмо. Быстро пробежала глазами по витиеватым строкам, написанным принцессой Сибиллой.

«Дорогая Одетта!

(Три абзаца дежурных любезностей и вопросов, на которые Детте было плевать)

…прилагаю то средство, о котором ты спрашивала, милая. Оно поможет скрыть следы недавнего происшествия. Мазь следует нанести тонким слоем на поражённые участки кожи. Эффект не заставит себя ждать».

Принцесса потянулась к небольшой шкатулке, которая пришла вместе с письмом. Внутри лежала баночка из тёмного стекла, покрытая странными узорами. Принцесса осторожно открыла её, и воздух тут же наполнился едким ароматом трав.

— Как любезно с твоей стороны, Сибилла, — прошептала она.

В дверь постучали. Письмо полетело на пол, а баночка мгновенно скрылась в складках светло‑лилового платья Детты.

Не дожидаясь разрешения, в комнату вошла старшая служанка с подносом, на котором дымилась чашка вечернего чая.

— Ваше высочество ещё не готовы ко сну? Уже поздно, — сказала женщина, старательно избегая взгляда на разбросанные бумаги.

— Уйди, — велела Детта. — Мне нужно побыть одной.

Служанка молча поклонилась и поспешно покинула комнату. Одетта проводила её пристальным взглядом, затем быстро закатала рукав. Открыв баночку, она подцепила немного содержимого кончиком пальца. Когда принцесса нанесла мазь на один из заживших порезов, оставленных филином, в первые секунды ничего не изменилось.

Детта вскипела раздражением. Неужели ваксамская дешёвка её обманула? Но спустя пару мгновений руку начало покалывать, а от шрама не осталось и следа.

— Чудесно! — торжествующе воскликнула Одетта.

Мысли её тут же обратились к Зигфриду. Улыбнувшись, принцесса поспешила прочь из комнаты, бережно сжимая в руках баночку. Сердце билось чаще обычного, когда она вбежала в лазарет — помещение было пустым. Чтобы Зигфрида не беспокоили посторонние, Одетта почти сразу после происшествия распорядилась перевести всех больных… ну, куда‑нибудь подальше.

— Я принесла тебе подарок от моей подруги, — сказала она.

Зигфрид, сидевший у окна, медленно обернулся. Его лицо ещё хранило следы недовольства, а шрамы выглядели особенно зловеще в тусклом мерцании свечей.

— Что это?

— Магическая мазь. Она поможет скрыть повреждения.

Он взял баночку, внимательно осмотрел, покрутив в руках, изучая узоры на тёмном стекле.

— И почему я должен тебе верить? — В его голосе звучала настороженность.

Детта шагнула ближе. Движения её были плавными, исполненными уверенности.

— Потому что я не лгу тебе. Посмотри сам.

Она протянула руку, демонстрируя участок кожи, где мазь сотворила своё волшебство. Зигфрид прищурился, внимательно изучая её кожу, затем едва заметно кивнул.

— Хорошо. Давай попробуем.

Детта принялась аккуратно наносить мазь на его лицо. Она старалась держать пальцы твёрдо, но внутри всё трепетало. Зигфрид молчал, позволяя ей касаться его щёк. Постепенно его напряжённые плечи расслабились, а взгляд стал мягче.

Когда принцесса закончила, Зигфрид впервые за долгое время улыбнулся — искренне, тепло, без тени горечи.

— Спасибо. Ты действительно заботишься обо мне, — произнёс он тихо.

Сердце Одетты пропустило удар. Напряжение, копившееся в ней днями и ночами, наконец отпустило, растекаясь тёплой волной по всему телу.

— Я хочу сделать для тебя больше, — прошептала она, не отрывая взгляда от его глаз. — Ты согласен стать моим принцем?

Вместо ответа он притянул её к себе и жарко поцеловал.

Глава 10.1

Прошла неделя, но Дилли всё не находила себе места. Разговор на вершине башни неотступно преследовал её мысли. Принцесса плохо спала и почти не притрагивалась к еде, чем глубоко огорчала Вельду.

По вечерам Дилли вновь и вновь возвращалась к одному и тому же вопросу: что заставило её так резко отвергнуть откровения Дитриха? И не просто отвергнуть — она назвала его лжецом прямо в лицо. В Австарозе рыцари порой умирали и за меньшие оскорбления.

Она никак не могла понять, почему это так её тревожит. С каких пор чувства колдуна стали для неё важны? Но они были важны — и куда сильнее, чем хотелось бы признать.

Вскоре Дилли осознала: покоя ей не обрести, пока она не извинится. Принцесса попросила Вельду принести перо и бумагу, уселась за стол — но пальцы дрожали, а мысли разбегались, не складываясь в связные фразы.

Пришлось смириться с неизбежным: нужно вновь увидеться с Дитрихом и поговорить лично. К тому же она до сих пор не ответила на его предложение… Дилли и сама не знала, каково её решение. Однако кое‑какие мысли на этот счёт уже появились.

Это стало ещё одним поводом покинуть башню и направиться в замок, мысленно репетируя: «Ты должен понять, что я не со зла…»

Замок был полон детей, которые смотрели на Дилли во все глаза, пока она шла по холлу. Когда принцесса направилась к лестнице на третий этаж, толпа ребятишек устремилась за ней. Дилли старалась сохранять улыбку, но внутри нарастало напряжение.

Когда впереди показалась нужная дверь, к принцессе стремительно подбежала одна из девочек. У неё были необычные серебристые глаза и волосы того же оттенка, собранные в тугой пучок и украшенные дорогим гребнем в форме ракушки.

Не успела Дилли опомниться, как оказалась в крепких объятиях.

— Эм, здравствуй? — растерянно пробормотала принцесса.

— Не знаю, что вы сделали, но продолжайте в том же духе, если можете! — радостно выпалила девочка. — Мы ещё никогда не видели господина Ротбарта таким счастливым!

Дилли только открыла рот, чтобы задать вопрос, но в этот миг дверь напротив распахнулась — в проёме возник Дитрих. Он поманил её пальцем.

— Спасибо, Мелия, что развлекла госпожу Одиллию. Я заберу её.

С виноватой улыбкой Дилли направилась к колдуну. Мелия, наблюдая за ними, тихо хихикнула.

Дитрих подвёл принцессу к столу, заваленному книгами и свитками, посреди которых стояла тарелка с завтраком. Дилли едва не рухнула на стул, который он предусмотрительно отодвинул.

— О чём это было? — спросила она, всё ещё озадаченная встречей с девочкой. — Она поблагодарила меня за твоё хорошее настроение.

Дитрих лишь закатил глаза, остановившись напротив. Жестом указал на еду:

— Дети. Не обращай внимания.

— Я думала, ты злишься, — призналась принцесса, потянувшись за булочкой с джемом.

Дитрих что‑то яростно пробормотал, затем процедил достаточно отчётливо:

— Я больше никогда не буду улыбаться никому из них.

Смешок, вырвавшийся от его явной досады, едва не заставил Дилли поперхнуться.

— О да, лучше не надо. Строгость пойдёт на пользу твоей устрашающей репутации.

Дитрих бросил на неё вопросительный взгляд. Дилли вспыхнула, внезапно вспомнив, зачем пришла.

— П‑прости. Я… — Дилли отложила булочку. — Я должна извиниться…

Колдун отмахнулся с нарочитой небрежностью:

— Ерунда. На этот раз я действительно вспылил. Это больше не повторится.

Дилли готова была поклясться, что для неё это вовсе не ерунда, но решила не вступать в спор. К тому же Дитрих заговорил с ней предельно серьёзно:

— Пока ты в замке, прошу, не распространяйся о моём ремесле. У этих деток чуткий слух.

Принцесса приподняла бровь.

— Они не знают? Мне показалось, что, раз Вельда в курсе…

— Большинство не знает. Только некоторые из старших. Каково бы ни было их отношение к этому, я не желаю его слышать.

— Но ты много рассказал мне…

— Это другое. Ты испытала многое на себе. И ты здесь не учишься и не работаешь.

— Пока что не работаю.

Взгляд Дитриха метнулся к ней, встречаясь с её глазами.

— Ты готова принять моё предложение?

— Я пытаюсь понять, что мне делать с собой. Но я… — Она помедлила, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Но что? — настойчиво спросил колдун.

— Это слишком похоже на поражение. Кажется, что если я приму твоё предложение, это будет значить, что Детта победила. А ведь я… даже не боролась достаточно.

— Ты боролась и чуть не умерла за это, — напомнил Дитрих. — Но я понимаю тебя. Знакомые мысли.

— Ты тоже от чего‑то отказывался?

— Ты задаёшь мне личные вопросы, а сама ещё не дала ничего взамен, — хмыкнул Дитрих.

— Я только что сказала тебе кое‑что глубоко личное, — возразила принцесса.

Глава 10.2

После того как Дитрих раскрыл всю глубину коварства её сестры, обед для Дилли неожиданно превратился в приятное времяпрепровождение. Они переместились в столовую и вновь воспользовались волшебной скатертью. Принцесса без опаски пробовала всё, что та предлагала, и пришла в восторг от свежего чёрного хлеба с маслом и ягодным джемом.

— У нас во дворце так не пекут! — заключила она.

Колдун вёл себя как радушный хозяин. За едой завязалась милая и остроумная беседа. Однако Дилли не могла не заметить: Дитрих словно стремился занять каждую свободную минуту, не допуская даже намёка на паузу — лишь бы не оставить принцессе времени на размышления о том, что он поведал ранее в кабинете.

Пару раз он даже заставил её рассмеяться.

Но поддерживать лёгкое настроение становилось всё труднее — не из‑за прошлого, а из‑за того, что ожидало Дилли в ближайшем будущем.

Руки и колени принцессы дрожали, когда Дитрих повёл её в учебное крыло замка. Она не понимала, почему встреча с учениками колдуна тревожила её сильнее, чем общение с ним самим. Даже когда она считала его воплощением зла, она не испытывала такого волнения, как теперь.

Слегка прихрамывая, Дилли следовала за Дитрихом вверх по лестнице. С каждым шагом гул детских голосов становился отчётливее — к нему примешивались смех и музыка. Наконец принцесса обнаружила, что стоит перед белыми двустворчатыми дверями. Дитрих открыл их и с лёгким поклоном произнёс:

— Прекрасная Одиллия, позвольте представить вам участников будущей постановки.

Яркий свет хлынул в коридор. Когда глаза Дилли привыкли к освещению, она переступила порог просторного зала. Высокие окна, почти достающие до потолка, открывали вид на лес. Косые лучи солнца заливали деревянные половицы, на которых толпился десяток учеников разного возраста. Их отражения в зеркальной стене создавали иллюзию ещё большего числа собравшихся.

Сердце Дилли забилось чаще: она ощутила на себе множество взглядов. В глазах детей читались любопытство и волнение. В последний раз столь пристальное внимание она испытывала в ту ночь, когда у неё украли личность.

За спиной принцессы Дитрих негромко переговаривался с Вельдой, которая возникла словно из ниоткуда. Дилли взглянула на колдуна — их глаза встретились, и в памяти всплыла их первая встреча. Точнее, тот момент, когда она увидела его на церемонии рядом с Деттой.

Принцесса закусила губу. Что было бы, если бы тогда она указала страже на подозрительную фигуру? Могла ли та ночь сложиться иначе? Но они уже обсуждали это: если бы не Дитрих, нашёлся бы кто‑то другой. Детта не остановилась бы, пока не добилась своего.

Из размышлений её вырвала девушка, чья макушка едва достигала плеча Дилли. Тёмные волосы были собраны в два хвоста, а карие глаза блестели от восторга.

— Вы правда танцовщица? — с восхищением спросила она.

Дилли удивилась: она ожидала вопросов о своём королевском происхождении, но девушку интересовала та часть её жизни, которая была потеряна первой.

— Была, — ответила принцесса с лёгкой улыбкой.

В этот момент к ним подбежала другая ученица — веснушчатая девочка с волосами, собранными в тугой пучок.

— Вы здесь, чтобы помочь госпоже Вельде обучать нас?

— Элиза, Хайда, не донимайте нашу гостью, — вмешалась экономка, и Дилли улыбнулась шире. Ей ещё не доводилось видеть Вельду занятой подобными хлопотами.

Дилли посмотрела на Дитриха с внезапным укором, в котором смешались сочувствие и практичность. Каким бы секретным ни было это место, разве нельзя было найти чуть больше слуг? Бедная Вельда взвалила на себя всё: от врачевания до занятий с детьми.

Экономка протянула руку:

— Добро пожаловать в наш репетиционный зал, милочка. Мы будем рады любым вашим советам и замечаниям.

— И рады увидеть, как вы танцуете! — добавила Хайда, подпрыгивая от восторга.

— О, я не могу! — поспешно возразила Дилли. — Я здесь только для того, чтобы наблюдать.

— Почему нет? — спросил мальчик примерно того же возраста, что и Хайда. Они оба казались чуть старше Румпеля и Готель. — Если вы не собираетесь присоединиться, то и наблюдать не следует. Просто приходите на выступление, вот и всё..

— Оттер! — строго одёрнула его Вельда. — Не вынуждай меня назначать тебе отработку.

Прежде чем мальчик успел возразить, Дилли вмешалась:

— Поверь, отработки бывают жуткими! Моя учительница танцев иногда заставляла нас полировать зеркала до тех пор, пока руки не начинали дрожать.

Сама она относилась к этому как к необходимой повинности. Детта же считала подобные занятия невыносимым унижением, недостойным королевских особ.

Оттер, хоть и не слишком впечатлённый, всё же отступил. Однако интерес остальных детей к Одиллии лишь возрос. Подняв глаза, Дилли вновь встретилась со взглядом Дитриха — и неловкость только усилилась.

Кивнув, словно они обменялись неким тайным посланием, колдун приблизился. Ученики послушно выстроились в ровные ряды, не сводя с него глаз. Первое, что подумала Дилли: они боятся его. Но, вглядевшись в их лица, она заметила: некоторые смотрят на него с трепетом, а другие — с явным предвкушением.

Глава 10.3

Леди Фонтейн говорила, что если для пловца стихия — море, то для танцора — воздух. Но с тех пор как Дилли повредила ногу, её уделом стала земля.

Пока лютня маленькой Готель издавала нежную музыку, заменяя целый оркестр, принцесса прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания — всё, что у неё осталось.

Им с Деттой тогда едва исполнилось шестнадцать. Залы были украшены сверкающими зимними декорациями: во дворце ставили спектакль «Хрустальное кольцо». Дилли исполняла роль Феи Фиалок — спутницы главного героя в волшебном мире. Для выступления ей сшили чудесную ярко‑фиолетовую юбку, символ неизбежной весны.

Никогда прежде Дилли не носила таких насыщенных цветов. И как это было прекрасно! Она и впрямь чувствовала себя огромной фиалкой, распустившейся посреди заснеженного поля. Ей нравилось быть такой яркой, нравилось ощущение, что к ней прикованы десятки глаз, что все наблюдают за её мастерством.

Теперь, стоя в тёмном замке посреди чужой страны, Дилли пыталась воскресить в себе это чувство. Она не могла подобрать слов, чтобы описать его, но точно знала: его питала уверенность в собственной значимости. Тогда, на сцене, она была кем‑то большим — и не имело значения, принцесса она или нет.

Всё ещё с закрытыми глазами Дилли вскинула руки и сделала несколько изящных выпадов. Затем, опираясь на левую ногу, вытянула правую в сторону почти под прямым углом. Согнула её в колене и впервые за долгие годы выполнила вращения, один за другим. Восторг охватил её: всё получалось! Однако ноги задрожали, и опасные движения пришлось прекратить.

Принцесса с неохотой открыла глаза и тут же ахнула от увиденного. Зал превратился в зачарованный зимний лес. Иней украсил окна, а потолок обратился в облачное небо, с которого падали хлопья снега. Они таяли, не успев коснуться протянутых рук Дилли.

— Как? — Принцесса крутанулась на месте и, затаив дыхание, встретилась взглядом с Дитрихом.

Колдун стоял напротив, одаривая её мягкой улыбкой. Внезапно всё утратило значение. Неважно как — важно было то, что он сделал это для неё.

Охваченная волнением, но чувствуя себя смелее, чем когда‑либо прежде, Дилли возобновила танец. Теперь это был не просто набор вращений на месте, а широкий разворот на левой ноге — медленный и выверенный. Достигнув нужной плавности, она продолжила, постепенно ускоряясь.

Дитрих становился ближе с каждым её движением — пока она не осознала, что следующий разворот завершится в его объятиях.

Принцесса остановилась не столь грациозно, как надеялась; голова слегка закружилась. Колдун подхватил её за талию, и руки Дилли невольно легли ему на плечи.

— Наслаждаешься? — В его глазах плясали лукавые искорки.

— Как ты узнал? — Она кивнула на снежинки. — Ты читал мои мысли?

Дитрих удивлённо распахнул глаза, затем тихо рассмеялся и покачал головой.

— Нет. Даже если бы мог — не стал бы. Это образ, навеянный музыкой. Её исполняли во дворце моего отца, когда я там жил… до того…

Он отступил, высвободив талию принцессы. Дилли испугалась, что волшебство рассеется безвозвратно, и поспешила сменить тему:

— Это музыка из первого спектакля, где я исполняла главную роль. Ты знаком с этой историей? «Хрустальное кольцо».

Нерешительная улыбка, столь несвойственная ему, тронула губы Дитриха. Он протянул ей руку.

— Расскажи мне.

Вложив свою ладонь в его руку, а вторую положив ему на плечо, Дилли озорно прищурилась.

— А какую историю я получу взамен?

— Хорошая попытка! Но сперва ты должна поделиться воспоминанием, равным по значимости тому, что я отдал тебе.

Она закатила глаза.

— Ладно, ладно. На этот раз обойдёмся без обмена.

И она начала рассказывать сюжет «Хрустального кольца», пока они кружились в такт музыке. Но по мере нарастания крещендо в её сознании всплыли иные, недобрые образы. Сердце сжалось, будто предчувствуя, что сейчас начнётся совсем другой спектакль… и последует прыжок, который она больше никогда не сможет повторить.

Дитрих, видимо, уловил перемену в её настроении и спросил:

— Ты когда‑нибудь пыталась танцевать как прежде?

— Конечно, пыталась! Однажды я прыгнула и… чуть не сломала локоть при приземлении.

Хотя «приземление» было слишком мягким словом. Дилли скорее рухнула и едва не выбила себе зубы.

Дитрих нахмурился.

— И всё из‑за боли в ноге? Может, стоит принимать болеутоляющее перед каждым танцем?

— Это не поможет, — покачала головой принцесса. — Это не просто боль, которую можно перетерпеть. Это травма. Если я буду игнорировать её и танцевать как раньше, только наврежу ноге ещё сильнее. Возможно, потом вообще не смогу ходить. К тому же нога ослабла и больше не выдерживает мой вес.

— А если бы ты стала легче, помогло бы это?

— Я не собираюсь морить себя голодом, чтобы весить как ребёнок. Даже танцы не стоят таких жертв.

— Я не это имел в виду.

— А что же?