Глава 1
«Мой дом – моя крепость», «Не выноси сор из избы» – две пословицы звучат по разному, поскольку родились в разных социально-временных условиях, но смысл их, по сути, равнозначен: происходящее в доме и семье есть дело исключительно внутреннее, и постороннее вмешательство недопустимо.
Меняются эпохи, страны, народы, политические и экономические категории, а вопросы внутрисемейных отношений все также остаются табу для внешнего мира. Те, кто слаб и угнетен, зачастую не имеет возможности защитить свое человеческое достоинство и даже жизнь, становясь жертвой сильных и властных родственников.
Курица не птица, баба не человек, и вообще… Есть ли у неё душа? Терпение, молчание, смирение – основной удел дочери, сестры, жены, даже матери.
Так что картина, которую мог бы увидеть сторонний наблюдатель в один из дней в особняке виконта Флетчера, была скорее нормой, чем исключением…
***
- Как же ты мне надоела! Не-на-ви-жуууу! – хрипел пьяный молодой мужчина, склоняясь к лежащей на полу и не подающей признаков жизни худой женщине в разорванном окровавленном платье, с взлохмаченными волосами и босыми ногами, выглядывающими из-под задранной до бедер юбки. Раздраженного виконта не волновало, что говорил он, по сути, сам собой, да и не требовался ему ответ, если уж быть точным. Не за тем он пришел и не того добивался…
– Но сегодня я избавлюсь от тебя! В доме только мы и слуги, которые будут молчать! Никто не узнает, куда ты делась! Ха-ха-ха, скажу – сбежала с любовником, и пусть в это не поверят, но против слова аристократа даже стражи не пойдут. А я, наконец-то, буду свободен, и все, ты слышишь, моль облезлая, все твое станет моим! И никакой законник не остановит англосакского дворянина в праве забрать наследство какого-то вшивого данского купчишки, отписавшего его дочери! Вставай, сука, вставай, я сказал!
Хозяин дома на Флит-стрит, пошатываясь, наклонился, схватил обеими руками женщину за ворот платья и рывком, едва не упав сам, поднял на ноги. Та застонала, попыталась открыть заплывшие от побоев глаза и пошевелить разбитыми губами. Тщетно! Ее голова упала на грудь, а мужчина расхохотался – грубо и громко.
- Не-е-е-т, больше ни слова! Я все решил! А нечего было доводить меня до крайности, сама виновата! Ушла бы в монастырь, как предлагала матушка, и осталась бы, глядишь, жива…А теперь – все, дорогая женушка, пришло время нам расстаться, пять лет – уже срок, что я тебя терпел рядом! Пшла, дрянь, переставляй ноги, карета уже подана!
Женщина на миг открыла глаза, полные боли и мольбы, что-то промычала и даже попыталась сопротивляться, неловко отталкивая тащившего ее по коридору к лестнице мужа, на что тот ответил сильным ударом кулака по ее лицу и бранью.
- Заткнись, я сказал! Хватит, я терпел тебя долго, но ты посмела написать послу Дански, что я, виконт Флетчер, любимец короля и женщин, издеваюсь над тобой! И меня, аристократа в седьмом поколении, вызвали во дворец и отчитали как мальчишку! Ты меня опозорила перед государем и столичной публикой! Этого я тебе не прощу.
Несчастная сползла на пол и затихла, а мучитель, пнув ее пару раз ногой в живот, схватил жертву за волосы и снова потащил к мраморной лестнице. Никто не остановил издевательство: слуги, согнанные виконтом в кухню, только прислушивались к происходящему и не решались выйти, чтобы самим не попасть под горячую руку озверевшего в конец господина.
-Бедная госпожа Нинель, убьет он ее, как пить дать – всхлипнула пожилая кухарка Гленна.
Остальные тяжело вздохнули и перекрестились. А что делать? Давно было понятно, что иностранка не пришлась ко двору, и если бы не ее деньги, щедро растрачиваемые семьей Флетчер, прожила бы она столько-то лет – одна, в чужой стране, не любимая и не желанная ни мужу, ни свекрови? И неизвестно, отсутствие детей в таком браке, хорошо это или плохо?
И только молоденькая горничная виконтессы, Айрис, избитая и запертая в подвале самим господином с обещанием разобраться с ней позже, искренне плакала от страха за свою госпожу и молила бога защитить добрую женщину.
***
Никто из присутствующих в особняке – ни запертые слуги, ни находящийся в раже насильник, ни измученная жертва – не догадывались, что у жестокой сцены есть свидетель…
Некая бестелесная сущность, невидимая глазу, смотрела на избиение, слушала бормотание пьяного и разговоры испуганных слуг, возвращалась к месту трагедии и наблюдала, как мужчина все ближе подтаскивает жертву к лестнице, явно намереваясь либо сбросить ту сверху, либо спустить по каменным ступеням, добив тем самым еле живую женщину уже наверняка.
«Господи, что делать? И что меня сюда занесло в такой момент, а? Я же кто? Дух, призрак, привидение? Себя-то ощущаю, да только сил физических нет! А он вон, здоровяк, даром, что аристократишка паршивый! Как же я ненавижу таких сволочей! Издеваться над слабыми, но прогибаться под сильных! Бывший, прах его побери, такой же мразью был, разве что не бил так, ему угроз да психологического давления было достаточно…
Хотя, было, ударил пару раз, даже в старости кулаками махал…У-У-У-У, дуры мы бабы, дуры, терпим, а зачем? Как же, вдруг от моей любви да заботы исправится, он же хороший, красивый, только недооцененный да недопонятый! Ага, а еще я сама виновата, что он не любит – недостаточно умна, красива, умела, секси, опять же. Тьфу! Что же делать?» – мысли невидимки скакали, бесплотные пальцы сжимались в кулаки, а в там, где должно быть сердце пекло от ярости.
Сущность вилась вокруг упрямо двигавшегося к цели урода и никак не могла его остановить, пока ее не пронзило воспоминание из прошлого…Чьего? «Привидение» с Патриком Свейзи, точно! Он там силой мысли избил предателя. Так, надо сосредоточиться и …».
Глава 2
Немногочисленные слуги, выждав некоторое время, крадучись вышли из кухни. Зрелище лежавшего сломанной куклой на полу хозяина потрясло и испугало, но быстро опомнившийся мажордом Питер начал раздавать указания, что отвлекло остальных от жуткой картины.
-Гленна, найди леди Нинель и Айрис! Тони, беги к стражникам, сообщи о смерти господина! И помните все – мы ничего не видели и не слышали, понятно? Хозяин запретил выходить, ясно? Молчите о случившемся, я сам буду говорить со стражей! А ты особенно, Берта, не надейся, что мадам Флетчер помилует тебя только потому, что ты ей служишь столько лет! За смерть единственного сына она не простит нас и в лучшем случае просто выгонит без денег, а в худшем…– Питер обвел взглядом притихших коллег.
Те смотрели затравленно, но молчали.
- Стражам говорите, если что, мол, хозяин с хозяйкой повздорили, как обычно, но что произошло, вы не знаете, понятно? Дела господские нас не касаются! Лучше подготовьтесь искать работу, соберите вещи, вряд ли мадам останется здесь жить без денег леди Нинель, если та … Все, займитесь делом!
Женщины бросились наверх, мальчишка – за ворота, а мажордом подошел к телу и долго смотрел на труп хозяина. На лице пожилого слуги легкое сожаление сменилось презрением, после чего он тоже поднялся на господский этаж.
Гленна и Берта стояли над лежавшей у стены в беспамятстве госпожой и плакали, глядя на ее разбитое лицо, рваное платье и босые ноги.
-Чего застыли, клуши? – прикрикнул на них старший слуга. – Отнести ее надо бы подальше отсюда, вроде как она и не лежала здесь. Берта, помоги, а ты, Гленна, быстро протри пол, где кровь видна. Только смотри, не сильно мочи, не заметили бы стражники…
Женщины подняли избитую и осторожно отнесли к комнате в конце коридора, где уложили также на пол у самой двери.
-Питер, жива леди-то? – прошептала Берта. – Живого ж места нет!
-Да вроде дышит еще – выдохнул, распрямляясь, дворецкий. – Так, все, пойдем отсюда, не нужно, чтобы нас здесь застали. Гленна, Айрис нашли?
-Да, в подвале она, избитая, как и госпожа, Кевин должен привести.
-Пусть она... Айрис, не ори! – одернул Питер появившуюся в коридоре молоденькую девчонку, готовую рвануть к хозяйке. – Страже скажешь, что тебя хозяин запер, ты ничего не видела, и только мы тебя выпустили. Ты испугалась за леди и бросилась к доктору Барнсу. Действуй!
Айрис шмыгнула носом и выполнила приказ, а взрослые слуги спустились вниз – ждать стражей. День предстоял непростой, а будущее не вселяло надежды на спокойное существование. Однако никто из слуг не жалел хозяина, уж больно устали они от его грубости, требовательности и жадности: жалование было маленьким, выдавалось редко, в отличие от тычков и брани. Может, и прав Питер, поискать другой дом?
И никто не видел, как на виконтессу Флетчер прямо из воздуха опустилась белесая туманная субстанция, напоминающая женскую фигуру, и в мгновение ока впиталась в ее тело…
***
Прибывшая вскорости столичная стража и коронер констатировали смерть виконта Флетчера от падения вследствие опьянения и испуга неизвестной природы.
- Что могло его так напугать, что он сверзился со второго этажа? Даже пьяным этот засранец всегда оставался невредимым и наглым. А тут вон, штаны обмочил Хотя не факт, что от испуга, но моя интуиция...– размышлял вслух констебль Йорк, отойдя в сторону и наблюдая за тем, как коронер осматривает тело, наговаривая помощнику результаты первичного осмотра. – Интересно, что скажут слуги? Хотя, вряд ли что-то полезное.
Так и оказалось: слуги ничего не видели и не слышали, пока не обнаружили мертвого господина в холле и полумертвую госпожу–наверху.
- Господин Йорк, дела хозяев – не наше дело, простите. Господин был зол с утра, потом велел всем собраться в кухне и не высовываться, пока не позовет. Был шум какой-то, потом все стихло, мы подождали и вышли, а тут – он… Горничную госпожи нашли в подвале, она стучала в дверь. Потом и госпожу нашли,лекаря вызвали, вас вот…
-Могла ли леди столкнуть виконта, как думаешь? – серьезно спросил мажордома констебль. – Вы её где нашли? Не у лестницы?
- Нет, она у двери своей комнаты лежала, я уж думал, кончилась, горемычная. Вы ж ее видели, места живого нет! Куда ей столкнуть такую тушу? Хозяин в гневе силен как бык, уж поверьте! А леди-то за последнее время здорово похудела, ела как птичка, из дома только в церковь и выходила, все в комнате сидела да молилась…Простите меня, негоже обсуждать хозяев, я пойду, надо готовиться к похоронам.
Дворецкий поклонился и отошел, а констебль решил больше не спрашивать. Коронер четко сказал – несчастный случай, виконт был сильно пьян, не удержался на ногах. Печально, но что поделаешь? Отчет он напишет, а там пусть решает судья.
Глава 3
Виконта Алекса Флетчера, 27 лет, красавца, ловеласа и мота, похоронили под безутешные рыдания его матери и притворные сожаления части столичного бомонда. Вдова виконта, малоизвестная в обществе данка Нинель Лунд, на похоронах отсутствовала по причине тяжелой болезни, но слухи утверждали, что леди пострадала от рук мужа и, возможно, причастна к его смерти. По крайней мере, на этом настаивала мать виконта, Беатрис Флетчер, презирающая невестку, а теперь и ненавидящая – люто и открыто.
Однако, коронер определил смерть как несчастный случай, без вмешательства посторонних, и судья принял точку зрения уважаемого спеца как основную версию. И сколько бы ни рыдала и ни требовала мать покойного, от дальнейшего расследования стражи отказались.
Теперь все ждали выздоровления вдовы и решения наследственных дел. Пусть хорохорился виконт, все знали, что у него за душой, до женитьбы на иноземке пять лет назад, не было ни гроша, как бы маменька Флетчер не пыталась это скрыть.
Приданое же белёсой нескладной толстушки Нинель позволило молодому человеку расплатиться с долгами и жить на широкую ногу, а матушке – не отказывать себе в новых нарядах и драгоценностях. При этом саму молодую виконтессу в обществе видели только несколько раз в первый год брака, а потом – как не было.
На все вопросы кумушек о самочувствии невестки миледи Флетчер неизменно отвечала, что та в порядке, но предпочитает уединение, рукоделие и заботу о муже дома, молитвы и посты.
- Такая скромная и покладистая девушка, мне повезло с невесткой. Она всецело поддерживает все начинания супруга и мои, довольствуясь нашим счастьем. Общество ее утомляет, поэтому она проводит все время в особняке и загородном доме. Надеюсь вскоре нянчить внука! – умильно заканчивала речи старшая леди Флетчер.
Однако, детей в браке не было, виконтессу вспоминали все реже, тем временем у виконта снова появились долги. Он продал пару рысаков, некоторые картины, и пристрастился к карточной игре, где чаще проигрывал…
Пока в свете не пронеслась новость, что виконта отчитал король Георг за пренебрежение к жене-иностранке, о чем государю доложил посол Дански, после чего произошло трагическое происшествие в особняке Флетчеров, стоившее жизни молодому господину. Странное это все, не правда ли?
***
Больше месяца понадобилось семье покойного виконта для того, чтобы вновь стать объектом внимания высшего света. И на сей раз героями сплетен стали дамы Флетчер – старая и молодая.
Кредиторы покойного, выдержав приличествующую случаю паузу, начали осаждать семейный особняк с требованиями оплатить долги, вынудив раздосадованную этим обстоятельством мать Алекса спешно покинуть столицу под предлогом поправки здоровья в Брэйтоне.
Слугам некоторое время удавалось сдерживать визиты разного рода посетителей, оправдываясь плохим самочувствием вдовы, однако к середине второго месяца после смерти виконта терпению кредиторов пришел конец, и, объединив усилия, они обратились в королевский суд.
На заседание суда молодая вдова прибыла в компании посла Дански и поверенного, поразив присутствующих бледностью, стройностью и удивительным хладнокровием. Не отрицая претензий кредиторов покойного мужа, она четко и по делу разобрала все представленные расписки, опротестовала проценты, определила очередность и альтернативные способы выплат.
Поведение виконтессы было столь вопиющим и решительным, что у участников заседания не возникло даже мысли спорить с леди. Судья, впервые столкнувшийся с таким случаем, был вынужден принять предложенные варианты и призвать кредиторов к порядку.
На оплату долгов пошли деньги от продажи части фамильных драгоценностей, не увезенных отдыхающей матерью покойного, библиотеки и оставшихся лошадей с коллекцией оружия, а также самого особняка с мебелью и убранством и загородного дома.
На оставшиеся от продажи имущества деньги леди Нинель Флетчер купила и обставила свекрови домик в богатом квартале столицы, наняла несколько слуг и недорогой выезд, открыла в королевском банке скромный счет на ее имя, после чего рассчитала тех из прислуги, кто пожелал покинуть семью.
Завершив все дела за пару недель, вдова отправилась на родину, даже не попрощавшись с разгневанной ее самоуправством свекровью, вернувшейся и не заставшей негодяйку в фамильном поместье.
Крики и проклятья, сыпавшиеся в адрес бывшей невестки, изрыгаемые потерявшей всякое самообладание старой виконтессой у закрытой ограды особняка, долго веселили свет столицы.
Её милость Беатрис Флетчер требовала вернуть невестку и дом, обивала пороги королевской канцелярии и знати, жалуясь на несправедливость, пыталась набиться в приживалки и содержанки к новому виконту – дальнему родственнику покойного мужа, пока взбешенный настойчивостью секретарь короля не объяснил даме, что ее поведение перешло все границы приличий и государь крайне недоволен.
-Если Вы не хотите закончить свои дни в Бедламе или монастыре по причине потери рассудка, уходите, миледи, и не докучайте больше никому. Вам повезло, что Ваша невестка решила все проблемы, оставленные Вашим покойным сыном, не посрамив имени Флетчер, пока Вы прохлаждались в Брэйтоне! – завершил свою гневную отповедь уважаемый царедворец и попросил охрану проводить напуганную им даму из дворца.
Той оставалось только последовать совету королевского слуги и принять свершившийся факт: она никому не нужна…
Глава 4
В то время, пока неугомонная леди Беатрис обивала пороги в надежде на лучшую долю, Нинель Лунд, вдова виконта Флетчера, подплывала на корабле к берегам исторической родины – королевству Данска и его столице Кёпенхэйгену. Вместе с ней сумрачную Англосаксию покинула ее горничная Айрис, не пожелавшая оставить хозяйку, к которой прикипела всей душой.
-Госпожа, а какая она, Ваша родина, и что нас там ждет? – стоя на ветру на палубе небольшой торговой шнявы (судна, похожее на бриг), спросила девушка.
-Не знаю, милая, не знаю… Я давно не была там, вернее… – не договорила Нинель. – Будем посмотреть, как говориться. Не бойся, поверенный обещал, что отец оставил мне наследство, правда, сколько от него осталось, он так и не сказал, но надеюсь, на первое время хватит, и мы сможем устроиться, а там посмотрим. Холодно, пойдем внутрь, – предложила молодая женщина, и дамы покинули палубу.
***
За те два месяца, что Нина Андреевна Розанова провела в этом мире и в этом теле, она уже много чего перенесла и передумала. И все приключения носили характер испытаний, иначе не скажешь.
Когда Нина Андреевна (точнее, ее блуждавшая душа) сомлела рядом с телом избитой виконтессы после падения сволочи-мужа предшественницы, она погрузилась в беспамятство, потом–в боль от ушибов и переломов, потом – в шок от переселения и адаптацию к новой реальности. Не успела чуть прийти в себя, пришлось заниматься делами покойного «супруга».
Спасибо Айрис, Питеру и поверенному отца Нинель, а также господину Эриксену, послу Дански, проявившему чуткость и внимание к молодой соотечественнице.
С их помощью Нина выяснила, сколько и кому был должен покойный, разобралась с законами страны, выступила в суде (перед этим долго репетировала речь, поведение, играя роль аристократки – уверенной и надменной), продала дом и остальное, и быстро покинула столицу недружелюбной к ней Англосаксии с одним саквояжем, небольшой суммой денег и горсткой личных драгоценностей, чудом сохраненных верной Айрис.
Корабль приближался к новому месту жительства, а попаданка Розанова подводила промежуточные итоги второй жизни.
«Ну, что, дорогая, за какие-то неведомые заслуги тебе предоставили шанс еще пожить. Как там, в книжках про нас, попаданок, пишут – мир спасти или прогресс наладить? И что же я, библиотекарь со стажем и законченная домохозяйка, могу тут наворотить? – лежа на неудобной лавке в некоем подобии каюты, размышляла Нина Андреевна.
«Конечно, жизненный опыт не пропьешь и в карты не проиграешь, да толку-то? Из хорошего – молода, вроде здорова, мордашка симпатичная, где-то деньжата ждут, язык и грамота отсыпаны, память тела…Ну, тут проблемы есть, зато Айрис при мне. Боялась, что девчонка за демона меня примет, а она осталась. Смелая, видать. Или уж совсем плохо ей там было, что предпочла странную тетку родине».
Нина вздохнула и продолжила диалог с собой.
« Из плохого – мир другой, однозначно, как это – альтернативный или параллельный, но, по-нашему, европейский. Англосаксия – Англия, Данска – Дания, Свея – Швеция, Свейское море – Балтика, Альмания – Германия, Посполития, Гиштания, Москвения, Першия.
По одежде, строениям да обиходу – век, примерно, 18: ни пара, ни электричества, но колонии и новые земли открыты, войн вроде нет или локальные, как у нас. Женщины не в почете, кирхен, кюхен, киндер, классика. Придется учиться, но это я люблю, с остальным буду разбираться по мере поступления. Где наша не пропадала? Главное – я жива, свободна и все в моих руках!»
Нина улыбнулась и задремала. И снилась ей ее прошлая жизнь, так внезапно закончившаяся в перевернутой экскурсионной маршрутке по пути с Байкала…
***
Нина Андреевна Корзун приехала в Москву из Куйбышева поступать в Историко-архивный институт в 1975 году. Полная надежд, она подошла к красивому зданию в центре столицы и ужаснулась: очередь абитуриентов начиналась на улице и уходила вглубь помещения.
Нина постояла в шоке, послушала разговоры и поняла: ей не поступить, поскольку аттестат ее, хоть и был без троек, но на проходной балл не тянул, а сдать три экзамена из 4х на "пятерки" она вряд ли сможет – тут Нина была объективна.
Расстроенная девушка была готова расплакаться, когда услышала разговор в очереди, что есть в Москве приличный библиотечный техникум, при нем – общежитие, а окончившие его часто продолжают учебу в МГИАИ, если хорошо подготовятся.
Это решило все: Нина действительно спокойно поступила в техникум у метро Щелковская, закончила его с «отличием» и – не пошла в институт, потому что вышла замуж.
«Вот тут-то вы, голубушка, и сделали неправильный выбор, – констатировала Нина про себя. – А дальше последствия этого выбора и определили твои шаги не туда и от себя». Нина Андреевна давно смирилась с таким определением, благо, было время осознать и проанализировать, что пошло в ее жизни не так.
Во время учебы в техникуме она, по протекции директора, устроилась на работу в Историческую библиотеку, Историчку, где и умудрилась влюбиться в студента-архивиста Кирилла Розанова.
Похожий на Александра Абдулова парень привлек ее внимание опрятностью, серьезностью и усердием: он каждый день проводил в читальном зале, работая с книгами по истории России, делая многочисленные пометки, что-то конспектируя. И все это с таким одухотворенным видом, что романтичная книжница Ниночка пропала.
Глава 5
Сотрясение мозга, трещины в ребрах и отбитые внутренности – с таким наследством от «любящего» супруга встретилась Розанова после вселения в тело Нинель Лунд. Неделю Айрис сидела у постели хозяйки неотлучно, молясь за ее здоровье и выполняя предписания доктора Барнса.
-Я доложу судье о состоянии виконтессы, – решительно заявил после осмотра пострадавшей мужчина средних лет, импозантный и спокойный. – Констебль спрашивал, могла ли госпожа столкнуть супруга… В таком состоянии – нет, определенно! Она сама одной ногой в могиле… Это абсурд!
Доктор навешал пациентку через день, хвалил сиделку и выписывал дорогие лекарства, которые, к его чести, помогали. Виконтесса очнулась и пошла на поправку, Айрис и Питер рассказали новости снаружи, и Нинель, кряхтя и потея, начала пониматься и решать проблемы.
Айрис удивлялась изменениям в характере госпожи, но радовалась такому преображению.
-Миледи, я Вам расскажу все, что знаю. Я у Вас только год прослужила, но успела привязаться. Вы хорошая, только слишком тихая. А муж Ваш, мир его праху, зверь в человеческом обличье, и пусть Питер меня ругает за такие слова! И матушка его тоже – та еще стерва, прости господи! Как Вы вообще умом не тронулись от такой-то жизни?
Нина слушала девушку и гадала, говорить о себе правду или нет. Интуиция подсказывала, что горничная простая и добрая, не предаст, но Нина сдерживалась. Айрис действительно поведала, что знала о Нинель Лунд, ни разу не усомнившись, что ее хозяйка – другой человек, и приняв на веру заявление об амнезии, тем более, что доктор Барнс этому совсем не удивился.
-Миледи, то, что Вы живы – уже чудо, а память вернется. Хотя, по-моему, кое-что Вам лучше и не вспоминать, спокойнее будете. Поправляйтесь и езжайте к родным. Здесь Вам жизни не будет, – посоветовал доктор. И Нина ему поверила.
***
Корабль зашел в порт Кёпенхэйгена после полудня на пятый день плавания. И Нина, и Айрис порядком измучились от качки, скудного рациона и отсутствия возможности помыться.
Нина (очумевшая и замотанная проблемами) не могла понять сначала, какое время года на дворе: вроде тепло, но каждый день моросил дождь, ветер вообще не останавливался, раздражая женщину до крайности.
Оказалось, начало лета! Но шерстяное платье с тремя юбками, накидка типа пелерины и шляпка вовсе не были лишними.
Нина с трудом приняла иномирную форму одежды – эти шнуровки на спине, отсутствие привычных трусов и лифчика, многослойность и туфли на одну ногу с чулками до колена на подвязках претили привыкшей к брюкам и кроссовкам женщине.
«Вот и поверишь книжным героиням, начинавшим свое прогрессорство с нижнего белья» – ворчала Нина Андреевна про себя, пока Айрис упаковывала ее в более-менее свежий наряд перед выходом на сушу.
По словам поверенного Отто Лунда, по прибытии в Данску Нинель следовало посетить контору местного стряпчего Расмуссена и ознакомиться с завещанием отца, скоропостижно скончавшегося зимой этого года.
Купец, сделавший состояние на торговле с заморскими колониями и русскими землями, потерял корабли в последней кампании из-за пиратов в западных и южных океанических водах вместе с дорогим грузом специй и шелка, поругался с подельниками и от расстройства напился и замерз в порту.
Все дела были переданы управляющему, двоюродному племяннику Лунда, ему же отошли дом в столице и причальный склад. Нинель должна была получить некоторую сумму денег в Курант-банке и поместье на острове Фалькстар, купленное отцом незадолго до смерти по особому разрешению короля.
- Вас встретят в порту, я сообщил голубиной почтой коллеге на родине, – провожая Нинель, поведал поверенный. – На многое не рассчитывайте, фру, Ваши родные, – замялся он – не очень рады Вашему возвращению и будут, думаю, пытаться выкупить у Вас деревню. Но! – сделал ударение юрист. – Вы имеете право обратиться в суд, если на Вас будут давить из-за неправомерности наследования по женской линии.
-Понимаете, в Данске недавно принят закон, что вдовам позволено самим распоряжаться имуществом, оставленным умершими родными, если срок со дня их смерти не превышает 14 месяцев. Вы совершеннолетняя, дворянка по мужу, пусть и иностранцу, можете попросить назначить Вам государственного опекуна. Это необязательно, но в Вашем случае оградит от притязаний и родни, и возможных женихов лет на 5, уж на три года траура – точно, – уверенно закончил поверенный.
-Господин Хольм, а опекун будет контролировать каждый мой шаг? Позволит ли мне такое наблюдение делать что-то самостоятельно? – с тревогой спросила Нина. – А если он и сам пожелает отстранить меня от моих же дел и будет вмешиваться в повседневную жизнь?
- Госпожа, не волнуйтесь, у таких служащих полно других обязанностей, им не до каждой вдовы! – рассмеялся Энце Хольм. – В королевстве мало государственных служащих, они загружены, да и ленивы безмерно, поверьте.
- Данские дворяне не любят работать, а только они и имеют право, по воле короля, занимать государственные должности, увы. Так что не волнуйтесь, поспрашивайте коллегу, кто из нынешних опекунов наиболее лоялен к подопечным.
- Вы – молодая красивая женщина, сумеете расположить любого, при желании, уж простите за откровенность. Уверен, у Вас все получится. И не задерживайтесь в Кёпенхэйгене, получите документы и отправляйтесь на остров. Там Вас труднее достать, местная община благодарна Вашему покойному отцу – он избавил людей от жестокого прежнего управляющего. Вас примут хорошо.
Глава 6
Порт столицы Дански был большим, шумным и грязным. Айрис сжималась от страха, а Нина высматривала обещанного сопровождающего. Благодаря росту Нинель она видела толпу немного сверху.
Да, датчанка была высокой и для своего времени, да и для 21 века тоже. Нина, когда поняла, что земля с высоты нынешнего роста явно дальше, чем она привыкла, очень расстроилась.
«Каланча, прости господи! Женщина должна быть статуэткой, а не Эйфелевой башней. Но выбирать не приходится» – признала Нина, определив себя как даму не менее 175 см в высоту. После прежних 155 – ощутимый скачок вверх. Айрис ей доставала до плеча, что веселило и напрягало.
В целом, Нинель обладала пропорциональными формами и приятной, даже красивой, внешностью, но Розановой было непривычно видеть и ощущать себя худой и высокой.
Кстати, как выяснилось, предшественница за время замужества потеряла килограммов двадцать, а то и больше: Айрис перед отъездом разбирала старые платья хозяйки, чтобы определить их нужность и возможность реабилитации. Так Нина утонула в тяжелых богатых нарядах!
Но качество ткани было отменным, поэтому большую часть их Айрис отнесла знакомой портнихе, выручив приятную для бюджета сумму, часть перешила под новые габариты хозяйки и пару – на себя, чем была очень довольна.
-Фру Лунд, леди Флетчер! – услышала Нина из толпы. – Я жду Вас! Меня послал герр Расмуссен.
Нина увидела молодого светловолосого парнишку в длиннополом камзоле, размахивающего над головой шляпой с широкими полями и круглой тульей.
-Айрис, пойдем, за нами пришли, – скомандовала она служанке, крепко держащейся за ее локоть (в нарушение всех правил, даже библиотекарю из Реутова это было известно!). Относительно багажа распорядился капитан.
-Фру Лунд, оставьте саквояж здесь! Закончите дела, возвращайтесь. После разгрузки я сам провожу Вас в приличную гостиницу, если не решите посетить родной дом.
Нина с благодарностью приняла предложение капитана и теперь бодро шагала за посыльным, волоча за собой Айрис. Служанка не понимала ни слова, оттого нервничала еще больше. Нина же обнаружила, что понимает данский, как и ранее, английский этой эпохи.
«Надо же, переселенские «плюшки»! И читать могу, вон, вывеска –Колониальные товары. Что ж, это радует! – констатировала попаданка. – Ну-с, родина-мать, чем ты меня порадуешь?»
***
Портовая улица Нюйхэвен с плотной застройкой 3-4х-этажными разноцветными домами вдоль канала и берега моря вывела их к деловому кварталу столицы, где под ногами уже порадовала булыжная мостовая. Радовала в том смысле, что грязи стало значительно меньше и толкотни – тоже. Посыльный, представившийся Тобиасом, долго извинялся, что дамам приходиться идти пешком.
-Простите, фру Лунд, я не смог найти коляску, уж очень сегодня много кораблей причалило! Но мы уже почти пришли, вот за тем мостом контора мэтра Расмуссена, – тараторил паренек, угодливо склоняя перед Ниной голову.
-Ничего страшного, юноша, ведите. Это даже хорошо, пройтись после долгого плавания – великодушно ответила Нина, а Айрис только таращилась по сторонам, но руку хозяйки не выпускала.
Мэтр оказался мужчиной лет 45-ти, с внешностью скорее воина, чем клерка: высокий, с проседью в некогда каштановых волосах, в коричневом удлиненном камзоле и коротких, заправленных в чулки, бриджах, в туфлях с пряжками и прямой как палка.
Он встретил прибывших в своем кабинете на втором этаже одного из вытянутых вверх каменных домов на берегу канала. Доброжелательная улыбка скрасила серьезность его некрасивого лица, а проявленное к гостьям галантность и внимание (поклон, чай, булочки) немного расслабили напряженную атмосферу первого впечатления.
-Здравствуйте, фру Лунд, или Вы предпочитаете – виконтесса Флетчер? – с легкой иронией спросил стряпчий. – Прошу, перекусите, а я пока введу Вас в курс дела.
- Фру Лунд, уважаемый мэтр, на родине я – данка. И спасибо за угощение, с удовольствием подкреплюсь. Моя служанка Айрис не понимает данский, поэтому говорите без опаски. И пусть она тоже поест здесь, если Вас не смущает такое.
Нина следила за выражением лица стряпчего, но не заметила ни спеси, ни негодования относительно своей просьбы. Это располагало, и Нина приготовилась есть и слушать.
Пауль Расмуссен тоже присматривался к дочери покойного клиента, которую видел последний раз более шести лет назад. От прежней пышки и скромницы мало что осталось: перед ним сидела худая, строгая молодая дама со следами усталости на осунувшемся лице, в платье явно не новом, но из хорошей ткани, без украшений и апломба, присущего аристократии. Отношение к служанке удивило мэтра, но он привык сдерживать не относящиеся к делу эмоции.
«Не принесло замужество счастья твоей дочери, Отто, ты явно ошибся. Но держится она с достоинством, повзрослела, видно. Надеюсь, в ней есть стержень и твоя хватка, иначе выжить одинокой молодой женщине будет трудно, немного ей от прежних богатств отца перепало. Жаль, что ты был так недальновиден во всем, что не касалось бизнеса» – посетовал про себя стряпчий и начал излагать детали завещания.
Покойный отец Нинель был удачливым дельцом: его корабли бороздили моря и океаны, лавки успешно торговали всевозможными привозными диковинками. Даже будучи родом из соседней Альмании, купец водил знакомство со многими семьями королевства Данска, что и позволило ему прикупить приличных размеров владение на острове Фалькстар для дочери, и это делало теперь уже вдову Флетчер завидной партией снова.
Глава 7
Беседа со стряпчим была продолжительной, информативной и полезной. Нина Андреевна выяснила, что владение, доставшееся ей в наследство, занимает примерно одну десятую острова, где-то на востоке, включает в себя поля, леса и три деревни с населением около ста человек полукрепостных крестьян, обязанных ей арендной платой за наделы, натуральным оброком (продуктами к столу, типа) и работой на ее землях – барщиной, короче.
Поместье сие было куплено отцом по счастливой случайности: немногие из дворян хотели платить большие деньги за кусок суши, некогда принадлежавшем королевской семье. К тому же, доход был невелик, крестьяне бедны и непочтительны, имение требовало вложений и труда.
Соседями были родственники графа Ольсена, что и поспособствовало приобретению земель отцом Нинель. Есть даже что-то вроде монастыря для десятка насельников-католиков (нонсенс в протестантской стране) и военный порт. Столицей острова является городок Нюкьёбинг.
- В город несколько раз в сезон из столицы отправляется корабль, привозит ткани, соль, сахар и прочее, в чем нуждается население, а вывозит продукты и изделия местных ремесленников, если таковые имеются. Волнений на острове не зафиксировано, болезней – тоже.
Господский дом давно не использовался, поэтому определенно нуждается в ремонте, но насколько все запущено, сказать не могу: Ваш батюшка покупал «кота в мешке», все со слов графа. Отто собирался посетить Фалькстар, но не успел, к сожалению.
Мэтр Пауль вздохнул и, помолчав, продолжил:
– Так вот, думаю, Вам надо закупиться здесь необходимыми для жизни мелочами: утварью, тканями, свечами и прочим, с мебелью, надеюсь, крестьяне помогут, дерева там достаточно. Подумайте над этим. Скоро в Нюкьёбинг пойдет судно, на нем Вы и сможете добраться до места, с капитаном я переговорю, – стряпчий сделал паузу и добавил:
– Главное, вот что: Вам нужна охрана, хоть небольшая, и это беспокоит меня сильнее всего. Денег, что оставил Отто, надолго не хватит. И если продукты и прочее на острове дешевле или вообще Вам даром достанутся, то охране надо платить. Это не менее 3 крон в месяц на человека, учитывая уединенность поместья и его незащищенность от кого бы то ни было.
***
В этот момент Нина Андреевна почувствовала страх: до неё стало доходить, что будущее в этом прошлом полно не только неудобств, но и опасностей! Она должна жить на острове, в окружении незнакомцев, без привычных благ цивилизации и еще как-то зарабатывать, поскольку имеющихся средств у нее немного! А деньги потекут, как вода сквозь пальцы – это Нина осознала быстро во время разговора, да и короткого пребывания в Лэндоне хватило.
«Господи боже, что делать? Может, ну его, этот остров, остаться здесь, найти работу…Ага, работу, аристократке? Да я спалюсь на раз-два! Замуж выйти? Не-е-е-т, это только на крайний случай! Ладно, другие-то попаданки справлялись, значит, и я смогу! Спросить не у кого, правда ли в книжках написана про их успехи, но я здесь, и это не сказка… Это жизнь! А в жизни всегда есть место подвигу!» – решила Нина, отвлекшись от беседы.
- Уважаемый мэтр, а где берут охрану? И остальное, утварь там… Мне бы помощника на пару дней. У Вас экономка есть? И еще: нам с Айрис где-то надо остановиться до отплытия. Сейчас наши вещи на корабле, капитан предложил оставить на хранение, но ночевать хотелось бы в нормальных условиях. Не подскажете? – Нина с мольбой смотрела на мужчину, пытаясь выглядеть слабой и милой. Эдакая инженю должна была получиться (с ее-то нынешним ростом, ага!).
-Дорогая фролен Лунд, естественно я помогу, это даже не вопрос! Тобиас сопроводит Вашу служанку на корабль, вдвоем они заберут вещи и принесут в небольшую гостиницу здесь неподалеку. Ее хозяин–мой давний приятель, герр Миллер, там чисто и спокойно, кухарит его жена, превосходная еда, есть мыльня, думаю, там будет удобно. Об остальном поговорим завтра, Вам надо отдохнуть и подумать, я правильно понимаю? Что касается охраны… Есть несколько вариантов, я переговорю кое с кем, завтра доложу.
Так и поступили: слуги отправились в порт, Нинель с мэтром – в гостиницу. С новостями следовало переспать, определенно.
Глава 8
За неделю, предшествующую отплытию, Нина, вернее, Нинель, к чему попаданка привыкала, вымоталась так, что вечерами падала в кровать в номере гостиницы «Морская гладь» замертво и спала без сновидений. На сомнения, жалость к себе и страх перед будущим сил не оставалось. И это было прекрасно!
В компании Тобиаса или фру Маргрет, сестры хозяина гостиницы и экономки мэтра Расмуссена по совместительству, Нина и Айрис с утра до вечера мотались по рынкам, лавкам, мастерским, закупая необходимые в дорогу и для обустройства на острове вещи. Количество багажа росло как на дрожжах, деньги текли рекой, а Айрис всерьез опасалась, что госпожа свалится от напряжения и беготни прямо перед отъездом.
Но бог миловал! В соответствии с составленным Ниной списком, скорректированным фру Маргрет, были закуплены максимально дешевые, но качественные штуки полотна и материи на одежду, смены обувки (ботиночки-сапожки), вилки-ложки-поварешки и кухонная утварь в виде сковород-котелков-чайников (по минимуму), свечи, травяные сборы на все случаи жизни, нитки-иголки-крючки-спицы-ленты-пуговицы и прочее для рукоделия, мыльно-рыльные наборы (не айс, но сойдет), понемногу специи-чай-сахар-соль (наиболее дорогие покупки), бумага и чернила, несколько книг по хозяйству и огороду (специально для юных дев, типа учебников)…
Все Нина даже не запоминала, положившись на практичность Айрис и мудрость и опыт Маргрет. Последняя внимательно выбирала вещи, торговалась с лавочниками, по ходу давала Нинель советы в отношении продуктов, домашних дел и прочих особенностей ведения средневекового домохозяйства, что Нина старалась запомнить, а вечерами записывала в сшитую тетрадь, ставя с непривычки кляксы на сероватую бумагу.
-Милая Нинель, старайтесь с людьми быть приветливой, но строгой и серьезной. Крестьяне не должны чувствовать Вашу слабость или неуверенность. Вы – хозяйка, и в Вашей воле их казнить или миловать. Да-да, не смотрите так! Разве в Англосаксии иные правила? Просто там Вы были чужой, уж простите, а тут Ваш дом и Вы в полном праве. Следите за собой, не кричите, будьте справедливы, но спрашивайте строго. Тогда Вас будут уважать и подчиняться. Мне боязно за Вас, Вы так молоды! Если бы не дети, поехала бы с Вами хоть на год.
Нина Андреевна поблагодарила, в душе перекрестясь – не надо мне такого надзора, даже по благому порыву. Если Айрис попаданка воспринимала как дочь (с оговорками, понятное дело), то жить рядом с такой компаньонкой, как въедливая Маргрет – увольте! Нина молчала только потому, что без знаний и опыта экономки собраться и закупиться в столь короткие сроки и так экономно и практично она бы не смогла.
Проблемы начались сразу после того, как Нинель получила деньги в банке. Это были бумажные ассигнации, которые пришлось менять в специальных конторах на серебро и медь, поскольку в большинстве лавок предпочитали расчет металлическим налом, да еще и в чудной пропорции: 1 далер - 6 марок - 96 скеллингов - 1152 пеннинга. Расхожими монетами были скиллинги номиналом 24, 8, 4 соответственно. А еще были серебряные кроны по 4 марки в пересчете! Это же жуть какая-то!
Спасибо, Айрис схватила суть расчетов быстрее хозяйки и, пусть говорить не могла, но сдачу считала ловко. Нина только головой кивала и по сторонам вертелась, пытаясь рассмотреть максимально хорошо представленные товары, интерьер, одежду, манеры, ремесла и технику, чтобы понять, на каком уровне развития находится этот мир.
Ходить пришлось по большей части пешком: на кареты и повозки в городе существовали ограничения из-за налогов на лошадей и узости улочек, вымощенных, к счастью, камнем. На дальние расстояния жители передвигались на лодках по многочисленным каналам в черте города, построенного на бесчисленных островах и островках, соединенных мостами.
В целом столица Дански Нине понравилась: чище, чем в Лэндоне, как-то компактнее и свежее. Наверное, из-за водных артерий, пронзающих Кёпенхэйген с севера на юг и с запада на восток.
Нина обратила внимание на высокие островерхие башни, коими увенчивались не только церковные, но и светские постройки из сероватого от влаги камня: шпили соборов и особняков (иногда) устремлялись в небо, а на их металлических покрытиях даже в пасмурную погоду играли блики света. Осмотреть тщательно достопримечательности столицы Нине не удалось, но то, что увидела, впечатляло и покоряло стройностью, аккуратностью и строгостью.
Из разложенного на прилавках Нина смогла уловить, что с металлом, деревом, камнем и глиной местные работают на редкость умело: крыши покрыты черепицей, кованые ограды, лопаты-косы-тяпки, оружие, посуда имеется и простая, и глазурованная, вроде фаянса, но без росписи, в дорогих «бутиках» продают фарфор типа китайского костяного; есть стеклянные изделия и цветные – в том числе, а в окнах вставлены, пусть не очень прозрачные, но стекла, витражи в храмах видела; ювелирка на любой вкус – массив и попроще, граненые камни попадались, бриллиантов не встретилось, но почему-то была уверена – они уже есть.
Ткани продавались льняные, шерстяные, даже хлопок, окраска оставляла желать лучшего, особенно на дешевых вариантах, но в целом неплохо. Косметику смотрела вскользь, приобрела десяток кусков мыла, выслушала мастер-класс, как сварить самой (займусь на досуге на месте).
Ни разу не увидела зонтов, дамских шляп и сумочек (кошельки не в счет), вязаных изделий или валяных, плетеной мебели, уличного освещения. Пиво разное или вино привозное, как и растительное масло из южных стран, спиртовых горячительных не попалось, хотя в памяти всплывала серебристая бутылка водки «Данска».
Глава 9
С охраной вопрос решился только накануне отъезда, но положительно, по мнению мэтра. Нине осталось довериться стряпчему и уповать на свое везение. С ней отправлялись четверо мужчин, один –семейный, все – бывшие воины, имеющие боевой опыт в местных микро-войнушках: локальные конфликты между государствами до глобальных войн не доходили, но по мелочи товарищи «перестреливались».
Выходя в отставку, бравые воины либо шли в охрану к знати, либо переквалифицировались в ремесленников, но не все – удачно. В маленькой Данске всем мест не хватало, поэтому за работу держались и старались по чести. Таких «мушкетеров» мэтр Расмуссен и привел к Нинель однажды утром.
- Фролен Лунд, знакомьтесь, бывший капитан королевских гренадеров герр Петерсен Ивер, его брат Йорген и два их соратника – Йенсен Янис и Йенсен Матиас. Нет, они однофамильцы! – улыбнулся Пауль. – Ребята согласны поехать с Вами, плату примут по 2 марки на каждого в месяц, если Вы позволите взять с собой семью Петерсенов. У Ивера жена и двое детей. Парни давно вместе, команда, расставаться не хотелось бы. Что думаете?
Нина смотрела на четверку воистину гренадеров: под 2 метра, косая сажень в плечах, всем за тридцать, красотой не блещут, но впечатление приятное ото всех. Серьезные и спокойные – то, что надо.
- Семья только у Вас, Ивер? – спросила она самого старшего мужчину.
-Да, госпожа, ребята пока холостые. И времени не было, да и денег на свадьбу не успели заработать, служили, воевали... Мне просто немного в наследство от отца осталось, а вот дом забрал дядька. Так мы подумали, что у Вас, может, найдется место для всех, глядишь, и парням судьба улыбнется. – Мужчины переглянулись и закивали. – Мы и по дому не безрукие: Матиас с деревом работает, мы с братом немного в кузне понимаем, Янис раньше рыбалил.
Нина рискнула, ударили по рукам и, довольные друг другом, расстались. Осталось нанести визит графу, и можно пускаться в плавание.
***
С пустыми руками на встречу с нужным человеком Нина Андреевна идти не решилась, потратилась на презент – бело-голубую тонкостенную фарфоровую вазу из Сины, как охарактеризовал диковину лавочник из знакомых отца.
Китай иномирный? Возможно: походило изделие на аналогичные вещицы династии Мин и русскую Гжель из той жизни. Подарок стоил немало, но Нина Андреевна, скрепя сердце, купила: патронаж ей был нужен больше денег, которые попаданка намеревалась заработать во что бы то ни стало.
Граф Эрик Ольсен оказался очень пожилым, однако, бодрым смешливым стариканом (ровесник, подумала Нина), принявшим их с мэтром приветливо, но недолго. Вазу принял благосклонно, отнекиваясь для приличия, выдал королевский ордер, подтверждающий полномочия графа по отношению к овдовевшей виконтессе Флетчер, обещал к следующей зиме прибыть с инспекцией в гости и пожелал счастливой дороги.
Успокоенная Нина выдохнула и попросила Пауля отвести ее на могилу отца Нинель. Кладбище Ассистенс, расположенное за крепостной стеной, только заполнялось после прокатившейся десятилетие назад чумы, поэтому захоронение нашли быстро.
Нина постояла у могилы отца предшественницы, почему-то искренне растрогалась, поплакала и возложила купленные у ворот погоста цветы.
Пауль смотрел недоуменно, но ничего не сказал. Поминать по местным правилам на могиле запрещалось, поэтому заказали панихиду в церкви при кладбище. Теперь можно отправляться.
***
Небольшой флейт Нина со товарищи фактически заполнила скарбом и людьми, хорошо, из Кёпенхэйгена путь занимал сутки – при попутном ветре. Капитан «Чайки» вез на остров железо в слитках, соль, еще что-то под заказ местных торговцев, поэтому был рад дополнительному заработку.
Нина, Айрис и жена Петерсена-старшего с двумя мальчишками-погодками устроились в задней части палубы на мешках и сундуках, а мужчины отошли к капитану, заведя с ним разговор о ситуации на острове. Капитан охотно делился информацией с внимательными слушателями.
- Фалькстар раньше принадлежал короне, да не сдюжили господа… Ой, лишнее говорю! Короче, пару лет назад владения королевской семьи выставили на продажу, разделив на несколько частей. Слышал, большую территорию выкупило семейство Ольсен, земли на западе и юге приобрели местные, самый восток достался кому-то из столичных. Да, Стуббьёкинг только у государевой казны остался, флот там королевский стоит, нас туда не пускают. Народу живет мало, особенно на востоке, но там пролив небольшой, и до Мёйна рукой подать. Нюкьёбинг разрастается, туда из Франсии и Альмании часто корабли заходят. Жить можно, не сомневайтесь, главное, руки приложить. А уж рыбы в море хватит! Вам-то куда надо?
Нина слушала капитана и мотала на ус. Не все у неё в голове «срасталось». Ладно, на месте разберётся.
Прибыв в порт в ночи, остались на корабле до утра, а с рассветом мужчины ушли искать подводы для путешествия через весь, по сути, остров к новому дому. Нина, Айрис и жена Ивера Ида вместе с сыновьями Нильсом и Мадсом по мелочи перетаскивали поклажу на причал, складывая в кучи, экономя наперед время погрузки.
Нина работала наравне со всеми, не обращая внимания на удивленные взгляды попутчиков. Она оделась максимально просто: холщовая юбка, корсет (вроде короткого пиджачка с рукавчиками до локтя) и блуза из небеленного полотна. На голову, по местным правилам, натянула нелепый чепец, убрав волосы под него. Возражения Айрис отвергла решительно:
Глава 10
- А ножками нэ? – Нина на лошадь ни разу в жизни не садилась! Да и видела коняг живьем в парке (детей катали) да в телевизоре...
Ивер как-то неуверенно повел головой, вроде: «Странно это, быть беде!». Нина Андреевна поняла, что своими словами пошатнула в глазах воина образ аристократки, но чего уж теперь…
-Понимаете, герр Петерсен, я после болезни многое забыла, в том числе, и некоторые прежние навыки… И вообще, верховой езде мне и учиться-то особо не довелось, поэтому…
Нина чувствовала, что чем больше говорит, тем больше теряет очки.
- Как бы то ни было, я бы лучше прошлась, город заодно посмотрим и лошадей, что Вы выбрали, может, еще чего в дорогу. – Нина вскинула подбородок, как бы подтверждая уверенность в собственном решении и предложила, – Пойдем вдвоём или кого возьмете, остальные пусть грузятся, вернемся – сразу и отправимся.
Мужчина согласно кивнул, взмахом руки подозвал брата, и троица вновь прибывших отправилась в ратушу. Айрис хотела тоже, но Нина строго приказала служанке следить с Идой за погрузкой и ждать ее на месте.
***
Местная столица не поражала воображение, но оказалась довольно приятной, уютной, компактной. На главной площади, помимо ратуши, располагались магазины, лавки, ресторан, две гостиницы, несколько трактиров или пабов и – почтовое отделение!
Главный собор города, церковь (остатки францисканского монастыря) аббатства (Клостеркиркен), располагалась на возвышении ближе к берегу моря, поэтому увидеть Нина смогла только ее острый шпиль. Впрочем, сейчас вопросы религии ее волновали в последнюю очередь.
Здание ратуши, двухэтажное, кирпичное, выделялось на фоне остальных многоэтажных (до четырех) фахверховых основательностью и цветом: «ящичные» домики радовали разноцветьем, а ратуша выделялась однотонной тусклой краснотой и серым шпилем. Ошибиться с её поиском было невозможно.
Нина Андреевна старалась не очень пялиться по сторонам, но все же заметила, что мощеные улицы имеют дождевые стоки, крыши домов – сплошь черепичные, окна – стеклёные, пусть и непанорамные, нищих не видно, только в порту кучки оборванцев крутились на погрузке.
У Розановой в мозгу во время ходьбы и наблюдений за жизнью города крутилось определение «бюргеры» как синоним сытости, основательности и порядка. Откуда такое, она не знала, вот крутится и все.
Местные дамы, попадавшиеся навстречу, были одеты примерно также, как и иномирянка, поэтому вскоре Нина перестала напрягаться и к ратуше минут через двадцать подошла спокойной и собранной.
На первом этаже здания администрации было пустынно, очень прохладно и как-то некомфортно, что ли. Высокие потолки, темные стены, дубовые темные же двери в кабинеты, откуда изредка выходили серьезные мужчины всех возрастов и комплекций, быстро куда-то уходили по коридору или ныряли в другие помещения и не обращали никакого внимания на стоящих посередине присутственного места просителей.
Показная суета «офисного планктона» и его небрежение сначала рассмешили Розанову, а потом разозлили.
-Герр Петерсен, это нормально, вообще? Мы тут как три тополя на Плющ…, как столбы стоим, а они нас не видят, что ли? – тихо спросила Нина охранника. – Вы хоть что-то понимаете в порядках таких заведений? Куда пойти, куда податься, кого найти…
Нина не договорила, потому что братья заржали, взорвав тишину внутреннего пространства. Попаданка недоуменно воззрилась на мужчин.
- Простите, хозяйка, Ваши слова, они …– младший Петерсен вздохнул и продолжил. – У нас, вояк, есть окончание, звучит немного …пошловато. Откуда Вы такое знаете? – парень улыбнулся. – Видать, и у аристократов в ходу острые фразочки!
Нина смутилась, ощутила, как щеки загорелись и, чтобы скрыть промах, топнула ногой.
- Йорген, Вы..! Ну, я же не вчера родилась и отнюдь не с голубой кровью в жилах! В детстве купеческая дочь по улицам бегала. Короче, где тут может быть нужный нам работник, есть предположения? Так можно до ночи ждать, когда кто-то из местных деловых людей обратит на нас свой взор! А, на ловца и зверь бежит! Эй, милейший! – Нина решительно шагнула к вышедшему из соседней комнаты клерку с кипой бумаг в руках и не успевшему взять низкий старт прочь от троицы.
Молодой человек, гораздо ниже нынешней Нины, в мятом камзоле, кюлотах, нечищеных туфлях, с взлохмаченными волосами, выбившимися из завязанного на затылке хвостика, являл собой образ замученного тяжелой неволей раба пера и чернил.
Он поднял на оказавшуюся перед ним высокую крестьянку усталый взор и спросил, надменно растягивая слова:
-Ты что хотела, женщина? Разве не знаешь, сегодня приема нет, уходи и не беспокой господ чиновников.
-Простите, уважаемый, – вступил в диалог Ивер. – Мы только прибыли на Фалькстар, не знаем местных порядков, но нам надо…
Юноша бледный небрежным жестом дал понять, что просителям следует удалиться, и двинулся было прочь, однако Нина не дала ему это сделать, крепко схватив служку за плечо.
- Где кабинет мэра или кто тут у вас? Говори, уважаемый, куда мне следует представить бумаги на владение землями и подтвердить свои права? Мне еще ехать до восточной границы острова, а я тут с тобой пытаюсь договориться! Отвечай, когда тебя старшие спрашивают!
Глава 11
А ничего страшного и не случилось. Вроде…
Решительно вошедшая в кабинет Нина Андреевна обнаружила сидящего за впечатляющим размерами столом, заполненном стопками бумаг, книгами, чернильным прибором и подставкой с перьями, мужчину лет 35, может – чуть больше, в бордовой мантии, дополненной массивной цепью с бляшкой.
Широкие плечи, редкая проседь в убранных в хвост темных волосах и такой же бородке-эспаньолке, высокий лоб, длинные пальцы, держащие лист бумаги, и темные (черные?) глаза. Все это Нина охватила взглядом за секунду, когда хозяин кабинета оторвался от чтения чего-то важного и уставился на посетительницу в простонародном платье спокойно и внимательно.
- Имею ли я честь видеть перед собой мэра этого славного города? – не здороваясь, взяла быка за рога Нина Андреевна. – Кивните хотя бы, уважаемый.
Мужчина отложил бумаги, сложил руки на груди и…кивнул. Молча.
- Прелестно, просто прелестно! – Нина подошла к столу, достала из висевшей на локте небольшой холщовой сумки, которую ей успела собрать Айрис, все свои верительные грамоты и положила их на стол перед мэром.
– Прошу Вас, господин мэр, засвидетельствовать мои права на землю в восточной оконечности острова и, по возможности, ввести в курс дела относительно имеющихся задолженностей по налогам, проблем с населением или что там еще…А также хотелось бы увидеть карту, дабы представлять расположение принадлежащих мне земель на территории острова – я не местная…К сожалению или к счастью? – Нина дернула плечиком и продолжила.
– Вы сможете это сделать максимально быстро? Хотелось бы уже сегодня добраться до владений, а я во вверенном Вам заведении уже потеряла уйму времени. Дорога же, как слышала, неблизкая. Вы ведь не откажите даме в столь незначительной просьбе? – и Нина кокетливо похлопала глазками. Как это могло выглядеть со стороны, женщина не думала.
Мужчина, похожий на зрелого Шона Коннери, как осознала вдруг попаданка, не изменившись в лице, взял представленные Ниной бумаги, внимательно ознакомился с текстом купчей, «паспортом» (грамотой, в которой перечислялись ее личные данные и титулы), выданным графом Ольсеном королевским ордером, сложил их, после чего вернул посетительнице. Все – молча.
Нина тоже не открывала рот, постепенно проникаясь собственной наглостью и самообладанием городского главы, отчего ей становилось все более некомфортно, вернее, пользуясь сленгом 21 века – стрёмно.
«Ой, мамочки, что же я наделала-то? Сейчас ка-а-ак пошлет в даль светлую – темницу местную за неуважение ответственного лица при исполнении…У-у-у, Розанова, ты идиотка, даром, что старая. Не знавши броду, полезла в воду! И главное, сама не пойму, что на меня нашло…Я ж овца обычно, а тут – тигра!» – пронеслась мысля в голове попаданки, и она уже хотела начать привычно извиняться…
В этот момент местный сэр Шон встал, обошел стол, приблизился к Нине и, взяв ее за руку, склонился и легко поцеловал кончики пальцев девушки. Занавес!
***
Нине Андреевне Розановой НИКОГДА не целовали руки! Нинель Лунд воспоминаний на этот счет не оставила, хотя ей, скорее всего, такое испытывать приходилось. А может – нет, судя по поведению ее супружника.
Да не суть, в самом-то деле! Здесь и сейчас краснела, смущенная таким пассажем, Нина, а виновник ее растерянности наблюдал со смешинкой в глазах за притихшей гостьей и явно ждал, что она станет делать.
«Да он издевается! – поняла попаданка и разозлилась. – Врешь, не возьмешь!» Злость вернула здравомыслие, Нина томно опустила глазки в пол, потом резко подняла и уставилась на мужчину, благо, рост позволял: мэр был выше, но смотреть ему в лицо можно было, не задирая голову.
-Господин мэр, Вы всем посетителям руки целуете после ознакомления с их бумагами? Это такой способ показать, что все в порядке с документами? – ровным тоном, но с намеком на издевку, проговорила Нина. – Занятный обычай, в Англосаксии такого нет! А мне, после того, как Вы покажете карту острова и налоговые книги, тоже нужно будет Вам руки целовать или хватит простого «Благодарю покорно»?
Местная реплика Шона Коннери вздернула бровь, пожевала губами, явно сдерживаясь, а потом, откинув голову, громко расхохоталась.
Нина смотрела на веселящегося мужчину и ей стало грустно: ну вот кто ее под ж..у мешалкой толкает, а? Нашла время умничать и выпендриваться! Аристократка, блин, а манеры как у субретки (бойкой, находчивой служанки). Ей хотелось плакать от досады.
Отсмеявшись, мэр оправил на себе мантию, провел рукой по волосам и, кашлянув в кулак, заговорил таки-и-и-м голосом, что Нина Андреевна расстроилась окончательно: ей не жить, если она не устоит перед этим завораживающим, хрипловатым, суровым тембром!
- Ваша милость, простите за то, что Ваше пребывание на вверенной мне территории омрачилось небрежностью моих подчиненных и моей собственной неучтивостью. Позвольте представиться, как положено. Кристиан Нильсен, барон Брагау, мэр Нюкьёбинга, малоопытный руководитель, бывший капитан королевского флота, вдовец. К Вашим услугам.
Мужчина серьезно перечислил все свои титулы/статусы, поклонился, прижав правую руку к груди, и выжидательно уставился на Нину.
Иномирянка прониклась торжеством момента, сосредоточилась и ответила в тон мэру:
- Виконтесса Нинель Флетчер, в девичестве Лунд, вдова, хозяйка 12000 акров земель на востоке Фалькстара. Без точного знания местности и умения управлять поместьем. Прошу любить и жаловать. – Нина сделала книксен и твердо посмотрела в глаза носителю власти.
Глава 12
Нина Андреевна, сидя в открытой повозке а-ля телега на куче скарба, вспоминала встречу и беседу с мэром Фалькстара (фактически) и пыталась осознать, в какую ситуацию она попала…
Иномирянка так глубоко погрузилась в процесс обработки информации и собственных переживаний, что не обращала внимание ни на разговоры попутчиков, ни на окружающие пейзажи, ни на продолжительность поездки…
***
После взаимного представления мэр предложил новоявленной землевладелице присесть на незамеченный ею ранее небольшой диванчик в углу кабинета и сам разместился на его другом конце. Их разделял примерно метр, что было, по мнению Нины вполне прилично. Или нет?
Перед диванчиком стоял низкий овальный столик типа журнального с инкрустированной столешницей, на котором мэр Нильсен разложил карту острова и начал знакомить приезжую с особенностями местности.
Карта была довольно большой, размера примерно с два листа А3, скорее всего, рисованная, черно-белая, с непонятными попаданке обозначениями рельефа местности, но дающая, по крайней мере, представление о форме острова и расположении ее земель на нем.
Фалькстар, один из шести больших островов Дански, располагался в юго-восточной части и имел на себе самую южную точку королевства – Гёйдсер. Остров напоминал по форме неправильный треугольник или, если включить воображение, контур сидящей кошки, где хвост как раз и представлял собой крайнюю оконечность страны.
Территории нового владения виконтессы площадью 12000 акров, что Нина с трудом перевела в привычные квадратные километры и гектары – 48 и 4800 с «копейками» соответственно – находились на востоке и включали в себя сельско-хозяйственные угодья (в частичной перспективе), лесной массив по краю побережья, три деревни, одна из которых, рыбацкая Хесне, оказалась соседствующей с имением мэра – Курцелие.
- Я купил поместье после отставки, не ожидал, что в соседках окажется столь интересная дама,– с улыбкой, от которой у Нины замирало сердце, проговорил мэр. – Раньше остров целиком принадлежал короне, но содержать его оказалось довольно – замялся Нильсен – накладно, вот и принято было решение распродать земли желающим. Ваш отец сумел сделать выгодное приобретение, кстати, он единственный из нетитулованных покупателей, кому это удалось.
Мужчина с внешностью зрелого айдола окинул собеседницу внимательным взглядом, но той удалось сдержать смущение и рвущиеся изнутри ехидные замечания. Не дождавшись реакции, мэр продолжил:
- На Ваших землях проживает немногим более сотни крестьян. В настоящее время они управляются самостоятельно, насколько мне известно, люди ждут приезда нового владельца, так что, думаю, проблем у Вас возникнуть не должно.
- Глава деревни Ойструп, Ларс Бор, серьезный мужчина в годах, достаточно грамотный, чтобы вести учет арендной платы и остальных бумаг по хозяйству тех поселений, что оказались включенными в Ваш надел. С ним Вы вскоре познакомитесь, думаю, он сам придет в Мозеби, как только слух о Вашем прибытии разойдется по острову, уверен.
Нина сделала удивленное лицо – Мозеби?
- Господский дом в этой части острова…Не совсем полноценная усадьба, скорее, охотничий домик или павильон для отдыха. Насколько мне известно, вполне пригоден для жилья круглый год, там и хозяйственные постройки имеются. К сожалению, больше сказать не могу, не был лично. По документам вроде все в порядке, бывший управляющий королевскими землями предоставил на аукцион такие данные. Конечно, дом давно нежилой, определенно потребуется уборка, возможно, ремонт…
Мэр пристально смотрел на Нину. «Что, думаешь, я сейчас начну истерить или плакать? Или изображу мультяшного няшку и начну клянчить помощь? Неа, не дождёшься!» – почему-то завелась Нина Андреевна и задала встречный вопрос:
-Уважаемый мэр, а что с налогами в казну? И какими полномочиями в части управления людьми и территориями я, как владелец, располагаю? Просветите, не сочтите за труд.
Глава островной администрации откинулся на спинку диванчика, окинул собеседницу еще одним внимательным взглядом. Розанова старалась «держать лицо» и спину – ну, вроде так дворянки должны себя вести?
- Ваша милость, Вы действительно не имеете представления об управлении хозяйством? – с некоторой долей ехидства спросил барон. – Впервые встречаю даму, которая задает подобные вопросы…
-А не распахивает в притворном ужасе глаза и не демонстрирует слабость и растерянность перед лицом неизвестности? – не удержалась Нина. – Герр Нильсен, у меня нет на это ни времени, ни желания, уж простите. Так что там с налогами?
***
Несмотря на сведения, выданные мэром, вопросов у новоявленной виконтессы было больше, чем понимания ситуации, что тревожило. Тем более, что продуктивная, в общем-то, беседа, была прервана клерком, влетевшем в кабинет мэра спустя минут сорок (по ощущениям) и поддержавшими его появление Ниниными охранниками, явно начавшими беспокоиться о своей хозяйке.
Застав беседующих в кабинете в достойных позах, клерк, по мнению Нины, немного расстроился (на что-то другое рассчитывал?), а вот Петерсены, увидев пару, чинно сидевшую с умными лицами на пионерском расстоянии, одобрительно хмыкнули и всем своим видом показали, что пора закругляться.
Нина встала первой, поблагодарила мэра за содержательную беседу и удалилась. Выходя из кабинета, попаданка чувствовала на себе взгляды, но не обернулась – вот еще!
Глава 13
Нина Андреевна, в сопровождении братьев-охранников, покинула здание ратуши, когда к ней обратился старший Петерсен.
-Госпожа, та конюшня, где я приглядел лошадей, недалеко. Может, зайдем? Время уже за полдень, надо бы определиться с повозками…
Розанова почувствовала неловкость: им же еще ехать, а она тут мечтам предается! Да и остальные в порту ждут, и не ели люди нормально, почитай, с вечера! Хозяйка, называется…
-Ивер, Йорген, простите! Я немного отвлеклась на будущие проблемы, мэр много всего наговорил о хозяйстве и вообще…Короче, идем за лошадьми! – решительно предложила Нина и зашагала за довольным Ивером, заставив себя переключиться на первоочередные задачи. Обмозговать беседу с красавцем Нильсеном она сможет позже.
***
Лошадей (с упряжью) они купили после ожесточенного торга между Ивером и владельцем трактира, в конюшне которого стояли кони, за 15 крон, хотя Нина отдала бы и требуемую толстым мужиком в замызганном фартуке сумму. Почему? Понравились ей лошадки!
Рыжие с белыми пятнами, умными глазами и мягкой гривой, они сразу покорили попаданку, а то, что в процессе спора трактирщик обронил «забью, если не продам, кормить дороже», окончательно определило ее выбор.
«Хочу! Не дам убить таких животных, гад!» – кипела внутри Нина, но сдерживалась, давая мужчинам решить вопрос самим, тем более, заметила, что покоробившая ее реплика хозяина разозлила Ивера, и он еще жестче заговорил о снижении цены.
Нина действительно никогда не ездила на лошади, ничего о них не знала, кроме названий, типа ахалтекинской или орловской, исключительно благодаря книгам да фильмам.
А если бы интересовалась иппологией, то, возможно, смогла бы описать представителей породы, стоявших перед ней, примерно так: быстрорастущая и долгоживущая сильная работоспособная лошадь, используется в упряжи и верховой езде, обладает спокойным интеллигентным нравом и пропорциональным телосложением, обычно рыжеватой или гнедой масти.
Наконец, торг подошел к логическому завершению – оформлению купчей и передаче денег. Парни взяли животных под уздцы, и трио отправилось к месту погрузки, по дороге прикупив в каретном ряду недалеко от пирса еще и повозку типа телеги (по мнению Нины) с высокими бортами
Заодно в одном из окраинных трактиров набрали еды для ожидающих их возвращения попутчиков: несколько небольших буханочек ржаного хлеба (вроде подового по форме), приличный кусь печеночного паштета, два десятка отварных яиц, тройку жареных уток с аппетитной корочкой, пакет круглых сладких пончиков (ребятишкам и Айрис), большой кувшин чего-то, похожего на компот и кувшин пива мужчинам.
Хозяйка заведения, довольная хорошим заказом, расщедрилась на миску маринованной красной (???) капусты и толстую пряную селёдку в качестве бонуса. Нина, пока наблюдала за сбором купленного, чуть слюной не захлебнулась!
***
К оставленной груде вещей и остальным будущим домочадцам подъехали на телеге – идти виконтесса уже не могла.
-Миледи! – заорала Айрис и рванула навстречу. – Мы так переживали! Уже и корабль уплыл, и народ разошелся, а вас все нет и нет!
Ида тоже смотрела недобро, но молчала. Розанова почувствовала вину, слабо улыбнулась и погладила Айрис по голове.
-Ну, прости, так получилось. Зато мы купили вам поесть и вон, лошадок красивых! – сказала Нина и позвала мальчишек. – Нильс, Мадс, подойдите! Ида, можно угостить ребят или только после еды?
Жена Ивера округлила глаза от удивления – ее спрашивает хозяйка?
-Это пончики, сладкие, поэтому…
Ошарашенная мать семейства только кивнула, а радостные пацаны, схватив по кругляшу в каждую руку, тут же запихнули лакомство в рот. Айрис следила за ними с долей зависти, и Нина, рассмеявшись, вручила ей весь пакет:
-Попробуй и ты, девочка! Но, смотрите, не съешьте все, остальным тоже оставь, хорошо?
Служанка обрадовалась, немного покраснела, но один пончик все же съела, закрыв от удовольствия глаза.
Пока самые младшие поглощали выпечку, мужчины перекидали кладь на все повозки и были готовы выдвигаться.
- Ивер, а поесть? – протянула Нина.
-Госпожа, мы потерпим, надо выехать из города по-быстрее! По дороге поедим! Я поспрашивал, пока Вы с мэром беседовали, куда и сколько ехать, часа три, не меньше. До Мозеби примерно двадцать миль, с нашей скоростью только к вечеру будем. Так что время есть, нам не привыкать жевать на ходу. Садитесь! – распорядился старший охранник и запрыгнул на свободную от упряжи лошадь, давая знак возницам трогать.
Ну, раз так, поехали!
***
Нина рассеянно жевала бутерброд, организованный прямо на ходу Идой, смотрела по сторонам, но ничего не видела: она думала о том, что поведал мэр Нильсен. И о нем самом-с..
Пока картина вырисовывалась не очень оптимистичная. Несмотря на приличные территории, находящиеся отныне под ее рукой, использовать для агробизнеса можно было примерно половину.
Мало того, в настоящий момент и эта часть земель была освоена лишь частично, поскольку ранее, будучи королевским поместьем, Фалькстар рассматривался как охотничьи угодья, и сельское хозяйство здесь развивалось слабо.
Глава 14
Мозеби маленький караван достиг, когда светившее им в спины солнце опускалось к линии горизонта, но до темноты было еще далеко. Дремавшая Нина пропустила момент обнаружения строения впереди, поэтому вид стоявшего буквально посреди поля особняка под странной серой толстой крышей (солома или водоросли?), в два этажа с мансардой и огромным раскидистым деревом рядом ошеломил попаданку.
-Ничего себе…– прошептала Розанова, оглядывая непривычный пейзаж: ни тебе заборчика, ни ограды какой, окна и парадная дверь забиты досками, ветер гуляет вокруг…
-Госпожа, это наш новый дом? – тихо спросила Айрис. – А люди здесь есть?
-Да, милая, теперь это наш дом, а люди…Придут позже или завтра…Наверное, – ответила Нина и пошла к дому, куда уже спешили охранники.
Мальчишки Петерсен, соскочившие с повозок, помчались осматриваться, а Ида внимательно оглядывала дом и окрестности.
-Госпожа! – впервые подала голос Ида. – Скоро ночь, где нам следует расположиться?
«А ты говорящая, оказывается» – подумала Нина.
- Думаю, мужчины смогут открыть двери и окна, пойдем внутрь, посмотрим, что там…Сегодня как-нибудь переночуем в доме, потом видно будет, Ида.
-Все вместе? – удивленно произнесла жена Петерсена.
-Тебя что смущает, милая? Что я буду спать где-то рядом или что тебе придется делить помещение со мной? Не бойся, я не страдаю лунатизмом и не склонна приставать к мужчинам, а уж к детям и подавно. Думаю, комнат на всех хватит, судя по размерам здания. Грязь можно хоть слегка прибрать, продукты у нас есть, если кухня рабочая, надеюсь, ты не откажешься приготовить горячее что-нибудь? – Нина прищурилась, глядя на растерявшуюся от ее слов спутницу.
«Ну да, служанкой-то я ее не приняла».
-Госпожа, простите, я не то имела в виду…То есть, я думала…
Нина махнула рукой в сторону распахнутой мужчинами двери.
-Ида, не бери в голову и запомни сразу одну вещь: я – госпожа, но я и человек, женщина. И я в непростой ситуации, мне не до политесов, поэтому буду благодарна за помощь в налаживании жизни здесь. Так что пойдем, оценим масштаб бедствия. Айрис! – окликнула виконтесса служанку, вместе с малышней бегающей вокруг здания.
-Иду, иду! – закричала девчонка, подбегая к порогу дома. – Ой, Вашмилость, так странно все тут, но красиво, а дом-то какой необычный! Там сзади прудик есть, прям к окнам подходит, а еще парк или сад, не поняла, и еще что-то длинное стоит, и…
- Айрис, угомонись! – оборвала болтушку Нина. – Сначала дом осмотрим, кухню, определим спальные места, работы много предстоит, побереги дыхание.
Девчонка примолкла, опустив глаза, и Нина, вздохнув, переступила порог особняка.
- Мир этому дому, – прошептала по привычке и зашагала в полутьму помещения, где слышались приглушенные голоса мужчин и перестук молотка или топора по дереву – охранники открывали окна, изнутри сбивая доски.
***
Беглый осмотр первого этажа дал впечатление о запустении, пустоте и размерах дома. Пыль присутствовала всюду, но откровенной грязи не было, как и мебели: на три комнаты нашелся огромный стол с несколькими разного фасона стульями в большом зале (танцевальном, подумалось Нине), где стены светлого шёлка или чего-то похожего увеличивали пространство и подчеркивали его незаполненность.
Ёще один стол, письменный, и покоцанное кресло обнаружилось во втором зале, разделенном аркой на две части, которые можно условно назвать кабинетом и библиотекой, поскольку вдоль стен стояли несколько массивных темных деревянных шкафов, два небольших дивана с запыленной обивкой в комплект к креслу и единственный бронзовый канделябр в углу.
Гардины на окнах отсутствовали, но о них напоминали карнизы под потолком.
Окон, к счастью, имелось достаточно, причем, со всех сторон, застеклённых небольшими, квадратной формы, прозрачным стеклами, и защищенных снаружи коваными решетками. Парадокс – битых не было!
Холл перед парадной дверью уходил наверх лестницей в два пролета, расположенной у стены танцзала, но Нина туда не пошла, отложив осмотр на утро. Важнее было найти кухню!
Искомая обнаружилось на цокольном этаже, вход в который прятался за лестницей, и поразила попаданку размерами (с половину первого этажа), грязью, наличием (странно прям) кое-какой утвари типа котлов, кастрюль, противней, мисок и прочего, полок для посуды, ларей и шкафов, рабочих столов посередине.
Был тут и большой камин с размещенной внутри плитой на три варочных поверхности (говоря современным языком), встроенным котлом для подогрева воды, духовым шкафом – для выпечки хлеба, как определила оборудование Ида.
Арка камина уходила вверх трубой и, как почему-то подумалось Розановой, должна была где-то на втором этаже служить системой отопления. Ну, наверное…
Окон и тут было несколько! Часть помещения кухни отведена под постирочную (?): за стеной в каменном полу имелся слив, несколько каменных корыт, печь с установленными котлами, а еще натянутыми веревками, чудом сохранившимися под потолком. Было как-то непривычно смотреть на все это, и Нина решила и этот момент отложить на потом – успеется!
-Ну что, дамы, скоро спать, а мы не ели! Ида, ты уж точно лучше нас знаешь, что здесь и как, поэтому командуй, не стесняйся! И помни, что я уже говорила, я с вами – соратник, если не семья, то домочадцы. При чужих – госпожа со всеми вытекающими. Просто прими это и давай работать!
Глава 15
Утро началось слишком рано, по мнению попаданки, чьё уставшее тело не желало покидать, пусть и не такое уж мягкое, ложе. Но – труба зовет, дела сами не сделаются, тем более, что на спальном месте оставались только Нина и мальчишки Петерсен. Не комильфо!
Сделав в одиночестве несколько упражнений и взбодрив себя этим, виконтесса спустилась в кухню, где уже хозяйничала Ида, а на столе были видны остатки трапезы ранних пташек из числа служащих.
-Доброе утро, Ваша милость! – поприветствовала Нину кухарка. – Я приготовила кашу, остался хлеб и паштет. Вы поднимайтесь, я принесу.
- Здравствуй, Ида! Я заспалась…Айрис уже где-то носится?
- Да, пошла на двор с ребятами, любопытная…Фру Нинель, Айрисс не знает нашего языка, да?
Нина присела за стол, и Ида, хмыкнув, подала ей миску с кашей, блюдо с хлебом и кусочком паштета (явно для неё сберегла). Поблагодарив повариху, Нина приступила к еде, параллельно отвечая на вопрос занятой уборкой помещения жене охранника: та протирала шкафы для посуды.
-Айрис из Альбиона, со мной год, девочка расторопная, шьет хорошо и прочее, но неграмотная. Хочу попросить ваших мальчиков помочь ей выучить язык. Ты не против?
- Да отчего бы мне противиться? Она ж не намного старше моих и такая же бедовая, у них быстрее дело сладится, чем Вы ее специально учить будете. В забаве навыки незаметнее приходят.
Ида краем глаза наблюдала за хозяйкой и удивлялась: сидит на кухне, за простым столом, и будто это для неё привычное дело. Вообще, странная эта виконтесса!
Ида согласилась с мужем в услужение пойти без радости, от отчаяния, еще и ехать на остров пришлось…Думала, тяжко придется – угождать аристократке, не с характером Иды такая работа, мать ей всегда о том твердила. Всю дорогу женщина присматривалась к виконтессе, искала изъяны и готовилась к капризам, вышло же иначе…
Новая госпожа отличалась как внешностью (ну чисто каланча, но на лицо красивая), так и нравом: спокойная, доброжелательная, терпеливая. Муж о ней хорошо отзывался, остальные тоже были довольны.
Ида было подумала, что хозяйка, даром, что вдова, вертлявая будет, начнет мужиков за нос водить. Но пока ни разу ничего подобного не заметила, женским же нутром чуяла, что не будет такого и впредь. И к сыновьям слуг относилась ровно, без недовольства шумом или баловством.
А вчера и вовсе поразила насмерть: мыла все наравне с ними и ни разу не вспылила или нос бы поморщила… И довольно ловко, кстати, убиралась. Видела Ида ту «лентяйку», что муж с утра смастерил по ее заказу: палка округлая, к ней снизу поперек другая приставлена.
Вроде – чего? А Айрис смекнула на нижнюю палку тряпку накинуть и вот – наклоняться не надо, чтоб полы-то мыть, можно и пыль сверху смахнуть. Придумала же!
- Фру Нинель, я вот о чем...Продуктов у нас маловато. Муж сказал, что на заднем дворе есть местечко для огорода, несколько яблонь да груш. Не уверена, успеет что вырасти, но зелень должна. У меня и семена припасены.
Нина отхлебнула чай и поделилась мыслями:
- Если хочешь огород завести, буду только рада. Мне и самой это в голову приходило, правда, я мало что умею. Так что, если ты готова там возиться – вперед, зелень свежая – это хорошо! Об остальных продуктах нам вряд ли придется переживать. Мэр Нильсен сказал, что местные уже предупреждены о моем приезде, значит, не сегодня-завтра явятся посмотреть на заморское чудо-юдо в моем лице.
Нина улыбнулась.
– Любопытство не порок, как известно. Надеюсь, сообразят привезти еды, может, живность какую в счет оброка, ну и помощь в уборке особняка, думаю, тоже предоставят, опять же – в счет барщины...
В этот момент в кухню влетели растрепанные мальчишки и Айрис.
-Мама! Госпожа! – одновременно закричали и тут же смутились от своей несдержанности. Ида аж покраснела от стыда за отпрысков и потянулась шлепнуть ближнего по заднице, но Нина помотала головой, мол, не стоит.
- Что случилось? Айрис, говори!
-Госпожа, там люди приехали! Вас спрашивают! Мужик, три девчонки и двое парней. И в телеге… – не договорила Айрисс, как ее перебили:
- Мешки, клетки с птицей, корзины с овощами – не утерпели мелкие Петерсены. – Мы папе и дядьям сказали, они в конюшне…
Нина посмотрела на остолбеневшую кухарку: что я говорила? Встала, оправила наряд (вчерашний, ну так кто ж их приглашал ни свет, ни заря?), проверила чепец на голове, выдохнула и пошла навстречу с подданными. Страшно, аж жуть, а что делать? Кому нынче легко?
***
Перед главным входом стояла телега, на вроде купленной вчера в городе: на одну крепенькую лошадку, с бортами, заполненную всякой всячиной.
Рядом, тараща глаза и перешептываясь, толкались три молоденькие девчонки лет по 15, два пытавшихся выглядеть взрослыми пацана чуть постарше или такого же возраста и невысокий, плотного сложения мужик в темных широченных штанах, подвязанных под коленями, чтобы образовался пышный напуск (под ними–гетры), полосатом жилете и светлой вышитой рубахе. Голову его венчал шерстяной вязаный колпак красного цвета, с кисточкой на конце, на ногах – деревянные сабо: как помнила Нинель, треску или тилстоппет, в Англии называемые глокк. Круглое лицо с пышными усами нельзя было назвать изможденным, а глаза из-под белесых бровей–наивными.
Глава 16
Разговор со старостой (можно же считать герра Бора таковым?) был… Ну, скажем, довольно занимательным. Почему? Да потому, что напоминал Нине танцы: шаг вперед и две – назад. То есть, партнеры прощупывали друг друга, и у попаданки складывалось впечатление, что из неё делают дуру.
Мужик жаловался на всё: на природу, погоду, бедность соплеменников, притеснения властей и прочая, прочая, прочая… И в то же время старательно навязывал новой хозяйке мысль о максимальном невмешательстве в дела общины.
- Вашмилость, я уж который год слежу за деревнями, и всё, что требуется, делаю, не щадя живота. Да…Управляющий-то редко здесь бывал, наскоком явится, заберет положенное, да и был таков! А уж когда господа на охоту или на отдых приезжали, так мы все, что требовали, даже в ущерб себе, завсегда выполняли! Так и дальше будет, не сомневайтесь! У меня всё записано – кто, когда, чего и сколько. Вот, тетрадку специально веду, – староста показал замызганный гроссбух с только ему понятными заметками.
– Продукты Вам буду привозить лично, Вы скажите только – раз в неделю или чаще. Здесь недалеко, свежее-то оно лучше…Дом, – он огляделся с явной жалостью, – стоит пустой давно…Перед продажей прежние…– мужчина замялся, – вывезли многое…Но за домом мы присматривали! У нас тут тихо, разбоя нет, не волнуйтесь! Завтра я еще пришлю помощниц, если чего захотите сделать по дому или там, саду – только скажите…
Нина поняла посыл: не желает староста, чтобы она свой нос совала в упорядоченную жизнь местных. Это было ожидаемо, но не соответствовало ее собственным задумкам. Если уж владеть, то и хозяйствовать, а не зависеть от других, тем более, подданных. «Ниночка, быстро же ты почувствовала себя госпожой!» – усмехнулась про себя Розанова.
А что такого? Какой нормальной хозяйке понравится, что в ее квартире кто-то определяет, куда лучше диван поставить или какого цвета шторы повесить, или еще чего сделать? Нет, от добрых советов и помощи она не откажется, но управлять собой не позволит. Хватит, в прошлом наелась!
Нина выслушала мужика внимательно, потом заговорила сама.
- Уважаемый герр Ларс, я благодарю Вас за заботу о землях, имуществе и людях, что теперь оказались, волею судьбы, под моей рукой. Я здесь человек новый, поэтому хотела бы знать обо все больше, Вы мне поможете? Негоже хозяйке оставаться в стороне от нужд и чаяний тех, чьим трудом обеспечивается её жизнь и благополучие.
- Поэтому, прошу Вас, – она выделила голосом именно «просьбу», – составьте для меня свод данных о землях, их размерах, расположении, как и подо что используются или наоборот. Что сажаете, видах на урожай, какими орудиями труда обрабатываете пашни и огороды. Они ведь есть? Дальше. Кто где живет, сколько и какого возраста ваши соседи, что умеют в ремеслах, сколько держат живности и какой, в каком состоянии дома. Может, есть пожелания относительно улучшения хозяйства, подумайте, посоветуйтесь со старшими и сообщите мне, пожалуйста. Будем вместе решать вопросы, хорошо?
Герр Ларс, по мере перечисляемого виконтессой, менялся в лице: рот открывался, глаза приобретали форму блюдец, и в них явственно проглядывалось недоумение вкупе с паникой. Нина отнесла последнюю на счет объема задания, которое староста пытался запомнить и осознать.
-Э-э-э-э, госпожа викотесса, а зачем Вам столько всего знать нужно? – не удержался от реплики мужик. – Ваше дело-то – жить без забот да отчеты принимать, – тут староста заметил, что новая хозяйка смотрит на него совсем неласково, и голос его снизился до шепота.
-Герр Ларс, я сама буду решать, что мне нужно знать о моих владениях, а что – нет, хорошо? – Нина добавила в голос металла. – Если Вам не по нраву моя просьба или Вы не уверены, что сможете ее выполнить, или у Вас слишком много других дел, нестрашно, я займусь всем сама или найду того, кто исполнить моё поручение без вопросов.
Старосту прошиб пот – капельки выступили на лбу Нининого собеседника, стекая из-под колпака, а ворот рубахи потемнел от влаги.
-Нет, нет, нет, Ваша милость, я не то хотел сказать! – затараторил Бор, поспешно стягивая колпак и утираясь им. – Выполню, не сомневайтесь! Конечно, Вы должны все знать, как же иначе! Только вот не в один день я смогу…э-э-э…предоставить Вам эти…сведения…Да и не всё я запомнил сразу. – Ларс снова затих, а потом резко поднял голову и предложил. – А можете Вы повторить при сыне? Лейс смышленый, и память у него хорошая, я кликну?
Нина повелительно кивнула. Вскоре в кабинете разговор шел уже «на троих»: присоединившийся к беседе Лейс Бор внимательно слушал пожелания госпожи, изредка что-то записывал в гроссбухе отца чем-то, напоминающем карандаш (с собой принес?), а Нина, заинтересовавшись писалом, сделала заметку на память – приобрести такой же, ну, или выяснить через мальчишек, что это такое и вообще.
В голове крутилось, что были в Средневековье карандаши свинцовые и серебряные, у художников, в основном… А вот графитовые? Тоже где-то в 18 веке появились, в Германии, кажется. Неважно! Пишет вон и хорошо, додумались здесь до такого, все лучше, чем чернила таскать…
С приходом сына герр Бор немного воспрял, приободрился, кивал осмысленно. Пацан же вникал быстрее отца, даже задавал толковые вопросы относительно состава семей, навыков крестьян, описания окрестностей, даже спросил, в каком виде эти самые данные ей представить(!), отчего Нина посмотрела на него уважительно и предложила для начала сделать срез по двум-трем семьям и прийти к ней с докладом через пару дней.
Глава 17
Повозка катилась по грунтовой дороге, солнце поднималось в зенит, в небе щебетали невидимые глазом птички, ветер доносил аромат травы, а по мере приближения к цели – свежий йодистый запах моря.
Окрестности Нина на сей раз рассматривала: пространство перемежалось невысокими холмами, покрытыми ковром из разнотравья, кустарников и, кажется, вереска, судя по розоватым цветкам, и низинами, в которых пару раз блеснула вода болотистых озерец (как пояснил возница).
Впереди показался зеленый массив леса, и чем ближе они подъезжали, тем отчетливее становилось, что расположен он на возвышенности, а дорога идет под уклон.
Ехали часа два, не меньше. Мальчишки уже извертелись, да и Нине езда без рессор надоела, когда герр Ларс объявил:
- Вот немного возьмем влево, там между скалами проход есть, и считай, на месте. Хесне – деревушка небольшая, всего четыре семьи живет. Мужики почти круглый год ходят в море, бабы занимаются огородами и уловом. Платят оброк рыбой, пух птичий собирают на берегу, в лесу дрова заготавливают – им ближе всего, я учет веду, и Эйнар Дан помогает, он тут за старшего, увидите.
Действительно, четыре длинных дома с соломенными крышами почти до земли, побеленными стенами (саманные?) и редкими окошками выстроились в ряд метрах в ста от каменистого пляжа. Мимо небольших огородов они проехали раньше, и визит незнакомцев был замечен копошащимися среди грядок женщинами.
Староста здоровался, ему отвечали, Нину разглядывали, совсем не скрываясь и не приветствуя, пока, остановив телегу, Ларс Бор не подошел к пожилой, крепкой на вид женщине в чепце и темном наряде из юбки и блузы с корсетом с рукавчиками, стоящей у одного из домов.
- Здорова будь, тетушка Ильзэ! – поклонился староста.
-И тебе не хворать, Ларс! – ответила женщина. – Каким ветром? И что это за баба с тобой? Неместная, чья будешь, девка? – прямо спросила Ильзэ гостью, подходя ближе. – Ларс, кого ты притащил? Ты же знаешь, у нас холостых нет, а Эйнар еще траур не снял. И своих у него двое, чтоб чужих растить. Ну, чего молчишь, пришлая? Не светит тебе тут мужика найти! – припечатала говорившая.
Ларс не успел и слова вставить, стоял, наливаясь стыдливой краснотой и глядя на госпожу очумелым взором. Мальчишки Петерсен сдерживали смех, явно предвкушая спектакль.
Нина же зауважала местную «Кабаниху» – у такой не забалуешь! С места в карьер, защищать поголовье самцов бросится не каждая.
-Здравствуйте, уважаемая! – ровно заговорила Розанова. – Уж не знаю, как принято встречать гостей у вас, но там, откуда я родом, сначала здороваются, приглашают в дом, дают хоть воды напиться, а уж тогда задают вопросы и, тем более, набрасываются с обвинениями и угрозами!
Ильзэ, если и смутилась от слов Нины, виду не подала, все так же уверенно стоя у дверей дома.
- А мы гостей не ждали, милочка, не досуг нам! Так что… – настроилась на скандал пожилая дама.
-А я и не в гости, если уж на то пошло! – разозлилась Нина Андреевна и повысила голос. – Я имущество свое инспектирую! Деревня эта теперь моя, как и восточные земли отсюда до Стуббьёкинге! Я – виконтесса Нинель Флетчер, вдова в трауре, и муж мне не нужен!
Ларс опустил голову, подошедшие селянки дружно охнули, мальчишки прыснули, а заносчивая бабка, ранее упиравшая руки в боки, резко побледнела.
-Ви…виконтесса? Новая хозяйка? Ик – пробормотала Ильзэ. – Да как так-то? – посмотрела она на старосту, тот покачал головой и промолчал, мол, сама разбирайся.
-Да вот так! – ответила Нина, успокаиваясь. – Нельзя? – ехидно уточнила. – Вы бы, дорогуша, впредь, спрашивали, кто перед Вами, а то, не ровен час, плетей огребете за неуважение! Мало ли, кто как одет и почему, а язык Ваш уже на наказание напрашивается! Ладно, я сегодня добрая, – включила попаданка купчиху из «Женитьбы Бальзаминова», – но совет мой запомните, уважаемая…
Ларс выдохнул, Ильзэ – тоже. Женщины позади неё начали шушукаться.
-Так в дом-то пригласите или так и будем на ветру стоять? Хоть воды я удостоюсь, если уж почета мне не досталось? – опять съязвила Розанова. – Мы часа два в дороге, пить хочется, а ещё – она огляделась. – Место уединения где? Отведите!
Ильзэ очнулась, засуетилась и, шикнув на соседок, провела виконтессу в дом.
Ну, что сказать? Темноватенько, сыроватенько, простоватенько: направо – жилая часть с открытой печью, небогатой меблировкой из деревянных грубых столов, скамеек, пары сундуков и спального, по видимому, места за тканевой шторкой. Слева, судя по запаху, хозяйственная часть: курятник, вроде, свинарник, амбар или что здесь его заменяет.
Небогато…Полы земляные, утоптанные, окошки без стекла, задний двор небольшой, заставлен рогатинами, меж которых на веревках сушится рыба. Сеть на просушке, корзины, запашок…Бочки еще стоят, наверное, и там рыба. Не грибы же?
Искомая хижина нашлась в отдалении, и Нина, наконец, смогла облегчиться в условиях, приближенных к природе – в дырку. Всё не на ветру!
Возвращаясь в дом, услышала шипение Ильзэ:
-Ах ты, прохвост! Нарочно не сообщил, да? Я тебе этот конфуз припомню! Так опозориться!
-Да я и сам не знал, что она решит ехать к вам! Она … Я когда ее увидел в Мозеби, думал, кухарка или служанка… Разве так дворянки одеваются? Теперь и не знаю, как вести-то себя с ней. Ох, Ильзэ, чует мое сердце, наворотит она делов… Потребовала, чтобы я на каждого и всякое сведения ей собрал, мол, хочу знать, что тут да как!
Глава 18
Возвращение госпожи приветствовали все чада и домочадцы с разной степенью эмоциональной составляющей: ее люди – с волнением и тревогой, дочери Ларса – с нетерпением и долей недовольства (устали крошки, не на то рассчитывали!).
За время отсутствия кабинет привели в относительный порядок, как и зал, а вот второй этаж и мансарда ждали более умелых работников, о чем Нина догадывалась, и повторно потребовала у старосты обеспечить в ближайшие дни трудовой десант опытных уборщиц.
Зато мужчины смогли вытащить из помещения мансарды много чего интересного.
Третий этаж дома использовали как чердак (читай-склад), поскольку там обнаружились стулья и столы, комод, бюро, ковры разной степени потертости, пара сундуков с тканями и брошенными нарядами (мужскими и женскими, пусть и старыми), нашлись и пыльные гардины для зала, подушки какие-то, посуда вразнобой, подсвечники, даже швейные принадлежности и оружие, то есть, пара кинжалов, мечей, еще чего-то.
Айрис жаловалась на деревенских неумех, Ида радовалась дополнительной утвари и тканям, а Нина – всему остальному.
О произошедшем в доме Данов виконтесса по дороге предупредила Ларса держать рот на замке. Мера так себе, но чего уж теперь кулаками махать? Староста поклялся молчать и сказал, что уже настращал Ильзэ в этом плане.
«Посмотрим, почти проверка на вшивость» – решила Нина. Пусть ей не очень нужны друзья среди крестьян, но враги не нужны тем более.
***
Приведение особняка в порядок заняло почти месяц. Не просто уборка: ремонт мебели, частично – крыши, полов, лестниц кое-где, чистка дымоходов, стирка, расстановка найденной мебели, возвращение ей божеского вида, разбивка огорода, освоение хозяйственных построек во дворе, обустройство личных покоев для всех…
Когда приходили из деревни женщины, Нина скрывалась в кабинете и работала над формами учета всего, что теперь принадлежало ей.
Айрис достала из багажа письменные принадлежности и бумагу, и попаданка сначала училась писать пером, затачиваемым для неё Ивером, потом чертила таблички, пытаясь найти наиболее компактную форму для поступающей от Боров информации.
Несмотря на гуманитарное образование, Нина Андреевна большие объемы данных предпочитала группировать в таблицы: так она лучше воспринимала информацию, нежели сплошным текстом.
Долгие годы работы с формулярами, статистическими отчетами, каталогами, топографическими указателями и классификаторами приучили Розанову к структурированию данных, и теперь она, опираясь на прошлый опыт, искала такой формат отчетов по хозяйствам, чтобы взял лист – и все основное видно сразу, а мелкие детали можно и на оборот вынести.
Не сразу, но бывшему библиотекарю это удалось. Когда самолично ею расчерченный на графы лист попал на глаза Лейсу, парень некоторое время в ступоре смотрел на диковинный чертеж, потом, «врубившись», начал водить по нему пальцем, вчитываться в заголовки, задавать вопросы и, наконец, уставился на Нину с восхищением:
- Ваша милость, я понял! Это так здорово! Тут же прям все ясно, только привыкнуть надо! И писать мелко, но я научусь!
-Конечно, научишься. Лейс, помоги сначала размножить формуляры, заодно рука к перу привыкнет. Потом будем вносить собранные отцом данные, а заодно и статистику подготовим вот для этой таблицы, – и Нина развернула двойной лист, где предполагала отразить только количественную информацию по населению, землям, скоту, имуществу.
Парень находился в таком возбуждении, что Нина всерьез опасалась за его рассудок: так перенервничает, и не станет у неё толкового помощника! Обошлось..
Глава 19
Лето шло своим чередом, солнечные комфортные дни сменялись дождливыми и пасмурными, когда выходить из дома не хотелось даже в сад.
Его приходящие хусманы (безземельные) под присмотром Иды (у неё явно была склонность к дачным работам) очистили от сорняков, сухостоя и лишних веток, перекопали под грядки несколько свободных от деревьев участков, немного привели в порядок дорожки, посыпав где галькой (мальчишки несколько раз ездили в Хесне, где на берегу собирали с тамошними приятелями камни и ракушечник), где битым кирпичом (остался от ремонта конюшни и садового домика на краю усадьбы).
Облагороженный приусадебный участок радовал глаз, Нине нравилось прогуливаться по нему вечерами и утром делать зарядку вместе с тренирующимися охранниками: она просила воспринимать эти занятия всерьез, несмотря на необычность такого поведения в глазах слуг, поскольку хотела поддерживать тело в хорошей форме и укреплять здоровье доступными в этом мире способами.
Обустроившись, виконтесса и «сопровождающие ее лица» получили в особняке отдельные «покои» (так Айрис называла отмытые и обставленные обнаруженной и отремонтированной мебелью комнаты), столовую (бывший зал), помывочную зону в постирочной, утепленную конюшню с сеновалом, постепенно заполняемым скошенной по округе травой, небольшим птичником там же в уголке (привезенные старостой куры оказались отличными несушками, а горластый петух не давал долго спать, что положительно сказывалось на производительности труда).
Виконтесса обживалась в спальне и в кабинете, постепенно привыкая к высоким потолкам, большим размерам комнат, отсутствию уличного шума за окном.
Благодаря умелым рукам команды Ивера и некоторой помощи сельчан спальня Нинель обзавелась нормальной кроватью, туалетным столиком, бюро, креслом и даже платяным шкафом, собранном из частей рассохшихся собратьев с мансарды.
В кабинет Айрис с приходящими помощницами пошили чехлы на кресла и диванчики, разбавив их подушками, набитыми свежим сеном, натерли отремонтированные полы и мебель воском, повесили гардины, найденные среди оставленных в доме тряпичных сокровищ, и отчистили разнокалиберные подсвечники, так что работать при свечах можно было и в сумеречные часы.
Охранники большую часть времени посвящали хозяйственным делам, не пренебрегая контролем периметра и, по мнению Нины, находили в этом удовольствие. Парни каждый день что-то ремонтировали, чинили, таскали, устраивая комфортное жилье госпоже и себе.
Нина с Айрис заняли комнаты одного крыла второго этажа, семья Петерсенов – другое, однофамильцы Йенсен расположились в мансарде.
***
За прошедшее с момента приезда на остров время Нина Андреевна понемногу узнавала своих слуг и, как ни странно, новую себя. Например, Айрис, оказывается, предпочитает шитье и уборку, ухаживать за госпожой ей, почувствовавшей свободу, стало не так интересно, что, в общем, Нину не напрягало: с простыми нарядами попаданка справлялась самостоятельно.
Ида отдавалась огороду, курам и стирке. «Вот уж не подумала бы, тяжело же, – удивлялась Нина. – Хотя, кухню содержит в порядке, не отнять. Но готовка тяготит, определенно».
Да, готовила Ида неплохо, но очень однообразно, так что часто к плите вставала сама виконтесса, с помощью мелких Петерсенов раскочегаривала печь и варила, парила-жарила в охотку и ради развлечения: ну не все же таблички заполнять!
Вот за хлеб не бралась – у Иды выходило лучше. Нанимать кухарку (Ларс Бор советовал) Нина не хотела, лишние люди ее раздражали: хватало приходящих помощников и почти постоянно присутствовавшего в доме Лейса Бора.
Сын старосты нравился виконтессе вдумчивостью, стремлением учится новому, терпению и молчаливостью в нужное время. Он, в отличие от отца, не выслуживался (было, было такое у герра Ларса), а служил. Ньюанс, но существенный, или Нина – наивная идиотка.
Семнадцатилетний парень высказывался емко, по делу, не сплетничал, умел ухватить в рассуждениях госпожи главное, держался степенно, казался старше своих лет.
Розанова иногда думала, что, возможно, это нормально для данной эпохи, как и для аналогичного времени в ее мире: крестьянские дети, как и дети бедноты, взрослеют быстрее.
Нина порой забывалась и начинала рассказывать истории, связанные с темой, обсуждаемой при составлении сводов по хозяйству. Про картошку и способы ее выращивания, про пользу морских купаний или заморские фрукты, про животных, живущих в других местах, вообще, про иные народы и земли, хотя бы про соседний Туманный Альбион (Англосаксию, вернее) – кое-что из воспоминаний Нинель пригодилось.
Про музыку, науки, звезды – ему все было интересно, а когда набегавшиеся мелкие Петерсены присоединялись, Нина устраивала «театр у микрофона»: пересказывала им сказки, фильмы и книги, прочитанные и просмотренные когда-то в детстве. Конечно, для местных все поведанное виконтессой было фантастикой, но слушали дети, а иногда и взрослые, с огромным интересом.
В такие моменты Нина расслаблялась и тоже получала удовольствие. Ей нравились публичные чтения в прошлом: это была одна из требуемых начальством форм взаимодействия с читателями, и Розанова довольно часто проводила у себя в библиотеке такие собрания как с детьми, так и со взрослыми.
Она заваривала чай, покупала недорогие печенья или пекла пироги, некоторые посетители приносили свое угощение, и в компании единомышленников велись разговоры о прекрасном и духовном. Хорошо сидели…
Глава 20
Возвращаясь к Лейсу и иже с ним. Помимо обработки статистических данных, Нина много гуляла в компании молодежи. Вообще-то, она всех здесь воспринимала как молодежь: против Нининых шестидесяти «с хвостиком» местные были юнцами и юницами, грубо говоря.
Даже то, что тело Нинель было подвержено присущим двадцатипятилетнему возрасту особенностям и возможностям, душа-то в нем пребывала прежней Нины, то есть, российской пенсионерки – степенной, спокойной, малоэмоциональной.
Она не впадала в экстаз от блестящих от пота торсов охранников на тренировках, не скакала дурной козой среди луговых цветов, не восторгалась красотой морского пейзажа до визга, хотя дух от водного простора захватывало…Ну, есть и есть…
Образ мэра, не к месту иногда всплывавший в памяти, попаданка решительно отгоняла прочь, не давая воли воображению и неуместным в ее положении мечтам.
***
Так вот, о прогулках по окрестностям, к которым виконтесса пристрастилась. Почти каждый день она куда-нибудь ходила: то в Хесне, то в лес, то к пустынному побережью на востоке, и только в Ойструп и Варенге дойти не решалась. Не готова была госпожа земель встретиться лицом к лицу с подданными, исключая рыбацкие семьи. Вот не могла и всё.
«Дождусь полной картины по крестьянским хозяйствам, осознаю, и осенью, после сбора урожая и сдачи оброка и налогов, «пойду в народ» – уговаривала себя попаданка. – Чего сейчас людей тревожить? Пусть работают, Ларс, надеюсь, немного чего наговорил… Мне же программу-минимум надо подготовить, просто так-то чего встревать?»
Местный климат и рельеф для пеших прогулок очень подходил: не жарко, ровно, пространство открытое, видно далеко, чужих нет, безопасно…
Если бы не ветер, вообще лепота! Он был константой здешней реальности, к большому сожалению иномирянки, не любившей это природное явление ни в одно время года. Но, как говорил навозный червяк из анекдота, «родину не выбирают». Смирись, милая.
Во время мини-путешествий с мелкими Петерсонами и Лейсом (иногда к ним присоединялась Айрис), Нина размышляла о том, как жить дальше, на чем деньги зарабатывать, что развивать, а от чего отказаться, заодно флору и фауну изучала.
Почему столь серьезные мысли ее одолевали? Да все просто: за земли надо платить казне, а налоговые каникулы, предоставленные властью, явление одноразовое, меж тем инертность мышления и образ жизни ее подданных – фактор постоянный и непреложный. К этому выводу она пришла, анализируя данные по людям и хозяйствам, собранным Борами.
Если не растекаться мыслею по древу, то получалось следующее: в трех деревнях, доставшихся ей, проживало сто двенадцать человек, из них – шестьдесят женщин и пятьдесят два мужчины, от младенцев до стариков, к которым тут относили тех, кто дожил до ее прежнего возраста.
Соотношение интересное - почти «каждой твари по паре», однако радоваться было нечему, поскольку работоспособных, несмотря на принятое в этом мире правило «Научился есть сам – уже работник», было гораздо меньше.
Дело в том, что сельское хозяйство – тяжелый труд, и как бы те же мальчишки или женщины ни кныжились, поле вспахать, засеять, убрать и прочее без здорового мужика, тягловой скотины и нужного инструментария весьма проблематично.
И тут начиналась проза жизни: надел мог получить только мужчина, у женщин без сына, даже младенца, его отбирала община. Сам надел определялся из расчета два акра (восемьдесят соток примерно) на душу, и за него следовало внести господину плату – десять далеров в год, не считая оброка: или одну четвертую от урожая, или еще пять серебряных крон, которые крестьяне могли заработать любым иным способом. А еще покупка дров у хозяина…Математика так себе…
Плюс, имела место быть община, которая ежегодно перераспределяла наделы, регулировала использование пастбищ, решала внутренние вопросы деревенской жизни, с одной стороны, уравнивая права жителей и не давая голодать совсем сирым и убогим, с другой – тормозила инициативу в реорганизации отдельных хозяйств. Ну, у Нины создалось такое впечатление по уклончивым комментариям Лейса и смутным воспоминаниям из истории средневековой Европы (почему-то).
Помимо проблем с наделами и влиянием общины был еще запрет на увеличение пахотных площадей из-за статуса королевских охотничьих угодий, которыми, можно сказать, считались все земли Фалькстара.
Отсюда и отсутствие барщины – в данной местности, по крайней мере: не было королевских полей – не было и массовой отработки, обслуживание приезжих охотников можно за таковую не считать.
Более того, хоть речь и шла о десяти далерах за надел, фактически, продать что-то из выращенного, чтобы набрать эту сумму, крестьяне не могли, потому что на остров массово не допускались торговцы извне. А те, кому корона дала право на закуп, творили, по мере своей испорченности, что хотели.
Вот и сделали здешние аграрии закономерный вывод, и придерживались его, как могли: растили, что росло, сдавали сборщикам податей натурой, чтобы те переводили сданное в деньги по определенным казной ценам, на том и расходились до следующего года.
Подкупали крестьянские бонзы казначеев или нет, неизвестно, но из года в год общая сумма сборов колебалась от трехсот до четырехсот далеров при фактической площади посевов не более шестидесяти акров (примерно двадцать четыре гектара).
От этих расчетов и размышлений у Нины пухла голова: она не понимала, много это или мало, правильно или неправильно, реально или нет!
Глава 21
Еще одним открытием для Айрис стало пристрастие госпожи ходить в лес за грибами! Ближе к осени «тихая охота» стала обязательным пунктом долгих прогулок по окрестностям, и внезапно служанка оценила прелесть как неспешного хождения среди деревьев в поисках красивых даров природы, так и поедание весьма интересных и вкусных блюд, которые из них готовила ее необычная хозяйка.
Первый раз войдя в лес, расположенный на высоком берегу по обеим сторонам от дороги в Хесне, Нина Андреевна была поражена его отличием от подмосковного собрата: сплошь лиственные деревья – дуб и бук преобладали, хотя узнала попаданка и белоствольные березки, осины, ольхи, даже каштаны по краю попадались, а вот елей или сосен не было – так, чудом заброшенные хвойные единицы.
Оттого, наверное, сумрачности, присущей смешанным лесам потерянной родины, здесь не имелось: лес был пронизан светом и хорошо просматриваемыми участками. То есть, заблудиться в таком растительном массиве было трудно, что радовало. Подлесок заполнял молодняк основных представителей древесного царства, кусты малины, черники, шиповника, еще чего-то знакомого, но неназываемого, травы всякие.
И среди этого освещенного солнцем разнообразия Нина обнаружила россыпь знакомых до боли белых, сыроежек, подберезовиков и подосиновиков, а также польских грибов, моховиков, лисичек! Ну, разве может русский человек только смотреть на такое богатство? Нет, ессесно! И Нина не смогла!
Хорошо, верная Айрис прихватила с собой в поход корзинку с булочками и бутылкой компота, а у Лейса оказался небольшой нож (одному богу известно, как и зачем он был писарю). Вооружившись, попаданка как пошла срезать картинно-нереальные самородки местной флоры, так корзинка наполнилась буквально в мгновение ока! Глаза завидущие не желали отрываться от ласкающего душу пейзажа, и Нина только вздыхала – пропадает же добро, непорядок!
Местные смотрели на виконтессу, бережно складывающую в корзинку странные растения, предназначенные для того, чтобы сшибать их ногами, переглядывались между собой и без слов понимали друг друга: «Госпожа переутомилась, перегрелась на солнце, и помутился у неё рассудок». Иначе, почему она так себя ведёт? А им, слугам, теперь что делать?
Пребывающая в поисковом азарте Розанова не сразу отреагировала на установившуюся вокруг нее и грибов тишину. Распрямившись после заполнения корзинки, обратила внимание на молчащих спутников. Молодежь выглядела комично: у Айрис и мелких Петерсенов глаза были на мокром месте от сдерживаемой тревоги, Лейс явно готовился сказать что-то неприятное, но не решался пока.
-Ребята, вы чего? Что случилось? – недоуменно поинтересовалась Нина Андреевна. – А столбами стоите почему? Грибов-то вон еще сколько! Жаль, корзинка маловата! Мелкие, лопухов сорвите, сделаем конвертики, что ли… Айрис, как думаешь?
Девчонка всхлипнула и запричитала:
-Ваша милость, да что это с Вами? Вы зачем ЭТО набрали? Это же отрава!
Лейс очнулся и присоединился к словам служанки:
-Госпожа, она права! Для чего Вы сорвали эти …растения? Их же только кабаны да белки едят! Люди не трогают ЭТО! Они ядовитые. Только ведьмы могут собирать грибы для ядовитых зелий! Госпожа, Вы – ведьма?
«Вот те раз! Это какая-то местная фобия? – растерянно подумала попаданка. – Они «лесное счастье» за отраву держат? Ой, дремучий народ…»
- Ребята, с чего вы взяли, что грибы ядовитые? Да, есть такие, но я-то набрала хороших! Вот, смотрите, это – боровик или белый, царский гриб, можно сказать! С ним суп – объеденье! А сыроежки или подберезовики? Вот эти, разноцветные, жареные с картошкой или яйцами – да вас за уши не оттащишь! – Нина возносила хвалу грибам вдохновенно, вспоминая вкус и запах приготовленной добычи.
***
Для россиянки Розановой, пережившей дефицитность советского пищепрома и продуктовые перебои в «перестройку», грибы были ценностью и радостью для желудка. Это помимо самого процесса их сбора и сопутствующих ему приключений.
Будучи девочкой, она любила ходить в лес с дедом, а, живя в Реутове, всегда присоединялась к группам, отправляющимся на автобусах от завода, на котором работал муж, в Петушки или под Владимир всякий раз, когда таковые организовывались.
Несмотря на утомительные поездки в неудобном транспорте, ранний подъем и поздние возвращения, комаров и пьяные песнопения коллег Кирилла и их жен на обратной дороге, необходимость обработки собранного и черные после этого пальцы, Нина не отказывалась от нескольких часов медитативного хождения по лесу, выискивания прячущихся под листвой или низкими кронами елей крепеньких золотянок или волнушек (черных и розовых груздей), матрёшек (свинушек), сыроежек, лисичек, редких белых или подосиновиков, маслят и всех прочих мелких лесных радостей, которых знала…
А уж если попадались семейки опят, тут восторг зашкаливал! Одним разом набрать корзину удавалось не всегда, зато зависть спутников была обеспечена, как и несколько баночек маринованной прелести на зиму.
Да и прогулки по лесу, напоенному непередаваемыми запахами и звуками природы, кратковременная отключка от муторной повседневности помогали Нине преодолевать депрессию, связанную с постоянным диктатом мужа, нехваткой денег, тревогой за сына…
И пусть Кирилл бухтел недовольно, ноги гудели, руки чесались, а голова болела порой от переизбытка кислорода, женщина вновь и вновь записывалась в такие вояжи.
Глава 22
За обустройством, статистическими и кулинарными инновациями, знакомством с окрестностями, госпожа попаданка упустила из виду два важных момента, а именно: верховую езду и приближающуюся зиму, и тут следующую за осенью.
Если с первым упущением Нина Андреевна примирилась довольно легко – «ну не шмогла я, не шмогла» (тихо ходить, сидя верхом на лошади, вокруг усадьбы ей удавалось), то второе было подобно грому среди ясного неба.
«Да уж, расслабилась ты, матушка» – корила себя Нина, осознавая глубину ж..ы, в которую угодила по собственной глупости.
Оказалось, что и у неё, и у остальных обитателей Мозеби (правда, Ида что-то там припасла для своих) либо нет, либо мало предназначенных для этого сезона вещей.
Пусть, по отрывочным воспоминаниям о климате Прибалтики, Розанова предполагала «нестуденую зимнюю пору», однако уже осенние дожди навевали уныние и тревогу относительно проживания без центрального отопления в каменном доме с высоченными потолками.
Имеющиеся печи оптимизма не внушали: прогревали несильно и недалеко. Вопрос к старосте на тему улучшения качества обогрева повис в воздухе.
-Ваша милость, простите, но я не знаю, как тут и что…Господа зимой тут никогда не жили, а охотились всего по нескольку дней, так что, справлялись как-то…– мямлил Ларс Бор, а Нина снова ругала себя, что не озаботилась перекладкой камина и печей заранее.
Айрис тоже впала в депрессию, когда вслед за госпожой осознала, что ни теплого плаща или шубы, ни ботинок, ни толстых теплых платьев они из дома Флетчеров не захватили! Те два шерстяных, что Нина носила на корабле в начале лета, не в счет: мало, да и старые! Девчонка расплакалась от досады.
-Айрис, перестань! Не смертельно, время есть! – прервала стенания горничной виконтесса. – Поедем в город, купим. Так что, не ной, лучше подумай, что выбрать – готовое, если найдем, или отрез, чтобы пошить самим?
-Отрез, миледи, я быстро сошью, дешевле выйдет! – с энтузиазмом ответила Айрис, утирая слезы. – Когда поедем?
Вот еще засада! Верхом не получится (лентяйка!), придется на телеге. Не по чину, Нина понимала, а что делать, кто виноват? Махнув рукой, решила снова прикинуться простой смертной и надеяться на то, что ее никто не узнает. Выбора-то, по сути, нет.
***
Нищему собраться – только подпоясаться! Уже наутро Ивер и Йорген, усадив Нину с Айрис в наполненную сеном повозку, отправились в столицу острова. Ивер верхом, при оружии, брат его правил повозкой, женщины дремали.
«Заодно бы к мэру зайти – подумывала, трясясь на выбоинах, Нина. – Как будет налог-то собираться нынче, и вообще, перекинуться бы парой слов о перспективах, так сказать, развития отдельно взятого острова в свете последних решений партии и правительства».
О том, что ей хотелось снова увидеть красавчика «Шона Коннери», попаданка не признавалась даже в мыслях.
***
Дорога до Нюкьёбинга на этот раз показалась короче, а сам город –многолюднее. Уже в ближайшем пригороде поражало количество телег с мешками, живностью и людьми, двигающимися куда-то внутрь местной столицы.
«Интересно, с чего такой ажиотаж? Может, есть распоряжение о сдаче налога самостоятельно? А почему мужики не в курсе?» –заволновалась Нина.
- Госпожа, давайте в ближнем трактире остановимся. Оставим повозку и коней, а сами пойдем пешком – предложил Ивер, и Нина согласилась.
Далее разделились: женщины под охраной Ивера двинулись в торговые лавки в центре, а Йорген отправился за канцелярией и в кузню, чтобы оставить заказ на крючки и спицы (деревянные образцы сделал Матиас), ну и какие-то хозяйственные мелочи мужские, заодно потолкаться среди народа, новости послушать, сплетни полезные. Договорились встретиться у ратуши часа через три.
Первым делом надо было обменять банковские билеты на монеты, что Ивер предложил сделать, по совету трактирщика, у местного ростовщика, пользующегося признанием горожан: мол, меняет любую сумму за 2% комиссии, в отличие от мэрии, где деньги есть не всегда. Денег было жалко, но чего уж …
Посетив несколько галантерейных лавок, Нина с Айрис набрали грубоватой немаркой шерсти в клетку и однотонной, рулон тонкого сукна и несколько кусков (остатков) толстого, плотного беленого полотна на нижние рубашки и разноцветных, но опять же –разномерных – кусков (по дешевке), ниток, дешевого мыла типа хозяйственного.
Потратились также на сапожки, чуни из овчины (для спальни), несколько мешочков специй, соль и сахарную голову (дорого), бочонок меда этого года и засахаренного – прошлого (дешево, а для варенья или каши пойдет), бочонок оливкового масла (зима долгая, когда еще приедут), пакет сладостей для мальчишек, и случайно, бутылочку аквавиты (Ивер углядел, а Нина схватила –пригодится).
Устали, подходя к ратуше (покупки на хранение оставили в последней лавке за несколько мелких монет) так, что Нина уже не хотела ни видеть мэра, ни говорить о серьезных вещах, мечтая встретить Йоргена и поесть. Но кто бы ее спрашивал?
Глава 23
-Леди Флетчер, какими судьбами? – раздался рядом незабываемый голос. – Вы ко мне?
Нина, не поворачиваясь, пыталась справиться с заливающим лицо румянцем смущения – последний побеждал, а пауза затягивалась.
«Черт, ну надо же так попасть, а? Опять я – чушкой убогой, а он – моделью подиумной! Судьба-а-а…»
Нина кое-как взяла себя в руки и неловко поприветствовала подошедшего к их троице мэра.
-Господин мэр, доброго здоровья! – присела в подобии книксена попаданка и посмотрела на шикарного мужчину в темно-коричневом камзоле с широкими обшлагами, узких, обтягивающих длинные ноги брюках, заправленных в сапоги до колен, кремовой, ближе к белому, блузе с жабо, украшенному скромной серебряной булавкой, и с тростью.
Шляпу барон держал в руках – снял, видимо, перед приветствием, и его чуть волнистые волосы так и тянуло погладить. Сердце женщины билось совсем не ровно.
- Я приехала в город за покупками…– затянула Нина, и мэр прервал ее, предложив локоть:
-Одно другому не мешает, позвольте проводить Вас! Кстати, я собирался перекусить. Вы ведь не обедали? Составьте мне компанию! У меня есть, что сообщить относительно последних распоряжений казначея Его величества в части налогообложения на острове.
Ивер и Айрис понятливо отошли в сторону, успев шепнуть госпоже, что тоже пойдут поесть и будут ждать ее и Йоргена тут же.
Чувствуя себя Золушкой, Нина Андреевна приняла любезность господина Нильсена, и вскоре оказалась в небольшом ресторане в ближайшем к ратуше переулке, с очень приятной атмосферой, малым количеством посетителей (если не пустым), быстрым обслуживанием и вкусной кухней. Создавалось впечатление, что мэр здесь частый гость, и его ждали.
Снова стало неловко за свой внешний вид, но Нина решила сделать хорошую мину при плохой игре и держаться максимально аристократично, то есть, «морда кирпичом, нам все нипочем». Насколько ее поведение соответствовало местному этикету, Розанова старалась не думать.
Они сидели друг напротив друга за квадратным основательным столом, покрытым льняной скатертью, на таких же массивных стульях с подлокотниками и высокой спинкой темного дерева, чуть в стороне от окна, однако света из него было достаточно, чтобы, не напрягаясь, рассматривать и поданные кушанья, и собеседника.
Столы в других частях зала освещались, при необходимости, свечами в трехрожковых канделябрах и несколькими потолочными люстрами, висевшими на толстых веревках тут и там.
Поданная свиная отбивная с отварной морковью, горошком и кислой капустой (интересный гарнир!) была полита каким-то сладковатым соусом, но это сочетание ничуть не портило вкус мяса.
Нина старательно нарезала ножом отбивную, повторяя действия мужчины, аккуратно подносила кусочки ко рту четырехзубой вилкой (отметилось как-то само собой) и нервничала, принимая тосты мэра за короля, здоровье и себя саму.
Красное вино, как и вино вообще, она не любила, предпочитая водку или коньяк (немного выпил и хорошо поел, а от вина голова болит), но здесь выбора не было, поэтому попаданка пила и…пьянела!
Румянец смущения при встрече с желанным мужчиной сменился на краску легкого алкогольного возбуждения, в голове зашумело, язык оказался быстрее разума, и Нина заговорила:
- Благодарю Вас, уважаемый мэр, за прекрасный обед, право, не стоило! Если честно, я собиралась зайти к Вам и поговорить, но так устала... – Нина улыбнулась, мол, я вся такая внезапная, непредсказуемая такая, стрельнула в барона глазами и продолжила, – Теперь же я рада, что могу задать Вам несколько вопросов.
Мужчина вытер губы салфеткой, откинулся на спинку стула и ответил:
-Это желание взаимно, виконтесса, так что прошу! Что Вас интересует?
Нина поерзала на стуле, чуть не положив при этом локти на стол, вовремя опомнилась и опустила руки на колени. Мужчина смотрел серьезно, но у Розановой было чувство, что он с трудом сдерживает смех – она его явно забавляла.
«Что со мной? Чего это меня так развезло с бокала? Ой, не могу, он такой краси-и-и-вый, а голос…! Вот так бы и любовалась…– Нина с трудом оторвалась от лика айдола в годах и мысленно дала себе пощечину. – Приди в себя, идиотка, не позорься, не хватало слюнями скатерть закапать! Спроси о налоге, не упусти возможность!»
- По дороге в город я заметила большое количество телег и повозок. Пришло время платить налоги. Эти два факта связаны между собой? Мой староста говорил, что раньше представители короны объезжали деревни, скупали у крестьян урожай, переводили его в монеты и засчитывали, таким образом, налог в казну. Судя по тому, что я видела сегодня, селяне сами везут собранное в город, значит, они либо собираются передать зерно и прочее представителям короны, то есть Вам, или продать каким-то закупщикам. Я не ошибаюсь?
Мэр согласно кивнул.
-Вы правы, миледи. В связи с продажей королевских земель частным лицам казна устранилась от процедуры сбора налогов, переложив эту миссию на власти на местах, то есть, на меня. Увы, при этом численность работников мэрии осталась прежней, что не позволяет сочетать повседневную работу с разъездами служащих по деревням, как Вы понимаете. Вот я и решил, что следует проводить все действия в городе, разослав курьером уведомления по поместьям.
Глава 24
К счастью или к сожалению, посетить ратушу и продолжить разговор не удалось: мэра у дверей администрации нетерпеливо выглядывал тот замученный молодой чиновник, что направил Нинель к градоправителю в прошлый раз.
Завидев начальство, он рысью пересек площадь и, не поздоровавшись, сразу затараторил:
-Господин мэр, Вас ожидают министерские! Недовольны очень и требуют Вас! Я им и чаю, и пирожные, а они…
- Эмиль, не части и поздоровайся с виконтессой, иначе нас сочтут невоспитанными грубиянами – сделал замечание помощнику Кристиан.
Парень вроде как только обратил внимание, что мэр не один, покраснел и неловко поклонился Нине, хотя явно мыслями был внутри ратуши, где гневались столичные чинуши.
-Но там же… – снова залепетал Эмиль.
Начальник осадил его суровым взглядом, парень заткнулся и отошел на пару шагов, а барон Брагау недовольно посмотрел на ратушу, вздохнул и сказал извиняющимся тоном:
-Простите, виконтесса, я вынужден перенести наш разговор на другое время. Мне жаль, я предпочел бы Ваше общество и беседу предстоящей баталии с приезжими бюрократами.
-Я понимаю , господин мэр, долг превыше всего. Желаю Вам найти общий язык с гостями. Всего хорошего, мои слуги уже ждут, я пойду. – Нина почти повернулась и вдруг, сама от себя не ожидая, выпалила, – Вы не знаете, случайно, где можно купить овечью шерсть, ну, пряжу, вернее?
Кристиан и Эмиль, оба, недоуменно уставились на неё. В глазах мужчин читался вопрос: «Зачем?»
- Носки вязать…– объяснила Нина. Уже произнося слова, она понимала, как глупо, должно быть, выглядит, но «было поздно пить боржоми»…
-Носки? Вам нужны носки? – пробормотал барон. – Но…
-Скоро зима, в доме каменные стены, полы… Холодно будет…–Нина чувствовала, что краснеет, и хотела провалиться сквозь землю или сбежать, но куда уж теперь? Да и нужна ей шерсть!
-А-а, вот в чем дело…Я как-то не интересовался. Эмиль, ты что-нибудь знаешь о шерстяной пряже? – спросил красавец помощника, и тот, как ни странно, быстро ответил:
-Так у тетки Фриды, в лавке старьевщика рядом с портом!
Заметив скривившееся лицо начальника, Эмиль торопливо добавил:
-Нет, нет, шерсть ей просто привозят моряки понемногу, а она продает своим или вяжет на продажу. Она и моет ее, и прядет, если надо, и носки у неё теплые, мне мамка покупала! Скажите, что от Альбы Ниссен, это моя мама, иначе ругаться будет, она не любит, когда к ней лезут – не хочет конкурентов! Да и шерсть-то – парень понял, что сказал больше, чем надо, и испуганно затих.
- Спасибо, Эмиль! – поспешила остановить проговорившегося юношу Нина. – Что ж, благодарю за обед, господин барон, и всего наилучшего! Будете у нас…(чуть не выпалила «на Колыме») поблизости, милости прошу в Мозеби! До свидания! – присела в поклоне и потопала к троице домочадцев, давно смотрящих в её сторону.
Нина снова чувствовала спиной взгляд барона и с трудом сдерживалась, чтобы не ускориться, так была смущена своим поведением и неуместным любопытством.
«Больше не пью с ним! И вообще не пью! Хотя? Ничего страшного не произошло, чего это я так разволновалась? Лучше о шерсти думай, Розанова, тебе теплые вещи нужнее, чем внимание мэра, даже такого красивого!».
С такими мыслями виконтесса Флетчер увлекла спутников в сторону порта (функцию GPS исполнял удивлённый Йорген), где закупилась мотками настоящей деревенской шерсти: черной, грязно-белой, серой, грубоватой, но чистой и не пахнущей овцой.
Старьевщица Фрида, действительно, была не очень довольна приходом незнакомки, но узнав, что она неместная, и шерсть ей нужна для собственных нужд, оттаяла и продала мешок непряденой шерсти и мешок готовых клубков разного объема за (по словам Айрис) символическую цену.
- Дома дороже берут, госпожа, уж не знаю, почему – успокоила служанка Нину. – Гленна жаловалась, что носки протираются быстро, а пряжа дорогая, 12 шиллингов за пять мотков меньших, что на пару носок хватает.
«Вон оно что, и тут носки в почете…Ну, цены я не знаю, куплено – не прожито. А из шерсти надо настегать одеяло. Эх, маловато взяла! Где бы еще добыть?» – отвлекала себя всю дорогу попаданка, лишь бы не вспоминать обед и чарующий голос барона.
Глава 25
Следующий месяц для Нины промелькнул в мгновение ока. Вернувшись, она сообщила старосте о начатой компании по сбору налогов, и Ларс Бор организовал народ на соответствующие действия.
Нина с караваном из подвод, нагруженных зерном, копченой и вяленой рыбой, бочонками с топленым маслом, салом, медом (внезапно!), соленой сельдью, солониной, копчеными же окороками, горшками со сметаной и творогом, даже тыквами(?), не поехала, а отправила Ивера, на всякий случай вручив охраннику сто далеров.
-Ивер, вдруг не хватит? Ты уж проследи, чтоб долгов не было, не люблю я это дело, – наставляла она опешевшего от суммы Петерсена.
- Госпожа, да зачем Вы свои-то? Староста пусть выкручивается! Он мужик опытный, не первый раз, небось… – отнекивался страж.
-Ивер, пусть будут! Если все обойдется, разменяй и купи еще чего надо, шерсть ту же, Ида чего закажет. Думаю, как дороги развезет, доехать будет сложнее, – настаивала Нина, а сама переживала, как пройдут поборы и чем зимой будут питаться крестьяне, да и она с домашними.
До деревень виконтесса так и не доехала, но, со слов Лейса, и этот год народ переживет, как раньше. Урожай собрали обычный, что-то там перераспределили, где-то ужались…В общем, не забивайте, леди, голову, голодать не придется. А вот дальше…
Да, о будущем Нина думала почти постоянно. Дитя «совка» беспокоилась об отсутствии магазинов, конкретных запасов в подвале и холодильнике, о дровах для отопления, о корме для скотины.
«Ну, пока деньги есть, проживем. По весне пусть распахивают как можно больше, чтоб и самим, и на продажу хватало. И картошкой надо заняться: прям, как в России, насильно заставлять! И пшеницу надо – муку-то где брать? И овощей посадки увеличивать, не может же не быть в них потребности?» – крутила мысли Нина, пока стегала свое первое одеяло.
Попаданка знала сие рукоделие в теории: не пришлось заниматься самой, только видела, как бабушка когда-то готовила ей приданое (одеяло красное атласное, подушки перовые, постельное белье шила на старенькой ручной машинке).
Но, как говорил лесник Кузьмич, «жить захочешь – не так раскорячишься», и вместе с Айрис они смогли сделать простое, квадратами, одеяло. Верх – печворком из лоскутов отстиранных платьев, камзолов и прочего тряпья с мансарды, низ – купленное в городе полотно.
Искололи пальцы, сломали спины, Нина материлась про себя, но добились результата! Следующее, с учетом ошибок, пошло легче, пригодились и короткие отрезы, что набрали «на авось» при поездке в столицу острова.
Ида дивилась на госпожу, занимающуюся тяжелым, в общем-то, трудом, но на ус мотала: одеяло получилось лучше, чем те куски сукна, что она использовала как покрывала для детей и мужа.
Не то, чтобы она раньше не видела такое, просто своего дома у Петерсенов не было, съёмные комнатки развернуться не давали, да и работать приходилось, где уж рукоделием заняться! Купить – дорого, а кусок толстого сукна и подстилкой служил, и покрывалом…А вот теперь-то надо бы. Хорошо у госпожи получилось!
***
Ларс Бор явился в Мозеби спустя неделю после отправки каравана и оплаты налога. Ивер ранее доложил госпоже о том, что крестьяне благополучно выполнили обязательства перед короной, долгов не оказалось.
Командир охранников (так называла его хозяйка), следуя указаниям Нины, купил в городе еще два мешка шерсти даже лучшего качества: старьевщица Фрида, раздобрившись, продала ему и пряжи крашеной, сказав, что ей сейчас невмочь вязать. Правда или плата ее больше устроила, неизвестно, но Розанова была рада – зима долгая, будет чем заняться.
Помимо одеял, Нина занялась и своим гардеробом: воспоминания о собственной неухоженности при встрече с мэром подстегнули.
«Вот так заедет, а я опять замарашкой себя выставлю» – думала попаданка, разрываясь между желанием увидеть красавца-барона и боязнью поддаться неуместным в ее положении романтическим чувствам.
В принципе, ничего такого смертельного в ее мечтах не было: в реальность возможного романа между ними она искренне не верила. Так, погрезить, как над книжной историей, пофантазировать перед сном, уплывая в мир чувственных иллюзий: ласковых слов на ушко и жарких объятий с обязательным хэппи-эндом, включающем детишек, регулярный секс и финансовое благополучие.
Нина Андреевна, читая выдумки авторов о второй жизни подобных ей попаданок, всегда удивлялась тому, как ее соотечественницы, оказавшись в ином мире, почти сразу становились эдакими секс-бомбами: все-то их любят, читай – хотят, они тоже не отстают в постельном фитнесе, обнаруживая в себе бездну страсти и очарования.
Нина не могла этого понять, даже принимая во внимание буйство гормонов молодых тел, сплошь и рядом достающихся попаданкам. Управлялись-то эти тела пожившей душой, зачастую – уставшей и разочарованной. Неужели вот так, с места в карьер? А прошлые страхи, боль и комплексы? По мановению волшебной палочки исчезали?
Кто знает, что там у других, а вот у Нины, несмотря на симпатию к барону и испытываемые в его присутствии волнения телесные и душевные, прошлое сидело глубоко и прочно. Смешно, но женщиной она себя воспринимала по определению, но не фактически.
Вернее, затюканная мужем, Нина Андреевна всякие оргазмы, «бабочки в животе», поджатые пальцы ног и затвердевшие соски с собой не ассоциировала, потому как НИ РАЗУ такого с мужем не испытала, а других мужчин у неё не случилось.
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги