Глава 1.1

— Элина, ну сколько можно копаться?! Такси уже десять минут у подъезда счетчик мотает! Ты специально, что ли?

Голос мужа срывался на визг. Ну чисто потерпевший. Я только вздохнула, аккуратно оборачивая старый том Булгакова в газету. Спешит он. Ишь, как припекло. Тридцать пять лет, почитай, никуда не торопился, с дивана его было не сковырнуть даже ради майских шашлыков, а тут — гляди-ка, проснулся энтузиазм! Словно скипидаром одно место намазали.

— Не мельтеши, Виталик, — бросила я, не оборачиваясь. — Книги — не твои носки, их комом в пакет не запихаешь. У них переплеты ломкие. Как и твоя совесть, прости господи.

— Опять ты начинаешь! — муж, теперь уже, считай, бывший, без пяти минут чужой дядя, влетел в комнату, нервно поправляя галстук.

Я скосила глаза. Мать честная... Галстук-то ярко-желтый, в мелкий горошек. И рубашка приталенная, на пузе еле сходится. Молодится, старый дурень. Седину закрасил каким-то каштановым «Тоником», теперь отливает рыжиной, как облезлый лис. И смех, и грех.

— Я не начинаю, Виталик, я заканчиваю, — спокойно отрезала я, укладывая Булгакова в картонную коробку к Чехову и Куприну. — Это ты у нас начал. Вторая молодость, бес в ребро, аспирантка в сердце. Как её там? Милочка?

— Людочка! — взвизгнул он, покрываясь пятнами. — И не смей иронизировать! У нас с Людмилой... духовное родство! Она понимает мой научный потенциал! А ты... ты, Элина, заземлилась. Тебе бы только пироги печь да пыль гонять. Ты превратила мою жизнь в болото!

Я выпрямилась, чувствуя, как предательски хрустнула поясница. Ох, грехи наши тяжкие... Болото, значит.

— Это «болото», Виталик, тридцать пять лет тебе сопли вытирало, диссертации твои вычитывало и желудок твой язвенный манной кашей лечило, — сказала я, глядя на него поверх очков. — А теперь, значит, когда язва зарубцевалась, а звание профессора в кармане, можно и на «духовное родство» переключиться?

Он отвел глаза. Стыдно, поди? Да нет, куда там. Просто трусит. Виталик всегда трусил. Если бы не я, он бы так и сидел лаборантом на кафедре. Я ж его, остолопа, тянула как бурлак на Волге.

— Давай без драм, — буркнул он, глядя на часы. — Квартира, как мы договорились, остается мне. Тебе — дача и компенсация. Я все честно поделил.

— Честно? — я хмыкнула, оглядывая нашу «трешку».

Стены, которые я сама когда-то штукатурила, пока он на симпозиумах прохлаждался. Паркет, этот я циклевщиком проходила, чтоб блестел. Библиотека эта проклятая... Всю жизнь собирала. По крупицам, по букинистам бегала. А теперь что? «Забирай свои пылесборники и выматывайся»?

Глава 1.2

— Людочке нужна тишина для работы, — заявил он, заметив мой взгляд. — А у тебя книг... дышать нечем. Аллергены сплошные.

— Аллергены, говоришь? — я сжала скотч так, что он смялся. — Ну-ну. Смотри, Виталик, как бы твоя Людочка сама тебе аллергию не устроила. На безденежье. Ты ж без моей пенсии и подработок — гол как сокол. На одну профессорскую зарплату нынче молодую музу не прокормишь. Ей ведь не манка нужна, а суши да, поди, Мальдивы.

— Не считай чужие деньги! — взвился он. — И вообще, забирай всё и уходи! Я хочу начать новую жизнь! С чистого листа! Прямо сегодня!

Он подскочил к коробке, которую я только начала заполнять, и пнул её ногой.

— Да брось ты эту макулатуру! На помойку вынесу!

Книга — старое, еще советское издание «Саги о Форсайтах», мой любимый том с пометками на полях — вывалилась на пол, распластавшись страницами, как подбитая птица. Переплет жалобно треснул.

У меня внутри что-то оборвалось. Словно струна лопнула. Не в душе даже, а где-то глубже, в груди, отдаваясь горячей волной в затылок.

— Не смей... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. — Не смей трогать мои книги, ирод!

— Да кому они нужны?! — орал Виталик, распаляясь. Его лицо расплывалось у меня перед глазами, превращаясь в рыжее пятно. — Весь дом захламила! Старуха! Плюшкин в юбке! Уходи! Чтобы духу твоего здесь через пять минут не было!

Я нагнулась, чтобы поднять книгу. «Надо подклеить, — мелькнула суетливая, хозяйственная мысль. — Клей ПВА есть в ящике, хороший, густой...».

Кровь ударила в виски с новой силой.

В глазах потемнело. Словно кто-то выключил свет в комнате, хотя за окном сиял солнечный июньский день.

— Элина? — голос мужа донесся откуда-то издалека. Испуганный? Или мне показалось? — Ты чего это? Театральщину устроила? За сердце хватаешься?

Я хотела сказать ему: «Дурак ты, Виталик. Какая театральщина? У меня же давление с утра скакало, а я таблетку забыла выпить из-за твоих сборов...». Хотела сказать, но язык стал вдруг большим, ватным и совершенно непослушным во рту. Вместо гневной отповеди вырвалось лишь невнятное мычание:

— М-м-ма...

Ноги подкосились. Пол — старый, родной паркет, который я натирала мастикой еще в прошлую субботу, — стремительно бросился в лицо.

Я упала по пол.

«Надо же... вот так, значит? Среди коробок? Неубрано же... Люди придут, врачи, милиция... А у меня пыль за диваном не вытерта... Стыдоба-то какая...»

Где-то далеко-далеко фоном звенел голос мужа:

— Эля! Элечка, ты что?! Элина!

«Не ори, оглашенный, — подумала я вяло, чувствуя, как сознание постепенно уплывает. — Соседей переполошишь. Людочка твоя испугается... А книги... Книги жалко. Выкинет ведь, паразит. На помойку выкинет...»

Темнота накрыла меня. Обняла, укутала, и стало вдруг так спокойно, так тихо... Никаких коробок, предательства, никакой боли в пояснице.

«Ну и ладно, — была последняя, угасающая мысль. — Хоть отдохну. Заслужила, поди...»

Свет окончательно погас…

Глава 2.1

— Прими, Бездна, дочь свою! Наполни сосуд дыханием бури!

Чей-то противный голос гундосил над головой, нарушаю мою уютную тишину.

— Глубже! Взывай глубже! — подхватил второй голос, помоложе, но такой же гнусавый. — Шторм не слышит!

Я поморщилась. Ну вот, поспишь тут. Только, кажется, отмучилась, наконец-то покой обрела, как опять кто-то над ухом бубнит. Это что, реанимация? Виталик всё-таки не выдержал, «скорую» вызвал, и теперь надо мной врачи колдуют?

«Товарищи доктора, — хотела сказать я вежливо, но твердо. — Дайте покойнице полежать спокойно. У меня инсульт был, имею я право на тишину или нет?»

Попробовала пошевелить языком — не слушается. Сухой, словно наждачка. А спина... Мать честная, на чем же я лежу? Неужто в больницах нынче такие матрасы жесткие пошли? Оптимизация здравоохранения, чтоб её. Камень голый, а не кровать. Холод такой, что аж до костей пробирает. Спину ломит, поясница ноет — здравствуй, радикулит, давно не виделись.

— ...Пусть волны омоют её плоть! — взвыл скрипучий голос совсем рядом.

И тут же на лицо мне плеснули чем-то ледяным и соленым.

Я аж поперхнулась от неожиданности. Это что за методы реанимации такие? Водой из ведра? Они там что, совсем ошалели?

От возмущения глаза сами собой распахнулись. Резко, рывком.

Первое, что я увидела — потолок. Да какой! Высоченный, темный, теряющийся где-то во тьме, закопченный так, будто его лет сто не белили. Каменные своды, паутина свисает клочьями. А запах...

В нос ударило такой смесью, что хоть затычки вставляй: тухлой рыбой, гарью, сыростью и немытым мужским телом.

«Куда ж меня, грешную, занесло? — мелькнула паническая мысль. — А почему тут факелы чадят?»

Я скосила глаза. Справа и слева от моего лежбища стояли фигуры. В балахонах. Серых, грубых, местами порванных и, судя по запаху, не стиранных с момента пошива. Капюшоны на лица натянуты, только носы торчат да бороды клочковатые.

Сектанты?

— Очнулась! — гаркнул тот, что слева, тыча в меня узловатым пальцем. — Сосуд готов! Гляди, глаза открыла!

— Лей масло! — скомандовал Скрипучий, воздевая руки к потолку. — Великий Шторм требует жертвы!

Жертвы? Это я, что ли, жертва?

Ну уж нет, дудки. Я тридцать лет библиотекой заведовала. Я пьяных сантехников одним взглядом трезветь заставляла, а тут какие-то ряженые решили меня в расход пустить?

Я попыталась приподняться.

Оперлась на локти — камень под руками скользкий, мокрый. Глянула вниз... и замерла.

На мне было платье. Точнее какая-то полупрозрачная тряпка, больше похожая на ночнушку, только из дорогого шелка, расшитого жемчугом. Тряпка эта промокла насквозь и липла к телу.

К моему телу?!

Глава 2.2

Я уставилась на свои руки.

Тонкие запястья. Длинные, изящные пальцы. Кожа гладкая, белая, как фарфор, ни единого пигментного пятнышка, ни одной вздутой венки. Ногти аккуратные, миндалевидные, правда, сейчас посиневшие от холода.

Явно эти ручки тяжелее чашки с чаем ничего в жизни не поднимали.

«Сплю, — решила я твердо. — Точно сплю. Кома. Или бред предсмертный. Говорят же, перед концом всякое видится. Кому ангелы с трубами, а кому — бомжи в балахонах».

— Чего застыла, дура?! — рявкнул Скрипучий, внезапно хватая меня за плечо. Хватка у него была железная, пальцы больно впились в кожу. — Пой! Зови его! Ты должна петь Песнь Прилива!

— Руки убери, хам, — просипела я. Голос тоже был чужой — звонкий, высокий, хоть и севший от холода. — И не тыкай мне. Мы с тобой на брудершафт не пили.

Сектант отшатнулся, словно я его кипятком ошпарила. Капюшон сполз, открывая лицо: старое, морщинистое, с глазами безумными, выпученными, как у вареного рака.

— Ты... Ты что несешь, женщина? — прошипел он, брызгая слюной. — Ты забыла свое предназначение? Ты — жена Дракона, отданная Морю!

— Жена дракона? — я хмыкнула, чувствуя, как дрожь пробирает до костей. — Ну, драконов я на своем веку повидала. Один такой «дракон» меня как раз из квартиры выставил. А вы кто такие будете? ЖЭК местный? Чего сырость развели?

Они переглянулись. Тот, что помоложе, испуганно прошептал:

— Учитель... Она, кажись, умом тронулась. Ритуал слишком сильный был. Душу ей повредили.

— Плевать на душу! — взвизгнул Старый. — Тело здесь! Кровь здесь! Магия в ней есть, хоть и капля! Вяжи её, пока не очухалась до конца!

Они навалились на меня скопом. Я попыталась брыкаться, но тело было слабым, как у цыпленка. Мышц — ноль, одна кожа да кости. Чем эту девицу кормили? Листьями салата?

Меня прижали к холодному камню. Руки и ноги стянули грубыми веревками.

«Ну, Элина, попала ты, — подумала я отстраненно, глядя, как Старый достает из-под полы кривой нож. — В переплет попала. Похлеще, чем в детективах Донцовой».

— О, Великий Шторм! — завыл Старый, занося нож над моей грудью. Нет, не убивать он меня собрался, судя по всему. На царапину метит. Кровь пустить хочет. — Прими дар! Приди на зов!

Снаружи, за толстыми стенами башни, что-то грохнуло. Ба-бах! Словно пушка выстрелила. Стены дрогнули, с потолка посыпалась каменная крошка.

Ветер взвыл так, что пламя факелов легло горизонтально, едва не потухнув.

— Слышите?! — восторженно заорал Молодой. — Отзывается! Идет!

Я лежала, глядя в черный потолок, и чувствовала, как камень подо мной вибрирует. Холод проникал все глубже, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Странное чувство. Будто внутри меня, где-то в солнечном сплетении, заворочался ледяной ком.

Он пульсировал в такт ударам волн снаружи. Тук-тук. Плеск-плеск.

Мне стало страшно. По-настоящему.

Это не сон. Во сне веревки не натирают запястья до крови.

Я умерла. И попала... куда? В ад? Навряд ли. В аду сковородки горячие, а тут дубак.

Значит, в другое тело…

Глава 2.3

— Ну, Виталик, — прошептала я сквозь зубы, чувствуя, как закипает злость. Спасительная, горячая злость, которая всегда помогала мне не раскисать. — Ну, удружил. Уморил жену, чтоб её черти на алтаре мучили? Не дождешься! Я и отсюда выберусь, и тебе еще с того света козьи морды строить буду.

— Молчи, сосуд! — рявкнул Старый и полоснул ножом по моей ладони.

Боль обожгла резко, горячо. Я вскрикнула. Кровь — красная, густая — закапала на камень, в выдолбленные желобки.

И тут началось.

Башня содрогнулась, как при землетрясении. Где-то наверху с жутким звоном лопнуло стекло. Ветер ворвался внутрь, закружил, гася факелы один за другим. Стало темно, хоть глаз выколи.

— Да! Да!!! — орал Старый в темноте. — Приди! Забери её! Забери всё!

Меня скрутило. Ледяной ком в груди взорвался, растекаясь по венам жидким азотом. Казалось, меня сейчас разорвет на куски. Я чувствовала каждую каплю воды в воздухе. Меня тянуло туда, наружу, к бушующему морю, словно я была частью этой стихии.

— Прекратите! — закричала я, пытаясь перекричать вой ветра. — Отпустите!

Меня, конечно, никто не слушал.

Молодой сектант визжал от восторга, Старый бормотал какие-то заклинания, захлебываясь слюной.

— Эй! — крикнула снова, собирая остатки сил. — Я буду жаловаться на вас в полицию! Заявление сегодня же напишу!

Внезапно тьму разрезала вспышка молнии. Яркая, ослепительная, она на мгновение высветила всю убогость этой башни: грубую кладку, гнилые доски пола у стены, перекошенные лица моих мучителей.

И я увидела свои руки. Они светились голубоватым, призрачным светом. Кровь, стекающая с ладони, вспыхивала искрами, падая на камень.

«Ну всё, Элина Викторовна, — подумала я обреченно. — Дочиталась фэнтези».

Очередной удар грома заставил зубы лязгнуть. Я почувствовала, как сознание снова начинает мутиться.

Но сдаваться я не собиралась. Советские женщины, как известно, и коня на скаку, и в горящую избу... А уж с кучкой немытых фанатиков мы как-нибудь разберемся.

— А ну, пусти! — рыкнула я, дергая рукой. — Пусти, говорю!

И, к моему изумлению, веревка на правой руке лопнула. Просто рассыпалась в труху, словно пролежала тут лет сто.

Я высвободила руку.

Старый сектант заметил это. Его глаза округлились так, что, казалось, сейчас выпадут на грязный пол.

— Не может быть... — прохрипел он, пятясь. — В ней же не было магии! Она пустая! Откуда?!

— От верблюда! — огрызнулась я, пытаясь дотянуться до узла на второй руке. — Плохо вы матчасть учили, граждане колдуны.

Ветер выл, башня ходила ходуном, а я, полуголая, мокрая, лежала на ледяном алтаре и с остервенением ковыряла узел наманикюренными пальцами.

«Ничего, — думала я злобно. — Выберусь. Найду того, кто этот бардак устроил. И устрою ему такой "структурный разнос", что он свое имя забудет. Я вам покажу "жертву". Я вам такую кузькину мать покажу, что драконы ваши вегетарианцами станут!»

Очередная молния ударила прямо в шпиль башни. Грохот оглушил. Сверху посыпались камни. Один, размером с кулак, упал в сантиметре от моей головы.

— Да что ж такое-то сегодня! — заорала я в потолок, не выдержав.

И в этот момент тяжелая дубовая дверь, ведущая на лестницу, с треском слетела с петель…

-----------------------

Дорогие читатели! Данная история пишется в рамках литмоба "Запятнанная репутация". С остальными интересными новинками вы можете ознакомиться уже сейчас! Приятно чтения!

https://litnet.com/shrt/VImQ

2Q==

Глава 3.1

— Ну вот, сквозняк устроили! — только и успела я выдохнуть, прикрываясь свободной рукой от летящих щепок.

В проеме, где еще секунду назад была добротная, хоть и скрипучая дверь, стоял мужчина. И какой! Мать честная, ну чисто памятник Командору, только без лошади. Высоченный, плечи — косая сажень, плащ черный за спиной развевается, как крылья летучей мыши. А лицо... Лицо такое, будто он лимон целиком сжевал и уксусом запил. Красивое, врать не буду, черты рубленые, нос хищный, скулы острые, но выражение — не подходи, убьëт.

Глаза у него светились. Натурально так, фосфором, как стрелки на старых командирских часах. И смотрели эти прожекторы не на перепуганных сектантов, а прямиком на меня.

— Элара! — рявкнул он так, что с потолка снова посыпалась штукатурка. — Опять?!

Голос у него был под стать внешности — гулкий, властный, привыкший, поди, полками командовать, а не с женщинами разговаривать.

Мои мучители, которые еще минуту назад ножами размахивали, вдруг сдулись, как проколотые шарики. Старый сектант, тот самый, что мне руку резал, попятился, споткнулся о собственную рясу и шлепнулся на пятую точку, жалко прикрывая голову руками.

— Лорд Торн! — пропищал Молодой, вжимаясь в стену. — Мы не... Мы только хотели... Она сама пришла!

— Сама?! — мужик шагнул внутрь, и температура в башне, кажется, упала еще градусов на десять. — Сама легла на алтарь? Сама себя связала?

Он повел рукой — лениво так, словно муху отгонял. Но эффект был — мое почтение. Порыв ветра, плотный, как удар подушкой, подхватил обоих горе-жрецов и швырнул их в дальний угол, как котят. Они там кучей-малой свалились и затихли.

«Лихо, — оценила я, стряхивая с волос каменную крошку. — Без шума и пыли. Полезный в хозяйстве навык, когда надо паутину с потолка смести».

Мужчина тем временем в два шага преодолел расстояние до алтаря. Навис надо мной, закрывая собой весь свет. От него пахло свежестью и дорогой кожей. Хороший запах, мужской, надежный. Не то что от Виталика, от которого частенько несло перегаром в последнее время.

Но смотрел он на меня так, будто я не жертва, чудом избежавшая смерти, а нашкодившая кошка, которая нагадила в тапки.

— Ты совсем ума лишилась? — прошипел он, хватая меня за плечи и рывком усаживая на камне. — Сколько раз я тебе говорил: не лезь в магию! Нет у тебя дара! Нет и не будет! Ты пустая, Элара! Пу-ста-я!

Он тряхнул меня так, что зубы клацнули. Голова, и без того гудевшая, отозвалась обиженным звоном.

— Гражданин, — просипела я, пытаясь высвободиться. — Вы меня сейчас до сотрясения мозга дотрясете. Потише можно? Не на плацу, чай.

Глава 3.2

Он замер. Глаза его, до того полыхавшие яростью, сузились.

— Что? — переспросил он тихо, но от этого тона у меня мурашки по спине побежали. — Что ты сказала?

— Сказала, руки убери, — я демонстративно посмотрела на его пальцы, сжимающие мои плечи. Перчатки у него были отличные, кожа мягкой выделки, но хватка — клещи слесарные. — И вообще, вместо того чтобы орать, лучше бы веревку дорезали. У меня левая рука сейчас отсохнет.

Он моргнул. Раз, другой. Свечение в глазах чуть поутихло, сменившись недоумением. Видимо, прежняя хозяйка тела — Элара эта — в таких ситуациях вела себя иначе. Рыдала, поди, в ногах валялась или в обмороки хлопалась. А тут — нате вам, претензии предъявляют.

— Ты... — он запнулся, разглядывая меня, как диковинную зверушку. Потом взгляд его упал на мою правую руку, с которой все еще капала кровь. — Ты ранена.

— Да что вы говорите? — я не удержалась от сарказма. — А я думала, это краска. Конечно, ранена! Этот старый хрыч меня ножом полоснул, пока вы там дверями хлопали.

Торн выругался сквозь зубы. Что-то короткое, емкое и, судя по интонации, явно непечатное. Достал из-за пояса кинжал — ух, тесак какой, им бы капусту рубить — и одним движением разрезал путы на моей левой руке.

Я с наслаждением растерла затекшее запястье. Кожа была красная, в рубцах. Ничего, заживет. Главное — кости целы.

— Вставай, — бросил он, убирая кинжал. — Идем. Хватит с меня этого цирка.

— Идем? — я оглядела себя. Мокрая сорочка прилипла к телу, просвечивая все, что можно и нельзя. Холодрыга в башне стояла собачья, ветер гулял сквозь выбитую дверь. — В таком виде? Милейший, я, конечно, женщина без комплексов, но пневмонию подхватить не горю желанием. Дайте хоть плащ, что ли. Или вы жену совсем не бережете?

Слово «жена» вылетело само собой. Ну а кто я ему еще? Раз он так по-свойски врывается и отчитывает — явно муж. Причем муж недовольный, уставший и злой. Классика жанра.

Торн снова замер. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде читалось: «Ты ударилась головой или притворяешься?». Но плащ свой все-таки расстегнул.

Тяжелая, теплая ткань, подбитая мехом, упала мне на плечи, накрывая с головой. Я тут же закуталась в нее, как в кокон. Ох, благодать-то какая... Тепло. Пахнет им — терпко, горьковато.

— Спасибо, — буркнула я, пытаясь слезть с высокого алтаря.

Ноги, предатели, не держали. То ли от пережитого стресса, то ли от холода, то ли это тело вообще было хилым, но стоило мне коснуться пола, как колени подогнулись.

Я уже приготовилась носом пахать грязный камень, но Торн подхватил. Жестко, без всяких там нежностей, но надежно. Одной рукой за талию, другой придержал за локоть.

— Даже стоять не можешь, — в его голосе прозвучало не сочувствие, а раздражение. — Зачем ты сюда полезла, Элара? Чего ты хотела добиться? Разбудить свою магию и доказать, что ты хоть на что-то сгодишься? Призвать шторм? Ты?! С твоими способностями...

Глава 3.3

Он почти выплюнул это «ты». Обидно, между прочим. Я, может, и не Элара, но за державу обидно.

— А хоть бы и призвать! — огрызнулась я, повисая на нем. Ну а что делать, если ноги как ватные? — Может, мне скучно. Может, я самореализации ищу. А вы, вместо того чтобы жену поддержать, только критику наводите.

Он фыркнул. Подхватил меня на руки — легко, словно я пушинка, — и понес к выходу.

— Самореализации... — повторил он за мной. — Новых слов набралась? Или это бред от потери крови?

— Это жизненная позиция, — отрезала я, устраиваясь поудобнее у него на руках.

Жестковато у него там, конечно. Под камзолом, похоже, какая-то защита надета, кольчуга или пластины. Но все лучше, чем пешком шлепать.

Мы вышли на винтовую лестницу. Ветер здесь завывал еще пуще, швыряя в лицо соленые брызги. Я уткнулась носом в меховой воротник его плаща. Тепло. И сердце у него бьется ровно, спокойно. Тук... тук... Не частит, как у трусливого Виталика.

— А с этими что? — спросила я, кивнув назад, в темный провал комнаты, где остались валяться сектанты. — Так и оставите? Они ж, поди, очухаются и снова пакостить начнут. Тут бы участкового вызвать, протокол составить...

— Стража разберется, — коротко бросил Торн, спускаясь по ступеням. Шагал он уверенно, даже в темноте не спотыкался, будто кошка. — Их вздернут на реях к рассвету.

Я поперхнулась.

— Как вздернут? Без суда и следствия?

— Это мой замок, Элара, — холодно отозвался он. — И мой закон. Покушение на жизнь леди — карается смертью. Даже если эта леди — дура, которая сама пришла в ловушку.

— Ну, спасибо на добром слове, — пробурчала я. — Умеете вы комплименты делать, лорд. Прямо таю.

Он промолчал. Только руки сжал чуть крепче.

Мы спускались бесконечно долго. Я успела рассмотреть кладку стен, заметить паутину в углах и оценить состояние лестницы. Бардак одним словом!

«Ничего, — думала я, покачиваясь в такт его шагам. — Если я тут задержусь, я вам устрою субботник. Дракон не дракон, а в грязи жить не позволю. Ишь, развели сырость».

Наконец мы вышли на воздух.

Божечки, ну и погодка! Шторм бушевал вовсю. Небо черное, тучи низкие, брюхатые дождем, нависают прямо над головами. Море ревет, бьется о скалы где-то внизу, пена летит клочьями. И ветер такой, что, казалось, сейчас оторвет нас от земли и унесет к чертовой матери.

Но Торн стоял как скала. Ветер трепал его волосы, рвал полы одежды, а он даже не пошатнулся.

— Держись крепче, — бросил он мне, перекрикивая рев стихии.

— Куда уж крепче, — проворчала я, вцепляясь в его камзол здоровой рукой. — И так как клещ вишу. А мы куда, собственно? В замок? Или у вас тут еще какие экстремальные развлечения предусмотрены?

Он не ответил. Глянул на небо, прищурился.

Внизу, у подножия башни, суетились люди с факелами. Кричали что-то, махали руками. Я разглядела повозку, запряженную лошадьми.

Глава 3.4

— Лорд Торн! — донеслось снизу. — Вы нашли её?!

— Жива! — гаркнул мой носильщик так, что у меня уши заложило. — Лекаря в мои покои! Живо!

— В ваши покои? — удивилась я. — Ого. А что, у жены своих покоев нет? Или там ремонт?

— У жены, — он выделил это слово ядовитым сарказмом, — есть свои покои. Но в том состоянии, в котором ты сейчас, я не доверю тебя слугам. Ты умудряешься находить неприятности даже в запертой крепости! И как только выбралась.

— Напраслину возводите, — обиделась я. — Я женщина хозяйственная, спокойная. Это обстоятельства против меня.

Он глянул на меня сверху вниз.

— Хозяйственная... — хмыкнул он. — Скажи это тем старинным гобеленам, которые ты сожгла в прошлом месяце, пытаясь развести огонь в камине магией.

Я прикусила язык. Ох, Элара, Элара... Ну что за бедовая девка была. Гобелены жечь! Это ж варварство. Их пылесосить надо аккуратно, или выбивать через влажную простыню.

— То была ошибка молодости, — выкрутилась я. — Осознала. Исправлюсь. Больше никаких фокусов с огнем. Обещаю.

Он не поверил. Я прям кожей почувствовала его скепсис.

Мы спустились к повозке. Лошади косились на нас тëмными глазами и фыркали паром. Слуги — мужики в кожаных куртках — расступились, кланяясь чуть ли не до земли.

— Леди Элара... — прошептал один, старый, с седой бородой, глядя на меня с жалостью. — Жива, слава Шторму.

— А то, — подмигнула я ему из-под плаща. — Не дождетесь.

Торн аккуратно усадил меня в повозку. Сам сел рядом, скомандовал: «Трогай!».

Повозка дернулась и покатила по каменистой дороге. Трясло немилосердно. Рессор тут, видимо, еще не изобрели.

Я прижалась плечом к теплому боку мужа. Голова кружилась, рука дергала болью, но первоначальный страх прошëл.

Ну что, лорд Дракон. Посмотрим, кто кого. У меня, может, и нет магии, зато у меня есть тридцать пять лет педагогического стажа в браке с капризным интеллигентом и опыт управления районной библиотекой в условиях дефицита бюджета. А это, я вам скажу, посильнее любого шторма будет.

— Рука сильно болит? — вдруг спросил Торн.

— Терпимо, — соврала я. — До свадьбы заживет. Ой, то есть... мы же уже женаты. Ну, значит, до развода.

Он резко повернул голову.

— Развода?

— Ну а чего мучиться-то? — пожала я плечами. Под плащом это было трудно, но я постаралась. — Вы меня терпеть не можете, я вам, судя по всему, только проблемы создаю. Разошлись бы как в море корабли, и дело с концом. Вам — свобода, мне — домик в деревне и пенсия по инвалидности.

Торн молчал долго. Смотрел на меня так пристально, что мне даже не по себе стало.

— Странно. Раньше ты в меня всеми конечностями цеплялась... — сказал он наконец. — Спи. Мы почти приехали.

И отвернулся, глядя на дорогу. Но я заметила, как напряглись желваки на его скулах.

«Ишь ты, зацепило, — подумала я, закрывая глаза. — Ну ничего, с вами мужиками только так и надо. А то расслабляетесь больно! Надёжных жен на молодух меняете».

Под эти не веселые мысли, повозка уже въезжала в огромные ворота замка, черной громадой нависающего над морем. Моего нового дома. Или тюрьмы.

С этим мне только предстояло разобраться...

-----------------
Дорогие читатели!

Хочу представить вам одну из увлекательных историй нашего литмоба! Знакомьтесь с новинкой "Толковые советы Мирины Элтрой" от Юлии Шахрай:

https://litnet.com/shrt/mq2e

Глава 4.1

— Тпру! — гаркнул кучер, и наша колымага, скрипнув всеми суставами, наконец замерла.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри все еще потряхивает. И не поймешь, то ли от холода — зуб на зуб не попадает, то ли от этой поездки с ветерком. Дороги тут, я вам скажу, — одно название. Яма на колдобине, да камнем погоняет. Нам бы сюда грейдер пустить, да асфальт положить, а то ведь растрясет всю душу, пока до крыльца доедешь.

Торн выбрался первым и подал мне руку.

— Выходи. Приехали.

Я, кряхтя, сползла с высокого сиденья. Ноги коснулись брусчатки, и я тут же поскользнулась на какой-то слизи.

— Осторожнее! — Торн удержал меня за локоть, не дав растянуться прямо у колес. — Здесь скользко.

— Вижу, что не ковролин, — проворчала я, вцепляясь в его рукав мертвой хваткой. — У вас тут дворники вообще имеются? Или они только по праздникам выходят? Тут же шею свернуть — раз плюнуть, и никакой магии не надо.

Я подняла голову и... присвистнула бы, если бы умела.

Замок Штормового Предела нависал над нами черной, давящей громадой. Башни, острые, как пики, протыкали низкие тучи. Стены сложены из грубого, темного камня, местами поросшего мхом такого ядовито-зеленого цвета, что смотреть больно. Окна — узкие бойницы, темные, неживые. Ни огонька, ни искорки уюта.

— Ну и хоромы, — пробормотала я, ежась под плащом мужа. — Прямо мечта риелтора. Вид на море, соседей нет, сквозняки в подарок.

— Что? — переспросил Торн, ведя меня к огромным, окованным железом дверям.

— Говорю, архитектура впечатляет, — выкрутилась я. — Готика, так её разэтак.

Двери распахнулись еще до того, как мы подошли. На пороге, в пятне желтого света, льющегося из холла, стояла фигура.

Женщина. Молодая, красивая — аж скулы сводит. Платье на ней было голубое, шелковое, струящееся, словно вода. И сидело оно на ней так ладно, будто она в нем родилась. Волосы — светлые, уложены в сложную прическу, ни один волосок не выбился, хотя на дворе шторм.

«А вот и аспирантка Людочка местного разлива», — мелькнула у меня ехидная мысль.

Девица всплеснула руками — картинно так, словно на сцене малого театра — и кинулась к нам. Точнее, к Торну. Меня она, кажется, вообще за предмет интерьера посчитала.

— Торн! Милорд! — голос у нее был звонкий, как колокольчик, но с какими-то плаксивыми нотками. — Вы вернулись! Я так волновалась! Шторм такой сильный, я чувствовала возмущение эфира... Вы не пострадали?

Она подлетела к нему, вцепилась тонкими пальчиками в лацканы его камзола и заглянула в глаза так преданно, что мне аж тошно стало.

«Ишь, ты погляди, — думала я, наблюдая за этой сценой. — И не стесняется ведь. Жена рядом стоит, мокрая, синяя, еле живая, а эта пигалица на живого мужа вешается».

Глава 4.2

Торн аккуратно, но твердо отцепил ее руки.

— Я в порядке, Изольда. Отойди, ты загораживаешь проход.

Изольда? Красивое имя. Жаль, носительница подкачала с воспитанием.

Она наконец-то соизволила обратить внимание на меня. Взгляд её голубых глаз скользнул по моей фигуре, закутанной в мужской плащ, по мокрым волосам, прилипшим ко лбу, и по посиневшим ногам...

И столько в этом взгляде было брезгливости, смешанной с торжеством, что мне захотелось немедленно потребовать веник и вымести эту кралю за порог.

— Ох... — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. — Леди Элара... Вы живы? Мы думали... то есть, слуги говорили, что вы...

— Что я преставилась? — подсказала я любезно, когда она замялась. — Не дождетесь, милочка. Я живучая, как пырей на грядке.

Изольда моргнула. Видимо, сравнение с сорняком в её аристократическую картину мира не вписывалось.

— Вы... вы так странно шутите, — протянула она, кривя губы в подобии улыбки. — Бедняжка. Этот ритуал, должно быть, совсем повредил ваш рассудок. Печально, конечно. У всех дар какой-то есть, а вы пустышка. Здесь понятно желание обрести хоть капельку магии. Торн, — она снова повернулась к моему мужу, — я приказала подготовить ваши покои. Ванна, горячий ужин... Вы, наверное, устали спасать... её.

Она произнесла «её» с такой интонацией, словно речь шла о блохастой дворняге, которую хозяин зачем-то притащил в дом.

— Элара ранена, — сухо отрезал Торн. — Ей нужен лекарь. И комната.

— Конечно, конечно! — закивала Изольда, тут же перехватывая инициативу. — Эй, кто там! Гретта! Ганс! Живо сюда!

Из теней огромного холла, словно тараканы, выбежали слуги. Человек пять. Одеты серо, лица у всех какие-то пришибленные. Они выстроились в ряд, кланяясь Торну, но на меня косились с таким ужасом, будто я была привидением.

— Возьмите леди Элару, — скомандовала Изольда властным тоном. — Отведите её в... — она на секунду задумалась, и в глазах мелькнул недобрый огонек, — в Северное крыло. В гостевую комнату. И позовите лекаря, пусть даст ей успокоительного.

Северное крыло? Гостевая?

Я, может, и в новом мире, но законы гостеприимства и иерархии везде одинаковы. Жена хозяина — это хозяйка. А хозяйку в гостевые комнаты не селят. Тем более по указке какой-то неизвестной приживалки.

— Стоп, — сказала я громко. Голос прозвучал хрипло, но достаточно властно, чтобы слуги замерли на полушаге. — Какое еще Северное крыло? Я что, дальняя родственница из провинции? Я — жена лорда Торна. И жить буду в хозяйских покоях. Он сам сказал, что не доверит меня слугам в таком состоянии. Или, на худой конец, в своих собственных, законных.

Глава 4.3

Изольда округлила глаза. Слуги втянули головы в плечи. Торн, который уже собирался уходить, остановился и обернулся.

— Леди Элара, — начала Изольда сладким, ядовитым голосом, словно разговаривала с умалишенной. — Вы, наверное, забыли... Ваши покои... они сейчас не готовы. После того пожара... помните? А Северное крыло — там тихо, спокойно. Вам нужен покой.

— Мне нужен не покой, а горячая вода, нормальная кровать и отсутствие сквозняков, — парировала я, плотнее запахивая плащ. — И командовать в моем доме, деточка, буду я. А ты кто такая, позволь спросить? Экономка? Так для экономки ты слишком нарядно одета.

Щеки Изольды вспыхнули пунцовым.

— Я — леди Изольда Вэнс! — взвизгнула она, теряя самообладание. — Маг воды второго круга! И сводная сестра вашего мужа! Я помогаю лорду Торну поддерживать защиту маяка! Я здесь...

— Гостья, — припечатала я. — Вот и веди себя как гостья. А не как хозяйка, у которой ключи от кладовки в кармане звенят. Ты даже ему сестра-то неродная. Кровушка разная!

В холле повисла звенящая тишина. Слуги боялись дышать. Они смотрели на меня уже не с ужасом, а с каким-то диким недоумением. Видимо, прежняя Элара такой наглости себе не позволяла.

Уголок рта Торна едва заметно дернулся. Уж не усмешка ли?

— Изольда, — произнес он спокойно, но от этого спокойствия Изольда сразу сдулась. — Подготовь для леди Элары Жёлтую спальню, коль она так хочет. Рядом с библиотекой.

— Но, милорд! — пискнула Изольда. — Желтая спальня... там же холодно! Камин дымит!

— Значит, растопите так, чтобы не дымил, — отрезал Торн. — Или твоя магия воды не может справиться с простой сажей?

Он повернулся ко мне.

— Желтая спальня вполне тебе подойдëт. Твои старые покои действительно... непригодны.

— Сгорели на работе? — хмыкнула я. — Ладно. Желтая так Желтая. Главное, чтоб матрас был не с клопами.

Я шагнула вперед, но ноги снова подвели. Торн успел подхватить меня под локоть.

— Ганс! — рявкнул он. — Помоги леди. Если она упадет по дороге, я с тебя шкуру спущу.

Ко мне подскочил тощий, высокий парень с перепуганными глазами.

— Прошу, миледи... Опирайтесь на меня, миледи...

Я оперлась на его костлявое плечо.

Мы двинулись к лестнице. Я чувствовала спиной взгляд Изольды. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже валялась тут хладным трупом с дыркой между лопаток.

— Ты пожалеешь, — донеслось мне вслед тихое, злобное шипение. — Пустышка. Ничтожество. Он все равно вышвырнет тебя!

Я не обернулась. Много чести.

Пока мы шли по коридорам, я крутила головой, оценивая фронт работ.

Мать честная... Ну и запущенность. На стенах — копоть от факелов. Гобелены висят криво, да и пыльные небось! Ковровая дорожка кое-где топорщится — споткнуться раз плюнуть. Богато, да неуютно!

«Тут не жить надо, а грибы в такой холодине выращивать, — думала я, переставляя ватные ноги. — Вешенки. Или плесень для пенициллина. Хозяин — дракон, маг, лорд, а живет как бирюк в пещере. И эта краля, Изольда, только наряды меняет да глазки строит, а за домом не следит. Тьфу, срамота».

Слуги, семенившие за нами, шептались.

— ...взгляд у нее другой стал, заметил? — бубнила какая-то женщина себе под нос. — Злой. Как у ведьмы.

— ...померла она там, на алтаре, точно померла, — отвечал ей другой голос. — Это злой дух в неё вселился. Видел, как она леди Изольду отбрила? Раньше-то она и слова поперек сказать боялась...

— ...обреченная она, — вздохнула третья. — Дракон её не простит. Отправит в Старую Башню, как пить дать. Или в море сбросит. Зачем ему такая? Если наследника родит, то ребятëнок еë проклятье с собой прихватить может.

Глава 4.4

Я усмехнулась про себя. Обреченная? Это мы еще посмотрим. Я тридцать пять лет с Виталиком прожила, со свекровью общий язык нашла, а она каждый мой борщ на молекулы разбирала и критиковала! Перестройку пережила и дефолт! А тут — какой-то дракон и сырой замок.

Разберемся.

Наконец меня привели в ту самую Желтую спальню.

Ну что сказать... Название красивое. По факту — комната размером с мою кухню, только потолки высокие. Обои когда-то были желтыми, сейчас — цвета несвежей горчицы. Камин огромный, черный зев, заваленный золой. Окно одно, узкое, стекло мутное.

Кровать, правда, внушительная. С пологом. Пыльным, естественно. Почти всю площадь занимает. При всех моих уважении, не для первой леди эта комната!

— Располагайтесь, миледи, — пробормотал Ганс и бочком-бочком стал пятиться к выходу, словно боялся, что я его укушу. — Сейчас Грета принесет горячей воды. И лекарь... лекарь скоро будет.

— Постойте, голубчики, — остановила я их у двери. — А ну-ка, вернитесь.

Слуги замерли. В их глазах читался животный ужас.

— Как зовут тебя, милая? — обратилась я к женщине в чепце, которая шепталась про злого духа.

— Г-грета, миледи, — заикаясь, ответила она.

— Так вот, Грета. Прежде чем нести воду, принеси-ка мне чистые простыни. Свежие. И проследи, чтобы они были сухими. А то я смотрю, у вас тут с влажностью беда. И еще... — я обвела взглядом комнату. — Найди мне что-нибудь поесть. Горячее. Бульон есть?

— Бульон? — Марта вытаращила глаза. — Но... ужин только через час... повар не велит...

— А мне плевать, что велит повар, — ласково сказала я. — Я хозяйка, и я голодна. Если через двадцать минут здесь не будет куриного бульона и сухариков, я лично пойду на кухню. И поверь мне, Грета, повару это не понравится. Я женщина нервная, могу и кастрюлей погреметь.

Грета побледнела, кивнула и выскочила за дверь, как пробка из бутылки. Остальные рванули за ней.

Я осталась одна.

Ноги подогнулись окончательно, и я села на край пыльной кровати. Плащ Торна сполз с плеч. Да, удружил, дракон, ничего не скажешь! Самые лучшие покои выделил!

В зеркале напротив отразилась незнакомка. Бледная, с огромными темными глазами, впалыми щеками и спутанными мокрыми волосами, похожими на воронье гнездо.

— Ну здравствуй, Элара, — сказала я своему отражению вслух. — Будем знакомы. Я — Элина Викторовна. И кажется, нам с тобой предстоит большая работа.

В животе предательски заурчало.

Ничего. Сейчас поем, отмоюсь, высплюсь. А завтра... Завтра я устрою этому «Драконьему Гнезду» инспекцию. И поверьте, Летучая нервно курит в сторонке по сравнению с тем, что я здесь устрою.

Дверь скрипнула. На пороге стоял невысокий человечек с саквояжем, пахнущий спиртом и какими-то травами. Лекарь.

— Разрешите? — проскрипел он, опасливо косясь на меня.

— Заходите, доктор, заходите, — махнула я рукой. — Только руки сначала помойте. Вон там, в кувшине, надеюсь, вода есть? А то знаю я вас, коновалов, занесете инфекцию, а мне потом антибиотики искать в этом средневековье.

Лекарь поперхнулся воздухом и уронил очки.

Жизнь начинала налаживаться!

-----------------
Дорогие читатели!
Рада познакомить вас с ещё одной интересной новинкой нашего литмоба! "Опальная. Оранжерея на краю света" от Инари Лу:

https://litnet.com/shrt/KJm1

Глава 5.1

— Апчхи!

Я чихнула так, что с пыльного полога кровати на нос спланировал жирный серый паук.

— Здрасьте, — буркнула я, стряхивая членистоногое на пол. — Жилец, значит? А прописка у тебя имеется? Или тоже, как я, на птичьих правах?

Паук, не ответив, шустро удрал под кровать. Умный.

Я села, кутаясь в одеяло. Лекарь давно ушëл оставив меня одну. После удалось кое-как поспать, но сон у меня всë-равно был чутким. Кто знает, что этим пещерным людям в голову взбредëт!

Что сказать, холодина в этой «Желтой спальне» стояла такая, что хоть пельмени лепи и на подоконнике морозь. Камин, конечно, к утру погас. Да и толку от него было, как от козла молока: дымил нещадно, а тепла давал — кот наплакал.

Огляделась при дневном свете. Мать честная... Вчера в полутьме оно еще ничего казалось, а сейчас... Обои от сырости пошли пузырями, в углу плесень цветет пышным цветом — хоть на экспертизу в санэпидемстанцию сдавай. На полу слой пыли такой, что картошку сажать можно.

— Нет, — сказала я громко в пустоту. — Так жить нельзя!

Встала. Тело за ночь отдохнуло, мышцы, конечно, ныли после вчерашних приключений на алтаре, но голова была ясной. И голодной. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что вчерашним бульоном сыт не будешь.

Подошла к двери. Дернула ручку. Заперто.

— Интересное кино, — я постучала кулаком. — Эй! Есть там кто живой? Обслуживающий персонал! Люди!

Тишина. Только ветер в щелях свистит.

— Меня что, под домашний арест посадили? — возмутилась я. — Без суда и следствия?

Прислушалась. За дверью послышалось шарканье.

— Открывайте, ироды! — гаркнула я своим «библиотечным» голосом, от которого у школьников жвачка изо рта выпадала. — Мне в уборную надобно! И умыться! И завтрак, между прочим, по расписанию!

Ключ в замке неохотно повернулся. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась лохматая голова того самого Ганса.

— Не велено, миледи, — просипел он, косясь по сторонам. — Леди Изольда сказала, что вы больны. Постельный режим. Заразное это... душевное.

— Чего?! — я аж поперхнулась. — Душевное, говоришь? А ну отойди от двери, пока я тебе душевную травму не нанесла!

Я навалилась на створку плечом. Ганс, не ожидавший напора от «больной», отлетел к противоположной стене коридора.

Я вышла в коридор, поправляя сбившуюся сорочку. Холодно, конечно, в таком разгуливать, но чемоданов моих тут нет, а в шкафу я нашла только какие-то кринолины да корсеты, в которых дышать можно только через раз. Пришлось накинуть сверху тот самый плащ Торна, который так удачно остался у меня. Он был велик размера на три, зато теплый и пах мужчиной.

— Где хозяин? — спросила я у Ганса, который пытался слиться с гобеленом.

— У себя... В кабинете... С отчетами... — пролепетал он. — Но к нему нельзя! Он злой с утра! Шторм убытки принес, рыбаки жалуются…

Глава 5.2

— Злой, говоришь? — я хмыкнула, подвязывая плащ поясом, чтоб не мести полы. — Это хорошо. Злой мужик — он, конечно, опасный, но зато сговорчивый бывает, если правильно подойти. Веди.

— Не могу, миледи! Убьет! — взвыл парень.

— Не бойся, — успокоила я его. — Скажешь, я приказала. Веди, Сусанин, а то сама найду, но по дороге такой шум подниму — весь замок на уши встанет.

Ганс обреченно вздохнул и поплелся по коридору.

Мы шли долго. Замок был огромный и бестолковый. Лестницы крутые, коридоры темные. И везде — сквозняки, запустение. Сердце кровью обливалось. Такую недвижимость — и так запустить! Тут же если руки приложить, конфетку можно сделать. Туристический объект!

Наконец мы остановились перед массивными двустворчатыми дверями. Оттуда доносились голоса. Мужской — рычащий, и женский — елейный.

— ...Торн, милый, ты слишком много на себя берешь, — ворковала Изольда. — Оставь эти сметы. Я прикажу подать нам чай в оранжерею. Там тепло...

— Нет времени, Изольда, — отрезал Торн. — Порт разбит. Маяк требует кристаллов. Казна пуста. Мне не до чая.

— Но ты должен отдыхать! А эта... твоя жена... она только и делает, что тянет из тебя силы! Говорят, она с утра уже буянит в Желтой спальне. Требует деликатесов.

Ах ты ж, змеюка подколодная! Деликатесов?! Да у меня крошки хлебной во рту не было!

Я решительно распахнула двери, даже не постучав.

— Доброе утро, страна! — громко произнесла я, переступая порог.

Картина маслом. Огромный кабинет, заваленный бумагами. За столом сидит Торн, взъерошенный, с красными глазами, в расстегнутой рубашке. Красивый мужик, ничего не скажешь, но вид такой, будто он неделю вагоны разгружал. Рядом, присев на край стола, висит Изольда. Вся в розовом, как зефир в шоколаде, и декольте такое, что хоть монетки кидай.

При моем появлении Изольда взвизгнула и соскочила со стола. Торн поднял голову. В его глазах полыхнуло раздражение.

— Элара? — он потер переносицу. — Я же велел тебе не выходить. Ганс!

Ганс, стоявший за моей спиной, пискнул и испарился.

— Ганс тут ни при чем, — сказала я, проходя в центр комнаты и шлепая босыми ногами по ковру. — Я сама вышла. В нужник надо было... У меня к вам, милорд муж, деловое предложение.

— Предложение? — Торн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Ты? Деловое? Опять драгоценности заложить хочешь, чтобы расходы на лечение своей магии покрыть? Смирись уже!

— Какие долги, окститесь! — фыркнула я. — Я про быт. Я, конечно, понимаю, вы тут глобальные проблемы решаете, шторма укрощаете, но жить в свинарнике я не нанималась.

-----------------
Дорогие читатели!
Знакомьтесь, ещё одна замечательная история нашего литмоба! "Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона" от Марии Минц (16+):

https://litnet.com/shrt/i67U

Глава 5.3

Изольда хищно прищурилась:

— Миледи недовольна Желтой спальней? Это лучшие покои для гост... для вас! Там шелковые обои!

— Там грибок, милочка, а не обои, — парировала я, не глядя на нее. — И пыль вековая. В общем так, Торн. Мне нужны: два ведра, тряпки, мыло хозяйственное, известь, веник и, желательно, пару крепких ребят, чтоб мебель двигать.

В кабинете повисла тишина. Торн смотрел на меня так, будто я попросила луну с неба или голову дракона на блюде.

— Зачем? — наконец спросил он.

— Как зачем? — удивилась я. — Убираться буду. Раз у вас прислуга мышей не ловит, сама займусь. И еще: матрас мне замените. Тот, что там лежит, воняет псиной. И еды нормальной дайте. Каши овсяной, яиц, хлеба. А не помои, что мне вчера пытались всучить.

Торн медленно встал. Он был огромный. Навис надо мной скалой.

— Ты издеваешься, Элара? — тихо спросил он.

— В каком месте? — не поняла я.

— Ты — леди, — он чеканил каждое слово. — Жена Главы Клана. И ты просишь... тряпку и ведро? Чтобы мыть полы? Это новая игра? Хочешь меня опозорить перед слугами? Показать, какой я тиран, заставляю жену батрачить?

— Да при чем тут тиран?! — всплеснула я руками. — Грязно же! Антисанитария! Вы тут скоро тифом заболеете с такой гигиеной!

— Хватит! — рявкнул он так, что стекла в шкафах задребезжали. — Я сыт по горло твоими выходками! То ты умираешь, то с ума сходишь, то теперь изображаешь из себя прачку! Я не знаю, что ты задумала, но я не позволю превращать мой замок в балаган! Иди, Жëлтая комната вполне подходит для такой как ты!

— Торн, милый, она просто хочет внимания, — пропела Изольда, подливая масла в огонь. — Видишь, она даже оделась как... как пугало. В твоем плаще! Это же неуважение!

Я запахнула плащ плотнее.

— Неуважение — это когда жену в плесневелый угол селят! — огрызнулась я. — А плащ я взяла, потому что нечего надеть!

— Не нравится Желтая спальня? — глаза Торна сузились, превратившись в две светящиеся щелки. — Слишком грязно для тебя? Слишком душно?

— Именно! — обрадовалась я. — Сквозняки там, говорю же.

— Отлично, — кивнул он. И улыбка у него появилась такая... нехорошая. Хищная. — Хочешь свежего воздуха? Простора? Будет тебе простор.

Он нажал на какой-то кристалл на столе. В кабинет тут же влетели двое стражников.

— Отведите леди Элару в Старую Башню, — приказал Торн ледяным тоном.

— В... Старую Башню? — переспросил один из стражников, вытаращив глаза. — Но, милорд... там же... там никто не живет лет пятьдесят. Там окон нет местами.

— Вот и отлично, — припечатал Торн. — Проветрится. Леди жаловалась на духоту и грибок. Там грибка нет. Там вообще ничего нет, кроме голых стен и ветра. Пусть приводит в порядок то, что никому не жалко.

Изольда за его спиной торжествующе улыбнулась.

— Но позвольте! — возмутилась я. — Вы меня что, на мороз выгоняете?

— Тебя же не устроила комната? — Торн сел обратно за стол и уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена. — Вот и хозяйствуй на новом месте. Старая Башня в твоем полном распоряжении. Инвентарь тебе выдадут. Свободна.

Стражники подхватили меня под локти.

— Пошли, леди, — буркнул один. — Не злите его. Хуже будет.

— Да куда уж хуже, — проворчала я, но сопротивляться не стала. Сил тягаться с двумя бугаями у меня не было.

«Ну, погоди, олух чешуйчатый, — думала я, пока меня тащили по коридорам прочь из жилой части замка. — Ты мне этот "свежий воздух" еще вспомнишь. Я тебе такую "кузькину мать" в этой башне устрою, сам прибежишь прощения просить».

Глава 5.4

Мы шли долго. Пересекли внутренний двор под проливным дождем, поднялись по полуразрушенной стене и подошли к одинокой, мрачной башне, стоящей на самом краю утеса.

Она выглядела как зуб старого дракона — щербатая, темная, зловещая.

Дверь открылась со скрипом.

— Прошу, — стражник подтолкнул меня внутрь. — Еду будут приносить раз в день. Вода в колодце во дворе. Дрова... ну, что найдете.

И захлопнул дверь.

Я осталась в темноте.

— Ну, вот, улучшила условия называется, — вздохнула я.

Тут было ещё холоднее, чем в жëлтой комнате. Ветер гулял по винтовой лестнице, как у себя дома. Пахло морем, солью и птичьим пометом.

Я сделала шаг и наткнулась на что-то мягкое.

— Ой! — пискнуло «что-то» из темноты.

Я отскочила.

— Кто здесь?

— Не бейте, миледи! — раздался тоненький, дрожащий голосок. — Я не нарочно! Я только... я только угольков принесла...

Кто-то чиркнул огнивом, и загорелся маленький огарок свечи.

Я увидела девчонку. Совсем молоденькую, лет восемнадцати. Худенькая, как тростинка, глаза огромные, испуганные, на носу веснушки. Она сидела на корточках у крошечного очага, пытаясь раздуть тлеющие угли.

— Ты кто? — спросила я, опускаясь на единственный предмет мебели — колченогую табуретку.

— Мира я, — шмыгнула носом девчонка. По её щекам текли слезы, оставляя грязные дорожки. — Посудомойка. Меня... меня к вам прислали. В наказание.

— В наказание? — удивилась я. — За что?

— Тарелку разбила, — всхлипнула Мира. — Любимую тарелку леди Изольды. С голубой каемочкой. Она сказала... сказала, что раз я такая криворукая, то мне самое место прислуживать «безумной леди».

Она посмотрела на меня с такой жалостью, что мне стало не по себе.

— Ох, миледи... — зарыдала она в голос. — За что же вас так? Сюда... в эту дыру... Вы же замерзнете! Тут привидения воют! Крысы размером с собаку! Пропадем мы тут, ой пропадем!

Я смотрела на эту ревущую белугу и чувствовала, как во мне просыпается знакомое чувство эмпатии.

— А ну, отставить сырость! — скомандовала я, хлопнув ладонью по колену. — Хватит сопли жевать!

Мира от неожиданности икнула и замолчала, уставившись на меня.

— Крысы, говоришь? — я встала и прошлась по комнате, оглядывая свои владения при свете свечи. — Крысы — это мясо. Привидения — охрана. А холод... Холод мы выгоним.

Я подошла к девчонке, взяла её за подбородок и заглянула в глаза.

— Слушай мою команду, Мира. Сейчас мы с тобой разведем огонь. Да посильнее! А потом ты расскажешь мне, где здесь можно достать солому, чтобы заткнуть щели. И ещё...

Я улыбнулась.

— Мы обязательно покажем этому дракону и его крале, что советские... тьфу ты, то есть мы, женщины, нигде не пропадем. Поняла?

Мира неуверенно кивнула, вытирая нос рукавом.

— П-поняла, миледи.

— Вот и умница. Давай сюда огниво. И не реви. Глаза красные будут — женихи не полюбят.

Я засучила рукава безразмерного плаща. Работа предстояла адовая. Но уж лучше я буду выгребать дерьмо в собственной башне, чем унижаться перед этой напудренной молью Изольдой.

— Ну, поехали, — сказала я, наклоняясь к очагу. — С богом.

-----------------
Дорогие читатели!
Позвольте познакомить вас с ещё одной увлекательной историей нашего литмоба! "Этери. Руины (не) моей репутации" от Кэлли Рин:

https://litnet.com/shrt/5qWq

AD_4nXfGvd9bSeIYXZVNfXwQ8B3tjR0jtwiohNaipZ17tVvaYqzhCE9qzmeSVX3gVflJEZhCqJIgvNjpldWm3K9OKxso5OKOz07SC98F5RXP-RX9P_nT-YyEv2pnTFJs3imhOgTRe6fciSxL2VJc6ud_yy1g3VIZaNk?key=1vvUE076kL0gXcTyLbWdpg

Глава 6.1

— Ешь, деточка, ешь. Нечего на меня глазами хлопать, я не икона, мироточить не буду.

Я подвинула глиняную миску с чем-то серым и клейким ближе к Мире. Девчонка вжалась в угол, кутаясь в свой драный платок, и смотрела на еду так, будто это не каша, а минимум лягушачьи лапки под соусом бешамель.

— Но, миледи... — пискнула она, шмыгнув покрасневшим носом. — Вам-то нужнее... Ужин... Стражник сказал, больше не дадут до утра.

— Ой, я вас умоляю, — фыркнула я, помешивая ложкой в своей порции. — У меня своя порция есть. И вообще, это не ужин, а диверсия против желудочно-кишечного тракта! Какое-то рыбное варево без соли, да масла. Тюремная баланда, прости господи. Ешь давай, тебе силы тоже нужны. Мы с тобой сегодня столько грязи выгребли, что шахтеры бы позавидовали.

Мира робко взялась за ложку. Руки у неё дрожали — то ли от холода, который все еще гулял по башне, то ли от страха.

Мы сидели прямо на полу, у весело потрескивающего очага. Слава богу, дымоход оказался не совсем забитым — тяга была, хоть и слабая. Я нашла в углу кучу старой соломы, прикрыла её своим «трофейным» плащом, и получилось что-то вроде гнезда. Жестко, колюче, зато тепло.

За окном-бойницей выл ветер, швыряя в стены пригоршни дождя. А здесь, в круге света от огня, становилось почти уютно. Ну, если закрыть глаза на паутину под потолком и запах сырости, который мы пока не выветрили.

— Скажи-ка мне, Мира, — начала я издалека, когда мы покончили с трапезой. — А чего это они все на меня так вызверились? Ну, ладно Торн, он мужик, у него, может, гормоны играют или кризис среднего возраста. А слуги? Изольда эта, прости господи, вобла сушеная?

Мира поперхнулась кашей. Вытаращила глаза.

— Вобла? — переспросила она шепотом.

— Рыба такая, — пояснила я. — Тощая, злая и сухая. Очень на вашу леди магессу похожа. Так что не так с Эларой... то есть, со мной? Почему меня тут за прокаженную держат?

Девчонка опустила глаза, теребя край передника.

— Не велено болтать, миледи...

— А кто узнает? — я подмигнула ей. — Мы тут одни. Крысы не донесут, а привидения, чай, глуховаты. Рассказывай. Мне память отшибло после того ритуала. Помню только, что замужем, а вот подробности — как в тумане.

Мира вздохнула тяжко, по-старушечьи. Подтянула колени к подбородку.

— Так ведь... обманом вас взяли, миледи. То есть, не вас, а вы... ну, клан ваш, Морской.

— Час от часу не легче, — пробормотала я. — Аферистка, что ли?

— Нет, что вы! — испугалась Мира. — Просто... Лорд Торн, он ведь Глава Клана Шторма. Им, штормовым, нужна вода, чтобы силу уравновешивать. Иначе магия их сожжет изнутри. Ярость драконья, понимаете?

Глава 6.2

Я кивнула. Понимаю. Психосоматика, гипертония, нервные срывы. Знакомая картина.

— Был договор, — продолжила Мира, глядя на огонь. — Между Кланом Шторма и Кланом Водной Глади. Старый лорд, отец вашего батюшки, обещал отдать за Торна сильнейшую магессу. Говорили, что у вас дар такой, что море успокаивается от одного взгляда.

— И? — поторопила я.

— Свадьбу сыграли пышную... — Мира запнулась. — А в первую брачную ночь, когда скрепление союза должно было случиться... выяснилось.

— Что выяснилось? Что невеста храпит?

— Что пустая вы, — тихо выдохнула служанка. — Нет в вас магии, миледи. Ни капли. Искра, может, и была в детстве, да погасла. Или вовсе не было. Вы — пустышка.

Я откинулась спиной на шершавую стену. Вот оно что.

Картина складывалась. Мужику обещали «Мерседес» последней модели, а подсунули ржавый «Запорожец» без двигателя. Обидно? Еще как. Особенно если за этот «Мерседес» он уже заплатил — миром, защитой, политическими уступками...

— И что же он меня не вернул? — спросила я.

— Нельзя, — покачала головой Мира. — Клятва на крови была. Настоящий брачный союз. Если Торн вас выгонит или убьет — война начнется. Клан Воды скажет — оскорбление. А Клан Шторма без поддержки воды слабеет...

— Попадос, — резюмировала я. — Иными словами, он теперь от меня избавиться не может... Хотя для брака нормального я не гожусь...

— Вот он и бесится, — продолжала Мира, осмелев. — Пять лет уже бесится. Детей от вас не хочет — магии нет, наследник драконом не станет скорее всего. Защиты от вас нет. Просто... лишний рот. Да еще и характер у вас говорят...

— Стервозный? — уточнила я.

— Капризный, — дипломатично поправила Мира. — Говорят, любите истерики закатывать, посуду бить, слуг щипать, но перед Изольдой лебезите всегда, в рот ей смотрите. Требуете платья дорогие, балы, курорты лечебные... А Торн всё на маяк тратит, на укрепления. У нас же тут край света, нечисть из разломов лезет, шторма... А вам — шелка подавай. Вот и не любил. Никто.

Я потерла виски. М-да. Наследство мне досталось — не позавидуешь. Тело — хилое, репутация — ниже плинтуса, муж — в бешенстве, да еще и этот политический клубок.

Значит, я тут вроде чемодана без ручки. Нести тяжело, а бросить — война.

А Изольда, выходит, та самая «вода», которая ему нужна?

— А Изольда эта... она кто?

— Сводная сестра Торна. Отец его когда-то женился на еë матери. А у этой женщины, уже дочка была от первого брака, — охотно пояснила Мира. — Сильная магесса. Она приехала год назад, помогает маяк держать. Все говорят — вот истинная пара лорду. Если бы не вы... то есть, если бы лорд был свободен…

Глава 6.3

— Понятно, — я поднялась, кряхтя. Ноги затекли сидеть на полу. — Значит, я тут кость в горле у всех. Собака на сене.

Я прошлась по круглой комнате. Огонь отбрасывал пляшущие тени на стены. В углах еще лежала пыль, которую мы не успели вымести, но в центре уже было чисто.

Ситуация, прямо скажем, аховая.

Но я — женщина практичная. Эмоции на хлеб не намазываю.

Что мы имеем?

1. Муж меня не любил и не любит. Для него я — символ обмана и политическая ловушка.

2. Жить мне тут не дадут. Изольда со свету сживет, или Торн сам сорвется.

3. Магии у меня нет. И слава богу. Меньше проблем.

Значит, выход один.

— Развод, — сказала я вслух.

Мира вздрогнула.

— Миледи?

— Развод, говорю, Мира. Цивилизованный, юридически оформленный развод.

— Да как же... — заломила руки служанка. — Невозможно это! Клятва же!

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулась я. — Нет таких договоров, в которых не было бы лазейки. Мелкий шрифт надо читать. Всегда есть форс-мажор. «Утрата товарного вида», «несоответствие заявленным характеристикам»... В конце концов, я могу признать себя недееспособной. Или уйти в монастырь. Понарошку, конечно.

Я подошла к бойнице. Ветер свистел в щелях, но мне вдруг стало жарко. Внутри разгорался азарт показать всей этой шайке чего я стою.

— Значит так, — я повернулась к Мире. — План у нас такой. Первое — привести эту халупу в жилой вид. Чтобы я тут ласты не склеила от пневмонии. Второе — найти библиотеку.

— Библиотеку? — Мира смотрела на меня как на сумасшедшую.

— Именно. Юридические своды, законы Империи, историю кланов. Мне нужно знать, как расторгнуть этот чертов брак так, чтобы никто войну не начал. И чтобы мне отступные выплатили.

— Отступные?

— А ты как думала? Я тридцать пять лет на одного мужика потратила, ушла с голой... кхм... спиной. Второй раз я такой ошибки не допущу. Торн мне за моральный ущерб заплатит. И за пять лет брака с «пустышкой» тоже. Я себе домик куплю. В климате помягче. Курочек заведу, сад разобью...

Я мечтательно прикрыла глаза. Картинка рисовалась — загляденье. Маленький домик, увитый плющом, герань на окнах, и никаких драконов, магов, и аспиранток длинноногих. Тишина, покой и пирожки с капустой.

— А я? — тихий всхлип вернул меня на землю.

Мира смотрела на меня глазами побитой собаки.

— А вы меня... бросите?

Я посмотрела на эту замарашку. Худая, перепуганная, никому не нужная. Как и я здесь.

— Ну уж нет, — твердо сказала я. — Куда я без тебя? Кто мне спину мазью натирать будет? С собой заберу. Будешь у меня экономкой. Или су-шефом, если готовить научишься. А то эта ваша похлëбка рыбная... — я выразительно посмотрела на пустую миску. — В общем, есть над чем работать.

Мира просияла. Улыбка у неё оказалась робкая, но светлая, и даже веснушки, казалось, заплясали на носу.

— Спасибо, миледи! Я... я буду стараться!

— Верю, — кивнула я. — А теперь — спать. Утро вечера мудренее. А работы у нас завтра — непочатый край. Надо еще придумать, как из этого склепа уборную организовать, а то бегать во двор на ветру — удовольствие ниже среднего.

Я улеглась на солому, поплотнее закутавшись в плащ. Жестко. Бок сразу заныл.

«Ничего, — сказала я себе мысленно. — Переживем. Главное — цель есть. Мужик — он ведь как шкаф. Если он тебе не подходит по габаритам и в интерьер не вписывается, его надо не пилить, а выносить. Желательно — аккуратно, чтобы обои не поцарапать».

Торн, конечно, дракон. Но и я не лыком шита. Посмотрим, кто кого переупрямит.

Глава 6.4

С этими мыслями я провалилась в сон. И снилось мне, что я сижу в мэрии, а передо мной сидит дракон в очках и галстуке и подписывает заявление на отпуск за свой счет!

Я уж думала отдохну теперь спокойно, но как бы не так...

Бабах!

Дверь в башню распахнулась от удара ноги. Я подскочила на своей соломе, спросонья не понимая, где я и почему так холодно. Мира, спавшая калачиком у остывшего очага, взвизгнула и спряталась за груду камней.

На пороге стоял стражник. Тот самый, вчерашний, с лицом кирпичом.

— Леди Элара! — гаркнул он. — Его Светлость приказал передать!

Он швырнул на пол какой-то мешок. Мешок звякнул.

— Что передать? — хрипло спросила я, пытаясь распутать ноги в полах плаща. — Привет с большого бодуна? Вы время видели, служивый?

— Инвентарь! — рявкнул стражник, не оценив юмора. — Как просили. И велено передать: если к вечеру в Южной галерее не будет убрано, ужина не будет.

И ушел, хлопнув дверью так, что с потолка снова посыпалась труха.

Я уставилась на закрытую дверь.

— Южная галерея? — переспросила я в пустоту. — Это он что, серьезно? Он меня теперь вместо поломойки использовать решил? Говорил же, что я буду репутацию ему своей уборкой портить! Ох, Ирод, окаянный!

Я подползла к мешку. Развязала.

Внутри лежали две щетки — жесткие, такими только палубу драить, кусок серого мыла, воняющего щелочью, и ведро. Дырявое.

— Ну, Торн... — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Ну, удружил. Ладно. Хочешь войны — будет тебе война.

— Миледи? — Мира выбралась из укрытия. — Что там?

— Орудия труда, — мрачно ответила я, поднимая дырявое ведро на уровень глаз. — Смотри, Мира. Это не просто дырка. Это символ нашего брака. Вроде бы вещь есть, а толку — ноль.

Я встала, решительно отряхнув солому с подола.

— Значит так. Убираться в их галерее я не буду. Много чести. А вот башню мы с тобой до ума доведëм.

— А как же приказ? — испугалась Мира. — Еды лишат!

— Не лишат, — я хищно улыбнулась. — Знаю я один рецепт... супа из топора. Только топор мы заменим на наглость. Собирайся, Мира.

— Куда? — девчонка совсем растерялась.

— На склад. Есть же он здесь у вас? Мне нужны еще гвозди, молоток и доски. А еще — нормальная еда. И если кладовщик не отдаст всë это добро добровольно, я ему устрою такую ревизию, что он сам мне все принесет, еще и бантиком перевяжет.

Я подошла к двери и пнула её ногой.

— Открыто! — крикнула я стражнику, который, я знала, стоит снаружи. — Выпускай кракена! То есть, жену лорда! Мы идем трудиться на благо общества!

За дверью послышалось недовольное ворчание, но засов отодвинули.

Я вышла на порог, вдохнула холодный соленый воздух и подставила лицо утреннему ветру.

— Держись, Торн, — прошептала я. — Развод тебе дорого обойдется. Во всех смыслах.

Мы с Мирой зашагали к замку. Я — впереди, в развевающемся плаще, как полководец, и она — семенящая сзади с щетками наперевес.

День обещал быть интересным…

-----------------
Дорогие читатели!
Продолжаю знакомить вас с интересными новинками нашего литмоба! "Я (не) виновата, милорд" от Полины Мироновой:

https://litnet.com/shrt/2IhD

Глава 7.1

— Стой, кто идет? — гаркнул охранник у ворот хозяйственного двора, преграждая нам путь алебардой.

Вид у парня был скучающий. Видимо, кроме крыс да заблудших чаек тут никого не бывает.

— Конь в пальто! — рявкнула я, не сбавляя шага. — А если серьезно — хозяйка твоя идет. Глаза протри, служивый, пока я тебе их в уши не вставила.

Охранник поперхнулся, алебарда дрогнула. Он присмотрелся, узнал. Еще бы, плащ лорда Торна — это вам не хухры-мухры, и тут же вытянулся в стойку, побледнев как полотно.

— Л-леди Элара? П-простите... Не признал... Вы так... пешком...

— А карету мне, милок, подать забыли, — отрезала я, проходя мимо. — Где у вас тут главный по тарелочкам? Ну, кладовщик?

— Мастер Брум? — охранник махнул рукой в сторону приземистого каменного строения, от которого пахло копченостями и дегтем. — Там он. Учет ведет.

— Учет — это хорошо, — кивнула я. — Учет и контроль — наше все. Мира, за мной! Не отставай, а то подумают, что я тебя украла.

Мира, семенившая следом с дырявым ведром наперевес, испуганно вжала голову в плечи, но шаг ускорила.

Мы подошли к двери склада. Массивная такая, дубовая, обитая железом. Изнутри доносилось смачное чавканье.

Я постучала. Не кулачком, как барышня кисейная, а ногой. Увесисто так, по-нашенски.

— Кого там нелегкая принесла?! — раздался недовольный бас. — Обед у меня! Не выдаю ничего! Хоть потоп, хоть пожар!

— Пожара пока нет, но если дверь не откроете, я его устрою! — крикнула я в замочную скважину. — Открывай, Брум, или как тебя там! Леди Элара желает видеть ассортимент!

За дверью что-то грохнуло, похоже, упала табуретка, чавканье прекратилось. Послышалась возня, звон ключей и тяжелое сопение.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужик — гора. Поперек себя шире, фартук заляпан жиром, нос красный, глазки-бусинки бегают. Типичный завхоз. Я таких в девяностые на продуктовых базах насмотрелась — у них снега зимой не выпросишь, зато лицо лоснится так, что блины жарить можно.

— Леди... Элара? — он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на грязном подоле и мужском плаще. В глазках мелькнуло узнавание и... пренебрежение. — Чего изволите? Его Светлость не велел...

— Его Светлость велел мне хозяйством заниматься, — перебила я его, бесцеремонно отодвигая тушу плечом и проходя внутрь. — А какое ж хозяйство без инвентаря нового?

Внутри склада было темно, но пахло божественно: вяленым мясом, сушеными травами, зерном и свежей стружкой. У меня аж живот скрутило.

— Значит так, любезный, — я обернулась к ошарашенному завхозу. — Доставай пергамент, пиши. Мне нужно: молоток — одна штука. Гвозди — фунт, да чтоб не ржавые. Доски — десяток, дюймовка пойдет, щели латать. Ведро — нормальное, а не решето. Тряпки, швабра, котел чугунный, одежда крепкая...

— Помилуйте! — взвыл Брум, обретая дар речи. — Не могу! Отчетность! Его Светлость лично каждую доску проверяет! У нас дефицит! Шторм склады подмыл!

— Дефицит, говоришь? — я подошла к столу, на котором стояла початая бутыль мутной жидкости и лежала половина жареного гуся. — А гусь этот тоже в дефиците? Или это списанный, как неликвид?

Глава 7.2

Брум покраснел так, что стал сливаться с кирпичной кладкой.

— Это... это проба... дегустация...

— Дегустация, значит, — я хищно улыбнулась. — Хорошо живешь, Брум. Вольготно. А вот у меня в башне мыши с голоду дохнут. И если лорд Торн узнает, что его жена голодает, пока завхоз казенных гусей дегустирует... Как думаешь, понравится ему такая отчетность? Он у нас мужчина нервный, скорый на расправу.

Я блефовала, конечно. Торну было похоже плевать, ем я или нет. Но завхоз-то этого наверняка не знал! Для него я все еще «леди», пусть и в опале. А опала — дело такое: сегодня ты в башне, а завтра снова в фаворе. А Брум тут сидит и ворует по-тихому.

Глазки завхоза забегали.

— Ну зачем же сразу к лорду... — заюлил он, вытирая руки о фартук. — Мы же люди маленькие, всегда договориться можем. Чего там вам надобно? Гвоздей? Найдем гвоздочки. И досочки найдем. Не сорт «экстра», конечно, но для башни сгодится.

— И еды, — твердо добавила я. — Крупы, масла, соли. И овощей. И мяса кусок. Не для меня, — кивнула на Миру, у которой при виде гуся слюнки потекли, — для служанки. Девка молодая, ей расти надо. Знай, за провиантом приходить теперь будем регулярно!

— Будет сделано, миледи, — вздохнул Брум, понимая, что гусь спасен ценой казенной крупы. — Эй, парни! — гаркнул он в глубину склада. — А ну, собрать заказ для леди Элары! Живо!

Через пятнадцать минут мы выходили со склада, нагруженные как верблюды.

Мира тащила мешок с провизией и сияла как начищенный пятак. Я несла связку досок на плече, тяжело, зараза, но своя ноша не тянет, и ведро с гвоздями. Молоток я заткнула за пояс — для солидности.

— Вот видишь, Мира, — поучала я, пыхтя. — Главное в нашем деле — правильная мотивация. Добрым словом и шантажом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом.

Мы вышли во двор и... нос к носу столкнулись с процессией.

Впереди, грациозно переступая через лужи в изящных сапожках, шла Изольда. За ней двое слуг держали над её драгоценной головой зонт. Одета она была в роскошный дорожный костюм глубокого синего цвета, отороченный серебристым мехом.

Увидев нас, она замерла. Её бровки взлетели вверх, изображая крайнюю степень изумления.

— Ох... — выдохнула она, прикрывая рот ладошкой в перчатке. — Леди Элара?

Я остановилась, перехватив доски поудобнее. Вид у меня был, конечно, колоритный: волосы растрепаны ветром, на щеке пятно сажи, на плече стройматериалы, за поясом молоток. Терминатор в юбке, серия «Бабушка наносит ответный удар».

— Она самая, — кивнула я. — А вы, леди Изольда, какими судьбами на хоздвор забрели? Или тоже гвозди закончились?
-----------------
Дорогие читатели!
Встречайте ещё одну чудесную историю нашего замечательного литмоба! "Ведьма из глухолесья" от Касии Рин:

https://litnet.com/shrt/wSNy

AD_4nXeFEwEZvrJiuDrYD2lRdCY70vUtdxKHfikbJn_g0TuihmCN8xyXyDkpqc_nC3TrYdL_uQSHpxNV3aOs6xe1nfwHaI_DIJFNOIrYzGQkXrTRs-gvUrtmUGAJ-mCg9kP3kNTdQ6UMzOqiclqx3LVbHkUhCCMMug?key=1vvUE076kL0gXcTyLbWdpg

Глава 7.3

Изольда скривила губки, словно учуяла неприятный запах.

— Бедняжка... — протянула она елейным голосом, обращаясь не столько ко мне, сколько к своим слугам и зевакам-стражникам. — До чего вы дошли. Жена Лорда Шторма... таскает доски, как простая крестьянка. Торн будет в ужасе, когда узнает, как низко вы пали, милая!

— Труд, милочка, облагораживает, — парировала я. — А вот безделье и сплетни портят цвет лица. Вам бы тоже не мешало лопату в руки взять — глядишь, и румянец бы натуральный появился.

Глаза Изольды сузились. Она шагнула ближе, махнув слугам, чтобы отошли.

— Не храбрись, Элара, — прошипела она тихо, чтобы слышала только я. — Тебе это не поможет. Торн отправил тебя в башню не для того, чтобы ты там ремонт делала. Он хочет, чтобы ты исчезла. Поняла? Чтобы ты сгнила там или сама в море прыгнула!

— Размечталась, — хмыкнула я, перекладывая ведро в другую руку. — Я плавать умею.

— Ты ему не нужна! — в голосе Изольды прорезались истеричные нотки. — Ты — балласт. Пустышка. А я... мы с Торном скоро объявим о помолвке!

Я вопросительно подняла бровь.

— О помолвке? При живой-то жене? А это законно в вашем королевстве? Или у вас многоженство разрешено? Сомневаюсь. Что-то я в семейном кодексе такого пункта не помню.

— Это вопрос времени! — выпалила Изольда, топнув ножкой. Брызги полетели на её бархатный подол, отчего она поморщилась. — Совет уже готовит прошение о расторжении брака. Как только докажут твою... несостоятельность. И безумие. А глядя на тебя сейчас... — она демонстративно окинула взглядом мои доски, — доказательства даже искать не придется. Ты сама роешь себе могилу.

Мира за моей спиной тихонько заскулила.

Я внимательно посмотрела на эту напомаженную куклу. Красивая, да. Магия есть, статус есть. Но дура — клиническая.

— Послушай меня, девочка, — сказала я спокойно, но с такой интонацией, с какой отчитывала нерадивых студентов, рвущих страницы в книгах. — Ты вот сейчас стоишь тут, в шелках, и думаешь, что ты хозяйка жизни. Что Торн — твой приз. А я — мусор под ногами.

Я сделала шаг к ней. Изольда невольно попятилась.

— Но ты забываешь одну простую вещь. Мужчины, особенно такие, как Торн, не любят, когда на них вешаются. И уж тем более не любят, когда за них решают, на ком им жениться.

— Я не... — начала она, но я не дала ей вставить слово.

— Ты думаешь, он тебя любит? — я усмехнулась. — Ой ли? Если бы любил, он бы пять лет не ждал. Он бы этот брак разорвал в клочья, наплевав на политику. Драконы, говорят, ради истинной пары горы сворачивают. А тебя он держит в «гостях» год. Год! Ты ему только постель греешь, да и только.

Она побледнела. Попала. В самую точку попала. Женская интуиция — страшная сила.

Глава 7.4

— Да как ты смеешь! — взвизгнула она. — Нищенка! Сумасшедшая!

— Смею, — кивнула я. — Потому что мне терять нечего. А вот тебе есть что. Имей в виду, Изольда: пока я жена Торна, я здесь хозяйка. Пусть даже хозяйка одной башни и дырявого ведра. А ты — приживалка. И если ты еще раз сунешь свой нос в мои дела или обидишь мою служанку...

Я многозначительно похлопала по рукоятке молотка за поясом.

— ...я вспомню, что я сумасшедшая. А сумасшедшим, как известно, закон не писан. Могу и в состоянии аффекта сковородой махнуть.

Изольда позеленела. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Слов не было. Был только шок от того, что ею «забитая мышь» вдруг показала зубы.

— Идем, Мира, — бросила я, теряя к ней интерес. — У нас дела. Крыша течет, пол не метен. Некогда нам лясы точить с праздными туристами.

Я развернулась и зашагала прочь, чувствуя спиной её испепеляющий взгляд.

— Ты пожалеешь! — донеслось мне вслед, но уже как-то неуверенно, без прежнего апломба.

— В очередь! — крикнула я, не оборачиваясь. — За Торном будешь, он первый занимал!

Мы отошли достаточно далеко, когда Мира наконец выдохнула.

— Миледи... — прошептала она с благоговейным ужасом. — Вы... вы ей угрожали? Сковородой?

— Я не угрожала, — поправила я, сбрасывая доски у входа в нашу башню. — А проводила профилактическую беседу. Знаешь, Мира, есть такой тип людей — они понимают только силу. Будешь перед ними лебезить — сожрут. А покажешь клыки — начнут уважать. Ну, или бояться. Что в нашем случае даже полезнее.

Я потерла ноющую поясницу.

— Фух. Ну что, добытчицы мы с тобой или как? Разгружай провиант. Сейчас будем готовить нормальный обед. А потом...

Я посмотрела на башню. Она все еще выглядела мрачно и уныло. Но теперь, с гвоздями, досками и мешком крупы, она уже не казалась склепом.

— А потом, — закончила я, — мы устроим здесь такой уют, что Торн от зависти лопнет!

— А насчет... помолвки? — тихо спросила Мира, занося мешок внутрь. — Это правда?

Я замерла на пороге. Правда ли? Да кто знает! Скорее всего. Торну нужен наследник, рабочая магия. Изольда — идеальный вариант на бумаге.

Но почему-то эта мысль кольнула меня. Не ревностью, нет. Обидой. Женской обидой за то, что меня списали со счетов, даже не попытавшись узнать.

— Поживем — увидим, — философски ответила я. — Как говорила моя бабушка: обещать жениться — не значит жениться. А у нас с тобой, Мира, задача поважнее свадебных переполохов. Нам надо выжить и капитал сколотить. Так что бери миску, крупу перебирать. А гуся — в суп!

Я вошла в башню и с грохотом захлопнула дверь, отсекая серый мир, злых магесс и драконьи проблемы. Теперь это мой дом. И я никому не позволю его разрушить!

-----------------
Дорогие читатели!
Рада познакомить вас с эмоциональной историей литмоба "Запятнанная репутация"! "Падшая" от Инны Дворцовой:

https://litnet.com/shrt/T2XJ

Z

Глава 7.5

Вечер опустился на Штормовой Предел быстро, но в Старой Башне впервые за полвека теплилась жизнь.

Мы с Мирой заколотили самые большие щели в стенах, вымели вековую грязь и даже оттерли часть пола до каменного блеска.

В котелке булькала каша с салом, пахло дымком и копченостями.

Я сидела у огня, вытянув гудящие ноги, и смотрела на пляшущие языки пламени.

«Ну что, Элина Викторовна, — думала я. — День прожит не зря. Завхоз построен, соперница напугана, ужин готов. Для попаданки-пенсионерки — неплохой результат».

Вдруг в дверь постучали. Вежливо так, интеллигентно. Тук-тук-тук.

Мы с Мирой переглянулись.

— Кого там на ночь глядя? — проворчала я, берясь за сковородку, на всякий случай. — У нас неприемные часы!

— Миледи Элара? — раздался из-за двери незнакомый мужской голос. Спокойный, чуть суховатый. — Прошу прощения за беспокойство. Я — Корнелиус, королевский поверенный. Мне велено передать вам... бумаги.

— Бумаги? — я нахмурилась. — Уж не о разводе ли?

Сердце екнуло. Так быстро?

— Открывай, Мира, — скомандовала я. — Поглядим, что за гость.

Мира отодвинула засов.

На пороге стоял пожилой мужчина в строгом сером костюме, с папкой под мышкой. Очки на носу, вид профессорский.

— Добрый вечер, — он поклонился, не выказывая ни малейшего отвращения к нашей убогой обстановке. — Лорд Торн просил передать вам это.

Он протянул мне конверт с сургучной печатью.

Я взяла его. Печать была горячей.

— Что это? — спросила я.

— Счет, миледи, — невозмутимо ответил Корнелиус.

— Счет?!

— За перерасход гвоздей, досок, гусей и... — он сверился с бумажкой, — за «моральный ущерб», нанесенный мастеру Бруму. Лорд Торн счел, что вы должны знать: все расходы будут вычтены из вашего... кхм... содержания.

Я уставилась на поверенного. Потом на конверт. Следом перевела взгляд в темноту за его спиной, где угадывались очертания замка.

И расхохоталась.

Громко, заливисто, до слез.

— Ай да Торн! Ай да свекровин сын! — вытирала я слезы, пока поверенный смотрел на меня как на умалишенную. — Счет мне выставил! Мелочный, жадный ящер! Неужто Изольда успела наябедничать?!

Я резко перестала смеяться.

— Передайте вашему лорду, — сказала я, глядя Корнелиусу прямо в очки. — Что я принимаю этот счëт.Пусть записывает. Но и пусть помнит: кто платит, тот и музыку заказывает.

Я захлопнула дверь перед носом ошарашенного юриста.

— Счет он мне прислал, — фыркнула я, возвращаясь к котелку. — Ну ничего. Я ему такой счет выставлю за пять лет простоя жены... Он у меня еще и должен останется! Гад такой! Перед лебединой этой выслуживается!

Ночь опустилась на башню, но спать мне не хотелось. Во мне кипела злость. И куда её девать, я пока не знала…

Глава 8.1

За два дня мы с Мирой совершили, не побоюсь этого слова, трудовой подвиг. Щели в стенах были законопачены мхом вперемешку с глиной и досками. Пол отдраен до скрипа. По углам мы развесили пучки душистой травы, напоминающий запахом о летних деньках.

Суп, кстати, тоже удался! Гусь, честно выбитый у завхоза, пошел в дело целиком. Из костей — бульон, мясо — с кашей. Жиром я смазала дверные петли, чтоб не скрипели. Безотходное производство, как учила советская школа домоводства.

— Мира! — позвала я. — Неси миски, обедать будем.

Тишина.

Я нахмурилась. Девчонка полчаса назад убежала к колодцу за водой. И что-то запропастилась. А ведь колодец-то во дворе, три минуты ходу.

— Мира? — я вышла на порог.

Ветер с моря дул уже не так яростно, солнышко проглядывало сквозь тучи. Но двор был пуст. Только одинокое ведро, то самое, новое, не дырявое, валялось опрокинутым у каменного бортика колодца. И лужа воды растекалась по брусчатке...

Сердце у меня екнуло. Нехорошо екнуло, тревожно. Мира — девочка аккуратная, она бы казенное имущество не бросила.

— Так, — сказала я сама себе, чувствуя, как внутри поднимается жар беспокойства. — Кто-то, кажется, нарывается на неприятности.

Я подобрала юбки нового платья и быстрым шагом направилась к колодцу.

У ворот, ведущих в хозяйственное крыло, стояли двое стражников. Те самые, что давеча ржали, глядя, как мы тащим доски. Теперь они не ржали. Только виновато отводили глаза.

— Где девка? — спросила я тихо, но так, что один из них дернулся.

— Леди Изольда... — промямлил он, глядя в землю. — Призвала. Сказала, дознание проводить будет. По поводу кражи.

— Кражи? — я прищурилась. — Чего? Совести у вашей леди нет? Куда повели?

— В Розовую гостиную. Это в восточном крыле. Но вам нельзя, миледи! Там приказано...

— Плевала я на ваши приказы с высокой башни! — рявкнула я и, не слушая возражений, рванула в сторону восточного крыла.

Шла я быстро. Ноги сами несли. В голове крутилась одна мысль: «Только бы не тронула. Только бы не ударила магией». Мира же совсем ребенок, хрупкая, как веточка!

Коридоры замка сменяли друг друга. Чем ближе я подходила к восточному крылу, тем краше становилось. Появились ковры густые, вазы фарфоровые, зеркала в золоте. Крыло фаворитов, сразу видно.

Из-за полуоткрытой двери в конце коридора донесся звонкий, визгливый голос:

— ...Ты лжешь! Ты украла мой гребень! Эта безумная хозяйка тебя надоумила?! Отвечай, когда с тобой говорит леди!

— Я не брала! — сдавленный плач Миры. — Клянусь, леди Изольда! Я только за водой...

Раздался звук хлесткого удара. И вскрик.

У меня перед глазами упала красная пелена.

Я ворвалась в комнату оцепенев на ходу от увиденного.

Картина маслом: светлая комната, вся в рюшечках и бантиках, безвкусица жуткая, прости господи. Посреди комнаты на коленях стоит Мира, щека красная, слезы градом. Над ней возвышается Изольда. В руке у этой гадюки сгусток воды, скрученный в тугой жгут. Магия.

— А ну, отошла от девчёнки! — мой голос громыхнул, отражаясь от сводчатого потолка.

Изольда вздрогнула и обернулась. Жгут воды в её руке плеснул, рассыпавшись брызгами на дорогой ковер.

— Ты?! — выдохнула она, и лицо её исказилось злобой. — Как ты смеешь врываться?! Стража!

— Стража занята, памперсы меняет от страха! — отрезала я, подходя к Мире и поднимая её с колен. — Встань, девочка. И не реви. Не доставляй ей удовольствия.

-----------------
Дорогие читатели!
Вас ожидает ещё одна увлекательная история нашего литмоба! "Проклятый генерал" от Оксаны Владимировой:

https://litnet.com/shrt/kC6Z

Глава 8.2

Я осмотрела щеку служанки. Слава богу, только пощечина. Ожога от магии не осталось.

Задвинув Миру себе за спину, я повернулась к Изольде. Та стояла, раздувая ноздри, вся такая возвышенная и оскорбленная.

— Вон отсюда! — взвизгнула она. — Это мои покои! Я здесь хозяйка! Эта девка — воровка!

— Доказательства есть? — спокойно спросила я, скрестив руки на груди. — Отпечатки пальцев? Свидетели? Или, может, гребень у неё в кармане нашли?

— Я знаю, что она украла! — топнула ногой Изольда. — Она смотрела на него вчера! При уборке!

— Смотреть не вредно, вредно — руками трогать, — парировала я. — А вот ты, милочка, руки распускаешь. Кто тебе дал право бить слуг? Трудовой кодекс читала? Ах да, здесь же феодализм... Но даже при феодализме, дорогая, бить чужих слуг — моветон. Мира — моя служанка. Моя собственность, если хочешь.

— Ты здесь никто! — Изольда шагнула ко мне, и вокруг её пальцев снова заплясала вода. — Ты — пустое место! Забытая, бракованная кукла! Я могу раздавить тебя прямо сейчас, и Торн мне даже слова не скажет!

Я смотрела на неё — на перекошенное от злости красивое личико, на дрожащие руки, на то, как она сутулится, пытаясь казаться грозной.

И вдруг в голове что-то щелкнуло.

Вспышка памяти. Яркая, четкая, как кинокадр.

«Зал с высокими окнами. Солнечный луч падает на паркет. Девочка-подросток — худая, угловатая, прыщавая, в нелепом платье — пытается сделать реверанс и падает. А я... то есть Элара... стоит рядом с указкой, лупит с легонько по пальцам и смеется.

— Ну кто так спину держит, Изольда? Ты же леди, а не креветка. Выпрямись! Подбородок выше! Куда ты руки девала? Леди не машет руками, как ветряная мельница!

Девочка краснеет, на глазах слезы.

— Простите, леди Элара... Я стараюсь... Мама говорила, вы лучшая в этикете... И такая красивая!»

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

Так вот оно что. Изольда не только мужа отнять хочет, но и отомстить Эларе, за унижения и насмешки в детстве…

Медленная, широкая улыбка поползла по моему лицу. Изольда, увидев эту улыбку, почему-то попятилась. Вода на её руках погасла.

— Изольда, деточка, — протянула я мягким, наставническим тоном. — Ай-ай-ай. И чему я тебя только учила в детстве? Все уроки — коту под хвост.

Глаза Изольды расширились. Она побледнела так, что стала сливаться со своими белыми манжетами.

— Ты... Не понимаю, о чëм ты! — прошептала она.

— Думала, не припомню? — я сделала шаг вперед, плавно, от бедра. — Разве можно забыть такую ученицу, как ты, которая путала десертную вилку с рыбной и сморкалась в накрахмаленную салфетку?

— Замолчи! — пискнула она, но спеси в голосе поубавилось. — Ты давно мне уже прислуживаешь, да модные советы выпрашиваешь! Ты! А не я!

— Молчать, дорогая, сейчас будешь ты, — я подошла к ней вплотную. — Спину выпрями! Живот втяни! Что ты стоишь, как кухарка на привозе? Где осанка? Где благородство в повороте головы?

Изольда рефлекторно выпрямилась. Втянулась. Старые привычки — они, знаете ли, въедливые. Тело помнит команды наставницы.

— Вот так, — одобрила я, поправляя ей несуществующую складку на плече. — А теперь поговорим о манерах. Истерика, милочка, это удел торговок. Леди не визжит. И не бьет прислугу лично — фи, это же грязно. Что же ты?

Я обошла её кругом, цокая языком.

— Посмотри на себя. Лицо красное, пятнами пошло. Волосы растрепались. Голос срывается на фальцет. Если бы Торн увидел тебя сейчас, он бы решил, что женится на базарной бабе, а не на аристократке.

Глава 8.3

— Не смей упоминать Торна! — она попыталась развернуться ко мне, но я положила руку ей на плечо.

— А что Торн? Мужчины любят глазами, Изольда. И ушами. А ты сейчас ни для глаз, ни для ушей не подарок. Думаешь, магия воды сделает тебя леди? Черта с два. Магия — это всего лишь инструмент. А порода — это воспитание. Которого у тебя, увы, как не было, так и нет.

— Я... я сильная магесса! — всхлипнула она, и я поняла — клиент готов. Броня пробита. Комплекс детской неполноценности перед «идеальной» наставницей никуда не делся. — Я спасу род Торна!

— Ты позоришь замок, — припечатала я. — Спасительница нашлась. Наорать на беззащитную девчонку — это подвиг? Героизм? Нет, Изольда. Ты боишься меня. Боишься, что я, даже «пустая», в простых лохмотьях, все равно выше тебя. Потому что я знаю, какую вилку брать для устриц, а ты до сих пор боишься перепутать.

— Это неправда! — слезы брызнули из её глаз. Настоящие, крупные слезы обиды. — Я все выучила! Я леди!

— Леди не оправдываются, — холодно заметила я, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Леди молчат и делают выводы. Мира, — я кивнула служанке, которая стояла, открыв рот. — Подай-ка мне вон тот графин. Пить хочется. Горло пересохло, пока я азы воспитания тут преподаю.

Мира метнулась к столику, налила травяной воды в бокал и подала мне.

Я отпила, глядя на Изольду поверх стекла. Та стояла посреди комнаты, тряслась, слезы размазывали тушь, или чем они тут ресницы чернят.

Она выглядела жалкой. Раздавленной. И совсем не опасной.

— Ну чего ты ревешь? — спросила я уже мягче, но с той же снисходительностью. — Нос распухнет, Торну не понравится. Садись, успокойся. Дыши глубже. Вдох — выдох. Вспомни третье правило этикета: «Лицо леди должно быть безмятежным, даже если на неё наступает слон».

Изольда рухнула на диванчик напротив и закрыла лицо руками. Плечи её содрогались.

— Я ненавижу тебя... — провыла она в ладони. — Ненавижу... Ты всегда была выскочкой... Смотрела на меня свысока... Только когда выяснилось, что ты пустышка, тогда да, спеси поубавилось... Почему ты не сдохла на алтаре?! Ведь должна была!

— Ну-ну, — поцокала я языком. — Опять грубость. «Сдохла» — это про собаку. Про леди говорят «почила». Записывай, пригодится. Стало быть тех сектантов ты мне насоветовала? Подоброте душевной?

Я смаковала напиток. Вкусный, зараза. Мята, мелисса и что-то кисленькое. Успокаивает нервы. А нервы у меня, признаться, шалили. Все-таки нарываться на мага — дело рисковое. Но я поставила все на психологию — и не прогадала. Детские травмы — самые живучие.

— Значит так, — сказала я, ставя бокал на столик. — Урок окончен. Домашнее задание: выучить главу «Обращение с персоналом». Миру больше не трогать. Если у тебя пропадет гребень, шпилька или трусы с начесом — спрашивай с себя. Может, память девичья подводит. А на моих людей рот не разевай. Поняла?

Изольда только всхлипнула в ответ.

— Я не слышу, — нажала я голосом. — Поняла?

— Да пошла ты... — глухо донеслось из-под ладоней.

— Вот и умница.

В этот момент за дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. Стук сапог по паркету.

Я узнала эту походку. Торн.

Изольда тоже узнала. Она встрепенулась, но не перестала плакать, а наоборот — завыла громче, тоньше, жалостливее. Актриса, блин. Сейчас будет сцена «Меня обидели злые люди».

Я же спокойно откинулась на спинку кресла, сложила руки на коленях и приняла самый безмятежный вид. Лицо леди должно быть спокойным, даже если на неё наступает слон. Или Дракон.

Ручка двери повернулась…

-----------------
Дорогие читатели!
Продолжаю знакомить вас с замечательными новинками нашего литмоба! "Беглая целительница для дракона" от Виктории Серебрянской:

https://litnet.com/shrt/4-S0

AD_4nXcJUmnc5qwbNf8xBunacCOoriMY4UN80RbBdNlilOrtj2S735YEiBWvFdtz-dsP_NNWCwfeB9excrG1xcXoq6nEGC2_S0i8xPaUAbkToSMe_R4AZqs3cyr_px0MDI6fUWGq0_zWtdojGs50UZ6c9pPhJ6bAZHc?key=1vvUE076kL0gXcTyLbWdpg

Глава 9.1

— Что здесь происходит?!

Голос Торна прогрохотал так, что хрустальные подвески на люстре жалобно звякнули. В дверном проеме он казался еще огромнее, чем обычно. Черный камзол, мокрый от дождя плащ, сверкающие глаза — ну чисто демон мщения из бульварного романа.

Изольда, которая до этого тихо подвывала в ладошки, при виде зрителя (да еще какого!) мгновенно сменила жанр с трагедии на мелодраму.

— Торн! — взвизгнула она, вскакивая с дивана и бросаясь к нему на грудь. — Милорд! Спаси меня! Она... она чудовище!

Иза вцепилась в него мëртвой хваткой, и уткнулась носом в мокрый плащ, пачкая слезами и тушью дорогую ткань. Плечики её вздрагивали так картинно, что Станиславский бы сказал: «Не верю!», а я бы добавила: «Переигрываешь, деточка».

Торн обнял её одной рукой — защитный жест, мужской инстинкт, все дела — а второй уже нашаривал рукоять меча. Его взгляд, тяжелый, как бетонная плита, уперся в меня. Что, неужто голову мне рубить собрался из-за своей обиженной «сестрëнки»?

Я же продолжала сидеть в кресле, держа бокал с травяным настоем на уровне груди. Даже мизинец не дрогнул.

— Добрый вечер, милорд, — произнесла я самым светским тоном, на который была способна. — Вы как раз вовремя. Девочке нашей совсем худо. Нервишки шалят, погода, знаете ли... магнитные бури.

— Ты! — выплюнул он, делая шаг ко мне, но Изольда повисла на нем мертвым грузом, мешая двигаться. — Что ты сделала с ней, Элара?! Ты ударила её? Я чувствую запах каких-то зелий!

Он повел носом, принюхиваясь к аромату мяты и мелиссы, который исходил от моего бокала.

— Это чай, Торн, — пояснила я, делая маленький глоток. — Похож на успокоительный сбор номер три.

Очень рекомендую, кстати. Вам тоже не помешает, а то вы с порога орете, как потерпевший. Давление скакнет — кто потом маяк держать будет?

— Она унижала меня! — заголосила Изольда, поднимая на него заплаканное лицо. — Она ворвалась в мои покои! Угрожала мне! Сказала, что я... что я плебейка необразованная! Что даже вилку держать не умею!

Она рыдала так самозабвенно, что мне даже стало немного совестно. Ну, самую малость. Все-таки довела девку до истерики. С другой стороны, сама виновата — нечего было руки распускать.

Торн побледнел от ярости. Его глаза вспыхнули тем самым жутким фосфоресцирующим светом.

— Ты смела упрекать леди Изольду в манерах? — прорычал он. — Ты?! Женщина, которая живет в разрушенной башне и водится с крысами? Которая опозорила свой род?

— Ой, давайте без патетики, — поморщилась я, ставя бокал на столик. — Я, может, и живу в башне куда вы меня сами сослали, но это не отменяет того факта, что ваша протеже вела себя неподобающе.

Я встала. Медленно, с достоинством расправляя складки на юбке. Мира за моей спиной пискнула и сжалась в комочек, пытаясь стать невидимой.

— Неподобающе? — Торн отстранил Изольду и шагнул ко мне. Теперь нас разделяла пара метров и кофейный столик. — Изольда — маг воды второго круга! Она спасает жизни! А ты... ты ворвалась сюда, чтобы устроить скандал на пустом месте?

— Не на пустом, — жестко поправила я. — И да, я ворвалась. Потому что ваша «спасительница жизней» собиралась избить эту девочку магическим хлыстом. За что? За то, что ей показалось, будто та украла гребень?

Глава 9.2

Я посмотрела на Изольду.

— Ну что, нашла гребень-то, страдалица? Или он у тебя в прическе запутался, пока ты тут истерику репетировала?

Изольда всхлипнула и спряталась за спину Торна.

— Она врет! — крикнула змеюка оттуда. — Я просто хотела... хотела поговорить! А она начала угрожать! Торн, она сумасшедшая! Посмотри на неё! Одета как крестьянка, пахнет от неë дымом и чесноком! Выгони её! Пожалуйста!

Торн перевел взгляд на меня. Осмотрел с ног до головы. Мое простое серое платье, передник, растрепанные волосы, руки, покрасневшие от работы.

В его глазах мелькнуло... глухое раздражение. Как будто я — грязное пятно на его парадном мундире.

— Вон, — тихо сказал он.

— Что? — я выручила глаза не поверив родным ушам. — Чего-чего?!

— Вон отсюда, Элара. И чтобы духу твоего не было в жилом крыле, возле Изабеллы. Если я еще раз увижу тебя рядом с ней...

— То что? — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — Убьете? Отправите на эшафот? Высечете на конюшне? Давайте, милорд. Покажите свое истинное лицо. Лицо «благородного» защитника, который воюет с женщинами!

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как шмыгает носом Изольда и как стучат зубы у Миры.

Торн смотрел на меня, и в его глазах боролись два чувства: желание свернуть мне шею и... недоумение. Он не понимал. Прежняя Элара уже валялась бы в ногах, моля о прощении и новых деньгах.

— Ты испытываешь мое терпение, — наконец произнес он сквозь зубы. — Убирайся в свою башню. И молись Шторму, чтобы я не решил пересмотреть условия твоего содержания.

— Условия? — я хмыкнула. — Куда уж хуже? Разве что в подвал посадите. Но там, говорят, морс в бочках хороший, так что я не против.

Я развернулась к Мире.

— Пойдем, детка. Нам здесь не рады. Тут атмосфера... душная. Слишком много притворства на квадратный метр.

Я взяла служанку за руку и потянула к выходу.

Проходя мимо Торна, я на секунду задержалась.

— А насчет Изольды... — сказала я тихо, так, чтобы слышал только он. — Вы бы, милорд, присмотрелись. Девочка, конечно, красивая, и магией машет бодро. Но истеричка. И врушка. Гребень-то вон, на столике лежит, под салфеткой. Сама сунула и забыла.

Торн рефлекторно скосил глаза на столик у зеркала. Там, действительно, из-под кружевной салфетки торчал край черепахового гребня.

Его лицо вытянулось.

— Всего доброго, — кивнула я и, гордо подняв подбородок, вышла в коридор.

За спиной я услышала растерянное:

— Изольда?..

И новый взрыв рыданий.

— Он сам нашелся! Я не видела! Это она подбросила! Торн, верь мне!!!

Я усмехнулась. Ну-ну. Оправдывайся, деточка. Ложечки-то нашлись, а осадочек останется.

-----------------
Дорогие читатели!
Встречайте ещё одну увлекательную историю нашего литмоба! "Алхимия изгнанницы" от Мирославы Меленской:

https://litnet.com/shrt/-dPA

Глава 9.3

Мы шли по коридору быстро. Мира почти бежала, поминутно оглядываясь, не гонится ли за нами разгневанный дракон.

— Миледи... — шептала она. — Как вы... Как вы с ним разговаривали! Он же убить мог!

— Не мог, — уверенно ответила я, хотя коленки, признаться, дрожали. Адреналин отпускал, и наваливалась усталость. — Он мужчина. Воин. Ему честь не позволит безоружную бабу прихлопнуть, если она на него с ножом не кидается. Тут главное — держать фасон. Не бояться. Звери страх чуют.

— А гребень? — спросила Мира. — Вы правда видели, что он там лежит?

— Конечно, видела. Я когда зашла, сразу осмотрела помещение.

Мы вышли на свежий воздух. Дождь почти прекратился, но ветер был холодный, пронизывающий. После хоть и теплой, но противной гостиной, Старая Башня показалась нам... домом.

Да, именно домом. Мрачным, кривым, но своим.

Мы ввалились внутрь, заперли дверь на засов. Я еще и швабру под ручку подставила, для надежности. Огонь в очаге почти погас.

— Раздувай, Мира, — скомандовала я, опускаясь на свою табуретку. — Чаю хочется. И не того, успокоительного, а нормального. Крепкого. И кусок пирога бы... Эх, мечты.

— У нас хлеб есть, — радостно напомнила Мира, возясь с углями. — И сыр.

— Вот и отлично. Пир горой.

Я сидела, глядя на разгорающийся огонь, и прокручивала в голове сцену в гостиной.

Торн.

Красив, чертяка. Но глуп, как пробка, в делах сердечных. Ведется на слезы, как теленок. Тьфу.

Но что-то в его взгляде меня зацепило. Когда он смотрел на мои руки и одежду. Не только отвращение там было. Стыд? Ему было стыдно, что его жена ходит в крестьянской одежде? Или стыдно за то, что он довел до такого состояния?

Вряд ли. Драконы совести не имут.

Но вот этот момент с гребнем... Он ведь посмотрел. Проверил. Значит, зерно сомнения я посеяла. А сомнение — это как плесень. Если завелась — сожрет все доверие к чертовой бабушке.

— Миледи, — Мира протянула мне кусок хлеба с сыром. — А что теперь будет? Он же сказал... не попадаться.

— А мы и не будем попадаться, — я с аппетитом откусила хлеб. — Мы будем сидеть тут тихо, как мыши под веником. И заниматься своими делами. Нам надо башню к зиме готовить. И, кстати, я видела во дворе кучу старой мебели, которую выкинули. Завтра пойдем мародерствовать. Мне нужен стол. Писать мемуары «Как я воспитывала дракона».

Мира хихикнула. Уже хорошо. Ребенок отходит.

Спать мы легли поздно. Я долго ворочалась на своей колючей соломе. Мысли роились в голове, как пчелы.

Изольда теперь не отстанет. Я её унизила. При Торне. Обязательно будет мстить. Мелко, гадко, исподтишка.

А Торн... Торн озадачен. Он явно ожидал истерику, а получил холодный душ. И теперь он будет думать. А когда мужчина начинает думать о женщине, пусть даже с раздражением — это уже первый шаг.

Шаг к чему?

К тому, чтобы заставить его считаться со мной. Уважать. А там, глядишь, и развод подпишет на выгодных условиях.

Глава 9.4

Я улыбнулась в темноту.

— Спокойной ночи, Виталик, — прошептала я по привычке, обращаясь к образу бывшего мужа. — Надеюсь, тебе там бублики несвежие попались... Чтоб тебе до утра на унитазе сидеть, душегуб! А я тут развлекаюсь. Драконов строю...

На следующий день я проснулась с боевым настроем.

— Подъем, страна! — скомандовала я, стряхивая с одеяла невидимую пыль. — Великие дела ждут!

Мира уже не плакала. Она втянулась в этот ритм «выживания с комфортом». Мы позавтракали остатками каши и принялись за работу.

Я решила сделать перестановку. Ну, как перестановку... Камни перетащить из одного угла в другой, чтобы создать подобие зонирования. Спальня, гостиная, кухня.

— Мира, тяни! — командовала я, упираясь в валун, который когда-то выпал из кладки. — Мы его сейчас к очагу подкатим, будет скамейка!

Мы пыхтели, кряхтели, но камешек перетащили. Постелили сверху тряпье — красота! Самое то у камина вечерами греться.

Ближе к обеду я решила, что пора наведаться на свалку мебели, про которую говорила Мира.

— Но, миледи, — робко возразила она. — Это же на заднем дворе... Там окна кабинета лорда выходят. Вдруг увидит?

— И что? — фыркнула я. — Увидит, как жена хозяйственным мусором интересуется? Пускай стыдится. Пошли. Всё равно на выброс. Им ремонт, а нам отрада.

Мы пробрались на задний двор огородами, стараясь не отсвечивать.

Свалка была богатая. Тут валялись стулья, треснувшие столы, какие-то рамы. Клондайк!

Я присмотрела отличный, почти целый стул. Только ножка шаталась. Наверняка, при выбрасывании повредили, ироды. И столешницу от бюро ещё заметила. Если поставить её на камни — будет письменный стол.

— Берем! — шепнула я. — Мира, хватай ножки, я — столешницу. Раз-два, взяли!

Мы потащили добычу. Тяжело, неудобно. Я сопела, как паровоз.

И тут, как назло, из-за угла вырулил он.

Торн.

Он шел не один. С ним был какой-то военный, в доспехах. Они о чем-то спорили.

Увидев нас — двух женщин, тащащих обломки мебели, как муравьи, — они замолчали.

Торн застыл. Его брови поползли на лоб.

— Элара? — спросил он, и в голосе его было столько изумления, что мне даже смешно стало.

Я поставила столешницу на землю, выпрямилась и смахнула испарину со лба.

— Приветствую, — кивнула я. — Не обращайте внимания. Мы тут... утилизацией занимаемся. Вам же всë равно не надобно.

— Ты... роешься в мусоре? — спросил он медленно.

— Ну зачем так грубо? — обиделась я. — Вам же этот хлам не нужен? А мне сидеть не на чем. Не на полу же леди обедать, верно?

Военный рядом с ним кашлянул, скрывая смешок. Торн метнул на него уничтожающий взгляд.

-----------------
Дорогие читатели!
Позвольте познакомить вас с ещё одной интересной историей нашего литмоба! "Опустошенная. Изгнанная в Свободные земли" от Евгении Зиминой:

https://litnet.com/shrt/nE6v

Глава 9.5

— Оставь это, — приказал он мне. — Немедленно. Ты позоришь меня перед гостями.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я. — Позор — это когда у жены стула нет. А когда она его сама добывает — это предприимчивость. Идем, Мира. Не слушай дядю, он ничего в дизайне интерьеров не понимает.

И мы, подхватив нашу ношу, почесали к башне, оставив лорда Шторма стоять с открытым ртом посреди двора.

Спиной я чувствовала его взгляд. Жгучий, злой, но... заинтересованный.

«Вот так, милый, — думала я. — Смотри. Злись. Но не забывай. Я тут. Живая. И я не сдамся».

Вернувшись в башню, мы водрузили столешницу на камни. Получилось кривовато, но функционально.

— Ну, — сказала я, садясь на «диван-валун» и любуясь творением рук своих. — Жизнь то, налаживается!

В этот момент в дверь постучали.

— Да что ж такое! — возмутилась я. — Проходной двор какой-то! Кого опять принесло?

На пороге стоял стражник. Не тот, хамоватый, а другой, помоложе. Он протягивал сверток.

— Миледи... — пробормотал он, краснея. — Это... Его Светлость велел передать. Сказал, чтобы вы... кхм... прекратили таскать мусор.

Я развернула сверток.

Там была скатерть. Льняная, чистая, с вышивкой. И... две подушки. Мягкие, пуховые подушки!

Я прижала подушку к груди. Она пахла лавандой.

— Передай Его Светлости, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул, совсем чуть-чуть. — Что я ценю его вклад в обустройство моего быта. Но стол мне все равно нужен.

Стражник кивнул и убежал.

Я посмотрела на Миру. Она сияла.

— Подушки! — выдохнула она. — Настоящие! Миледи, он... он позаботился?

— Откупился, — буркнула я, но улыбку сдержать не смогла. — Чтобы глаза ему не мозолила. Но знаешь, Мира... С паршивой овцы... то есть, с дракона, хоть шерсти клок.

Вечером, засыпая на мягкой подушке (боже, какое блаженство!), я думала о том, что стратегия «безумной домохозяйки» начинает приносить плоды.

Муженëк увидел. Среагировал. Он не просто наорал, а прислал подушки. Это маленький, крошечный шаг, но в мою сторону.

А завтра... завтра я придумаю что-нибудь еще.

В дверь снова постучали. На этот раз — властно, требовательно. Три тяжелых удара.

Я открыла глаза. Сердце забилось быстрее.

Неужели?..

— Открывай, — раздался за дверью голос Торна. Глухой, напряженный. Не такой, как утром.

Я села, поправляя сбившуюся прическу.

— Мира, спи, — шепнула я. — Это ко мне.

Я подошла к двери. Отодвинула засов.

Торн стоял на пороге. Один. Без охраны и плаща. В одной рубашке, расстегнутой на вороте.

В его руках была бутылка виноградного морса и два бокала.

— Нам надо поговорить, Элара... Пустишь?

Я отступила в сторону, пропуская его внутрь.

— Заходите, милорд. Только у нас не прибрано... в смысле, ремонт еще в процессе.

Он вошел, пригибаясь под низкой притолокой. Оглядел нашу пещеру — валун с тряпками, стол на камнях, пучки трав.

И усмехнулся. Впервые за все время.

— Уютно, — сказал он. — Для сумасшедшего дома.

— Стараемся, — парировала я. — Присаживайтесь. На валун. Он мягкий, если воображение включить…

Глава 10.1

— Хороший морс, — заметила я, пригубив темно-рубиновую жидкость. — Терпкий. И послевкусие, как у черноплодки. У нас на даче раньше тоже росла.

Торн сидел напротив, на моем колченогом табурете, который жалобно поскрипывал под его весом, и крутил ножку бокала. Вид у него был... хищный. Знаете, как у кота, который загнал мышь в угол, но есть не торопится — хочет поиграть, лапой потыкать. Или коготки вонзить.

— Ты странная, Элара, — произнес он низким, вибрирующим голосом. В полутьме башни, где плясали тени от очага, его глаза снова начали светиться этим жутким фосфором. — Говоришь порой о вещах, которых я не понимаю. Откуда эти новомодные слова?

— Из жизненного опыта, милорд, — уклончиво ответила я. — Пока вы тут миром правите, мы, женщины, быт обустраиваем. А в быту, знаете ли, словарный запас богатый.

Он подался вперед. Плечи у него широкие, рубашка расстегнута, на шее жилка бьется. Красивый мужик, чего уж греха таить, да замалчивать. Был бы Виталик таким в молодости, я бы, может, и не ворчала столько. Но красота — это фасад. А мне важно, что там за несущими конструкциями. У дракона пока — гнильца и сквозняки.

— Не уходи от ответа, — он поставил бокал на нашу импровизированную столешницу. Хрусталь глухо звякнул. — Что это было сегодня в гостиной? С гребнем.

— А что с гребнем? — я сделала невинное лицо. — Нашелся гребень. Радость-то какая.

— Ты знала, что он там. И ты знала, что Изольда... солгала.

— Солгала — грубое слово, — я пожала плечами. — Скажем так: девочка заигралась. Ей захотелось драмы, внимания. А тут я под руку подвернулась. Удобная мишень — сумасшедшая жена в башне. Кто ж ей поверит, правда?

Торн сузил глаза.

— Ты защищаешь её?

— Я? Боже упаси. Я констатирую факт. Изольда молода, глупа и избалована. А вы, Торн, — я посмотрела ему прямо в глаза, — вы ей потакаете.

Он дернулся, словно от пощечины.

— Я не потакаю. Изольда — ценный маг. Она держит водный контур маяка. Без неё Шторм разнесет этот утес в щепки за неделю.

— Ах, вот оно что, — протянула я, откидываясь спиной на холодную стену. — Производственная необходимость. Значит, терпим капризы ради плана по валу?

— Что? Ты не понимаешь! — в его голосе прорезалось раздражение. — Это ответственность! Жизни людей! Рыбаки, деревня, гарнизон — все зависят от щита. Я — дракон, моя стихия — ярость, огонь, ветер. Мне нужна вода, чтобы гасить излишки. Элара, ты... — он запнулся, глядя на меня с какой-то затаенной болью. — Ты должна была стать этой водой.

— Но оказалась бракованной, — закончила я за него спокойно. — Пустышкой. Знаю. Мира мне доложила политинформацию.

Торн встал. Резко, опрокинув табурет. В тесном пространстве башни он казался великаном.

— Не смей так говорить, — прорычал он. — Ты не представляешь, каково это — ждать пять лет. Надеяться. Видеть, как моя жена тратит деньги на тряпки, пока я латаю стены. Как она закатывает истерики, когда у нас не хватает продовольствия.

Он начал наступать на меня. Шаг. Другой. Я сидела, не шелохнувшись, только пальцы крепче сжали ножку бокала.

— А теперь... — он подошел вплотную, нависая надо мной. От него пахло виноградным морсом и чистым, мужским разгоряченным телом. — Теперь ты вдруг изменилась. Таскаешь мебель. Готовишь еду. Дерзишь Изольде. Смотришь на меня... не как раньше.

— А как я смотрела раньше? — тихо спросила я.

— С обожанием. С липким, удушающим обожанием. Или со страхом. А сейчас... — он наклонился, уперевшись руками в стену по обе стороны от моей головы. Я оказалась в ловушке. В кольце его рук. — Сейчас я вижу в твоих глазах холод рассудка. И насмешку. Кто ты, Элара? Какую игру ты ведешь?

-----------------
Дорогие читатели!
Рада познакомить вас с ещё одной захватывающей новинкой нашего литмоба! "Второй шанс. Опозоренная невеста злодея" от Диты Терми и Эи Фаль:

https://litnet.com/shrt/_b1i

AD_4nXeTlhAIjgzznf7jy3xePMlfkSlHHsw-JQJ3e6QxfUDrqFpcdG-Uk6LgxUhps1lE3pzdExANkVg26-AJZ7xt2iz_ZbYCT2kXzlB_PVVHpkzB3xVTlGIgltcjBbzJKGGnUhAyBXPbMx1XdEy4b-MzBVfIwQaRZI0?key=1vvUE076kL0gXcTyLbWdpg

Глава 10.2

Его лицо было так близко, что я могла пересчитать ресницы. Длинные, гад, любой женщине на зависть! Разгорячëнное дыхание касалось моей щеки.

Сердце, конечно, предательски ускорилось. Гормоны, чтоб их. Тело-то молодое, реагирует. Но мозг мой, закаленный в боях с ЖЭКом и очередями в поликлинику, оставался холодным.

— Никакой игры, Торн, — сказала я, глядя ему в переносицу. Это старый учительский трюк — смотришь вроде в глаза, а вроде и сквозь человека, сбивает спесь моментально. — Я просто устала. Устала от вашей всеобщей жалости и ненависти.

— Ненависти? — он выдохнул это слово мне в губы. — Ты думаешь, я тебя ненавижу?

Его взгляд опустился на мои губы. Ох, ты ж погляди, стратег. Решил применить тяжелую артиллерию? Соблазнение строптивой?

— Я думаю, вы сами не знаете, что чувствуете, — ответила я, не отводя взгляда. — Вам удобно меня ненавидеть. Это оправдывает вашу связь с Изольдой. И то, что вы засунули меня в эту дыру.

— Я не сплю с Изольдой! — выдохнул он, и в его голосе прозвучала искренняя обида.

— Да? — я скептически выгнула бровь. — А выглядит иначе. Она висит на вас, как елочная игрушка. Вы бежите к ней по первому писку. Позволяете ей хозяйничать в моем доме. Знаете, Торн, обычно это называется «служебный роман». И обычно он заканчивается плохо... Либо разводом, либо увольнением.

— Замолчи, — прошептал он хрипло.

И поцеловал меня.

Ну, как поцеловал... Попытался. Рванулся вперед, жадно, требовательно, словно хотел этим поцелуем стереть все мои слова, заткнуть рот и подчинить.

В другой ситуации, может, я бы и растаяла. Мужик видный, целуется, наверное, неплохо, хотя техника агрессивная, на любителя. Но не сейчас. И не так.

Я не стала вырываться или бить его коленом в пах. Просто отвернула голову, уперев ему руки в грудь.

— Да уйди ты от меня, чëрт окаянный!

Его губы скользнули по моей щеке, задев ухо. Горячо.

Он замер. Отстранился на миллиметр, тяжело дыша.

— Нет? — спросил он, и в этом коротком слове смешались ярость и удивление. Раньше Элара, видимо, сама на шею вешалась.

— Нет, — спокойно подтвердила я, возвращая лицо в исходное положение и глядя на него с усталой мудростью женщины, которая знает цену таким порывам. — Не надобно этого, Торн.

— Почему? — он не отпускал меня, продолжая сжимать в кольце рук. — Ты моя жена. Я имею право...

— Право? — я усмехнулась. Грустно так, с горчинкой. — Вы имеете право на имущество, милорд. На замок. На маяк. А на мое тело... Вы право потеряли. Тогда, когда позволили другой женщине вытирать об меня ноги.

— Элара... — он попытался снова прижаться, сменить гнев на милость, включить нежность. Рука его скользнула по моему плечу, пальцы запутались в волосах. — Забудь про Изольду. Сейчас мы одни. Я вижу, ты изменилась. В тебе появился огонь. Меня это... влечет.

— Влечет? — я перехватила его руку и аккуратно, но решительно отвела её от своего лица. — Как кобеля во время случки? Уж простите за мой французский. Идите к своей любовнице!

Он отшатнулся, словно я его ударила.

— Что ты несешь?!

— Правду несу, — я выпрямилась, расправляя плечи. — Вам, мужикам, всегда так: пока жена тихая и покладистая — она мебель. А как зубы показала, характер проявила — сразу «огонь», сразу «влечет». Охотничий инстинкт проснулся? Захотелось укротить строптивую?

Я ткнула пальцем ему в грудь, в твердую мышцу под тонкой тканью рубашки.

— Не выйдет, Торн. Я не трофей. И не утешительный приз, когда Изольда мозг вынесла. Я себя уважаю. И спать с мужчиной, который пять минут назад защищал свою любовницу, я не буду. Брезгую.

— Брезгуешь? — его глаза полыхнули так, что в башне стало светло как днем. — Мной?! Драконом Шторма?!

Глава 10.3

— Хоть Папой Римским, — отрезала я. — Душевной гигиены никто не отменял. Вы, милорд, сейчас грязный. Не снаружи, нет. Внутри. Вы запутались в своей лжи, в обязательствах, в бабах своих. Разберитесь сначала. Помойтесь, образно говоря. А потом уже лезьте с поцелуями.

Торн смотрел на меня, и его лицо менялось. Гнев сменялся растерянностью, растерянность — бешенством уязвленного самолюбия.

Он привык, что его обычно боятся и одновременно хотят. А тут — упёртая тетка в крестьянском платье говорит ему «фу».

— Ты... — прошипел он, отступая. — Ты пожалеешь об этом, Элара. Я пришел с миром. Хотел... дать нам шанс.

— Шанс на что? — спросила я устало, садясь обратно на камень. Сил стоять и бодаться уже не было. — На то, чтобы я стала удобной подстилкой? Чтобы я рожала наследников, если получится, и закрывала глаза на ваши шашни с Изольдой? Ах, да... У меня же магии нет. Мои детки будут недостойны короны... Нет уж, увольте. Я свое оттерпела. Мне покой нужен. И уважение. А вы, милорд, пока ни того, ни другого предложить не можете.

— Уважение нужно заслужить! — рявкнул он.

— Вот именно, — кивнула я, беря бокал. — Взаимно, дорогой мой. Взаимно! А теперь идите. Поздно уже. И Миру разбудите своими криками, девочке завтра рано вставать, полы мыть.

Я демонстративно отвернулась к огню, давая понять, что аудиенция окончена.

За спиной повисла тишина. Тяжелая, как могильная плита. Я слышала его дыхание — хриплое, неровное.

Торн стоял и смотрел мне в спину. Я знала это. Чувствовала кожей. Он ждал. Ждал, что я обернусь, позову, извинюсь.

Но я пила морс маленькими глотками и смотрела на угли.

«Иди, Виталик... тьфу, Торн. Иди. Перебесись. Подумай. Может, и щелкнет что-то в твоей драконьей башке. А если нет — значит, не судьба. Плакать не буду. У меня вон стол есть, подушки. Проживем».

— Ты еще приползешь, — бросил он напоследок. Зло, по-детски как-то. — Когда голод прижмет, или холод. Сама придешь!

— Дверь закройте, сквозит, — отозвалась я, не оборачиваясь.

Дверь хлопнула с такой силой, что со стены упал пучок сушеной полыни.

— Нервный, — констатировала я вслух. — Психопат! Валерьянки бы ему пропить курсом.

Из угла, высунулась лохматая голова Миры. Глаза — по пятаку.

— Миледи... — прошептала она с ужасом и восхищением. — Вы ему отказали? Лорду Торну? Самому дракону?!

— Отказала, Мира, — вздохнула я, допивая морс. — И правильно сделала. Мужика, деточка, надо держать в тонусе. Если дашь ему все и сразу — он это ценить перестанет. А если заставишь побегать, да еще и носом ткнешь в его косяки — глядишь, и человеком станет. Ну, или драконом приличным.

Я встала, подобрала упавшую полынь и повесила на место.

— Ложись спать. Завтра у нас много работы в библиотеке. Нельзя слоняться без дела. Враги не дремлют.

Я задула свечу, оставив только отсветы углей.

На душе было... странно. Пусто и тревожно. Я ведь блефовала. Сильно блефовала. Торн мог меня прямо здесь испепелить, или силой взять, или вышвырнуть вон из замка на мороз. Власть-то у него ого-го!

Но я знала одно: если я сейчас прогнусь — то потеряю себя. Ту самую Элину Викторовну, которая не сломалась под ударами судьбы. А потерять себя — это страшнее, чем потерять мужа или замок.

«Ничего, — успокаивала я себя, кутаясь в плед. — Утро вечера мудренее. Главное, что я ему в душу запала. Зацепила. Вон как искрил. А от ненависти, как известно, до любви — один шаг. Или до развода. Оба варианта меня устроят».

За окном снова начинал выть ветер. И в замке, в своих роскошных покоях, сейчас метался разъяренный дракон, который впервые в жизни получил от ворот поворот.

Спокойной ночи, ваше драконейшество. Приятных кошмаров!

-----------------
Дорогие читатели!
Встречайте волнющую историю нашего литмоба "Запретная репутация"! "Непокорная. Трофей для дракона-завоевателя" от Адрианы Вайс:

https://litnet.com/shrt/3jTn

Глава 11.1

Торн (глава написанная от его лица).

— Что взяла моя жена?

Я уставился на начальника стражи так, будто у него вдруг выросли оленьи рога. Ветвистые такие, с колокольчиками.

— «Кодекс морского права», милорд, — повторил капитан Брэк, переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был виноватый, словно это он лично этот кодекс написал и жене моей подсунул. — Еще «Историю Кланов» за последние триста лет, «Основы фортификации» и... гм... «Справочник по ядовитым растениям побережья».

Я откинулся в кресле, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз.

— Ядовитым растениям, значит? — переспросил я. — Готовит мне салат на ужин? Или хочет отравить колодец, чтобы мы тут все вымерли, как мамонты, и освободили жилплощадь?

— Не могу знать, милорд. Но библиотекарь говорит, она еще требовала карту подземных коммуникаций замка. Но он не дал. Сказал — секретно.

— Умный мужик, — кивнул я. — Выпиши ему премию. А жене...

Я замолчал, барабаня пальцами по столу.

Что творится в голове у этой женщины? Пять лет — пять долгих, мучительных лет! — её интересовали только каталоги модисток, сплетни и пирожные с кремом.

А теперь?

«Кодекс права»? «Фортификация»?

— Она что, войну мне объявить решила? — пробормотал я себе под нос. — Окопалась в башне, как партизан, мебель таскает, завхоза грабит... А теперь еще и юридически подковаться решила?

Перед глазами всплыла вчерашняя сцена. Полутемная башня. Запах трав. И её глаза. Спокойные, холодные, мудрые. «Я не трофей. И не утешительный приз».

У меня внутри всё скрутило. Жгло. И не поймешь, чего больше: злости, что мне — мне! Дракону Шторма! — отказали, или странного, болезненного уважения. Она ведь меня умыла. Как мальчишку. Ткнула носом в мою же нерешительность, в эту проклятую ситуацию с Изольдой!

— Что прикажете делать, милорд? — вывел меня из задумчивости голос Брэка. — Отобрать книги? Запретить ей доступ в библиотеку?

— Нет, — я резко встал и подошел к окну. — Пусть читает. Может, хоть поймет, что по нашим законам жена — собственность мужа, и дергаться ей некуда.

Хотя, зная этот еë новый вздорный характер... Она ведь найдет в законе какую-нибудь запятую, перевернет её вверх дном и сделает из неё удавку для моей шеи!

— Продолжай наблюдение, — бросил я, не оборачиваясь. — Но незаметно. Если она заметит хвост — она тебе этот хвост оторвет. Я серьезно. Женщина, которая с молотком ходит на склад, способна на всё.

Брэк козырнул и испарился, радуясь, что гроза миновала.

А я остался один. Наедине со своими драконами — внутренними и вполне реальными проблемами.

Подошел к артефакту слежения — большому кристаллу на подставке. Штука дорогая, жрет магии немерено, обычно я её использую, чтобы за штормами следить да за пиратами. Но сегодня...

Я провел рукой над гладкой поверхностью. Туман внутри рассеялся, показывая картинку.

Старая Башня. Двор перед ней.

Там кипела жизнь.

Элара, закатав рукава своего серого платья, что-то месила в корыте. Глину? Раствор? Рядом крутилась мелкая Мира, подавая ей какие-то палки.

Моя жена. Первая леди. Месит глину!

У меня челюсть свело. Это было... дико неправильно. И в то же время завораживающе. Она не боялась грязи. Упорно, методично работала, с каким-то злым азартом.

И движения у неё были... другие. Не плавные, жеманные, как раньше, а резкие, уверенные.

— Кто ты такая? — спросил я у изображения. — Ангел ниспосланный с небес? Или ты просто притворялась дурой пять лет, чтобы усыпить мою бдительность?!

Она вдруг подняла голову. Посмотрела прямо перед собой — то есть, в мою сторону, хотя видеть меня через кристалл не могла. Вытерла испарину со лба тыльной стороной руки, оставив грязный развод на щеке. И улыбнулась.

Глава 11.2

Чему она радуется? Солнцу? Тому, что у неё глина получилась нужной густоты?

Эта улыбка кольнула меня под ребра. Простая. Искренняя. Я такой улыбки у неё никогда не видел. Мне она улыбалась заискивающе, Изольде — завистливо. А тут... Свободная женщина.

В дверь постучали. Деликатно так, коготками.

Я скривился. Изольда.

— Войди, — буркнул я, гася кристалл. Не хватало еще, чтобы она увидела, как я за женой подглядываю.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вплыло голубое облако. Изольда. При параде, как всегда. Платье новое, с рюшечками, декольте — глубже некуда, в волосах жемчуг. Пахнет от неё духами так, что хоть топор вешай. Сладкими, цветочными.

После запаха моря и полыни, который я вчера вдыхал в башне, этот аромат показался мне удушающим. Приторным каким-то.

— Торн, любимый! — проворковала она, подходя к столу. — Ты совсем себя не бережешь. Сидишь тут, с бумагами... А я велела накрыть обед в оранжерее. Там орхидеи расцвели...

Она обошла стол и положила руки мне на плечи. Ладони у неё были мягкие, ухоженные. И холодные. Маг воды, что с неё взять.

— Я занят, Изольда, — я дернул плечом, сбрасывая её руки. — Отчеты по порту. Убытки после шторма. Мне не до орхидей.

— Ну Торн! — она надула губки. Вчерашняя истерика была забыта, словно её и не было. — Ты стал таким... колючим. Это всё из-за неё, да? Из-за этой сумасшедшей?

Она села на край стола, заслоняя мне обзор. Опять! Ну сколько можно сидеть на документах?!

— Она тебя расстроила вчера? Я же говорила, она опасна! Набросилась на меня, напугала бедную Миру...

Я поднял на неё глаза.

— Изольда, — сказал я тихо. — Гребень.

Она замерла. Глаза забегали.

— Ч-что гребень?

— Он лежал на столе. Под салфеткой. Элара его не брала. И Мира не брала. Ты сама его туда положила. Мы уже это обсуждали.

— Я... я забыла! — тут же нашлась она, хлопая ресницами. — Я просто забыла! У меня столько забот, я держу щит, устаю! А ты... ты веришь ей, а не мне? После всего, что я для тебя делаю?

Она потянулась ко мне, пытаясь обнять за шею.

— Торн, милый... Забудь про неё. Она пустышка. Никто. А я... я здесь. Живая, теплая...

Она прижалась ко мне всем телом. Губы потянулись к моей шее.

Раньше... Раньше я бы, может, и позволил. Не потому что любил, нет. Просто мужской организм требует своего, а жена была невыносима. Изольда была удобной. Доступной. Красивой.

Но сейчас...

Я вспомнил вчерашний вечер. Элару, которая уперлась рукой мне в грудь и сказала: «Брезгую».

«Вы, милорд, сейчас грязный...»

Меня передернуло. Тогда и сейчас. Словно на меня вылили ведро помоев.

Я резко встал, отталкивая Изольду. Она, не ожидавшая такого, пошатнулась и чуть не упала со стола, взмахнув руками.

— Хватит! — рявкнул я.

— Торн? — она смотрела на меня с ужасом. — Ты... ты отталкиваешь меня?

— Я работаю, Изольда! — я прошелся по кабинету, чувствуя, как внутри закипает драконья ярость. — Работу работаю! У меня клан на грани уничтожения, стены сыпятся, жена в башне революцию устраивает, а ты лезешь ко мне со своими нежностями и интригами!

— Интригами?! — взвизгнула она. Личико её пошло красными пятнами. — Я делаю всё ради нас! Ради нашего будущего!

— Какого будущего? — я резко развернулся. — Ты видишь будущее? Я — нет. Я вижу только бардак. И ложь. Ты солгала мне вчера. Глядя в глаза, солгала, чтобы подставить служанку и мою жену.

— Она тебе не жена! — заорала Изольда, срываясь на визг. — Она ошибка! Балласт! Ты сам так говорил! Обещал, что мы поженимся!

— Я обещал подумать о разводе, потому-что мне нужен наследник наделённый магией, — процедил я. — Но я не обещал, что женюсь на тебе.

Удар ниже пояса. Знаю. Жестоко. Но сил моих больше не было терпеть этот цирк.

-----------------
Дорогие читатели!
Спешу познакомить вас с интригующей новинкой нашего литмоба! "Клеймо феникса. Испытание огнём" от Дианы Эванс:

https://litnet.com/shrt/AoJz

Глава 11.3

Изольда задохнулась от возмущения.

— Ты... Ты просто хочешь её! — выпалила она, тыча пальцем в сторону окна, где виднелась башня. — Я видела! Видела, как ты на неё смотришь! Как ты вчера пришел оттуда... злой, как черт, но глаза горели! Ты хочешь эту старуху!

— Что ты несешь? — я скривился. — Какую старуху? Эларе двадцать три.

— У неё глаза старухи! — не унималась Изольда. — Взгляд такой... как будто она нас всех видит насквозь и презирает! И тебе это нравится! Тебе нравится, что она тебя унижает! Извращенец!

Она схватила со стола фамильную чернильницу и швырнула в стену. Чернильница разлетелась вдребезги, оставив на обоях черное пятно, похожее на кляксу Роршаха.

— Пошла вон, — сказал я ледяным тоном.

— Я уйду! — прошипела она, направляясь к двери. — Но знай, Торн. Если ты выберешь её... Если ты предашь наш союз... Будешь до конца жизни дураком!

Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Да что ж вы все дверями-то хлопаете! — рявкнул я в пустоту. — Петли смазывать не успеваем!

Я рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

Женщины.

Сплошное наказание. Одна — истеричка с манией величия. Вторая — загадка природы с замашками прораба и лексиконом портового грузчика.

И я, Лорд Шторм, меж двух огней.

Взгляд упал на чернильное пятно на стене. Изольда права. Я хочу её. Элару.

Не так, как раньше — просто тело. Я хочу понять, что у неё в голове. Хочу растопить этот лёд в её глазах. И я хочу, чтобы она посмотрела на меня не как на «олуха», а...

А как?

Как на мужчину?

— Бред, — сказал я себе. — Она шпионка. Точно шпионка! Изучает фортификацию? Значит, ищет слабые места в стенах. А право для чего? Наверняка ищет бреши в законе.

Надо быть осторожнее. Следить за ней...

Я снова включил кристалл.

Элара уже не месила глину. Она сидела на своем валуне, вытянув ноги, и что-то писала на листке бумаги, положив его на ту самую столешницу, которую уволокла с помойки. Писала сосредоточенно, покусывая кончик пера.

Ветерок из окна трепал её волосы. Солнце играло в завитках. Красивая такая, спокойная как штиль...

А я сижу в кабинете с чернильным пятном на стене и чувствую себя идиотом.

— Ну погоди, жена, — прошептал я. —Думаешь, ты самая умная?

Я схватил перо и чистый лист.

«Капитану Брэку.

Усилить охрану библиотеки. Выдавать леди Эларе любые книги, кроме магических гримуаров. Обо всех запросах докладывать мне лично.

И еще... Найдите на складе нормальный письменный стол. И стул. И отправьте в Старую Башню. Скажите... скажите, списали за ветхостью».

Я перечитал записку. Скомкал её.

Какого черта? Стол? Я что, подкаблучник?

Расправил листок.

«...И отправьте в Старую Башню. Причина: чтобы леди не портила осанку и не позорила титул, сидя на камнях».

Вот так лучше. Строго. Официально. Забота о престиже рода.

Я позвонил в колокольчик, вызывая слугу.

Внутри шевельнулось мрачное удовлетворение. Она меня заинтриговала. А драконы, как известно, любят загадки. И еще больше любят сокровища. Даже если это сокровище вредное, наглое и пахнет полынью.

— Никуда ты не денешься, Элара, — сказал я своему отражению в темном окне. — Скоро сама ко мне под одеяло прыгнешь!

Но для начала надо разобраться со шпионажем. А вдруг? И с Изольдой. И с тем, почему меня так тянет пойти и... нет, не поцеловать. Просто посмотреть, как она будет реагировать на новый стол.

Я усмехнулся своим мыслям. Так, пора отставить лирику. Дела военные не ждут!

Глава 12.1

Элара

— Осторожнее! Не дрова везете, чай, мебель антикварная!

Я коршуном кружила вокруг двух запыхавшихся стражников, которые, пыхтя и поминая всех морских демонов, затаскивали в узкий дверной проем башни массивный дубовый стол.

— Миледи, он не проходит! — простонал один, прижимая пальцы, которые едва не прищемил косяком.

— Не проходит, потому что руки не из того места растут, — авторитетно заявила я. — Бочком его, бочком! Ножки на себя! Вот так, раз-два, взяли!

Стол, скрипнув лакированным боком, наконец-то вплыл в нашу скромную обитель.

Я обошла его, проводя ладонью по гладкой столешнице. Хорош, чертяка. Добротный, тяжелый, мореный дуб. Не чета той столешнице с помойки, на которой я вчера пыталась изображать великого писателя. И стул к нему прилагался — с высокой спинкой, обитый кожей.

— Ну надо же, — хмыкнула я. — Аттракцион невиданной щедрости. Неужто у дракона совесть проснулась? Или это он так откупается, чтобы я больше на свалке не отсвечивала?

Стражники, побросав свою ношу, поспешили ретироваться, пока я их еще чем-нибудь не нагрузила. Мира с восторгом ходила вокруг стола.

— Миледи, это же настоящий лордский стол! — шептала она. — Сюда бы еще вазу с цветами...

— Сюда бы еще чернильницу и бумагу казенную, — проворчала я, выдвигая ящики.

Пусто, конечно. Но пахнет деревом и воском. Приятно.

Я села на стул. Спина благодарно расслабилась. Вот теперь можно и делами заняться.

— Мира, — позвала я. — Тащи сюда тот сундук со старым тряпьем, что мы вчера перебирали. Будем инвентаризацию проводить. Мне нужно знать, есть ли у нас хоть что-то, что можно продать или перешить.

Мира приволокла сундук. Мы начали вытаскивать платья. Элара, прежняя хозяйка, вкусом не блистала — сплошные рюши, банты и цвета «вырви глаз». Но ткани были дорогие.

— Вот это, розовое, — я подняла нечто, напоминающее торт со взбитыми сливками, — пустим на занавески. А из этого бархатного можно тебе жилетку сшить, а то зима близко, а ты в одной рубашонке бегаешь.

Я встряхнула тяжелое темно-синее платье. И вдруг услышала странный звук.

Дзынь.

Глухой такой, едва слышный стук. Будто камушек о камушек ударился.

Я замерла.

— Что это? — спросила Мира.

— А ну-ка... — я принялась ощупывать подол платья.

Ткань была плотная, двойная. Но в одном месте, у самого шва, пальцы нащупали уплотнение. Что-то твердое, зашитое внутри подкладки.

Сердце екнуло. Я, конечно, детективы люблю, но чтобы самой клад искать...

— Ножницы! — скомандовала я.

Мира подала мне маленькие ножницы для рукоделия. Я аккуратно, стараясь не повредить основную ткань, бархат-то хороший, денег стоит, распорола шов.

И на ладонь мне выпал маленький, туго набитый замшевый мешочек.

Мы с Мирой переглянулись. В её глазах читался священный ужас, в моих — азарт кладоискателя.

Я развязала тесемки и высыпала содержимое на новый дубовый стол.

По башне словно солнечные зайчики разбежались.

На темном дереве сверкали камни. Не бижутерия, нет. Настоящие. Серьги с сапфирами, тяжелый золотой браслет с рубинами, пара колец с бриллиантами и жемчужное ожерелье.

— Мать честная... — выдохнула я схватившись за сердце.

Видимо, девочка, понимая шаткость своего положения, готовила себе «подушку безопасности». Умница. Хоть в чем-то мы с ней совпали.

Я быстро сгребла сокровища обратно в мешочек.

— Мира, — сказала я строго. — Ты ничего не видела. Поняла?

— Ничего, миледи! — закивала она, но глаза горели. — Это же... это же сколько еды можно купить!

— Еды? — я усмехнулась. — Деточка, на это можно купить домик с садом, корову и нанять управляющего, чтобы он эту корову доил. Это наш билет в свободу!

Глава 12.2

Я спрятала мешочек за пазуху. Теперь я чувствовала себя совсем иначе. Одно дело — качать права с голой... филейной частью, и совсем другое — когда у тебя за пазухой золотой запас!

Это меняло всё. Теперь я могла не просто требовать развода, а даже нанять юриста. Настоящего, зубастого, который не побоится дракона.

— Так, — я решительно встала. — Планы меняются. Мира, ты остаешься за главную. Охраняй стол и суп. А я иду в библиотеку.

— Опять? — пискнула Мира.

— Да. Мне нужно знать, когда в замок прибудет кто-то из официальных лиц. Брум вчера проболтался, что ждут какую-то проверку из столицы. Ревизора или вроде того. Если я его перехвачу...

Я накинула плащ. Теперь уже свой, перешитый из старого пальто, найденного в сундуке — плащ Торна я вернула стражнику, много чести мужу, чтобы я его вещи носила! Вышла из башни.

Погода стояла мерзкая. Небо снова затянуло серыми тучами, моросил мелкий, противный дождь. Ступени были скользкими, но я шла уверенно. Деньги, знаете ли, придают походке устойчивость.

В замке было тихо. Слуги, завидев меня, шарахались по стенкам. Видимо, слухи о моей стычке с Изольдой и ночном визите Торна уже разлетелись по сарафанному радио. И, судя по испуганным взглядам, в этих слухах я представала не жертвой, а как минимум ведьмой, приворожившей дракона.

Ну и пускай. Боятся — значит, уважают.

Я вошла в библиотеку. Огромный зал, уставленный шкафами до потолка, пах пылью и старой бумагой.

За конторкой сидел библиотекарь — сухонький старичок в очках с толстыми линзами. Увидев меня, он вздрогнул и попытался спрятать под стол какую-то книгу.

— Добрый день, архивариус, — приветствовала я его. — Не прячьте, я не инквизиция. Мне нужен «Свод законов о браке и семье», том пятый. Раздел «Развод при наличии непреодолимых обстоятельств».

Старичок моргнул.

— Э-э... Миледи Элара... Его Светлость велел выдавать вам все... кроме магических книг. Но право... оно такое скучное...

— Веселье я себе сама организую, — отрезала я. — Давайте книгу. И скажите, не прибыл ли в замок стряпчий? Я видела чужую карету во дворе.

— Карету? — он пожевал губами. — А, это мастер Лис. Помощник королевского нотариуса. Он привез документы по налогам. Он сейчас в Малом кабинете, работает с бумагами.

— Мастер Лис? — я улыбнулась. — Чудное имя. Спасибо, дедушка. Книгу я здесь почитаю.

Я взяла увесистый том и устроилась за столом в нише. Но читать не стала. План созрел мгновенно.

Помощник нотариуса. Это, конечно, не сам Ревизор, но для консультации сгодится. Главное — закинуть удочку.

Я выждала полчаса для приличия, полистала законы. М-да, прав у женщин тут — кот наплакал, но лазейки есть: например, «неспособность мужа обеспечить безопасность» — отличный пункт! А потом направилась к Малому кабинету.

Дверь была приоткрыта. Внутри, за столом, заваленным свитками, сидел мужчина лет сорока. Одет с иголочки, камзол бархатный, манжеты кружевные, парик напудренный. Лицо холеное, глазки масляные, усики тонкие, как у таракана.

Типичный бюрократ средней руки, падкий на взятки и женский пол.

Я постучала.

— Разрешите?

Мастер Лис поднял голову. Увидев меня, он расплылся в улыбке, от которой мне захотелось вымыть руки с хлоркой.

— О! Какая гостья! — он вскочил, роняя перо. — Леди Элара! Наслышан, наслышан о вашей... кхм... красоте. Но слухи не передают и половины!

Он подскочил ко мне, схватил мою руку и поцеловал воздух над ней.

— Мастер Лис, я полагаю? — я аккуратно высвободила руку. — У меня к вам дело. Конфиденциальное.

Глава 12.3

— Для прекрасной дамы — все что угодно! — он жестом пригласил меня сесть. — Присаживайтесь, миледи. Я весь внимание. Чем скромный служитель закона может помочь супруге великого Лорда Шторма?

Я села, стараясь держаться прямо.

— Дело касается именно супружества, мастер Лис. Я хочу подать на развод.

Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением хищного интереса.

— Развод? С Драконом? О, это... смело. И очень сложно. Политический брак, клятвы, интересы кланов... — он поцокал языком, но глаза его бегали по моей фигуре. Платье на мне было простое, но сидело хорошо, подчеркивая талию.

— Лорд Торн, должно быть, очень расстроен? Или... — он понизил голос, — он не уделяет должного внимания такому сокровищу?

— Лорд Торн занят спасением мира и своей фавориткой, — сухо ответила я. — А мне нужна свобода. И компенсация. У меня есть средства, чтобы оплатить ваши услуги для начала.

Я многозначительно коснулась места на груди, где был спрятан мешочек. Звякнуло.

Глаза Лиса алчно блеснули. Он понял намек.

— Средства — это хорошо, — протянул он, придвигаясь ближе. Слишком близко. — Но деньги, миледи, это еще не все. В таких деликатных делах нужны связи. Влияние. Я мог бы похлопотать за вас в столице... Если мы найдем общий язык.

Он положил свою пухлую, влажную ладонь на мою руку, лежащую на столе.

— Вы так одиноки здесь, в этом мрачном замке... — зашептал он, и его усики задрожали. — Муж вас не ценит. Отвергает. А я... я вижу, какой огонь скрыт в вас. Зачем вам ждать официального развода, чтобы получить немного... тепла?

Меня передернуло. Ах ты ж, жук навозный! Решил воспользоваться ситуацией? Думает, раз муж бросил, так я на первую встречную штабную крысу кинусь?

Я медленно, очень медленно убрала руку. Встала.

— Мастер Лис, — произнесла я ледяным тоном, от которого, по идее, должны были замерзнуть чернила в его чернильнице. — Вы, кажется, перепутали юриспруденцию с борделем!

— Что? — он опешил, моргая. — Миледи, я только предложил утешение... Адьюльтер в высшем свете — дело обычное... Особенно когда муж...

— Мой муж, — перебила я его, — может быть каким угодно охламоном, тираном и драконом. Но это не дает вам права считать меня женщиной легкого поведения!

— Да бросьте ломаться! — его лицо вдруг стало злым и пошлым. — Все знают, что вы живете в башне со служанкой. Что Торн вас знать не хочет. Кому вы нужны, кроме меня? Скажите спасибо, что я вообще на вас посмотрел!

— Спасибо? — я усмехнулась. — Я скажу «спасибо», когда вы выкатитесь отсюда колбаской. Я пришла к вам как к профессионалу. А увидела похотливого козла.

— Да как вы смеете! — он вскочил, брызгая слюной. — Я — королевский служащий! Я могу сделать так, что вы вообще ничего не получите! Сгниете в своей башне!

— Попробуйте, — я посмотрела на него с высоты своего жизненного опыта. — Но учтите: у меня длинный язык. И если Лорд Торн узнает, что какой-то пришлый писарь предлагал его жене наставить ему рога... Как думаете, что он сделает? Драконы, знаете ли, очень ревнивы к своей собственности. Даже если эта собственность лежит на складе.

Лис побледнел. Упоминание ревности Торна подействовало как ушат холодной воды.

— Я... я не имел в виду... Вы меня неправильно поняли...

— Я вас прекрасно поняла, — отрезала я. — Разговор окончен. Всего хорошего. И советую проветрить помещение. Духами от вас дешëвыми несет, как от... впрочем, неважно.

Я развернулась и пошла к выходу. Мерзость какая!

В коридоре я остановилась, чтобы перевести дух. Прислонилась к холодной стене.

Ну вот. Первый блин комом. Государев человек оказался бабником и трусом. Но зато я проверила себя.

Могла бы я? Ради свободы? Связей?

Нет.

-----------------
Дорогие читатели!
Еще одна увлекательная новинка нашего литмоба уже ждет вас! Встречайте историю "Опальная леди Короля Пустоши" от Лады Орфеевой:

https://litnet.com/shrt/DkLL

Глава 12.4

Не потому что люблю Торна. А потому что себя люблю. Элина Викторовна, заведующая библиотекой, никогда не опускалась до постельных интриг. И в другом мире начинать не собирается.

— Гордая, значит? — раздался тихий голос из тени ниши.

Я вздрогнула.

Торн.

Он стоял, прислонившись плечом к колонне, скрестив руки на груди. В темно-синем камзоле, сливающемся с тенями. Он слышал. Все слышал. Дверь-то я, выходя, не закрыла плотно.

— Подслушивать нехорошо, милорд, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это дурной тон.

— Это мой замок, — парировал он, делая шаг ко мне. — Я имею право знать, о чем говорят с моей женой заезжие клерки. Особенно когда они предлагают ей... утешение.

— И что вы слышали? — я подняла подбородок.

— Достаточно, — он подошел ближе. — Ты отказала ему.

— Я не изменяю мужьям, Торн, — сказала я просто. — Даже таким, как вы. Это вопрос моей чести, а не вашей.

— Чести... Ты удивительная женщина, Элара. Хочешь развода, воюешь со мной, но защищаешь мою репутацию перед этим ничтожеством.

— Я защищаю свою репутацию, — поправила я. — Не льстите себе.

Он усмехнулся.

— И все же, — он протянул руку и... поправил выбившийся локон у меня на виске. Жест был таким неожиданным и интимным, что я замерла, забыв, как дышать. — Спасибо. За верность. Пусть даже такую... формальную.

Я отшатнулась, разрывая контакт.

— Не привыкайте, милорд. Это разовая акция. А теперь позвольте пройти. Меня ждут дела в башне.

Он посторонился, пропуская меня. Но смотрел вслед долго. Я чувствовала этот взгляд затылком — он был тяжелым, горячим и... собственническим.

«Ох, Элина, — подумала я, ускоряя шаг. — Доиграешься ты. Разбудишь зверя, а он ведь не плюшевый! А вдруг, всë это было подстроено Торном? И этого Лиса специально подсадили, чтобы проверить меня, клюну я на удочку или нет? Наверняка муженёк узнал, какие я книги читаю».

Я вышла во внутренний двор.

Погода окончательно испортилась. Небо почернело, ветер сбивал с ног. Дождь лил стеной.

Вдруг у главных ворот раздался шум. Цокот копыт, крики, скрип колес.

— Отворяй! — кричал кто-то сквозь шум дождя. — Именем Короля! Королевский Ревизор прибыл!

Ревизор? Тот самый, важный?

Я остановилась под козырьком крыльца.

Во двор въехала огромная черная карета с гербами. Из неё выскочили слуги, пытаясь раскрыть зонты, которые тут же выворачивало ветром.

Дверца кареты распахнулась. Из неё показался грузный мужчина в богатой мантии. Он ступил на подножку, потом на мокрые, скользкие ступени крыльца.

— Осторожнее! — крикнул кто-то.

Но было поздно.

Мужчина пошатнулся. Нога поехала по слизи. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но грузное тело перевесило.

Глухой удар. Вскрик.

Ревизор лежал на ступенях, и странно пыхтел.

Я в ужасе замерла.

«Хрипит. Значит, жив. Но дышит с трудом. Травма шеи? Или сердце...»

Я увидела, как его лицо начало синеть. Он хватался руками за горло.

— Помогите! — закричал кучер. — Ему плохо! Лекаря! Задыхается!

Лекаря? Пока этот местный коновал добежит со своими пиявками, мужик кони двинет.

Я подхватила юбки и рванула под дождь. К лежащему человеку.

— Разойдись! — рявкнула я столпившимся слугам, которые бестолково кудахтали вокруг. — Дайте воздуха!

Я упала на колени рядом с Ревизором прямо в грязную лужу.

Ревизора-то спасать надо, массаж сердца делать!

Недолго думая, я рванула на его груди рубашку…

Глава 13.1

— Раз, два, три, четыре... Давай, милый, не халтурь! Заводись!

Мои ладони с силой давили на грудную клетку грузного мужчины. Тяжелый он, зараза, как мешок с цементом. Мантия эта бархатная еще намокла, скользит под руками.

Дождь лил стеной, заливая глаза, но я не останавливалась. Не имела права.

— Раз, два, три... — шептала я, снова и снова давя руками на грудь ревизора. — Раз, два...

Вокруг стоял гул. Кучер бегал кругами, размахивая руками. Слуги жались к стенам, охая и причитая. Никто, ну ни одна живая душа не догадалась хотя бы зонтик над нами подержать! Остолопы.

— Дыши! — скомандовала я сама себе и, зажав нос Ревизору, выдохнула воздух ему в рот, делая искусственное дыхание.

Губы у него были холодные, синюшные, чужие. Но, когда человек кони может двинуть, тут не до брезгливости.

— Ну же! — я снова вернулась к массажу. — Ты мне тут не помирай! У меня на тебя планы! Ты мне развод должен оформить, а не статистику смертности портить!

Руки ныли. Спину ломило. Это молодое тело, хоть и здоровое, но к таким нагрузкам непривычное. Тридцать нажатий — два вдоха. Тридцать — два. Классика.

— Что здесь происходит?!

Этот рык я узнала бы из тысячи. Торн. Явился, не запылился.

Я не обернулась. Нельзя прерываться. Кровоток остановится — мозг умрет. А безмозглый ревизор мне точно не нужен, таких и в мэрии хватало.

— Убивают! — вдруг взвизгнул женский голос. Изольда. Ну, конечно, куда же без нашей примы погорелого театра. — Торн! Смотри! Она его добивает! Она сидит на нем и давит! Давит!

— Элара! — голос мужа прогремел прямо над ухом, перекрывая шум ливня. — Отойди от него! Немедленно!

Меня схватили за плечо. Дернули так, что я чуть не вывихнула руку.

— Не трогай! — рявкнула я, не прекращая качать. — У него сердце встало! Пусти, ирод, убьешь человека!

Торн на секунду опешил. Видимо, не ожидал, что «безумная» будет огрызаться.

И в этот момент под моими руками что-то дрогнуло. Ревизор судорожно всхлипнул, его грудная клетка дернулась самостоятельно. Он закашлялся — хрипло, натужно, выплевывая слюну.

— Есть контакт! — выдохнула я, падая на мокрую траву рядом с ним.

Сил не было. Руки тряслись, как у алкоголика со стажем. Перед глазами плыли цветные круги. Но я видела, как порозовели щеки чиновника. Живой. Откачала, голубчика!

— Что... кха-кха... что это было? — прохрипел Ревизор, тараща глаза в серое небо.

Я хотела ответить: «Это, батенька, ваша вторая жизнь, пользуйтесь аккуратно», но не успела.

Меня рывком вздернули на ноги.

Торн. Он возвышался надо мной, мокрый, разъяренный, с глазами, горящими так, что, казалось, сейчас прожгут во мне дыру.

— Ты совсем ума лишилась? — прошипел он мне в лицо. — Напасть на королевского посланника? Прямо на пороге моего дома?!

— Напасть?! — я аж поперхнулась от возмущения. — Ты глаза-то разуй, дракон недоделанный! Я ему жизнь спасла!

— Вранье! — тут же вклинилась Изольда.

Глава 13.2

Она стояла под зонтом, сухая и нарядная, и тыкала в меня пальцем, унизанным перстнями.

— Я видела! Все видели! Он упал, а она набросилась на него! Била его кулаками в грудь! Она... она целовала его, пока он был без сознания! Это черная магия! Она хотела выпить его душу!

— Душу? — я рассмеялась бы, если бы не было так обидно. — Дура ты набитая, Изольда. Это искусственное дыхание.

— Стража! — рявкнула Изольда, игнорируя мои слова. — Взять её! Эта сумасшедшая опасна! Она убила бы госслужащего, если бы лорд Торн не подоспел!

Стражники, те самые, что давеча мне стол таскали, нерешительно переминались с ноги на ногу. Они видели, что Ревизор дышит. А уж какими способами...

— Милорд... — подал голос кучер, который все это время стоял на коленях у головы хозяина. — Миледи правду говорит... Господин захрипел, посинел... А она навалилась, давай его мять... И вот, задышал ведь! Ожил!

— Молчать! — гаркнула Изольда. — Ты просто слуга, что ты понимаешь в чёрной магии?! Она ведьма! У самой дара нет, так она и других со свету сживает!

Торн перевел взгляд с меня на кашляющего Ревизора, потом на Изольду. В его глазах было сомнение.

Нападение на Ревизора — это война. Трибунал. А спасение... Спасение выглядело слишком странно. В этом мире лекари шепчут заклинания и прикладывают подорожник, а не прыгают на груди пациента, целуя в губы.

— Элара, — сказал он холодно, и хватка на моем плече стала стальной. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Даже если ты... пыталась помочь. Это выглядит как покушение. Ты — моя жена. Твои действия — это мои действия. Ты хочешь, чтобы Король решил, что Клан Шторма объявил ему войну?

— Я хочу, чтобы человек не умер! — крикнула я, пытаясь вырваться. — При чем тут король?! У него остановка сердца была! Клиническая смерть!

— Опять она бредит! — всплеснула руками Изольда. — Какая смерть? Он просто поскользнулся и ударился головой! Торн, её надо изолировать! Немедленно! Пока она еще кого-нибудь не «спасла» до смерти! В темницу её! За нападение на госслужащего!

Я посмотрела на Торна. В его глазах застыло жесткое политическое решение. Ему нужно было показать лояльность короне. Убрать «фактор риска» подальше, пока Ревизор не придет в себя и не даст показания.

— В темницу, — повторил он глухо.

— Что? — я не поверила своим ушам.— Торн, ты серьезно? Я только что вытащила его с того света, а ты меня — на нары?

— Ты напала на гостя, — отчеканил он, словно убеждая самого себя. — Вела себя неадекватно. Я не могу рисковать. Пока мы не разберемся, что произошло, ты будешь под замком.

— Да пошел ты! — вырвалось у меня. — Стратег диванный! Я тебе жизнь спасаю, репутацию твою драконью, а ты...

— Уведите её! — рявкнул Торн, не глядя мне в глаза. — В северную башню. В карцер. И приставьте охрану. Чтобы муха не пролетела.

Стражники подошли ко мне. Вид у них был виноватый.

— Прошу, миледи... Не сопротивляйтесь...

Я встряхнула мокрыми волосами, откидывая прилипшие пряди с лица. Платье мое превратилось в грязную тряпку, колени были сбиты, руки дрожали.

Но я выпрямилась. Гордо так, насколько это возможно, стоя в луже.

Глава 13.3

— Ладно, — сказала я тихо, но так, что Изольда перестала визжать, а Торн вздрогнул. — Ведите. Сажайте. Только потом, когда этот боровок в мантии оклемается и скажет вам правду... Не приходите извиняться. Я ведь могу и не простить.

Я посмотрела на Ревизора. Тот уже сидел, поддерживаемый кучером, и мутным взглядом обводил двор.

— Эй, болезный! — крикнула я ему. — Жить будешь! Только жирное не ешь на ночь! И спасибо скажи, что у меня ребра крепкие оказались!

— Уведите! — снова скомандовал Торн раздражëнным голосом.

Меня подхватили под руки и повели прочь.

Мимо торжествующей Изольды, которая уже прихорашивалась, готовясь «утешать» и «лечить» гостя правильными методами. Мимо растерянных слуг. И Торна, который стоял как истукан под дождем и смотрел не на пострадавшего, а мне в спину.

Мы шли по темным коридорам, спускаясь все ниже в сырую темницу.

— Миледи, — шепнул один из стражников, когда мы спускались по винтовой лестнице. — Вы... вы правда его спасли? Кучер говорит, он уж не дышал...

— Правда, сынок, — вздохнула я. — Только в вашем мире за добро не медаль дают, а срок паяют.

— Мы... мы Мире скажем, — пообещал он. — Она еды принесет. И одеяло. Капитан Брэк... он нормальный мужик, поймет.

— Спасибо, — я улыбнулась ему устало. — Мире скажите, чтоб не ревела. И пусть суп доест, а то прокиснет.

Меня втолкнули в камеру.

Звук захлопывающейся двери и скрежет ключа в замке подавил даже мой железный оптимизм.

Я огляделась.

Ну что ж... Каменные стены. Узкое окошко под потолком с решеткой. Охапка соломы в углу. И ведро для нужд.

— Эх, Элина Викторовна, — сказала я вслух, опускаясь на солому. — Была ты заведующей библиотекой, стала зечкой. Век воли не видать.

Но страха не было, только обида.

Торн перешел черту. Одно дело — игнорировать жену. Другое — отправить её в тюрьму за то, что она выполнила свой гражданский и человеческий долг.

— Ну погоди, дракон, — прошептала я, сжимая кулаки. — Как выйду отсюда, сразу подам на развод! И всë равно, что там скажет Совет и всё эти важные шишки из Кланов.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к биению собственного сердца.

Ладно, всë не так плохо. Я жива. Ревизор жив. А справедливость... справедливость — это блюдо, которое подают холодным. И я его обязательно приготовлю. С особым цинизмом.

А пока... пока надо выжать платье. Не хватало еще цистит подхватить в этих казематах.

Я начала стягивать с себя мокрую одежду, планируя, как буду сушить её, разложив на камнях. Быт налаживать надо везде. Даже в темнице.

«Ничего, — думала я. — Завтра Ревизор очнется. И тогда мы посмотрим, кто тут покушался, а кто герой. Изольда, деточка, ты зря на меня рот открыла. Ой, зря».

За дверью послышались шаги. Кто-то подошел и затих.

— Торн? — спросила я громко. — Если это ты, то знай: передачки я принимаю только шоколадом и извинениями в письменном виде.

Тишина. Потом тяжелый вздох. И шаги удалились.

Значит, приходил. Проверял. Совесть мучает? Или боится, что я тут решетку перегрызу?

Пускай мучается. Ему полезно.

Я легла на солому, подтянула колени к груди. Холодно. Но мешочек с драгоценностями грел грудь.

Так, у меня есть деньги, совесть и правда на моей стороне.

А у Торна есть только его страхи и истеричная любовница. И поделом ему!

-----------------
Дорогие читатели!
Спешу познакомить вас с последней интригующей новинкой нашего литмоба! "Попаданка. Хранительница Севера" от Анны Фарадей:

https://litnet.com/shrt/Y8L-

Глава 14.1

— Наклон, выдох! Эх раз, ещё раз, ещё много-много раз...

Я маршировала по камере, высоко поднимая колени, как заправский солдат на плацу. Холодина в этом каменном мешке стояла такая, что зуб на зуб не попадал. А поскольку из одежды на мне остались только нижняя сорочка, да старый шерстяной плед, который мне все-таки передала Мира через сердобольного стражника, то движение было единственным способом не околеть.

Платье мое, распятое на грубых камнях стены, сохло неохотно. Но, выбора всё равно не было.

— И приседания! — скомандовала я сама себе. — Глубокий присед, спину держим! Профилактика артроза и варикоза в одном флаконе.

Я присела, хрустнув коленями. Эх, тело молодое, а суставы, видать, от сырости уже скрипят. Или мне послышалось?

Нет. Скрипел засов.

Я замерла в полуприседе, как сурикат, почуявший опасность. Плед сполз с плеча.

Дверь отворилась тяжело, с натужным стоном петель. На пороге возникла фигура. Факел, горящий в коридоре, очертил широкий разворот плеч и растрепанные волосы.

Торн.

Он вошел внутрь, и дверь за ним захлопнулась, отсекая нас от остального мира. В руках у него ничего не было — ни еды, ни воды... Только сам он — мрачный, как туча перед грозой, и такой же наэлектризованный.

Я медленно выпрямилась, подхватывая плед и кутаясь в него, как в тогу римского сенатора.

— А стучаться вас в детстве не учили, милорд? — спросила я, вскидывая подбородок. — Или в тюрьме этикет не действует?

Торн проигнорировал мой выпад. Он оглядел камеру — солому в углу, мое несчастное платье на стене, ведро. Потом его взгляд остановился на мне. Тяжелый, давящий взгляд, от которого захотелось спрятаться в мышиную нору.

Но я стояла. Мешочек с драгоценностями, спрятанный в корсаже сорочки, холодил кожу, напоминая: я женщина с капиталом. И постоять за себя могу!

— Кто ты? — спросил он тихо. Голос отразился от каменных стен, многократно усиливаясь.

— Элина Викторовна... тьфу ты, — оговорилась я по привычке. — Элара я. Жена твоя законная, которую ты, ирод, в карцер засадил за спасение человека.

— Хватит лгать! — рявкнул он, делая шаг ко мне. В тесной камере сразу стало нечем дышать. — Элара, которую я знал, боялась собственной тени. Она не знала, с какой стороны подойти к лошади, не то что к умирающему человеку! Откуда ты знаешь эти... приемы?

— Какие приемы? — я искренне удивилась. — Дзюдо? Самбо?

— Не паясничай! — он схватил меня за плечи и встряхнул. — То, что ты делала с Ревизором! Ты давила ему на грудь. Вдыхала в него воздух. Это выглядело как ритуал! Изольда говорит, ты высасывала его жизнь!

— Изольда твоя — дура необразованная! — я вырвалась из его хватки и отступила к стене. — Это называется сердечно-легочная реанимация! Механика, понимаешь ты, олух?! У человека сердце встало! Насос сломался! Я его вручную качала!

— Насос? Что за слово такое чудное? — Торн замер, глядя на меня как на умалишенную. — Сердце — это сосуд души...

— Сердце — это мышца! — перебила я его лекторским тоном. — Кровегонный мотор. Если он глохнет, кровь в мозг не идет, и человек умирает. Я просто заставила его работать, пока он сам ритм не поймал. И дышала я в него, чтобы легкие расправить. А не душу сосать! Сдалась мне его душа, она, поди, невкусная, чиновничья!

Торн молчал. Он переваривал информацию. Видно было, как скрипят шестеренки в его драконьей голове.

— Откуда? — наконец спросил он, сузив глаза. — Откуда дочь Клана Воды знает анатомию? Тебя учили целители? Или... другие шпионы?

Он снова навис надо мной.

— Ты шпионка, Элара? Тебя обучили враги, чтобы ты внедрилась сюда, втерлась в доверие, а потом убила кого-то важного? Например, меня? Признавайся!

-----------------

Дорогие мои читательницы! 🌸
Поздравляю вас с 8 Марта! Пусть в вашей жизни будет как можно больше радости, вдохновения и моментов, которые заставляют улыбаться!

Спасибо, что вы здесь, читаете, поддерживаете и делаете это пространство таким живым и тёплым. Пусть эта весна принесёт вам много счастья, любви и новых возможностей! 💐

Глава 14.2

— Да ты совсем рехнулся на своей войне! — возмутилась я. — Какая шпионка?! Я книги читаю! В библиотеке, между прочим, есть анатомический атлас! Старый, пыльный, но есть!

Врала я, конечно. В атласе том только скелеты нарисованы да мышцы в разрезе. Про массаж сердца там ни слова. Но кто проверять будет?

— Ты слишком умная для той, кем была раньше, — прошипел Торн. —Изменилась за один день. Сразу после ритуала. Может, в тебя вселился дух какой?

Ох, как близко подобрался к правде!

— Если и вселился, то это дух здравого смысла! — парировала я. — Которого в этом замке днем с огнем не сыщешь! Послушай меня, Торн. Я спасла мужика. Точка. Если бы я хотела его убить, я бы просто стояла и смотрела, как он синеет. Как делали вы все!

Я ткнула пальцем ему в грудь.

— Вы стояли и смотрели! Ты, Изольда, слуги! А я действовала! И за это ты меня в тюрьму? В сырую яму?

Волна обиды, горькой, жгучей, поднялась в груди.

— Знаешь что, милорд Дракон? — сказала я тихо, но твердо. — Хватит. Я сыта по горло. Твоими подозрениями, твоей Изольдой, холодом. Я требую развода!

— Что? — он моргнул.

— Развод! — крикнула я, и голос мой сорвался. — Немедленно! Прямо сейчас! Зови своего стряпчего, хоть черта лысого! Я подпишу любые бумаги. Уйду в чем есть, забирай свои тряпки, титул, хоть что! Я хочу свободы! Освободи меня от этого цирка!

Я сорвала со стены мокрое платье и швырнула ему под ноги. Оно шлепнулось тяжелой, грязной кучей.

— На! Подавись! Я лучше буду милостыню просить, чем жить с мужчиной, который считает меня врагом и убийцей!

Я стояла перед ним, дрожа от холода и ярости, в одном пледе поверх сорочки, с растрепанными волосами, и чувствовала себя... великолепно. Хватит с меня унижений.

Торн смотрел на меня. Его ноздри раздувались. В глазах полыхал тот самый фосфорный огонь, от которого другим становилось дурно.

— Ты хочешь уйти? — спросил он хрипло. — Ты, которая пять лет цеплялась за меня, как репей?

— Ага! — отрезала я. — Хочу. Я себя уважаю знаешь-ли.

— Уважаешь... — он сделал шаг. Еще один. Вплотную.

— Отойди, — предупредила я, плотнее запахивая плед. — Я за себя не ручаюсь. У меня в арсенале не только массаж сердца есть, но и болевые приемы.

Он усмехнулся. Криво, зло.

— Ты дерзкая. Слишком. Думаешь, ты можешь вот так просто орать на Лорда Шторма?

— Могу! — выпалила я. — Потому что ты ведешь себя как...

Договорить я не успела.

Он схватил меня. Рывком притянул к себе, сминая плед, и мою волю. Его губы накрыли мои — жестко, властно, без спроса...

Он хотел доказать, что он тут главный. Что может взять то, что принадлежит ему по праву.

Его щетина царапнула мою кожу.

На секунду я опешила. Тело, предательское молодое тело, отозвалось волной жара. Но разум... Разум взвыл сиреной воздушной тревоги.

«Ах ты ж, хам трамвайный! Силой решил взять?!»

На каких-то внутренних, женских инстинктах, я высвободила руку из-под пледа.

Размахнулась.

И влепила ему звонкую, смачную пощечину.

Торн отшатнулся. Он схватился за щеку, глядя на меня с непередаваемым выражением. Там было все: шок, гнев, неверие.

— Ты... — прошептал он. — Ты ударила меня?

— И еще раз ударю, если полезешь! — рявкнула я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Я тебе не девка портовая! И не тренажер для самоутверждения! Руки убрал!

Торн медленно опустил руку. На его щеке, бледной в свете факела, наливался красный след от моих пальцев.

Он смотрел на меня долго. Минуту, может две.

А потом вдруг... рассмеялся.

Тихо, хрипло, как-то даже облегченно.

— Невероятно, — покачал он головой. — Ты настоящая.

— Чего? — я насторожилась. Уж не тронулся ли он умом после удара? Может, я ему сотрясение устроила?

— Ты настоящая, — повторил он, глядя на меня уже без злости, а с каким-то странным блеском в глазах. — Шпионка бы так не сделала. Шпионка бы поддалась. Попыталась соблазнить, использовать момент. А ты... ты готова горло перегрызть за свою честь.

Он отошел к двери, поднял с пола мое мокрое платье, встряхнул его и аккуратно повесил обратно на крюк.

— Собирайся, Элара, — сказал он спокойно, словно мы не орали друг на друга минуту назад. — Тебя выпустят.

— В смысле? — я окончательно потеряла нить логики. — А как же покушение? И «сосание души»?

Глава 14.3

— Ревизор очнулся час назад, — сообщил Торн, поворачиваясь ко мне. — Лекарь осмотрел его. Сказал, что у него был сердечный приступ. И что если бы не твои действия... он бы умер. Ревизор просил передать тебе благодарность и награду.

Я села на солому. Ноги подкосились.

— Так он... жив? И все знает?

— Жив. И уже пьет горячий чай в моих покоях, нахваливая твою решительность.

— Так какого лешего ты меня тут мариновал?! — взвилась я. — Если ты знал час назад, почему пришел с обвинениями?!

Торн посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то виноватое, но он быстро спрятал это за маской надменности.

— Я должен был убедиться. Лично. Посмотреть тебе в глаза. Проверить реакцию.

— Проверить?! — я задохнулась от возмущения. — Ты устроил мне допрос, довел до истерики, полез целоваться... чтобы проверить?!

— Драконы не доверяют словам, Элара. Мы верим инстинктам. Мой инстинкт говорил, что ты опасна. Теперь я вижу — ты опасна, но не для меня. А для моих врагов.

Он постучал в дверь условным стуком. Засов снаружи заскрежетал.

— Выходи. Мира ждет тебя в коридоре с сухой одеждой. И... — он запнулся. — Прости за карцер. Это была необходимость.

— Необходимость... — передразнила я, поднимаясь и кутаясь в плед. — Знаешь, Торн, иди ты к черту со своей необходимостью. Развод все еще в силе. Запомни это.

Я прошла мимо него, гордо вздернув нос.

В дверях он меня не задержал.

В коридоре действительно ждала Мира. Увидев меня, она бросилась мне на шею, рыдая в три ручья.

— Миледи! Живая! Выпустили!

— Живая, живая, — я похлопала её по спине, косясь на Торна, который вышел из камеры следом. — А ну, не реви. Платье принесла?

— Принесла! Теплое, шерстяное! И сапоги!

Я переодевалась прямо в коридоре, заставив Торна и стражников отвернуться и отойти подальше. В камеру возвращаться даже на минуту не хотелось.

— Ну все, — сказала я, застегивая последнюю пуговицу. — Идем домой, Мира. В нашу башню. Там хоть крысы честные, в игры не играют.

Мы двинулись по коридору.

— Элара, — окликнул меня Торн.

Я обернулась.

Он стоял в свете факела, потирая щеку, на которой все еще алел след моей руки.

— Ревизор хочет видеть тебя завтра за завтраком. Будь готова.

— Передай ему, что у меня приемные часы с двух до пяти, — буркнула я. — И пусть захватит печенье. А ты... лед приложи. А то перекосит лицо, как ты будешь кланом управлять?

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри все дрожит от пережитого нервного напряжения.

Так, ревизор жив. Я на свободе. Торн получил по морде и, кажется, даже зауважал меня за это.

Странные они мужики, эти драконы. Им человеческое отношение — как об стенку горох, а как дашь по зубам — сразу любовь и уважение просыпаются. Мазохисты, честное слово.

— Миледи, — шепнула Мира, когда мы вышли во двор. Дождь кончился, звезды высыпали на небе. — А правда, что вы его... того? Поцеловали?

— Кого? Ревизора? — усмехнулась я.

— Нет... Лорда Торна. Стражники шептались...

Я остановилась. Потрогала свои губы. Они все еще горели приятным теплом.

— Это была ошибка, Мира. Большая ошибка. С его стороны.

Мы вошли в нашу башню. Где пахло травами, деревом и дымком. Дом, милый дом!

Я рухнула на стул, чувствуя, как накатывает усталость.

— Знаешь, Мира, — сказала я, глядя на огонь. — А ведь день прожит не зря.

Завтра будет новый день. И мне предстоит встреча с Ревизором.

Надо бы речь подготовить. И список требований.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором почему-то стояло лицо Торна в тот момент, когда я его ударила.

«Ой, дурак, — подумала я с неожиданной теплотой. — Ой, дурак ты, Торн! Влюбишься ведь. И что мне с тобой делать тогда?»

С этой мыслью я провалилась в сон…

Глава 15.1

— Миледи, а этот воротничок вам не давит? — Мира суетилась вокруг меня, одергивая шерстяное платье.

Платье было темно-серое, строгое, без всяких там фижм и декольте. Единственное украшение — белый кружевной воротничок, который мы спороли с того самого розового «торта» и пришили сюда. Получилось скромненько, но со вкусом. Как у гувернантки в приличном доме.

— Не давит, Мира, — я посмотрела на себя в осколок зеркала. — Давит мне тут только атмосфера. Ну ничего, прорвемся. Главное — спину держать.

Я расправила плечи. Вчерашняя победа над карцером и Торном придала мне сил.

— Идем, — скомандовала я. — Негоже заставлять ждать королевскую власть. Да и поесть надобно нормально, а то на таком скудном пайке я скоро прозрачная стану.

Мы вышли из башни. Утро было на удивление ясным. Шторм улегся, море лениво лизало скалы, чайки орали, как торговки на базаре.

В замке царило оживление. Слуги носились с подносами, стражники чистили бляхи. Все готовились к «высочайшему завтраку».

Когда я вошла в Обеденный зал, разговоры стихли.

Зал был огромный, мрачный, с камином, в котором можно было зажарить быка целиком. Длинный стол был накрыт на четверых.

Во главе сидел Торн. В парадном черном камзоле, причесанный, выбритый, но мрачнее тучи.

Справа от него — Ревизор, тот самый, спасенный. Выглядел он, конечно, не огурчиком — бледный, под глазами круги. Но сидел, кашу жевал. Живучий мужик.

Слева — Изольда.

О, Изольда была при полном параде. Голубое платье сверкало камнями, прическа — башня Вавилонская, улыбка — приклеена намертво. Но глаза бегали. Нервничала девочка. Чуяла, что позиции пошатнулись.

— Леди Элара! — Ревизор, увидев меня, попытался встать, но пошатнулся и рухнул обратно на стул. — Кха... Простите... Ноги еще слабы.

— Сидите, сидите, милейший, — я подошла к столу, кивнула Торну, сухо, как соседу, который сверлит стены по утрам и села на свободное место. — Вам сейчас покой нужен и диета. Овсянка, надеюсь, на воде?

— На молоке, миледи, — виновато улыбнулся Ревизор. — Но я хотел выразить вам...

— Потом, — перебила я, разворачивая салфетку. — Сначала еда. Война войной, а обед по расписанию.

Слуга тут же поставил передо мной тарелку. Пахло вкусно. Грибной суп-пюре. Странный выбор для завтрака, но кто их, аристократов, разберет.

Изольда вдруг громко звякнула ложкой о край тарелки.

— Как мы рады, что вы присоединились к нам, леди Элара, — пропела она ядовито-сладким голосом. — После вчерашнего... недоразумения. Торн был так добр, что выпустил вас. Я бы на его месте поостереглась. Мало ли, что еще взбредет в вашу... хм... светлую голову.

— В мою голову взбредает только здравый смысл, — парировала я, пробуя суп. Мм, горячий. — А вот в вашу, милочка, судя по количеству лака на волосах, воздух вообще не поступает.

Торн хмыкнул в кулак. Ревизор округлил глаза, но промолчал.

— Вы!.. — Изольда вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. — Ах, не будем ссориться. Сегодня такой чудесный день! Господин Ревизор жив, магия маяка стабильна... Я лично проверила все защитные контуры утром. Торн, милый, ты должен знать — я усилила водный щит на северной стене.

Она потянулась к руке Торна, лежащей на столе. Торн руку не убрал, но и не сжал её пальцы. Сидел, как истукан.

— Спасибо, Изольда, — буркнул он.

— Я так переживаю за безопасность гостя! — продолжала она, повышая голос и стреляя глазами в сторону Ревизора. — В замке так неспокойно... Шпионы, безумцы... Я решила лично проследить за каждым блюдом!

— Похвально, — кивнул Ревизор, отправляя в рот ложку каши.

И тут началось.

Глава 15.2

Стоило слуге поднести к Ревизору большой серебряный кубок с напитком, компот, судя по цвету, как Изольда вдруг вскочила, опрокинув стул.

— Нет!!! — взвизгнула она так, что у меня аж в ухе зазвенело. — Не пейте!

Она вскинула руки. Магия — голубые искры — сорвалась с её пальцев и ударила прямо в кубок, который держал в руках ошалевший Ревизор.

БА-БАХ!

Кубок разлетелся на куски. Красная жидкость брызнула во все стороны, заливая скатерть, камзол Ревизора и штаны Торна.

Но это было не все.

Из лужи пролитого компота, прямо на столе, вдруг начало подниматься Нечто. Пролитый компот забурлил, скрутился в жгут и сформировался в полупрозрачную, красноватую змею с палец толщиной.

Змея зашипела и бросилась к лицу Ревизора.

— А-а-а! — заорал чиновник, пытаясь отползти прямо на стуле.

— Умри, тварь! — героически крикнула Изольда.

Она сделала сложный пасс руками, словно дирижер перед оркестром. С её ладоней сорвался водяной хлыст, который с громким шлепком ударил по «компотной змее».

Змея распалась брызгами.

Тишина.

Все сидели, открыв рты. Ревизор, весь в красных пятнах, тяжело дышал, хватаясь за сердце. Надеюсь, второго приступа не будет, я уже устала его качать.

Изольда стояла в позе Статуи Свободы, тяжело дыша, с горящими глазами.

— Я успела! — выдохнула она драматично. — Я почувствовала темную магию! В последний момент! Это был Водный Аспид! Смертельно ядовитый конструкт! Если бы он коснулся губ...

Она повернулась к Торну, ожидая аплодисментов.

— Торн! Ты видел? Я спасла его! На ревизора было организованно покушение! Но я была начеку!

Торн медленно вытер лицо салфеткой. На него тоже компотом попало. Вид у него был надо сказать... озадаченный.

— Аспид? — переспросил он. — В компоте?

— Да! — закивала Изольда. — Кто-то подсадил его туда! Это магия высокого уровня! Наверняка шпион хотел закончить начатое!

Она метнула выразительный взгляд в мою сторону. Мол, смотрите, кто тут у нас главная подозреваемая.

Я сидела и смотрела на лужу на столе.

— Цирк, — сказала я громко. — Просто цирк с конями. И с дешевыми фокусами!

Все повернулись ко мне.

— Что вы сказали? — прошипела Изольда. — Вы смеете... Я только что жизнь спасла!

— Жизнь вы спасли, говорите? — я встала, взяла свою ложку и подошла к месту происшествия. — А ну-ка, дайте пройти.

Я наклонилась над лужей, где погибла «змея». Принюхалась.

— Пахнет вишней, — констатировала я. — И... тиной.

Я потыкала ложкой в мокрое пятно. И выудила оттуда маленький, блестящий предмет. Он был похож на прозрачную бусину, которая начала таять, но не успела раствориться до конца.

— Торн, — позвала я мужа. — Поди сюда, глянь. Ты у нас в магии разбираешься. Что это за штуковина?

Торн подошел. Наклонился. Увидев бусину на моей ложке, он нахмурился.

— Это... — он поднял глаза на Изольду. — Это "Слеза Ундины". Артефакт для обучения новичков. Создает простейшие водные формы на короткое время.

— Для обучения? — переспросил Ревизор, который уже начал приходить в себя и вытирать компот с лица. — То есть... это игрушка?

— Именно, — кивнула я, поднося ложку к носу Изольды. Та отшатнулась, побледнев. — Причем игрушка одноразовая. Бросаешь в жидкость — она оживает на минуту. Я читала о таких шалостях в журнале «Маг самоучка».

Я повернулась к залу.

— И вот что интересно, господа присяжные заседатели. Аспид — создание морское. Соленое. А компот у нас — сладкий. В сладкой среде водная магия такого типа не живет. Разве что её кто-то насильно туда запихнул с помощью катализатора. Вот этого самого.

Я подкинула бусину на ладони.

— И еще один момент. Изольда, деточка, ты сидишь слева. Кубок несли тоже слева. Ты единственная, кто мог незаметно бросить эту штуку в кубок, пока слуга проходил мимо.

— Это ложь! — взвизгнула Изольда. — Ты подбросила! Ты! Ты сидела рядом!

Глава 15.3

— Я сидела напротив, — спокойно возразила я. — И руки у меня все время были на столе, с ложкой. А вот ты... ты крутилась, махала руками, поправляла прическу. У тебя в рукаве, поди, еще пара таких шариков припрятана?

— Обыскать! — вдруг рявкнул Ревизор.

Его лицо из бледного стало багровым. Он был чиновником тертым, интриги чуял за версту. И сейчас он понял главное: его использовали как реквизит в дешевой постановке.

— Милорд Торн! — обратился он к моему мужу. — Я требую! Если эта девица устроила спектакль с угрозой для моей жизни, чтобы выслужиться...

Торн подошёл к Изольде.

— Покажи руки, — приказал он.

— Торн, ты не веришь мне? — задрожала Изольда, пряча руки за спину. — Это она всë подстроила! Она ведьма!

— Руки! — гаркнул он так, что посуда звякнула.

Изольда, всхлипнув, протянула руки.

Торн закатал кружевной манжет её платья.

Оттуда, звякнув, выпала еще одна прозрачная бусина. Точно такая же.

В зале повисла тишина. Слышно было только, как катится бусина по паркету. Тр-р-р... Тук.

— Какая прелесть, — прокомментировала я. — Запасной патрон. На случай, если первый осечку даст.

Изольда стояла, белая как мел. Губы её тряслись.

— Я... я просто хотела... — зашептала она. — Торн, ты же не обращал на меня внимания! Я хотела показать, что я полезна! Что я могу тебя защитить!

— Защитить? — голос Ревизора дрожал от бешенства. — Устроив покушение на королевского посланника?! Вы хоть понимаете, леди, что это государственная измена?! Вы играли моей жизнью ради своих любовных интрижек?!

Он повернулся к Торну.

— Лорд Шторм! Я потрясен. В вашем замке творится бардак. Ваша фаворитка, он выделил это слово с особым ядом, устраивает магические диверсии! А ваша жена, которую вы держали в тюрьме, оказывается единственным вменяемым человеком, который способен мыслить логически!

Торн молчал. Он отпустил руку Изольды, словно прикоснулся к жабе, и вытер ладонь о штанину.

— Уведите её, — сказал он тихо.

— Торн! — взвыла Изольда, падая на колени. — Прости! Я люблю тебя! Я все сделала ради нас!

— Вон!!! Иди в свою комнату!

Стражники подхватили рыдающую магессу и потащили к выходу. Она брыкалась, кричала проклятия, обещала пожаловаться Совету, но её никто не слушал.

Когда дверь за ней закрылась, в зале стало тихо. Только Ревизор пыхтел, оттирая компот с мантии.

— Прошу прощения, лорд Корнелиус, — Торн повернулся к гостю. — Я не знал, что шалости леди Изабеллы зашли так далеко. Я приму меры. И напишу Королю сам.

— Уж будьте любезны, — проворчал Ревизор. — Иначе напишу я. И краски сгущать не буду, тут и так непоняток — по колено.

Глава 15.4

Торн кивнул. Потом медленно повернулся ко мне.

Я стояла у стола, вертя в руках ложку.

— Довольна? — спросил он.

— Чем? — удивилась я. — Тем, что мне завтрак испортили? Или тем, что ты наконец-то прозрел?

— Ты знала, — сказал он. — Ты с самого начала знала, что это она подстроила. И не стала еë прикрывать.

— А с чего это я должна молчать, коль она виновата и на меня стрелки переводит? Глаза-то у меня есть. А вот у тебя они были, видимо, кое-чем залеплены. Самомнением своим. И верой в то, что ты — центр вселенной, вокруг которого все должны хороводы водить.

Я положила ложку на стол.

— Знаешь, что самое противное? — сказала я, глядя ему в глаза. — Не то, что она это сделала. А то, что ты позволил этому случиться. Создал эту ситуацию. Приблизил эту истеричку, дал ей власть, позволил думать, что ей все дозволено. Это твой косяк, милорд. Твой!

Торн стиснул зубы. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Я разберусь, — процедил он.

— Разбирайся, — я махнула рукой. — Только меня в это не впутывай. Я наелась. Компота с сюрпризом мне хватило.

Я повернулась к Ревизору.

— Милорд Корнелиус, прошу меня простить. Аппетит пропал. Я пойду к себе. Если захотите поговорить о... юридических вопросах, я буду в башне.

— Конечно, миледи, — Ревизор встал и поклонился мне. По-настоящему, с уважением. — Я обязательно навещу вас. И... спасибо. За бдительность. Вы удивительная женщина.

Я кивнула и пошла к выходу. Спину держала прямо, хотя внутри все дрожало.

У самой двери я услышала голос Торна.

— Элара.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что теперь? — спросил он.

— А теперь, Торн, ты будешь разгребать это дерьмо, — сказала я, глядя на тяжелую дубовую дверь. — И думать. Долго думать. А я... я пойду постираю этот праздничное платье. Потому что оно у меня одно. В отличие от твоих фавориток...

Я вышла в коридор.

Мира ждала меня за углом, прижав руки к груди.

— Миледи! — зашептала она. — Я слышала крики! Изольду утащили в еë покои! Что случилось?

— Случилось торжество справедливости, Мира, — выдохнула я, прислоняясь к стене. — Изольда сама себя перехитрила.

— А лорд Торн?

— А лорд Торн... — я усмехнулась. — Лорд Торн сейчас получил такой удар по самолюбию, от которого не скоро оправится. И это, деточка, нам на руку.

— Почему?

— Потому что когда мужчина виноват, он становится сговорчивым. Идем. Нам надо готовиться.

— К чему?

— К переезду, — сказала я, чувствуя, как интуиция, или тот самый жизненный опыт, подсказывает следующий ход событий. — Что-то мне подсказывает, что в замке нам скоро станет тесновато.

Мы пошли по коридору. И я еле сдерживала довольную улыбку.

Пусть у меня нет магии. Но я только что уделала мага воды второго круга с помощью столовой ложки и здравого смысла.

Ай да Элина Викторовна. Ай да молодец!

Теперь главное — не расслабляться. Дракон мой, на меня зуб наточил. А значит, он скоро придет.

И не с цветами…

Глава 16.1

Вечер в башне выдался тихим.

Мы с Мирой сидели у очага. Девчушка штопала мой старый передник, шмыгая носом, а я писала. Да-да, на своем новом дубовом столе, при свете сальной свечи, которую мы «реквизировали» у стражников.

Писала я список. «Что нужно для нормальной жизни в дурдоме».

Пункт первый: успокоительное (ведро).

Пункт второй: яд для крыс (двуногих).

Пункт третий: ...

— Миледи, — тихо подала голос Мира. — А правда, что леди Изольду выгнали?

— Выгнали, как же, — фыркнула я, макая перо в чернильницу. — Таких, Мира, не выгоняют. Таких вежливо просят посидеть в уголке, пока шум не уляжется. Ворон ворону глаз не выклюет, а дракон магу — тем более. Политика, чтоб её.

Я отложила перо. Злость, холодная и колючая, ворочалась в груди.

Весь день я ждала. Ждала, что Торн придет. Извинится. Скажет: «Элара, я был олухом, прости, что запер тебя в карцере». Наивная я женщина, Элина Викторовна. Тридцать пять лет с Виталиком прожила, а все в сказки верю.

В дверь постучали.

Мира испуганно выронила иголку.

— Сиди, — шепнула я ей. — Сама открою.

Я подошла к двери. Отодвинула засов. Швабру, подпирающую ручку, убрала.

На пороге стоял Торн.

— Можно войти? — спросил он.

— А если я скажу «нет», вы уйдете? — я скрестила руки на груди, загораживая проход. — Или опять стражу покличете, чтобы меня в подвал снести? Для профилактики?

Он поморщился, как от зубной боли.

— Я один, Элара. И я пришел говорить.

Я отступила в сторону.

— Ну, заходите, коли не шутите. Гостям мы всегда рады. Особенно тем, кто днем жен в тюрьму сажает, а потом с визитами ходит.

Торн вошел. Мира, пискнув мышкой, юркнула за свою ширму из тряпья.

Он прошел к столу и оперся на него руками, глядя на огонь. Я не спешила начинать разговор. Пусть помучается.

— Изольда под домашним арестом, в своей комнате, — наконец произнес он, не оборачиваясь.

— Какая трагедия, — ядовито заметила я. — Надеюсь, ей принесли теплое одеяло? И какао с зефирками? А то вдруг деточка простудится.

— Изольда дочь моей мачехи, которая помимо родственных связей со мной, состоит ещё в Совете, — Торн резко повернулся ко мне. Глаза его сверкнули. — Я не могу просто так бросить её дочь в темницу! Это вызовет дипломатический скандал!

— Ах, скандал! — я вскочила. Стул с грохотом отъехал назад. — Значит, когда твою жену, законную, между прочим, волокут в сырой карцер, где крысы пешком ходят, за то, что она жизнь человеку спасла — это не скандал? Это норма?!

Я подошла к нему вплотную. Злость клокотала во мне, требуя выхода.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал, Торн? Ты унизил меня. Публично. Перед слугами, Ревизором, перед этой... выдрой. Ты показал всем, что я для тебя — грязь под ногами. Что мое слово не стоит ломаного гроша против слова твоей любовницы.

— Она не любовница! — рыкнул он.

— Да плевать мне, кто она тебе! — заорала я, тыча пальцем ему в грудь. — Хоть сестра сводная, хоть боевая подруга! Важно то, как ты поступил со мной! Я спасла человека! А ты меня — за решетку. А она устроила покушение, чуть не угробила государственного чиновника — и сидит в теплых покоях, небось, маникюр поправляет! Где твоя справедливость, Дракон? Где твоя честь? Или она у тебя только в красивых речах существует?

Торн схватил мою руку, останавливая мой указующий перст. Его ладонь была горячей, почти обжигающей.

— Я защищал клан! — прошипел он мне в лицо. — Если бы Ревизор умер, и обвинили тебя...

— Если бы у бабушки были, сам знаешь что, она была бы дедушкой! — перебила я. — Ты просто трус, Торн. Ты побоялся поверить мне. Тебе удобнее было поверить ей. Потому что она — «своя», маг, аристократка. А я — пустышка. Ошибка природы. Балласт!

Глава 16.2

Я вырвала руку.

— Уходи. Видеть тебя не могу.

Он отступил. Тяжело дышал, раздувая ноздри. В его взгляде читалась борьба. Он знал, что я права. И от этого бесился еще больше. Мужики вообще не любят признавать свою неправоту, а уж драконы — тем более.

— Я не могу дать тебе развод, — сказал он вдруг. Тихо. Резко сменив тему.

Я замерла.

— Что?

— Я говорил с юристом. С Ревизором. Прямо сейчас развод невозможен. Король не подпишет. Клан Воды выставит это как оскорбление, разорвет торговые соглашения. Мы зависим от их поставок. Если я разведусь с тобой сейчас, через месяц в Штормовом Пределе начнется голод.

Я смотрела на него и понимала: не врет.

— И что ты предлагаешь? — спросила я устало, садясь обратно на стул. — Жить втроем? Я, ты и твоя Изольда, которая будет подливать мне яд в компот по праздникам? Нет уж, увольте. Я лучше пешком в столицу уйду.

— Есть вариант, — Торн подошел к окну-бойнице. — Сделка.

— Я слушаю.

— На окраине моих земель, у самого Мыса Ветров, есть старый дом. Рыбацкий домик. Он... заброшен. Давно.

— Звучит не очень заманчиво, — прокомментировала я.

— Это единственное место, куда не дотянется влияние Клана Воды. И Изольды. Юридически это территория маяка, закрытая зона. Я могу отправить тебя туда. В... ссылку. Якобы за нарушение протокола. Допустим, отказ от выполнения супружеских обязательств...

— В ссылку? Ещё дальше чем сейчас? — я усмехнулась. — Ты меня что, коллекционировать решил по разным углам?

— Послушай! — он обернулся. — Если ты проживешь там месяц. Сама. Без помощи замка. Если ты докажешь, что способна выжить в условиях Дикого Берега... Я возможно найду способ дать тебе развод. Я объявлю тебя... скажем, «прошедшей испытание стихией». Есть старый закон: если женщина из Клана Воды выдержит месяц на Мысе Ветров в одиночку, она считается свободной от обязательств крови.

Я задумалась.

Мыс Ветров. Рыбацкий домик. Месяц...

Звучит как вызов. Но и как шанс. Настоящий, законный шанс избавиться от этого брака без войн и голодомора.

— А если я не выдержу? — спросила я.

— Тогда ты останешься моей женой. И будешь сидеть в этой башне, пока смерть не разлучит нас. Без права голоса.

Жестко.

Но, неужели я не справлюсь с рыбацким домиком?

— Я согласна, — сказала я твердо. — Месяц. Засекай время, дракон.

Торн кивнул.

— Хорошо. Завтра на рассвете тебя отвезут.

— Я еду не одна, — добавила я, кивнув на ширму, за которой затаилась Мира. — Мира едет со мной.

Лицо Торна закаменело.

— Нет.

— В смысле «нет»? — я нахмурилась. — Она моя служанка. Моя правая рука. Без неё я...

— Условие испытания — одиночество, — отрезал он. Ледяным тоном, не терпящим возражений. — «Один на один со стихией». Так гласит закон. Никаких слуг и помощников из Замка.

— Но это же бред! — возмутилась я. — Как я буду одна? Там дрова колоть надо, воду носить! Я женщина, в конце концов, а не лесоруб!

— Ты говорила, что ты сильная, — усмехнулся он. Зло так усмехнулся. — Вот и докажи.

— Ладно, черт с тобой, — я махнула рукой. — Но Мира останется здесь? Ты гарантируешь её безопасность? Изольда её со света сживет, если я уеду!

Торн отвел глаза.

— Мира не останется здесь.

У меня внутри все похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

— Я выдаю её замуж.

За ширмой раздался сдавленный писк и звук падающего тела. Мира, похоже, сползла по стенке.

— Замуж? — прошептала я. — За кого?

— За конюха. Скраба. Он давно просил. Хороший парень, работящий. У них будет свой дом в деревне. Ей там будет лучше, чем в замке, где... где небезопасно.

— Ты... ты продаешь мою служанку?! — я задохнулась от гнева. — Как вещь?! А её спросить ты не догадался? Может, она не хочет за Скраба! Может, он ей противен!

Глава 16.3

— Она крепостная, Элара, — напомнил мне Торн, и в его голосе прозвучала власть, от которой у меня зубы свело. — Её мнение не учитывается. Я делаю это ради её же блага. Здесь Изольда её уничтожит, сама же говоришь. В деревне, замужем, она будет под защитой мужа.

— Ради блага?! — я подскочила к нему. — Да ты себя слышишь, благодетель?! Ты распоряжаешься судьбами, как пешками на доске! Меня — в ссылку, девчонку — в койку к конюху! Ты чудовище, Торн!

— Я лорд! — рявкнул он. — И я принимаю решения! Сделка такова: ты едешь в Дом Ветров одна. Мира выходит замуж и уезжает в деревню. Или все остается как есть: ты в башне, Мира здесь, и я не гарантирую, что завтра Изольда не превратит её в лягушку. Выбирай!

Я смотрела на него и ненавидела. Ненавидела его власть, уверенность, его жестокое милосердие.

Он прав. Сволочь, но прав. Здесь Мире жизни не будет без меня. А там, в деревне под защитой мужа и людей будет... Может, этот Скраб и правда неплохой парень? Конюхи обычно народ смирный, работящий, лошадей любят...

За ширмой послышался тихий плач.

— Мира... — позвала я.

Девчонка выползла, вся в слезах.

— Миледи... — всхлипывала она. — Скраб... он... он добрый и заботливый. Он мне яблоки носил... Но я не хочу вас бросать! Как же вы там одна?!

— Ну вот видишь, — я грустно улыбнулась, гладя её по всклокоченной голове. — Яблоки носил. Значит, не совсем пропащий.

Я подняла глаза на Торна.

— Ты жестокий человек, Торн Шторм. Ты отбираешь у меня единственную душу, которая меня любила в этом каменном мешке.

Он дрогнул. На секунду маска душегуба треснула.

— Так будет лучше. Для всех.

— Ладно, — сказала я глухо. — Я согласна.

— Отлично, — он выпрямился, снова становясь непроницаемым лордом. — Собирай вещи. Один сундук. Только самое необходимое. Повозка будет на рассвете.

Он развернулся и пошел к выходу. У двери остановился.

— Элара.

— Что еще? — буркнула я, обнимая плачущую Миру. — Хочешь забрать у меня еще и стол?

— Дом Ветров... — он помедлил. — Там непросто. Море там злое. Люди непростые. Будь осторожна.

— Иди к черту со своей заботой, — ответила я. — Лучше Изольде своей скажи, чтоб не подавилась от счастья.

Торн вышел. Дверь закрылась.

Мы остались одни.

— Миледи... — выла Мира мне в плечо. — Не уезжайте! Пропадете! Там же скалы! Там духи!

— Тихо, тихо, моя хорошая, — я укачивала её, как ребенка. — Не пропаду. Я, Мира, живучая. Как таракан. А ты... ты будешь счастлива. Скраб, говоришь? Ну, имя, конечно, так себе, но с лица воду не пить. Главное, чтоб не пил и руку не поднимал. Да в хозяйстве помогал.

Я смотрела на огонь свечи.

Один месяц. Один сундук. И полная неизвестность...

— А ну-ка, вытирай сопли, — скомандовала я, хотя у самой кошки на душе скребли. — Давай собираться. Мне нужно взять все: котелок, нож, топор, соль, огниво...

— У меня есть кой-чего... — всхлипнула Мира, роясь в кармане. — Я припрятала. Клубок шерсти. И иголки. Возьмите, миледи. Вам нужнее.

Я взяла маленький клубок грубой шерсти. Он был теплым от её рук.

— Спасибо, деточка.

Я встала и подошла к своему новому столу. Провела рукой по столешнице.

— Прощай, друг, — шепнула я столу. — Недолго мы с тобой пожили. Надеюсь, следующий хозяин будет на тебя ставить вазы с цветами, а не планы мести писать.

Впереди была ночь. Последняя ночь в башне при замке…

Глава 17.1

Рассвет только-только занялся, серый, промозглый, а мы уже не спали.

— Миледи, ну куда же вы котелок пихаете? — всхлипывала Мира, подавая мне чугунок. — Он же платье помнет!

— Платье, Мира, вещь гладимая, а вот голод — вещь неумолимая, — наставительно произнесла я, утрамбовывая котелок внутрь свернутого шерстяного одеяла. — В этом мире, детка, главное — не фасон, а калории. Без котелка я там что буду делать? В ладошках воду кипятить?

Сундук у меня был один. Небольшой такой, окованный ржавым железом. Торн сказал: «Только самое необходимое». Ну, он, видимо, думал, что я туда кринолины положу да веера. Ага, щас. Разбежался.

Я паковала вещи с остервенением и математической точностью, с какой когда-то укладывала банки с соленьями в кладовку хрущевки. Каждый сантиметр на счету.

На дно — крупа, соль, сухари. Сверху — одежда. Теплая. Никаких шелков. Только шерсть, лен, плотный хлопок. В рукава платьев я засунула свечи и куски мыла. В носки вязаные — огниво.

— Вот так, — я надавила коленом на крышку. Сундук недовольно крякнул, но поддался. — Закрывай, Мира. Садись сверху.

Мы вдвоем навалились на крышку. Щеколды щелкнули.

— Всё, — выдохнула я, убирая прядь со лба. — Приданое готово!

Мира вдруг разревелась. Громко, в голос, уткнувшись лицом в ладони.

— Ну, чего ты сырость разводишь? — я притянула её к себе, погладила по жестким волосам. — Не на казнь еду, чай. На курорт. Свежий воздух, море, никаких драконов. Красота же.

— Вас там волки съедят! — выла Мира. — Или шторм смоет! Или рыбаки на наживку пустят! А я... а меня... за Скраба...

— Послушай меня, девочка, — я взяла её за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. — Скраб — парень смирный. Я наводила справки. Не пьет, лошадей любит. А кто лошадей любит, тот и жену бить не станет. Рука не поднимется. Ты главное, Мира, себя в обиду не давай. Будь ласковой, но хребет имей. Мужик — он как тесто: если его в тепле держать да мять правильно, он пышным будет и вкусным. А если забросить — зачерствеет.

Я полезла в карман платья. Достала маленькую серебряную булавку с рубином, из моего драгоценного мешочка.

— Держи. Это тебе. На свадьбу. Заколи воротник, чтоб красиво было. И помни: ты не одна. Я вернусь свободной женщиной. Слышишь?

Мира сжала булавку в кулачке, кивнула, глотая слезы.

— Я буду ждать, миледи. Буду молиться небу за вас.

За дверью послышались тяжелые шаги. Стража.

— Пора, — сказала я, расправляя плечи. — Ну, с богом.

Стражники подхватили мой сундук. Крякнули от веса — хе-хе, котелок-то чугунный! И поволокли к выходу.

Я накинула плащ, окинула прощальным взглядом нашу башню.

Стол. Мой дубовый стол оставался здесь. Жалко. Но ничего. Я себе новый добуду.

— До свидания, дом, — шепнула я стенам. — Не скучайте.

Мы вышли во двор.

Утро было холодным, ветреным. Небо низкое, свинцовое, давило на плечи.

Посреди двора стояла телега. Обычная, крестьянская телега, запряженная мохнатой лошадкой с грустными глазами. Никаких карет с гербами.

«Н-да, — подумала я. — Трансфер эконом-класса. Ну спасибо, что не пешком».

У телеги стоял Торн.

Он был в походном плаще, руки скрещены на груди. Ветер трепал его черные волосы. Лицо — застывшая маска. Ни тени жалости, или сомнения. Лорд, отправляющий неугодную жену в ссылку.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу парень — коренастый, рыжий, с добродушным лицом. Скраб. Тот самый конюх.

— Мира, — позвал Торн. — Скраб отвезет тебя в деревню. Свадьба завтра утром.

Мира вздрогнула, прижалась ко мне в последний раз, потом, опустив голову, побрела к жениху. Скраб неуклюже взял её за руку, осторожно приобнял за плечи, что-то шепнул. Она кивнула и слегка улыбнулась.

Ну, вроде не зверь. Смотрят друг на друга с интересом. Стерпится — слюбится.

Я подошла к Торну.

— Ну что, милорд, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Прощайте. Или до свидания?

— До свидания, Элара, — ответил он холодно. — Если выживешь.

— Обязательно выживу, — пообещала я. — Исключительно вам назло. Чтобы портить вам статистику счастливой вдовьей жизни.

Он дернул уголком рта.

— Кучер знает дорогу. Еды тебе дали на три дня. Дальше — сама.

— Сама так сама. Мне не привыкать.

Я забралась в телегу. Жестко. Соломы пожалели, ироды. Пришлось сесть на свой сундук, прикрыв его краем плаща.

— Трогай! — махнул рукой Торн.

Телега дернулась, колеса заскрипели, и мы покатили к воротам.

Я сидела прямо, как королева на троне, хоть трон мой и был простым сундуком с гречкой. Я не оглядывалась на Торна. Много чести.

Но когда мы проезжали под аркой ворот, я случайно подняла голову.

На балконе, кутаясь в меховую накидку, стояла Изольда. Ветер трепал её светлые локоны. Она смотрела вниз, на мою убогую повозку.

И улыбалась.

Увидев, что я смотрю, она картинно достала белоснежный кружевной платочек и помахала мне. Медленно так, издевательски. Мол, скатертью дорога, соперница. Прощай навеки. Теперь я здесь хозяйка.

Глава 17.2

У меня внутри вскипела желчь. Ах ты ж, гадюка! Добилась своего? Думаешь, победила?

Я хотела показать ей неприличный жест из своего мира, но сдержалась. Я леди, черт побери. Даже в телеге.

Вместо этого я сняла с шеи свой простой серый шарф и повязала его на голову, как косынку. И даже не кивнула ей.

Пусть бесится от моего равнодушия. Игнор — лучшее оружие против таких фиф.

Ворота остались позади. Мы выехали на дорогу, ведущую прочь от замка, вдоль береговой линии.

Замок Штормового Предела, мрачный, величественный и холодный, таял в утреннем тумане.

«Ну и оставайся, — думала я, глядя на удаляющиеся башни. — Оставайся со своими интригами, сквозняками и драконом-самодуром. А я еду на свободу».

Дорога была ужасной. Камни, рытвины, грязь. Телега подпрыгивала на каждой кочке, и мой позвоночник сыпался в трусы при каждом ударе.

Кучер — угрюмый мужик в надвинутом на глаза капюшоне — молчал, как рыба об лед. На мои попытки завести светскую беседу («А далеко ли ехать?», «А грибы тут есть?») он только бурчал что-то нечленораздельное.

Ну и ладно. Мне есть о чем подумать.

Я пощупала мешочек на груди. Он был на месте. Мой золотой запас. Моя надежда.

Пейзаж вокруг становился все более диким. Деревья исчезли, уступив место низкому кустарнику и камням. Море, серое и злое, билось о скалы внизу, вздымая фонтаны пены.

Дикий Берег. Название говорящее. Тут не то что жить, тут выживать страшно.

Час сменялся часом. Я продрогла до костей, несмотря на плащ.

— Долго еще? — крикнула я кучеру, когда солнце перевалило за полдень.

— Приехали, — буркнул он, натягивая вожжи.

Телега остановилась.

Я огляделась. И сердце мое ухнуло куда-то в пятки.

Мы стояли на краю обрыва. Внизу, на узкой полоске каменистого пляжа, зажатая между скалами, стояла хибара.

Именно хибара. Домом это назвать язык не поворачивался.

Стены из серого камня, кривые, словно их складывал пьяный великан. Крыша... Мать честная, где крыша?! Половины черепицы не было, стропила торчали, как ребра скелета. Окна заколочены какими-то досками крест-накрест. Дверь висела на одной петле.

Вокруг — ни души. Только ветер, чайки и шум прибоя.

— Это... это Дом Ветров? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Он самый, — кучер спрыгнул с телеги и начал стаскивать мой сундук. — Слезайте, миледи. Дальше пешком. Телега вниз не пройдет.

Он с грохотом поставил сундук на траву.

— Эй, полегче! Там сервиз фамильный! — соврала я. Там был только котелок, но ему тоже обидно за такое отношение.

Я кое-как слезла с телеги. Ноги затекли и не слушались.

— Вот, — кучер сунул мне в руку тяжелый ржавый ключ. — От двери. Хотя она и так открыта, поди. Еду я сгрузил. Вода в ручье за домом. Дрова... ну, лес вон там, в версте. Деревня за холмом.

Он махнул рукой куда-то в сторону горизонта.

— И всё? — спросила я. — Вы меня тут бросите?

— Приказ лорда, — он пожал плечами, не глядя мне в глаза. — Через неделю может привезут провизию, коль будет такое распоряжение... Если живы будете.

Он запрыгнул обратно на телегу, гикнул на лошадь и, развернувшись, покатил прочь. Быстро так покатил, словно за ним черти гнались.

Ну, вот. Я осталась одна на краю света. Под ледяным ветром.

В горле встал ком. Захотелось сесть на этот сундук и завыть. Громко, жалобно, как та самая Изольда.

«Ну уж нет, — сказала я себе, сжимая кулаки — Не дождетесь! Я ремонт в девяностые делала сама! Чем мне, эта сараюшка страшна?»

Я подошла к краю обрыва. Посмотрела вниз, на свой новый дом.

— Ну, здравствуй, домик, — сказала я громко, перекрикивая шум моря. — Давай знакомиться. Я — Элина. И я сделаю из тебя конфетку.

Ветер рванул мой плащ, словно проверяя на прочность. Я запахнулась плотнее.

— Пугай, пугай, — буркнула я ветру. — Я не из пугливых.

Взялась за ручку сундука. Тяжелый, зараза. Придется тащить волоком.

— Раз, два, взяли! — скомандовала я сама себе.

Сундук прочертил борозду в каменистой почве. Я потащила его вниз, по узкой тропинке, к своей новой жизни.

В голове крутилась только одна мысль: «Месяц. Мне нужно продержаться месяц. А потом я вернусь в замок, швырну Торну заявление о разводе и уеду на юг, пить коктейли и носить шляпы с широкими полями».

Эта мысль грела лучше любого огонька.

Я спускалась к руинам, а спиной чувствовала чей-то взгляд. Тяжелый, внимательный. Привидения здесь что-ли водятся?

Резко обернулась.

Никого. Только кусты дрока шевелятся на ветру да ворон сидит на кривой сосне.

«Показалось, — решила я. — Нервы. Или Торн шпиона приставил? Теневого Стража, про которого Мира болтала?»

Если и приставил — пускай смотрит. Пусть видит, как я работаю. Может, научится чему полезному.

Я ухватилась за сундук поудобнее и продолжила спуск.

Работа предстояла адская. Но я, Элина Викторовна, работы не боюсь. Я боюсь только скуки и идиотов. А здесь, судя по всему, скучать мне не придется.

ТЕЛЕГРАМ

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Большая библиотека с любыми жанрами и авторами

Большая Библиотека

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги