Хозяйка старого графства

Глава 1

Лизонька была уверена, что свадьба всё изменит.

Избавит от невыносимого гнета маменьки, от тяжелой руки папеньки, от вредных сестёр, от железной дисциплины экономки.

Ей, Лизоньке, смертельно надоело жить по чужой указке, ужиматься во всём, помнить об интересах и чести семьи. Пора бы уже кому-нибудь позаботиться и о ней! Да так, чтобы её интересы были во главе угла, она бы устанавливала порядки - а все вокруг ей бы восхищались.

И муж, и гости, и весь-то высший свет! И тогда она будет законодательницей мод, и все вокруг будут говорить лишь о ней - какая у неё прическа, какой тонкий вкус на платья, какие восхитительные украшения!

Лизонька уже даже выбрала, кому она составит счастье всей его жизни - граф Остервальд был отмечен обществом как самый перспективный холостяк этого сезона. Родовитый, красивый, с хорошим вкусом и фамильным особняком. И, что самое главное, наследник не столько капиталов, сколько сильного и древнего магического рода.

Осталось только выиграть в сезонной гонке за жениха, но это дело нехитрое.

Во-первых, Лизонька чудо как хороша - о том все вокруг Лизоньки говорят.
Во-вторых, у папеньки, кроме тяжелой руки, были широкие торговые связи и известные капиталы. А графу они ну никак лишними не будут - и пусть потом завистники говорят, что Лизоньке мужа купили. Это от зависти.

А в-третьих, Лизонька уже знала главную тайну папеньки (удачно подслушала).

Не можешь победить честно - победи как-нибудь.

Сны про мою тёзку, однако при этом глупенькую кокетку, Лизоньку, преследовали меня с завидной регулярностью. Чёрт его знает почему, но ночной кинотеатр снов регулярно показывал мне истории из её жизни. Была Лизонька прекрасна как рассвет и тупа как пробка. Зато я отлично высыпалась. Если сон был про Лизоньку - проснусь полной сил и готовой к свершениям.

Вот и сегодня - проснулась свежей и бодрой, хоть и спала часов пять от силы.

День обещал быть сложным, так что заряд бодрости “от Лизоньки” мне был очень даже в тему. Сегодня надо будет начать инвентаризацию складских остатков, подготовить ежегодный отчет по работе склада с учётом продвижения товаров, популярных-непопулярных позиций, с ранжированием категорий по возвратам и прочее, и прочее. Но это всё потом, когда начнется рабочий день. Сейчас я ждала, пока кофеварка приготовит кофе, и думала - как так вышло?

Через пару лет мне 45, в голове крутится навязчивое “баба-ягодка”, а у меня ни мужа, ни детей. Подруг, и тех толком нет. Всю свою жизнь я, получается, жила в ожидании - сначала надо было закончить школу, непременно с медалью.

Потом поступить в вуз, потом закончить вуз, потом обустроиться на работе, потом разобраться с жильём. Одно бесконечное “потом”. Как будто вот сейчас преодолею очередной рубеж, и вот там-то и начну жизнь.

Потом.

А пока так, готовлюсь. В этой подготовке к той прекрасной жизни, которая ждёт меня где-то “потом”, прошли мои самые яркие и энергичные годы. И вот сейчас, глядя на утреннюю серую морось за окном, я вдруг отчетливо поняла - никакого прекрасного “потом” не наступит. Дальше меня ждёт постепенное угасание организма, одинокая старость или инфаркт на работе.

Ведь работа - моя единственная страсть. То, что вышло у меня действительно хорошо и сейчас. Управление, организация процессов, системы учёта и контроля, аналитика - вот мои сильные стороны.

А личная жизнь была отложена “на потом”. Нет, какие-то романы в моей жизни случались - но ничего яркого, никаких взрывов чувств и трёклятых бабочек в животе не было. Дура я.

Прождала всю жизнь какого-то небывалого принца на белом коне. А сейчас принц до меня, очевидно, не доедет - а на абы кого не соглашусь уже я.

Идея “какой-никакой мужичонка, но свой” меня не прельщает ни капли. Уж лучше никакого. Ладно, Лизка, дура ты и есть. Со всей своей карьерой. Надо себе хоть кота завести, что ли. Чтобы ну хоть кто-то дома ждал.

На этой мысли кофеварка пискнула о конце работы, я перелила кофе в термокружку и пошла на выход - пора. Кофе по дороге выпью, работа не ждёт. То есть как раз работа и ждёт, сложная, нервная, бесконечная. Моя.

Накинула пальто, влезла в сапоги и прикинула - лучше ехать на метро, зато без пробок, или всё же за руль, но с неизбежными пробками? Вспомнила мелкую заоконную морось и решила, что наверное всё же за рулём будет удобнее.

Да, придётся поискать парковку, но зато буду в сухой машине без толпы вокруг.

Парковочного места у работы не было. Неприятно, но ожидаемо. Ладно. Пару месяцев назад коллега показал мне “секретный отнорок”, попробую запарковаться там. Если объехать наше пафосное офисное здание, то сзади будут остатки не пафосного частного сектора. Какие-то деревянные дома времен царя гороха, сараюшки и прочие конструкции неясного назначения. Там обычно есть куда приткнуть машину.

Но до офиса придется попрыгать через грязь и небольшой овраг.

Над оврагом местные кинули самопальные деревянные мостки, так что маршрут вполне нахоженный.

Запарковала машину между какими-то сарайками, глянула на часы - времени было в обрез, добежать до работы. Иначе опоздаю - а это нонсенс. За всё время работы я не опоздала ни разу.

Так, вот они лужи, вот она грязь, и вот я уже почти ступила на деревянные мостки - как только не развалились до сих пор, непонятно!

Ладно, надо торопиться.

На дне оврага, конечно же, течет мутный ручей, обтекая накиданный хлам. Рама от велосипеда, пустые бутылки, какая-то старая арматура…

Сапог проехал по осклизлой доске, я нелепо замахала руками в попытке удержаться. И не удержалась.
Падение было быстрым, ничегошеньки-то перед глазами у меня не мелькнуло. А вот боль в затылке и под лопаткой была просто оглушающая.

Глава 2

Сегодня. Сегодня Тот Самый День, когда мечты сбываются.

Граф Остервальд ведет Лизаньку к алтарю.

Сначала в Храме Всех Богов, там торжественная часть церемонии.

А после уже поведет к родовому алтарю, к которому нет хода никому, кроме членов семьи. И сегодня Лизонька станет графиней Остервальд, ведь целых три месяца она вела охоту на графа! Появлялась на всех мероприятиях, где был граф - а ведь выяснить его расписание стоило немало нервов и денег.

Хорошо, что деньги всё ещё ценятся людьми больше принципов.

Плохо, что не всеми и не всегда.

Но главное - Лизонька смогла! И даже на последнем мероприятии, а именно на знаменитых Тенвильских Скачках Химероидов, сумела устроить компрометирующую ситуацию для себя и графа. Конечно же, граф сделал предложение - это был единственный приличный выход. И никто не в обиде.

Папенька на счет Елизаветы Андреевны, графини Остервальд, положил внушительную сумму. Но этим счетом Лизонька только после всех церемоний и внесения в Бархатную Книгу сможет воспользоваться. Когда графиня Остервальд станет официально существовать. Сейчас пока на Лизонькином девичьем счету в гномском банке лежала некоторая сумма. Так, на булавки. Папенька из всех банков доверял только гномскому и императорскому, но императорский банк отдельно, для официальных всяких дел. Гномский же славился надёжностью, доступностью и полной конфиденциальностью.

Но это всё потом, потом! Сейчас жрец торжественно объявляет Лизоньку (Елизавету Андреевну Бергман) и графа (Александр Фон Цур Остервальд) мужем и женой, и от лица богини Мудрости дарит им благословение, от лица Богини Очага дарит им благословение, и бла-бла-бла, дальше Лизонька прослушала. Уж больно сладкими были мечты о замужней жизни.

Сам граф в этой счастливой замужней жизнь воспринимался как аксессуар, нечто среднее между подателем солонки за обедом и распахнутым кошельком всё остальное время. Ах да, ещё на всяких светских раутах у них будут парные костюмы. Лизонька видела как-то такую пару, и осталась под глубочайшим впечатлением.

Из Храма Всех Богов необходимо было добраться до алтаря родового гнезда, находящегося внезапно не в столице, а в графстве Остервальд. Все прогрессивные семьи давно уже перенесли алтари в столичные дома, но Остервальд - старый род. Настолько старый, что аж Фон Цур - значит, возникший на заре веков вместе с империей и до сих пор сохранивший исконные земельные владения.

В столицу всё же заглянуть пришлось, но буквально одним глазком - через портальную арку можно было попасть в графство быстро, хоть и затратно. И денег, и энергии арка портала в столь отдаленное графство жрала буквально как куры помоев - немеряно. Так папенька сказал, а папенька врать за бесплатно не станет.

Если без портала, по старинке, то до графства Остервальд от столицы можно несколько месяцев добираться. Эдакого приключения Лизонька ну никак не хотела, а потому папенька крякнул и раскошелился на портал для молодой супружеской четы. А вещи уж потом, обозом доедут.

Саквояжик вот возьми с собой, что маменька собирала, и будет. Арка всё ж по весу оплачивается.

Таково было папенькино напутствие.

Портал Лизоньке не понравился. То есть, оно конечно удобно и быстро, но очень уж мутит после.

По ту сторону портала их с графом встретила двуколка, запряжённая кобылой совсем уж вида непрезентабельного. Но сначала Лизоньку мутило после портала, после граф дал ей выпить успокаивающего тошноту настоя из своей фляги, а после Лизонька толком ничего не помнила - провалилась в мутное облако полусна-полуяви. Ни дорогу, ни дом не запомнила.

Помнила лишь ступеньки - сначала вверх, а потом куда-то вниз и по кругу. И холод алтарного камня, и мертвенное тусклое свечение его.

На этот вот светящийся алтарь её граф и уложил. Сказал ещё, чтобы не беспокоилась и спала себе - а он церемонию знакомства и проведёт.

Лизонька бы и спала, но сначала было как-то непонятно и тревожно, а потом стало ужасно больно под лопаткой и затылок взорвался болью.

Боже, как голова болит. Дура ты Лизка, запарковалась называется. В голове туман, мутит немилосердно, и рядом кто-то мужским голосом бормочет что-то неразборчиво.

— Помогите, пожалуйста, - голос мой то ли хрипит, то ли срывается, но меня точно услышали. Бормотание смолкло. Пытаюсь открыть глаза, вроде получается, но вижу всё расплывчато. Какой-то подвал, я сижу, опираясь на какой-то каменный выступ. А надо мной склонился смутно знакомый мужик, почему-то в театральном костюме. Будто сбежал со съёмок каких-нибудь гардемаринов или мушкетеров.

— Помогите же мне, пожалуйста, - говорю я чуть громче и вдруг понимаю, что на лице у мужика в театральном камзоле брезгливое недоумение, а в руке зажат нож, выпачканный в крови! Причем, кажется, в моей!