Хозяйка "Ледяного приюта". Растоплю твоё сердце, дракон

Глава 1

Планы на вечер в очередной раз накрылись медным тазом. Уже третий раз за эту неделю.

Цокот каблуков Елены Дмитриевны затих в коридоре, оставив после себя лишь эхо и запах её слишком сладких духов. Я перевела взгляд с одинокого резюме на столе на свежую стопку бумаг — целую гору, которую она водрузила передо мной в половине девятого вечера.

— Овца, — процедила я сквозь зубы, заталкивая злость так глубоко, что она застряла где-то под рёбрами.

Почему я не дракониха? Представила, как выдыхаю пламя, как стеклянные перегородки офиса плавятся, а я улетаю в тёплую пещеру, где никто не требует «ещё чуть-чуть поработать».

— Я точно с ума сойду, — пробормотала я и отправила дурные мысли вслед за злостью.

Сама виновата. Кто просил изображать идеальную помощницу, всегда готовую подставить плечо? Теперь молчи и терпи — кризис, вакансий почти нет, а те, что есть, платят как за полставки.

Кофе в чашке давно остыл до состояния ледяной жижи с тонкой плёнкой на поверхности. Я взяла свой телефон.

«Дэн, прости. Сегодня опять не получится. Стерва Дмитриевна завалила резюме. Завтра точно освобожусь, обещаю».

Проще было позвонить, но Дэн ненавидел неожиданные звонки — говорил, что они «выбивают из ритма».

— Если из-за тебя, Елена Дмитриевна, моя личная жизнь развалится, я тебя прокляну, — пообещала я пустому кабинету.

Проклятия, правда, пока прилетали только в мою сторону. Шестьдесят резюме обзвонено. Ещё полтора десятка ждут.

«Завтра я занят», — высветилось сообщение почти мгновенно.

Я перезвонила на личный. Гудки. Гудки. Гудки.

— Да, — наконец ответил он голосом, в котором раздражение уже не пряталось.

— Ты обиделся?

— Нет, просто занят. Завтра встреча с друзьями.

— Ты не предупреждал.

— А что…

— Дай сюда, — раздался женский голос, знакомый до боли. — Дэн, хватит! Ты обещал, что пошлёшь её. Хватит жалеть.

— Ань… — голос Дэна стал тоньше, натянутым, как струна перед разрывом.

Меня будто окатили ледяной водой из Невы посреди декабря. Вечная мерзлота поселилась где-то под ключицами.

— Так, Алиса, — продолжила Аня с той самой интонацией, которой обычно отчитывала меня за «неправильных» парней. — Денис завтра занят. И послезавтра. В принципе занят. — Пауза, специально выдержанная. — Навсегда.

— Аня? Ты… Как ты могла?! — голос мой дрогнул.

— Вот так и могла. Надо было ценить хорошего парня. Ты дура.

Ледяной булыжник ударил прямо в солнечное сплетение. Хотела вспыхнуть, испепелить всё вокруг — а вместо этого просто стало больно и пусто.

— Ань, хватит, — шорох, возня в трубке. — Алиса, — Дэн заговорил уже безжалостно. — Извини. Надо было сказать раньше. Я устал. У тебя время на всё, кроме нас.

— Да. Надо было сказать раньше, — выдавила я и прервала звонок.

Ком в горле стал размером с кулак. Резюме на столе издевательски белели.

Меня променяли на Аньку. На ту самую Аньку, с которой мы с седьмого класса делили секреты, сигареты за школой и первые слёзы из-за мальчишек.

— Стерва, — прошипела я, рывком распахивая шкаф и срывая пуховик.

Всё. Хватит. Уволюсь к чёртовой матери.

На улице декабрьский Питер встретил колючим ветром и мелким, почти горизонтальным дождём. Щёки горели, под ногами хлюпала чёрная жижа. Гирлянды над Невским мигали равнодушно, будто им тоже всё равно.

Может, бросить всё? Сдать квартиру и уехать туда, где солнце не скрывается за серыми тучами месяцами? Где можно начать с чистого листа и найти людей, которые не вонзят нож в спину?

Слёзы смешивались с дождём — и хорошо, никто не заметит.

В узком переулке, почти скрытом от фонарей, светилась знакомая вывеска. «Старые чудеса». Каждый раз думала зайти — и откладывала.

Сегодня я толкнула дверь.

Колокольчики над входом зазвенели нежной рождественской мелодией — той, от которой в детстве щемило сердце от предвкушения чуда.

Внутри пахло старыми книгами, пчелиным воском и чуть заметной ванилью. Свет был тёплым, приглушённым, словно от свечей, хотя лампы висели вполне современные.

За прилавком стоял старик с длинной белой бородой и глазами, в которых отражались десятилетия. Круглые очки чуть сползли на кончик носа.

— Добрый вечер, юная леди, — улыбнулся он так, будто ждал именно меня. — Ищешь, чем исцелить душу?

Я фыркнула, скрестив руки.

— Просто люблю вещи с историей. Есть что-нибудь красивое и недорогое?

Он прищурился, улыбка стала хитрой, почти озорной.

— Для тебя — есть кое-что особенное.

Прошаркал к дальней стене. Там, в полумраке, стояло небольшое зеркало в тёмной резной раме. Морозные узоры вились по дереву, словно живые, а стекло покрывала серебристая патина — старинная, благородная.

Глава 2

От боли в глазах потемнело, копчик прострелило так, что дыхание перехватило.

— Ай! — взвизгнула я, приподнимаясь на руках с ледяного пола.

Приснится же такое! Когда я в последний раз падала с кровати? Наверное, ещё студенткой — отмечали день рождения однокурсницы так бурно, что вшестером завалились на полуторку. А вчера я и не пила ничего крепче кофе…

— М-м… — простонала я, поднимаясь, и вдруг поняла: ни с какой кровати я не падала. И холодно совсем не потому, что окно настежь открыла по привычке.

Я сидела на покрытой ледяной коркой мостовой. Кругом, куда ни глянь, высились сугробы. Порыв ветра хлестнул по лицу — зуб на зуб не попадал.

— Что за… — вырвалось у меня, и возле губ повисло облачко пара.

Мурашки покрыли кожу с головы до пят, даже там, где их отродясь не бывало. С трудом поднялась. Мои тапки с зайцами на промёрзшей мостовой выглядели особенно нелепо — розовые уши понуро свисали.

Обхватила себя руками, пытаясь удержать хоть каплю тепла, но с тем же успехом могла греться капроновым носком в минус тридцать.

Город вокруг казался сошедшим со старой новогодней открытки, только с безумным налётом фантазии. Высокие дома с острыми крышами, покрытые толстым инеем, тянулись к серому, тяжёлому небу. Каменные фасады блестели от мороза. Газовые фонари отбрасывали дрожащий тёплый свет сквозь закопчённые стеклянные колпаки. Улица была вымощена тёмным булыжником, из труб домов валил пар — или дым, — который тут же замерзал и искрился в воздухе.

А за крышами… море. Или океан — не синий и живой, а скованный толстым льдом, гладким, как зеркало, отражавшим хмурые снежные тучи.

По улице катились кареты, колёса хрустели по снегу, а тащили их не лошади, а странные создания с чешуёй, поблёскивающей под густыми гривами. Я моргнула, когда парень с острыми ушами и ярко-зелёными глазами взмахнул рукой — и ящик с яблоками, светящимися изнутри, будто внутри горели свечи, поплыл над мостовой. Чуть дальше крохотная фея с крыльями, похожими на замёрзшие стрекозиные, порхала над клумбой и смахивала снег с цветов, которые каким-то чудом ещё цвели.

— Похоже, с мороженым было что-то не так… — прошептала я.

Собственный голос звучал единственно реально, и я мысленно вцепилась в него. Ощущение, что сошла с ума, становилось всё сильнее. А может, я в коме? Нет, вряд ли… Обычно в коме видят свет, а не вот это вот мультяшное безумие.

Ноги начали неметь. Оставив размышления на потом, я бросилась к ближайшему зданию — лишь бы не замёрзнуть заживо. На льду ноги разъехались, я взмахнула руками и рухнула прямо в придорожный сугроб.

Откуда-то раздалось звонкое хихиканье.

— Эй! — воскликнула я. — Помогите кто-нибудь!

Мимо проехала карета. Кучер даже не оглянулся.

На большом здании напротив висела вывеска: «Эйсберг. Ратуша».

Эйсберг?

Я шмыгнула носом и, кое-как поднявшись, поскользила к двери.

— Эй, странница!

Голос был насмешливый и басовитый. Я обернулась — слишком резко. Нога снова поехала, но на этот раз фонарный столб спас от очередного падения.

Передо мной стоял… гном. На всякий случай огляделась — больше никого.

— Э-э… Это вы мне? — осторожно спросила я.

Я говорю с гномом. С настоящим гномом. Я точно сошла с ума.

— А кому ещё? — он скептически оглядел меня с ног до головы и задержался на зайцах, понуро свесивших уши. На лице гнома расцвела ухмылка. Волосы рыжие, борода заплетена в косички, на голове шерстяная шапка с помпоном. За ним виднелось здание, будто пережившее конец света. Табличка с выцветшими буквами гласила: «Ледяной приют».

— Ты откуда свалилась такая? — спросил он буднично. — Из другого мира, что ли? Пижамная принцесса.

— Очень смешно, — огрызнулась я, стуча зубами. — Что это за место?

— Эйсберг.

— Это я уже поняла.

— А что тогда не поняла? — помпон качнулся от порыва ветра.

— Как я сюда попала, я не поняла! — почти закричала я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает. — И почему так холодно?! Я тут насмерть замёрзну!

— Ну… насмерть — это вряд ли, — он склонил голову набок и прищурился. Вздохнул и кивнул на дверь под вывеской. — Пойдём туда.

— Куда?!

— Туда, — повторил он терпеливо.

Я поплелась следом, боясь растянуться на мостовой. До двери дошли благополучно.

Первое, что бросилось в глаза внутри, — покосившаяся картина на стене: бирюзовые воды, корабль у причала, яркое солнце.

— Эйсберг — портовый город, — сказал гном, проследив за моим взглядом. — Только замёрзший до самого высокого шпиля. А когда-то был примерно таким, — махнул на картину.

— И что случилось? Всемирное похолодание?

Я растирала плечи, но теплее не становилось. По эту сторону двери ветер не дул, и уже спасибо. Гном посмотрел на меня, как на неуча.

— Да нет… Губернатор наш любит, когда холодно.

Глава 3

Вместе с Тором я ещё раз прошлась по первому этажу гостиницы. Счётчик в голове крутился со скоростью света: чтобы окупить хотя бы ремонт, номера здесь должны стоить как полёт в космос. Но я одёрнула себя — уже в пятый раз за минуту. Я упала в Эйсберг, и этим всё сказано. Гарантий, что это не мой собственный мозг придумал весь этот цирк, нет. Психи ведь всегда верят, что они нормальные!

Тор выдвинул ящик пыльной тумбочки и выудил перо, выглядевшее так, будто его выдернули из очень злого петуха.

— Надо писать объ…

Я ткнула гнома в плечо. Он сдвинул кустистые брови.

— Эй, ты что?

— Да вот… Пытаюсь убедиться, что не сплю.

Он покрутил пером у виска.

— Чокнулась, что ли, Алиса Кейн? Объявление, говорю, писать надо, а ты тут «сплю». — Тон его был полон искреннего негодования.

Я вздохнула.

— Я и хочу понять, чокнулась или нет. Не знаю, что и думать. У меня в детстве любимая книжка была — «Волшебник Изумрудного города». Но я же не Элли, Тор! — почти воскликнула я.

— Изумрудный город? Это где такое? — он почесал пером лоб, сдвинув шапку. На лице читалась напряжённая работа мысли. — Малахитку знаю, Болотберг знаю, Сапфирхин знаю, но Изумрудный… Да и какие там волшебники? В Малахитке народа почти не осталось — старые эльфы, да и тех кот наплакал. В Болотберге…

Я застонала и приложила ладонь ко лбу.

— Всё, забыли! Что это? — показала на бумагу в его руках. — Что ты писать хотел?

— Не я, а ты.

— Я?! — я уставилась на него. — Что же я писать должна?

— Объявление о наборе сотрудников. Я размещу его на магической доске на площади и в «Ледяном вестнике». Тебе нужна команда. Неделя. Сама же сказала, ты эта… ШуАр.

— Кто я?! Господи, Тор… — до меня дошло. Не ШуАр, а HR. — Забудь.

Я положила бумагу на каминную полку. Соберись, Алиса. Не всё же тебе резюме разгребать — пора и объявления для магической доски писать.

«В гостиницу «Ледяной приют» требуются сотрудники! Повар, горничные, охранник, бухгалтер. Навыки магии — плюс, желание работать — обязательно. Обращаться к Алисе Кейн. Чай и угол гарантируем. За хорошую работу — бонусы».

Сначала хотела написать «тёплый угол», но откровенно врать было бы слишком. Вернула записку Тору. Он прочитал, хмыкнул и засунул в карман.

— Неплохо, неплохо. К утру набегут желающие.

— А если никто не придёт? — спросила я с сомнением.

— Смеёшься? — он захохотал так, что борода затряслась. — Здесь полгорода от скуки подыхает. Только следи за ними — маги те ещё хитрецы. И спуску никому не давай. Ты ж начальница.

Говоря об отеле у моря, я рисовала себе уютный особняк с чистыми комнатками, тёплым ветром в открытых окнах, балконами для солнечных ванн и фрешем в любое время суток. А тут я — начальница чего? Вопрос хороший.

— Всё, я побежал. Сейчас…

Снаружи завыло. Холод пробрал до костей — в прямом и переносном смысле. Что-то треснуло прямо над крышей, ветер ударил во все щели, в недобитые окна забарабанил град вперемешку со снегом — размером с куриное яйцо. Стало темно, никакие фонари не спасали.

— Что-то пошло не по его, — ни капли не испугавшись, заключил Тор и получше натянул шапку. — Эйдану, в смысле.

— То есть… — я так и открыла рот. — То есть вот это — тоже он?

Взгляд Тора красноречиво говорил: «сколько раз тебе повторить, пока дойдёт?».

— Пойду, — он подтянул воротник. — Ждать, пока он успокоится, можно долго. А ты давай… Изучай обстановку и готовься. Завтра у тебя будет команда.

Он ушёл, а я под непрекращающийся вой ветра поднялась на второй этаж. Никогда больше не буду жаловаться на питерскую погоду!

Коридоры завалены хламом, двери номеров болтались на одной петле, в одном окне зияла дыра, через которую вьюга намела сугробы прямо на пол.

В одном из номеров я заметила старый шкаф с резными дверцами — завитки очень напоминали те, что были на раме зеркала из антикварного магазина. Что-то подтолкнуло открыть его. Я ожидала мусор или ветошь, но…

В шкафу висело платье глубокого синего цвета — мягкая шерсть, длинные рукава, высокий воротник. Подол украшала тонкая серебряная вышивка — снежинки, талия стягивалась изящной шнуровкой. Внизу стояли мягкие сапоги и серебристые туфли.

На полке лежал свитер и ещё какая-то одежда. Но я не могла оторвать взгляд от платья. Повинуясь порыву, достала его и надела.

Сразу стало уютно и тепло. Руки согрелись мгновенно.

Поймала отражение в треснувшем зеркале. Там стояла девушка, выглядевшая уже не так убого. Подошла к окну. Снег валил хлопьями, но град прекратился — и на том спасибо. Дотронулась до высокого ворота, до груди. Дэн сейчас, наверное, с Анькой. У неё-то всегда есть время. Давно это у них?

— Какая теперь разница? — спросила я саму себя. — У тебя вот… свой отель у океана. И дракон с прогрессирующей депрессией.

Утро началось с бледного рассвета. Ночь я провела в соседнем номере — там был приличный матрас и даже вода из крана шла, почти не ржавая. Свитер из шкафа и плед Тора помогли не замёрзнуть. Спала я, на удивление, хорошо. Давно так не высыпалась!