Хозяйка проклятых земель Том 1

1

Дорогие читатели! Я рада приветствовать вас на страницах новой истории. Забудьте о тихих вечерах и спокойном быте. В центре этой книги — сильная духом героиня. Ей предстоит пройти тяжёлый путь и научиться выживать там, где, казалось бы, жизни нет места. Это путь через отчаяние к внутренней силе.

Осмелитесь ли вы пройти этот путь вместе с героиней до самого конца?

Голова раскалывалась, будто кто-то методично давил царапал череп изнутри гвоздём. Я попыталась открыть глаза, но ресницы слиплись. И запах… Сладковатый, тяжёлый, чуть пыльный. Ладан? Я ненавижу ладан. У бабушки в деревне пахло так же в церкви, и мне всегда становилось душно.

Я с усилием разлепила веки.

Высокий потолок, сводчатый, из тёмного дерева. На нём какие-то витиеватые резные узоры, в которые вплетались… чешуйки? Я медленно, с хрустом в шее, повернула голову. Боковое зрение зафиксировало факелы в железных держателях на стене. Огонь не электрический, а самый что ни на есть живой, трепещущий.

— Что за чертовщина, — прошептала я, но голос прозвучал по-чужому. Более высоко тонко. Голова заныла с новой силой.

Я лежала на чём-то мягком. Шерсть? Я потянула пальцы, пощупала — да, грубая шерстяная ткань, какая-то подушка под головой. Попыталась приподняться на локтях. Тело слушалось плохо, как после долгого и тяжёлого гриппа, когда мышцы ватные и каждая кость ноет.

— Она приходит в себя, — прозвучал где-то справа мужской, низкий голос.

— Эллисэя? — другой голос, женский, тревожный, приблизился.

Кто такая Эллисэя? Я медленно, преодолевая лёгкую тошноту, смогла сесть. Комната поплыла перед глазами, потом встала на место. Комната… царские покои! Огромные. Каменные стены, факелы, ковёр на полу с тем же чешуйчатым узором. Я сидела на широкой кровати, а передо мной стояли двое. Женщина постарше, в длинном тёмно-синем платье, с заплетёнными в тугой узел седыми волосами, и мужчина в чём-то вроде кожаного доспеха без украшений, с каменным лицом.

Я уставилась на них. Они уставились на меня. В их взглядах было ожидание.

— Вы… Где я? Что происходит?

Женщина и мужчина переглянулись. В этом взгляде промелькнуло что-то… понимающее? Нет, скорее разочарованное.

— Удар был силён, леди Эллисэя, — сказала женщина, делая шаг вперёд. — Вы упали в обморок, когда лорд Варгрен сообщил вам новость... Вы не должны вставать. Вам нужно отдохнуть.

Леди? Лорд? Бред какой-то.

Я оглядела себя. Мои руки… это не мои руки. Кожа была бледной, почти фарфоровой, без знакомых веснушек и небольшого шрама от ожога у большого пальца левой руки. Руки тонкие, с длинными пальцами. Я подняла одну из них к лицу. И коснулась кожи. Лицо, на ощупь, было гладким и молодым. Я рванула с кровати, едва не споткнувшись о складки какого-то длинного, неудобного платья. Пошатываясь, я побрела к дальнему углу комнаты, где в тусклом свете угадывалось нечто вроде полированной металлической пластины.

В тусклом отражении на меня смотрела незнакомка. Молодая. Лет двадцати пяти, не больше. Бледное лицо, каштановые волосы, заплетённые в сложную, но теперь растрёпанную причёску. Огромные, испуганные серые глаза. Я поднесла свою — нет, ЭТУ — руку к отражению. Отражение сделало то же самое.

Внутри всё провалилось. Стало тихо и пусто, как в лифте, когда он слишком быстро едет вниз. Это не похоже на сон. Слишком уж всё детализированно. Боль в голове, запах ладана, шероховатость ковра под босыми ногами, холод металла под ладонью.

— Я не она, — сказала я шёпотом в своё отражение. — Я не Эллисэя.

Память — моя, Светланина — накатила обрывками. Театр. Я вешала в гардероб чью-то норковую шубу. Пахло нафталином и духами. Потом резкая боль в груди, как будто её сдавило тисками. Нехватка воздуха. Падение на пол. Крики. А потом… темнота и этот сладкий запах ладана.

— О чём вы говорите, леди? — Женщина подошла ближе, её лицо выражало теперь только озабоченность. — Вы всё ещё не в себе. Это шок. Это понятно. Позвольте помочь вам вернуться на кровать.

— Где Варгрен? — спросил вдруг мужчина. — Он должен быть здесь. У леди странная реакция на его решение. Это его дело.

Женщина бросила на него сердитый взгляд.

— Он сказал, что придёт позже. Чтобы обсудить… формальности.

Формальности. Какие формальности? Слова стучали в висках, отказываясь скаладываться в полноценную картину. Но какая-то часть моего нового, чужого мозга отозвалась на них волной паники. Не моя паника, чужая. Как будто внутри меня кто-то ещё беззвучно закричал.

— Что за формальности? — спросила я, оборачиваясь к ним. Голос дрогнул. —Кто такой Варгрен? Я… я ничего не помню.

Я сказала это почти искренне. Я и правда ничего не помнила.

Мужчина коротко усмехнулся.

— Удобно вы, леди, потеряли память. Но это не изменит решения лорда. Брак расторгнут. Вы больше не его истинная пара. Вы — просто Эллисэя Ранкор. И завтра на Совете вам будет объявлено о вашей новой… резиденции.

Истинная пара. Брак расторгнут. Слова, от которых внутри всё сжималось. От каких-то обрывков, воспоминаний, призрачных ощущений, болтающихся в этом молодом теле. Любовь? Нет, не любовь. Что-то другое. Острая, болезненная привязанность, как крючок под рёбрами. И чувство… собственной ненужности. Глубочайшей, унизительной ненужности.

Женщина, видя, вероятно, как побелело моё лицо, снова сделала шаг ко мне.

— Пожалуйста, леди Эллисэя. Вам нужно успокоиться. Вы не можете в таком состоянии…

Огромная дверь в комнату с глухим стуком открылась.

Вошел мужчина. Высокий. Очень высокий. Широкоплечий. Он был в чём-то вроде длинного тёмного кафтана, но даже сквозь ткань чувствовалась физическая мощь. Волосы, светлые, до плеч. Лицо… в принципе можно было бы назвать красивым, если бы оно не было таким жёстким. С резкими скулами, прямым носом, тонкими, плотно сжатыми губами. И эти глаза… Небесно голубые, но взгляд как у хищной птицы. В них не было ни тепла, ни беспокойства.

2

Он медленно, давая мне время осознать всю глупость моих слов, поднял бровь.

— Ошибка? — он произнёс это так, будто пробовал незнакомое слово на вкус. — Эллисэя, твои попытки отсрочить неизбежное всегда были наивны. На этот раз — особенно. Решение принято. Связь разорвана. Ты больше не моя жена. Завтра на Совете всё будет оформлено официально. Ты получишь компенсацию — земельный надел. Ты будешь… обеспечена.

Каждое слово падало, как камень в озеро, расходясь тревожными кругами. Земельный надел. Буду обеспечена. Он говорил обо мне, но смотрел сквозь меня.

Чужая паника внутри меня сменилась чем-то другим. Чем-то моим. Горячим, едким, знакомым гневом. Таким, который поднимается в груди, когда начальник в театре пытался в очередной раз задержать зарплату «из-за трудностей», глядя тебе прямо в глаза. Гневом от бесправия и наплевательского отношения.

— Вы мне что, приговор объявляете? — мой голос, чужой, но уже с новой, моей интонацией, окреп. — Без объяснений? Без… без хотя бы разговора?

Он наконец посмотрел на меня прямо. В его голубых глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Какой разговор? Всё было сказано годами прожитыми вместе. Ты — истинная пара, но не более того. Ты не смогла дать мне наследника. Твоё присутствие здесь более не имеет смысла. Решение логично и обоснованно. Что здесь обсуждать?

«Не смогла дать наследника». «Не имеет смысла». «Логично». Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы от злости. От унижения, которое чувствовало это тело, и от дикой ярости, которая поднималась во мне, Светлане, сорокалетней женщине, которая только что , кажется, умерла в театральном гардеробе, а теперь вот этот… этот моложавый эгоист объяснял мне, что я бракованный товар.

Женщина в синем тихо ахнула. Мужчина замер, готовый, видимо, вмешаться, если я вдруг накинусь на этого наглого мужика с кулаками. И надо признать, я подумывала об этом.

Но нет. Я так не играю. У меня есть опыт. Опыт выживания после другого краха. Менее фантастического, но оттого не менее болезненного.

Я выпрямила спину. Сделала глубокий вдох, игнорируя дрожь в коленях. Посмотрела в эти бездушные глаза.

— Ладно, — сказала я. Голос звучал ровнее, чем я ожидала. —Я поняла. Пусть будет так.

Его бровь снова дёрнулась. Вероятно, он ждал, что упаду ему в ноги и буду умолять его одуматься.

— Ты… поняла? — он переспросил, как бы проверяя.

— Да, — кивнула я. — Всё ясно. Вы всё для себя решили. Отлично. Значит, завтра будет этот ваш Совет. И я получу свои… земли. Всё правильно?

Он смотрел на меня с лёгким, нарастающим подозрением. Как на собаку, которая внезапно заговорила человеческим голосом.

— Правильно.

— Хорошо, — я повернулась к женщине, игнорируя его. — Тогда мне нужно… подготовиться. И отдохнуть, как вы справедливо заметили. Можно мне побыть одной?

В комнате повисла тишина.

— Конечно, леди Эллисэя, — первой нашлась женщина, кивая мне с каким-то новым, осторожным уважением. — Я пришлю служанку с успокоительным отваром.

— Не надо отвара, — отрезала я. — Просто воды. И… что-нибудь поесть. И другую одежду. Что-нибудь попроще вот этого. — Махнула рукой на бархатное платье.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Варгрена. Мне хотелось обернуться и крикнуть ему в это красивое, надменное лицо всё, что я думаю о нём и его «логике». Но я не стала. Потому что это было бы слишком эмоционально, а мне надо было думать и действовать трезво, адекватно.

— Как пожелаешь, — наконец произнёс он. Его голос потерял оттенок металла, в нём появилось что-то… неопределённое. — До завтра, Эллисэя.

Он развернулся и вышел так же стремительно, как и появился, не оглядываясь. За ним, кивнув мне, последовал мужчина.

Женщина задержалась на мгновение.

— Я… я пришлю всё, что нужно, леди. Вы… вы уверены, что с вами всё в порядке?

Я посмотрела на своё отражение в отполированном металле. На испуганные серые глаза незнакомки.

— Со мной ещё никогда не было так… непонятно, — ответила я ей честно. — Но я справлюсь. Всегда справлялась.

Женщина ушла, тихо закрыв дверь.

Я осталась одна. В чужом теле. В чужом мире. С разбитым сердцем, которое принадлежало не мне, и с ледяным комом ясности в своей собственной, старой голове, запертой в молодом черепе.

Подошла к кровати, села на край, обхватила руками колени. И дала себе, наконец, просто посидеть в тишине. Без мыслей. Просто успокоиться и вдыхать этот душащий запах ладана.

А потом я подняла голову и посмотрела на дверь.

— Ну что ж, лорд Варгрен, — прошептала я в пустоту. — Посмотрим, кто кого здесь списал в утиль.

Пить хотелось дико. А вот плакать — нет. Совсем не хотелось.

визуал

Эллисэя

Варгрен

3

Какое-то время я сидела смотря в одну точку, а потом потихоньку начала оглядывать покои.

Покои. Да ну какие же это покои! Это целая квартира-студия, только в средневековом фэнтезийном стиле. Тут было всё: и спальная зона с широченной кроватью, и место для отдыха у камина, и даже что-то вроде будуара с туалетным столиком, заваленным какими-то шкатулками. Бархат, шерсть, резное дерево, поблёскивающая в свете факелов бронза. Дорого-богато, но безвкусно, если честно. Слишком много всего, и это всё давило.

Моё новое тело требовало еды: в животе громко урчало, под ложечкой сосало. Я встала, подошла к двери и прислушалась. Тишина. Я потянула массивную железную ручку — дверь не поддалась. Заперто. Ну конечно. Видимо, чтобы «леди» не сбежала до момента официального позора. Или не натворила чего.

— Эй! — я постучала ладонью в дерево. — Вы там! Вы еду обещали принести и воду!

Минуту ничего не происходило. Потом снаружи щёлкнул замок, дверь приоткрылась, и в проём протиснулась та самая женщина в синем. За ней я мельком увидела фигуру в доспехах — стражник. Значит, караулят меня, как предсказуемо.

— Леди Эллисэя, вам не следовало вставать, — начала она, но я её перебила.

— Есть хочу. Не отвары ваши целебные, а нормальную еду. Хлеб, сыр, колбаса какая-нибудь, что угодно. И одежду я просила.

Она кивнула, её глаза быстро обежали меня, будто ища признаки истерики.

— Всё будет доставлено. Но, пожалуйста, вернитесь на кровать. Ваше состояние…

— Моё состояние улучшится, когда я поем, — сказала я твёрдо. — И… кстати, напомните-ка, как вас зовут?

Она слегка округлила глаза, как будто я спросила что-то неприличное.

— Я… Лиране. Я отвечаю за женские покои в этом крыле.

— Отлично, Лиране. Значит, еда и простая одежда. Спасибо, жду с нетерпением.

Я повернулась к ней спиной, давая понять, что разговор окончен. Услышала, как она тихо вздохнула и дверь снова закрылась, ключ повернулся в замке.

Я подошла к туалетному столику и стала открывать все шкатулки по очереди. В одной — украшения. Неброские, серебряные, с какими-то тёмными камнями. Не похоже на то, что носили бы жены могущественных лордов. Скорее, так, для вида. В другой шпильки для волос, гребни. В третьей… я замерла разглядывая содержимое. Там лежали засушенные цветы, маленький клубочек шерстяных ниток и потёртая ленточка. От вида этих безделушек комок подкатил к горлу. Тоска. Безнадёжная, детская тоска, и она принадлежала не мне.

Я захлопнула крышку. Сейчас не время в это погружаться.

Вместо этого я подошла к окну. Оно было узкое, стрельчатое, с толстыми переплётами. Стекло было мутное и волнистое. Я прижалась лбом к холодной поверхности.

Ночь. Тёмно-синее небо, усыпанное незнакомыми, слишком яркими звёздами. Внизу — подсвеченные факелами стены, башенки, крыши. Целый замок. Масштабы поражали. И где-то там ходил этот… Варгрен. Мой бывший муж. Истинная пара. Что вообще это значит?

Как только я задала себе этот вопрос, в голову полезли обрывки воспоминаний, ощущений.

Тёплые пальцы на запястье. Голос, который ещё не был ледяным: «Не бойся». И всепоглощающее, почти болезненное чувство принадлежности. «Я — его, а он — мой, и это закон мироздания, такой же естественный как и восход солнца».

Я зажмурилась, и тряхнула головой.

— Бред какой-то, — пробормотала я себе под нос. — Настоящая пара, а он тебя, значит, на помойку выбросил. Хорош муженёк, ничего не скажешь.

Но внутри всё сжималось и кричало от обиды. Бедная девочка, которая верила в эту сказку про истинную связь.

Дверь снова открылась. Вошла Лиране, а за ней юная служанка с подносом. Пахло чем-то съедобным и так вкусно, что я чуть не слюной подавилась.

— Поставьте здесь, — показала я на столик у камина.

Служанка, не поднимая глаз, быстро всё расставила: деревянную миску с какой-то густой похлёбкой, кусок тёмного хлеба, ломтики сыра, ещё одну кружку с питьём. И аккуратно положила рядом стопку простой ткани — серое платье, пояс и что-то вроде нижней рубахи.

— Спасибо, можете идти, — сказала я. Служанка шмыгнула за дверь.

Лиране задержалась.

— Леди… вам может потребоваться помощь, чтобы переодеться.

— Ещё чего, я сама справлюсь. Закройте дверь снаружи, если вас так беспокоит моя безопасность.

Она покраснела, кивнула и вышла. Замок снова щёлкнул.

Я набросилась на еду. Похлёбка была странной на вкус — с какими-то неизвестными травами, но горячая и сытная. Хлеб грубый, но свежий. Сыр солёный и жирный. Я ела, не обращая внимания на манеры. Тело благодарно отзывалось, слабость понемногу отступала.

Пока я ела, в голове крутились обрывки мыслей. Значит, я умерла. Сердце, наверное. Сорок лет, вечный стресс, сигареты, плохое питание… логичный конец для гардеробщицы Светланы. А теперь я тут. В теле юной Эллисэи. Жены лорда, которую списывают со счетов. И завтра меня официально выпнут отсюда, выдав в качестве отступного какой-то клочок земли.

Что я знаю об этом мире? Ничего, абсолютно ничего. Только то, что вижу. Странный мир похожий на средневековье. Возможно здесь есть какая-то магия. А ещё система «истинных пар», которая выглядит как кошмарный брак по расчёту, прикрытый романтической чепухой.

Я допила последний глоток из кружки. Это был какой-то слабый травяной чай, горьковатый. Но на вкус было вполне не плохо, даже бодрило.

Встала и начала раздеваться. Бархатное платье оказалось целой конструкцией — со шнуровкой на спине и кучей нижних юбок. Я долго возилась, пока не распутала все тесёмки и застёжки. Наконец, тяжёлая ткань с шуршанием упала на пол. Под ней оказалась тонкая льняная сорочка. Я стянула и её.

И замерла, глядя на своё новое тело в мутном отражении.

Худое. Я бы сказала, слишком даже худое, рёбра проступали, ключицы торчали. Бледная,фарфоровая кожа. Но формы… молодые. Крепкие. Ни намёка на целлюлит или растяжки, которые были у меня. Длинные ноги, крутые бёдра, небольшая, упругая грудь. Красивое тело юной девушки.

4

Я свернула карту и отбросила её на стол. Сидела, уставившись в узор ковра, и поняла, что не чувствую страха. Только ледяное спокойствие. Такое бывает, когда решение уже принято и остаётся только сделать шаг вперёд.

В дверь больше не стучали. Новоиспечённый, бывший муж тоже не приходил. Только раз в час слышались приглушённые шаги, скрежет доспехов за дверью, видимо менялся караул.

Нужно было хоть немного подготовиться и собрать вещи. Я снова порылась в гардеробе. Нашла простой шерстяной плащ, потрёпанную кожаную сумку через плечо. Стала думать, что взять. Те казённые серёжки из серебра с тёмными камушками? Они хоть что-то стоят здесь? Положила на всякий случай. Потом в одном из ящиков туалетного столика обнаружила кошелёк. Внутри звенели монеты. Негусто. Я высыпала их на ладонь. Странные кругляши, не золото и не серебро, что-то бледное, тусклое. На одной стороне выгравирован дракон, на другой какой-то родовой знак. Кошелёк тоже закинула в сумку. Пригодятся.

— Ладно, на первое время хватит, — пробормотала я себе под нос.

Потом устроилась на полу перед холодным, потухшим камином стала ждать утра. Спать не хотелось. В голове стоял гул. Память — вернее, её обрывки — накатывала волнами, это были не связные воспоминания, а вспышки. Отрывочные и яркие.

Большой зал, полный незнакомых людей в дорогих нарядах. Я в зелёном бархатном платье. Варгрен держит мою руку. Его пальцы холодные, взгляд скользит поверх голов гостей. Кто-то говорит тост. Я пытаюсь улыбаться. Мне неловко и страшно. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.

Пустая, длинная галерея с высокими сводами. Я иду одна. Шаги гулко отдаются в тишине. Я знаю, он в своей библиотеке. Но я не иду туда. Мне нечего ему сказать. Да и ему, похоже, тоже.

Ночь. Он входит в спальню. Я притворяюсь спящей. Он ложится рядом, повернувшись ко мне спиной. Между нами — целая пропасть. Я лежу без сна и смотрю в потолок до самого рассвета.

Эти обрывки были пропитаны таким одиночеством, что мне стало физически плохо. Я обхватила ноги руками, уткнулась лбом в коленки. Это не моя жизнь. Не моя боль. Но болело так, будто это я провела долгие годы в этом золотом склепе рядом с человеком, который считал меня то полезным инструментом, то бесполезным хламом.

— Держись, Света, — прошептала я себе и той девчонке, чьё тело теперь занимала. — Всё кончилось. Теперь будет по-другому. Возможно, даже хуже. Но уж точно не так одиноко как здесь.

Ночь тянулась мучительно долго. Я вставала, ходила по комнате, снова смотрела в окно. Звёзды начали бледнеть. На востоке зазмеилась тонкая полоска светлеющего неба. Скоро рассвет. Скоро Совет.

В дверь постучали. Тихо, почти вежливо.

— Леди Эллисэя? Вам пора.

На пороге стояла Лиране, а за её спиной две служанки с кувшинами воды, полотенцами и… ещё одним платьем. Тёмно-синее, скромного покроя, но из добротной ткани. Одежда для церемонии окончательного унижения.

— Это ещё зачем? — я кивнула на платье.

— Для Совета, леди, — тихо ответила Лиране. — Так положено.

— А если я откажусь его надевать?

Она посмотрела на меня с нескрываемым испугом.

— Пожалуйста, не усложняйте. Вам же будет хуже. Они и так…

Она не договорила, но я поняла. «Они и так вас недолюбливают». Или «ждут любого повода, чтобы сделать еще хуже».

— Ладно, — вздохнула я. — Тащите сюда вашу воду и платье.

Меня отмыли, причесали, заплели волосы в тугую косу. Платье оказалось не таким уж и скверным — просто очередное напоминание того, что я пока ещё играю по их правилам.

Пока со мной возились, в комнату вошёл тот самый стражник в кожанных доспехах. Его лицо абсолютно ничего не выражало.

— Леди, через полчаса за вами придут. Будьте готовы.

— И куда пойдём? — спросила я, глядя на его отражение в зеркале.

— В Зал Совета, в центральной башне. Вас проводят.

— Варгрен там будет?

— Лорд Варгрен председательствует.

Значит, он будет восседать где-то наверху, а я стоять внизу, как… подсудимая. Замечательно.

Когда они наконец закончили и ушли, я подошла к своей сумке. Вытащила оттуда те самые серебряные серёжки и надела их. Пусть будет. Моё маленькое, никем не замеченное неповиновение.

За дверью послышались тяжёлые, ритмичные шаги. Дверь распахнулась. В проёме стояли четверо до зубов вооружённых стражников. Да это не сопровождение, это самый настоящий конвой! Лиране стояла поодаль, её лицо было бледным.

— Леди Эллисэя Ранкор, мы пришли за вами, — произнёс старший, тот самый каменный мужчина.

— Ведите, — сказала я и шагнула вперёд.

Я не оглядывалась на эти роскошные покои, на эту бархатную тюрьму. Шла по длинному, холодному коридору, а стражники окружали меня плотным кольцом, их доспехи громко лязгали в каменной тишине. Встречные слуги опускали глаза и прижимались к стенам. Кажестся, новость по округе разнеслась быстро. Отверженную вели на суд.

Мы подошли к огромной дубовой двери с резным чешуйчатым орнаментом. Старший стражник кивнул стоявшим по бокам стражам, те раздвинули тяжёлые створки.

Зал Совета был чем-то похож на амфитеатр. Круглое помещение под высоким куполом. В центре пустое пространство. Вокруг него ярусами поднимались каменные скамьи, и на них сидело несколько десятком людей. Все взрослые, все с холодными, недоброжелательными лицами. И все смотрели на меня.

На самом верхнем ярусе, прямо напротив входа, на каменном возвышении сидел Варгрен. В черном костюме и такой же чёрной мантии. Его светлые волосы были убраны назад, открывая высокий лоб и жёсткие скулы. А глаза… те самые голубые, ледяные глаза смотрели поверх происходящего, будто всё это его нисколько не касалось.

Меня вывели в самый центр, под купол. Стражник отступил на шаг, оставив меня одну на этом пустыре. Я почувствовала, как десятки глаз впиваются в меня со всех сторон. По ярусам прокатился приглушённый шёпот, похожий на шелест сухой листвы.

5

Дверь Зала Совета захлопнулась за мной, ограждая от гулкого шёпота и тяжёлого, колючего взгляда в спину. Меня снова плотно окружили стражники. Старший из них, тот самый каменнолицый мужчина, который сопровождал меня на совет, смотрел на меня сверху вниз без тени каких-либо эмоций.

— Теперь на выход, — произнёс он ровным, лишённым интонаций голосом. — Отправляемся из Восточных ворот.

Я подняла и потрясла в воздухе своей жалкой сумкой.

— Мне нужно собрать остальные вещи. У меня в покоях…

— Всё, что посчитали нужным для вас, уже погружено, — перебил он, не дав договорить. — Одежда, постельное бельё, кухонная утварь.

— Ой как любезно с вашей стороны, — процедила я сквозь зубы. Значит, так уверены в моём отъезде, что упаковали всё, даже не дожидаясь официального вердикта. Или так спешили выбросить, что решили не затягивать.

Мы пошли к восточным воротам. Коридоры по которым мы шли были уже, ниже, пахли сыростью, гарью и конским навозом. Окольными путями повели, видимо чтобы отвергнутая жена не позорила оставшихся обитателей своим видом.

Наконец, впереди забрезжил сероватый дневной свет. Мы вышли под низкие своды огромных ворот, открытых настежь. Там нас уже ждали. Две простые крытые повозки, запряжённые низкорослыми мохнатыми лошадками. Возле одной из них стояли трое стражников в более лёгких доспехах и мужчина в потёртой кожаной куртке — возница, судя по всему.

Старший подошёл к одному из стражников, что-то тихо сказал. Тот кивнул, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд.

— Это Торван, — Стражник мотнул головой в сторону возницы. — Он довезёт тебя до реки Шаар, это граница с нейтральными землями. Дальше сама. Тебя должны были предупредить.

— Предупредили, — сухо отозвалась я. — А что там, в этих нейтральных землях?

Торван, перебирая вожжи, хмыкнул. Лицо у него было обветренное, недоброе.

— Разное бывает, госпожа. Кто проезжает, а кто и кости там оставляет. Дорога патрулями не охраняется.

Превосходно. То есть меня не просто ссылают на проклятые земли, так ещё и не гарантируют того, что я туда вообще доберусь. Обеспечили билет, так сказать, в один конец, да ещё и с опасной пересадкой.

Я подошла к первой повозке, откинула полог из грубой ткани. Внутри лежали тюки с тканями, несколько мешков, глиняная посуда, завёрнутая в войлок. И мой личный мешок, поменьше. Я залезла внутрь, порылась. Пара простых платьев, исподнее, пара нижних рубах и плащ. И всё. Никаких украшений или кошельков с монетами

Вылезла из повозки. Стражник всё ещё стоял рядом, наблюдая за мной.

— Всё? Могу ехать?

— Не хочешь дождаться попутного каравана? — спросил он без особой надежды в голосе. — Иногда торговцы и по нейтральным землям проезжают, с ними будет безопаснее.

— А когда следующий караван?

Он пожал плечами.

— Через неделю. Может, две.

Я посмотрела на низкое, свинцовое небо, на нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу лохматых лошадей. Ждать здесь, в этом полуподвальном мире слуг и стражников, две недели? Чтобы потом всё равно трястись в повозке с чужими людьми, которые будут смотреть на меня с тем же любопытством и брезгливостью? Нет уж, спасибо, как нибудь обойдусь.

— Нет, спасибо, но я поеду сейчас, — сказала я твёрдо. — Чем раньше я туда доберусь, тем раньше начну… обустраиваться.

Мужчина кивнул, будто ожидал именно такого ответа.

— Как пожелаешь. Удачи, леди Эллисэя.

Он произнёс это без эмоций, просто из вежливости. Затем развернулся и ушёл обратно под своды ворот, не оглянувшись. Его фигура растворилась в полумраке. И я осталась одна. Ну, не совсем одна. С тремя безучастными стражниками и угрюмым возницей.

— Садись, если пешком идти не охота, — буркнул Торван, взбираясь на облучок. — Дорога не близкая.

Я забралась в повозку, устроилась на одном из тюков, прислонившись спиной к деревянному борту. Жёстко и неудобно. Стражники сели на лошадей — двое впереди, один позади. Торван щёлкнул языком, и повозка с тяжёлым скрипом тронулась с места.

Мы выехали за ворота. Я откинула полог и выглянула. Логово Аэстэров — громадная, мрачная крепость, вросшая в скалу, — медленно уплывала назад. Серая, неприступная, с редкими узкими бойницами вместо окон. Ничего уютного. Ничего родного. Просто место, где я провела несколько часов в теле незнакомой девушки.

Повозка покачивалась на неровной дороге. День был хмурый, дул холодный, пронизывающий ветер. Я натянула плащ, но он был тонким и почти не грел. Мы ехали по каменистой равнине, где лишь изредка мелькал чахлый, пожухлый кустарник. Пейзаж был таким же безрадостным, как и моё внутреннее состояние.

Через пару часов один из стражников впереди придержал коня, подождав, пока мы поравняемся.

— Вода есть? — спросил он у Торвана.

Тот мотнул головой в сторону повозки.

— Бочонок сзади. И хлеб с сыром в мешке.

Стражник слез с лошади, размял затекшие ноги, потом полез в повозку прямо поверх меня, словно я была ещё одним тюком. Вытащил бочонок, отпил из горлышка, отломил кусок чёрствого хлеба. Даже не взглянул в мою сторону.

— А мне? — спросила я.

Он обернулся, на мгновение удивлённый, как будто услышал, как заговорила поклажа. Пожал плечами.

— Бери, если надо.

Я тоже взяла хлеб и сыр. Есть не хотелось, но силы поддерживать было нужно. Вода в бочонке была тёплой и отдавала деревом. Я жевала, глядя на унылую линию горизонта. Ни признаков жизни. Ни деревень, ни других путников, ничего. Только ветер, свистящий в ушах, да монотонный стук колёс по камням.

— Далеко ещё? — крикнула я Торвану.

— До заката будем тащиться, — отозвался он, не оборачиваясь. — Переночуем у старой заставы. Завтра к полудню должны быть у реки.

— А что это за застава?

— Развалины. Стены ещё стоят, крыша кое-где есть. Нормальное место. Все, кто к границе идёт, там останавливаются.

День клонился к вечеру. Серое небо потемнело, стало свинцовым. Холод усилился. Я закуталась в плащ, но дрожала уже не переставая. Стражники, казалось, не обращали на погоду никакого внимания. Они изредка перебрасывались короткими, отрывистыми фразами, но в основном молчали.