Хозяйка трактира между мирами

Пролог+ Глава 1. Пробуждение

Автор Валерия Вечерняя

Пролог

Кандалы звенят при каждом шаге. Босые ступни ощущают холод каменных плит. Воздух пропитан запахом жженого ладана и застарелой кровью.

Дышу ровно. Не паниковать.

Стражники рядом молчат. Пытаюсь вызвать в памяти хоть что-то — простое заклинание, слабый оберег, — но внутри лишь пустота. Кандалы выжигают магию, оставляя холодное отчаяние.

Двери распахиваются.

— Лот номер тринадцать! — голос аукционера разрывает тишину. — Живая Хранительница перекрестка между мирами! Особый экземпляр!

Каменные ложи утопают в бархате. Внутри собралась «приличная публика»: безликие и блестящие маски, развращенные аристократы и толстосумы. Кто-то лениво жует виноград, кто-то перебирает в руках хлыст и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.

Мероприятие закрытое, только для своих. У каждого здесь есть лишние сотни тысяч золотых, и они готовы платить за рабов с магическими способностями. А вот совести, похоже, нет.

Аукционер щелкает плетью, но я не вздрагиваю.

Толпа оживляется, когда чары высвечивают серебряное кольцо Хранителя на моем пальце. А потом — резкая вспышка. Чье-то заклинание рвет ткань платья, обнажая плечо, ключицы, грудь.

Все видно. Сволочи!

Аукционер довольно ржет.

— Живой ключ к перекрестку миров и редкая внешность, — он довольно оскаливается. — Идеальный товар для истинных ценителей!

Ключ к порталу, и мое тело в придачу. «Девушка бонусом», ага. Подавай им и власть, и игрушку.

Ярость вспыхивает внутри. Меня выставляют на магическом аукционе, как дорогую диковинку. Боже, как я умудрилась в такое вляпаться?

Свет становится ярче. Шепот в ложах перерастает в гул. Они понимают: покупают не просто рабыню. Обладание мной — это доступ к трафику. К порталам в другие миры, через которые можно провозить артефакты, оружие, людей.

— Сто тысяч!

— Сто пятьдесят!

— Двести и коронный контракт на поставку эфес-кристаллов!

Жетоны взлетают в воздух, падая в левитирующую чашу. Я не двигаюсь.

И вдруг вижу… его в серой маске.

Мужчина в дальней ложе смотрит прямо на меня. Его взгляд — холодная сталь. Знакомый до боли.

Сердце замирает. Он здесь.

Ставки растут. Крики, азартный ажиотаж.

Дыхание перехватывает. Если меня продадут любому из них, дом снова запачкают кровью, перекресток умрет. Погонят через него рабов. И я буду во всем виновата!

Нет. Только не это.

— Новая ставка! Два миллиона золотых, — выкрикивает жирдяй.

Платиновая пластина сверкает и падает в чашу. Толпа замолкает.

Эта сумма выше других предложений. Никто уже не спорит.

Но кто сделал эту ставку? Кто меня купил?

Неужели это не он? Тот, от кого я так ждала помощи?

Глава 1 Пробуждение

(За два месяца до того, как меня продали с аукциона…)

Я открыла глаза и застыла: щека упиралась в грубые доски с толстым слоем липкой грязи.

Попыталась оглядеться. Вместо привычного офиса в Сити глазам открылся жутковатый интерьер: опрокинутые деревянные стулья, осколки глиняной посуды, почерневшие потолочные балки.

Голова раскалывалась, будто кто-то методично вбивал под череп раскаленные иглы. А тело... тело отказывалось слушаться.

«Это сон?» – пронеслось в сознании. Но тут же в нос ударили резкие запахи плесени и гари. В горле встал едкий ком. Я с трудом приподнялась на локтях. Колени дрожали, виски пульсировали болью.

Нащупала грубую ткань платья. Чужая вещь, мешковатая, потертая — никакого сравнения с моей офисной «тройкой». Судя по всему, я находилась очень далеко от привычного мира деловых встреч и квартальных отчетов.

Запустила пальцы в волосы, чтобы понять, сильно ли ударилась. Слишком длинные и спутанные, они насквозь пропахли старой кухней. Под грязью тускло проступал оттенок, которого у меня никогда не было, — платиновый блонд.

Я перевела взгляд на руки... Это же не мои! С огрубевшей кожей, царапинами и обломанными ногтями без привычного гель-лака.

«Тело тоже не мое», – пронзила неожиданная мысль, и внутри все сжалось от животного страха.

Где-то в глубине я оставалась собой – тридцатишестилетней Алисой Соколовой, с любовью к суши на ланч, сумкам Биркин и кожаному салону Audi. Но реальность не оставляла сомнений: внешне я стала совершенно другим человеком.

Глава 2. Кукла в зеркале

Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользил по залу трактира. Будто сканировал каждую трещину на стенах, каждый пыльный угол. Успела заметить, что на мне его глаза задержались на секунду дольше, чем на мерцающем портале.

— Тео Эстерлин, старший асессор Королевской службы по контролю за порталами, — представился он ровным, лишенным эмоций голосом.

Я мысленно скривилась.

Блондинистый, аккуратно подстриженный, в безупречном костюме, — типичный чиновник. Такие всегда раздражали. Но его появление сыграло на руку: бандиты сразу присмирели.

Самый наглый из них поспешно отступил к своим приятелям. Теперь все трое старательно изображали обычных посетителей, сгорбившись за столом.

— У вас, господа, серьезные проблемы, — продолжил Эстерлин, игнорируя повисшую в зале тишину. — Это место незаконно функционирует как врата между мирами. Мне предписано закрыть его и обеспечить выселение всех проживающих.

Я застыла с открытым ртом… Что!? Закрыть? Мой единственный дом в чужом мире?!

Он отточенным движением достал из кожаной сумки пергаментный свиток и на мгновение замер, будто что-то в моей реакции его зацепило. Развернув документ, демонстративно показал сверкающие официальные оттиски.

— Королевский указ, — пояснил спокойно.

— Вы не можете! Я сирота! Это мое единственное жилье! По каким законам вы можете оставить меня на улице?

Я отчаянно блефовала, надеясь, что в этом мире существуют хоть какие-то социальные гарантии. Глаза Эстерлина оставались ледяными, но на миг в них мелькнуло что-то живое. Удивление или, может, любопытство.

— Основания для закрытия более чем законны, — ответил он, сворачивая документ. — Отсутствие лицензии, многочисленные нарушения регламента. Согласно документам, владельцем числится Эдуард Лейр.

— Отец завещал этот трактир мне, — сквозь зубы выдавила я и впилась ногтями в ладони.

В тот же миг портал ожил. Треснувшая каменная арка вспыхнула голубым светом, древние руны на ее поверхности заискрились магической энергией.

Бандиты, еще минуту назад изображавшие смирение, мгновенно засуетились. Похватав свои тюки, они ринулись к светящемуся проходу.

— Стойте! А платить кто будет? — мой голос дрогнул от ярости, когда трое мужиков уже переступали порог магической арки. Они даже не обернулись, торопливо протаскивая мешки через мерцающий портал. — Три дня жили на всем готовом и теперь сбегаете? Наглый грабеж!

Эстерлин наблюдал за происходящим с каменным лицом. Его спокойствие уже начинало раздражать.

— Переход прошел с грубыми нарушениями, — произнес он буднично. — Эти господа не предъявили документы, не задекларировали оружие и ценности. Вы не внесли данные в учетную книгу. Все это противоречит множеству пунктов «Закона по контролю за порталами». Закрытие неизбежно.

Я стиснула кулаки. Нужно срочно придумать что-то. Срочно!

— Позвольте ознакомиться с указом? — я протянула руку за пергаментом.

— Конечно, — ответил Эстерлин, передавая свиток. Его пальцы на миг задели мои. Случайно ли? Не знаю. Но по коже пробежал ток.

Только сейчас я смогла по-настоящему разглядеть асессора.

Он оказался красивым молодым мужчиной, лет тридцати семи. Широкие плечи и уверенная осанка делали Эстерлина больше похожим на солдата, чем на бюрократа. А смуглая кожа и классические черты лица наводили на мысли о южном происхождении.

Светлые волосы придавали образу неожиданную теплоту, но ледяные серые глаза разрушали это впечатление напрочь. Едва заметная усмешка в уголках губ выдавала привычку держать всех на дистанции.

— Благодарю, асессор. — Я невольно провела пальцами по шершавой бумаге и погрузилась в чтение.

Хоть я и не юрист, но логику указов понимаю. Разве что с поправкой на магию и прочую потустороннюю чертовщину.

Глаза сами выделяли нужное: гербовая печать, формулировка о закрытии, ссылки на протоколы… Есть!

— Тут сказано: если у владельца нет жилья и денег на жизнь, но есть план восстановления перехода, ему могут назначить испытательный срок.

Асессор хмыкнул.

— Пункт тринадцать, раздел пятый. Мне он известен. Практически никто им не пользуется.

— А я воспользуюсь.

— У вас есть план?

— Дайте мне немного времени, — выпалила поспешно. — Вы с дороги, скоро ночь. Могу предложить лучшую комнату для отдыха. А утром план будет у вас!

Он замер на мгновение, затем ответил с холодной вежливостью:

— Хорошо, в текущих обстоятельствах это допустимо. Что касается предложения... я вынужден его принять. Сколько стоит ночлег?

Я обернулась к старухе, которая уже стояла рядом и наблюдала за нами с хитрой ухмылкой.

— Три золотых, — бойко выпалила она, даже не моргнув.

Ценник явно завышен вдвое, но разбираться некогда. Я кивнула.

Глава 3. Блины и прелести

Шрам рассекал мужское тело от верхних ребер почти до талии. Грубый, неровный, словно оставленный клыками чудовища или зазубренным обломком клинка.

«Кто его так пометил?» — пронеслось в голове.

Варианты всплывали сами собой. Схватка с контрабандистами где-то в других мирах? А, может, встреча с чем-то нечеловеческим в одном из опасных переходов?

Дуэль? Но нет, слишком дико для благородного поединка: края раны рваные, будто это следы ярости, а не холодного расчета.

Я вдруг осознала, что рассматриваю полуобнаженного асессора уже слишком долго. Резко зажмурилась, почувствовав, как тепло разливается по щекам. Потом предательски снова приоткрыла веки, дав себе еще три секунды на этот восхитительный вид.

«Ну и что? Я живая женщина, — оправдывалась я перед собой. — А это произведение искусства».

— Господин Эстерлин, — наконец выдавила, упорно глядя в точку над его головой и делая вид, что идеальные кубики пресса меня совсем не интересуют. — Прошу вас спуститься к завтраку.

Голос звучал подчеркнуто официально, будто передо мной лежал не великолепный мужчина, а очередной квартальный отчет.

— У нас... — я запнулась, чувствуя, как взгляд сам по себе скользит вниз, к тому самому шраму, и еще чуть ниже, — свежие булочки.

Совершенно идиотская фраза. Но в тот момент больше ничего не приходило в голову.

Эстерлин шевельнулся, его мышцы плавно напряглись, и я поспешно отступила к двери, с трудом сохраняя дыхание.

(Дорогие мои! Я немного боюсь выкладывать полную картинку сюда, так как книга 16+. Но!! Ее полную версию и еще десяток вариантов внешности Тео я опубликовала в своем телеграм-канале! Приглашаю всех ценителей мужской красоты приобщиться и пообщаться в комментах. Ссылку на мой телеграм канал можно найти в разделе "Обо мне" на странице автора).

«Булочки, серьезно?» — мысленно охнула я. С другой, стороны, это звучало лучше, чем «Ваши мускулы вызывают сердечный приступ».

Слава богам, асессор что-то пробормотал во сне и повернулся на бок, не просыпаясь. Простыня при этом предательски съехала еще ниже.

Я поспешно захлопнула дверь. Прислонилась к стене и шумно выдохнула. Бурная реакция тела Лиссы привела меня в замешательство. Что это было? Гормоны? Или просто молодость? Интересно, была ли она хоть раз близка с мужчинами?

У меня-то любовников хватало. Правда, ни в постели, ни в жизни они надолго не задерживались. А в последний год времени не оставалось даже на секс, не то что на нормальный сон. Возможно, сейчас сработал эффект накопленного голода, и телесного, и эмоционального. Когда слишком долго держишь себя в руках, достаточно одной искры, чтобы вспыхнуть!

Так ничего и не решив, я прокашлялась, поправила одежду и направилась на кухню.

***

На плите стоял закопченный котел, внутри которого бурлила темно-серая масса с комками. Каша выглядела так, словно решила притвориться строительным раствором. Я поморщилась. Нет, такой завтрак врагу не пожелаешь. Грета тут же всплеснула руками и сбивчиво заговорила:

— Да я ж не со зла, Лисушка! Только отошла горшки сполоснуть да пол протереть, и вот оно, несчастье. Думаю, минутка туда, минутка сюда. А каша, проклятущая, взяла да пригорела! Старая я уже, одна не поспеваю за всем. Дом разваливается, капризный…

Я представила, как гости увидят это «блюдо дня», и стало неловко перед воображаемыми клиентами.

— Нет, так дело не пойдет, — решительно потянула котелок к помойному ведру.

Если уж я здесь хозяйка, надо соответствовать.

Для начала решила заглянуть во двор, где утром в окне заметила небольшой садик и что-то похожее на грядки. Но стоило мне обойти дровяной сарай, как внимание привлекло какое-то движение между бочками. Из-за них торчали волосы. Кудрявые, рыжие и немного пыльные.

— Эй, ты чего тут? — спросила я, заглядывая за бочку.

Там, сжавшись в комочек, сидела девчонка лет шестнадцати. Щеки в саже, взгляд как у котенка, которого вот-вот выставят за дверь.

— Работа нужна. Я приходила к старухе Грете, но она меня прогнала. А домой мне нельзя! Там дядька бьет, — буркнула она, не поднимая глаз. — Я не ворую. И почти не ем. Возьмите меня, а?

— Очаровательно, — хмыкнула я. — Убедительный аргумент. Умеешь готовить?

— Ага! — оживилась девчушка, расправляя плечи. — Ну, не королевский банкет, конечно, но никто не травился. Даже бабушка говорила, что из меня может выйти толк. Если не лениться.

— Прекрасно, — кивнула я. — Ты принята на испытательный срок. С сегодняшнего дня — моя помощница по кухне. Пока могу предложить только еду и крышу. Если справишься, через неделю обсудим оплату. Договорились? Каша Греты вгоняет в тоску, а мне сегодня нужно накормить асессора.

— Асессора? — ее глаза округлились. — Того, что с лицом как у запертого сундука?

Глава 4. План развития трактира

Мелькнула мысль: молодость действительно имеет преимущества. Ночь без сна, а на моем кукольном лице ни тени усталости. Только легкая бледность, которую легко списать на волнение.

Асессор приоткрыл один глаз, словно сытый кот.

— Вы готовили это всю ночь?

— Просто систематизировала мысли. Оценка ресурсов, анализ рисков, стратегия восстановления.

Эстерлин открыл второй глаз, обреченно вздохнул и потянул документы ближе к себе, начал листать.

Я впилась ногтями в ладони.

Каждая страница дышала надеждой: смета на новую мебель, привлечение клиентов и систему лояльности, график найма персонала, улучшение клиентского сервиса.

Мой собеседник молча просматривал страницы, уголки его губ время от времени дергались то вверх, то вниз. Я пыталась разгадать по выражению лица, какую именно мысль он обдумывает: «Гениально» или «Бред сумасшедшей»?

Когда он дошел до последней страницы, я задержала дыхание. Асессор поднял на меня насмешливый взгляд.

— Значит, планируете возродить трактир как действующий портальный узел?

Я сдержанно кивнула, изо всех сил стараясь не выглядеть отчаянной. Он постучал пальцами по стопке бумаг, задумчиво разглядывая меня.

— Если владелец объекта не имеет другого жилья или источника дохода, — задумчиво проговорил, — и представляет обоснованный план восстановления перекрестка, он вправе запросить испытательный срок.

Я молчала, боясь спугнуть удачу. Эстерлин помедлил еще миг, затем поправил документы и аккуратно вернул мне, пододвигая ближе уже свою папку.

— Ваш план оказался лучше, чем я ожидал, — признался он. — Но одного вдохновения мало. Давайте разберем все построчно.

Он выпрямился, развернул свежий бланк и начал отстукивать ритм пером по полю свитка.

— Источники дохода. Что у вас в наличии? — спросил сухо, не поднимая глаз.

— Один действующий портал, три гостевые комнаты, трапезная, — быстро перечислила я, мысленно прикидывая цифры. — Плюс буду взимать плату за хранение грузов.

— Это уже услуга повышенного риска, — приподнял бровь. — Тарифы и страховка?

— Пятнадцать медяков в сутки за стандартный тюк, — выпалила я. — Страховая сумма зависит от стоимости груза. По договоренности.

— Запишите: «Нужна отдельная кладовая и опись ответственности», — пробормотал он, делая пометку.

Грета, протирающая кружки у стойки, фыркнула:

— Нашли доход! Крысам, поди, тоже счет выпишете за постой в погребе?

Я сделала вид, что не слышу.

— Поставки продуктов. С кем контракт?

Вот тут мой план провисал. Со слов Мины я уже знала, что отец закупался в соседней деревне втридорога. Придется прогнуть поставщиков на новые условия или искать других. Но асессору об этих проблемах знать не обязательно.

— Деревня Верхний Брюлль. Планируем расширить до соседних поселений, чтобы не зависеть от капризов местных.

— Сроки, объем, гарантия качества?

— Два раза в неделю, список на сезон вперед. Дополнительно бартером идет ночевка и стол для деревенских возничих.

— Бартер вне денежного оборота. Счетоводам Короны такое не нравится, — предупредил Эстерилн, подчеркивая что-то в свитке своим железным пером. — Пропишите эквивалент в монетах.

Мина подала голос из кухни.

— А можно часть расчета овощами? Нам дешевле!

— Нельзя, — в унисон ответили мы и удивленно переглянулись.

В комнате на секунду повисло молчание. Грета перестала делать вид, что вытирает кружки. Мина замерла в кухонном проеме с открытым ртом.

Я медленно перевела взгляд на асессора.

— Персонал. — Продолжил он как ни в чем не бывало. — Четыре человека на весь трактир — не маловато ли? — асессор скептически прищурился, перебирая страницы кончиками пальцев.

— Конюх и сторож — в приоритете найма, — добавила я, мысленно прикидывая бюджет.

— Зарплаты?

— Проект окладов на последней странице, — ткнула я пальцем в расчеты, где цифры уже стояли аккуратными столбиками. — Оплата раз в десять дней, бонусы с выручки тем, кто работает больше трех лет.

— Учет путников и лицензия. Вы готовы к полному переходу на новый формат? — Тео постучал пером по столу.

— Да. Универсальные бланки Службы, журнал учета постояльцев. Я уже начала перенос записей.

Он чуть склонил голову. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Признаю, впечатляет. Только без пошлины за переоформление не обойтись. Два серебряных за книгу, четыре — за каждую арку.

Глава 5. Первый конфликт

Я собрала все найденное в охапку, прижала к груди и пошла вниз. По пути занесла отцовский дневник в свою комнату и положила на стол: вечером почитаю.

В зале вывалила свитки перед асессором с видом, словно сорвала джекпот в бюрократической лотерее.

Эстерлин изучал их с тем же выражением лица, с каким, видимо, в налоговом управлении читают любовные письма. Внимательно, строго и абсолютно без сантиментов.

— Пожарный план, лицензии и техпаспорт, ой, в смысле, свитки, подтверждающее техническое состояние арок, — отчеканила я. — В документах отца я нашла еще кое-что интересное. Загадочная дама, Аурелия Винт, уже пыталась закрыть трактир, но у нее не получилось.

Эстерлин кивнул, как-то странно нахмурившись. На секунду мне показалось, что у него на лице проскользнула необычная эмоция. Смесь узнавания с брезгливостью. Но, разумеется, он ничего не сказал.

А через секунду опять натянул на лицо маску служебной невозмутимости и протянул мне свиток толщиной почти с мое запястье.

— Это что? — Я с опаской приняла его из рук асессора.

— Предварительная ревизия межмирового портального узла. Пока не полная, — бесстрастно пояснил он. — Стандартная процедура.

Развернув пергамент, я пробежалась глазами по первым пунктам.

«- Несоблюдение санитарных норм

- Отсутствие стабилизаторов для рамок портала

- Нарушение регламента хранения артефактов

- Отсутствие ведомости чаевых за последние три года…»

— Это не ревизия. Это предсмертная записка, — прошептала я, с ужасом изучая следующий лист. — Серьезно? Здесь есть пункт про нестабильную астральную ауроуязвимость в зоне приема пищи!

— Пункт сорок семь, — как будто даже с гордостью подтвердил Эстерлин. — Крайне важный параметр. Аура напрямую влияет на пищеварение.

— А на здравый смысл? Она случайно не влияет на вашу работу? — не удержалась я.

Он продолжил, будто не слышал.

— Пункт восемьдесят второй: отсутствие книги учета путников. Сначала я предположил, что она утеряна. Затем стал подозревать, что ее попросту никогда не заводили.

Помолчав мгновение, асессор вдруг предложил:

— Можем продолжить с кухни, — встал и, не дожидаясь меня, направился к двери.

— Можем начать с элементарной вежливости, — пробормотала я ему вслед.

Асессор неожиданно обернулся. Его острый взгляд говорил, что я только что совершила очередную глупость.

— Принято к сведению, — сухо ответил он, прежде чем продолжить путь.

Грета проковыляла мимо нас, с трудом таща медное корыто для стирки. Косо посмотрев, процедила сквозь зубы:

— Ишь, бумажки развели... Как будто трактир от этого чище станет.

Кухня действительно представляла печальное зрелище, несмотря на утренние усилия Мины. Девчонка честно пыталась навести тут порядок, но такой завал за пару часов не разгрести. Я сама на ходу хваталась то за тряпку, то за щетку, вытирала полки, расставляла посуду, однако Эстерлин неотступно следовал за мной, методично фиксируя каждое нарушение.

— У вас крошки в ящике для деклараций о пищевой безопасности, — констатировал он, делая пометку.

— Это ящик для сухарей! — возмутилась я.

— Что лишь подтверждает наличие проблемы.

Пока я пыталась придумать, чего бы такого съязвить в ответ, чайник на раскаленной плите вдруг резко зашипел, выпуская клубы пара. Я повернулась, чтобы снять его с огня, но рукавом задела носик. Кипятильник, как назло, опрокинулся, выплеснув на меня обжигающую струю.

— Ай!

Я прикусила язык, сжав обожженную ладонь. Кожа мгновенно покраснела.

— Не двигайтесь, — спокойно произнес асессор.

Он вышел и вскоре вернулся с небольшой глиняной баночкой и полоской льняной ткани. Молча нанес на повязку густую мазь. Ее терпкий аромат выдавал в составе мед, шалфей и что-то металлически-горькое.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я, наблюдая, как его пальцы ловко затягивают повязку.

Эстерлин не поднял глаз, продолжая аккуратно обматывать мою ладонь.

— Ревизия — не повод пренебрегать первой помощью, — ответил он. — В моем походном наборе есть все необходимое. Асессору приходится сталкиваться с разным — от разъяренных торговцев до голодных чудовищ.

Повязка мягко стянулась вокруг запястья, и почти сразу жгучая боль уступила место облегчению. Я почувствовала, как его сильные пальцы скользнули по коже чуть выше. Он мягко проводил тканью, словно гладил. Это ощущалось как тонкий ток, разливающийся по венам и согревающий изнутри.

Асессор стоял слишком близко, высокий, широкоплечий и чертовски привлекательный. Я ощущала тепло его тела, терпкий аромат мази и чего-то мужского. У меня закружилась голова, а кожа покрылась крошечными мурашками. Дыхание на миг перехватило.

Глава 6. Визит сборщика налогов

На рассвете следующего дня Мина ворвалась в трактир с сияющими глазами, сжимая в руках драгоценную добычу.

— Тетка Марта сначала ворчала, что своих едоков хватает, — тараторила Мина, усаживаясь на кухонный табурет. — Но когда я рассказала про лучший портальный трактир во всем королевстве, она аж рот раскрыла и отдала все почти даром!

Я сначала поперхнулась от такой наглости, но потом невольно оценила деловую хватку юной помощницы.

В корзине лежала буханка ржаного хлеба, десяток яиц, горсть зеленого лука, мешочек сушеных яблок, увесистый кусок копченого сала и даже крошечный горшочек меда. Продукты «почти даром» обошлись нам в сорок медяшек, которые вчера со скрипом выдала ей Грета.

Я приподняла корзину и довольно кивнула. Сегодня голодными не останемся.

Дальше пошли обычные хлопоты. Мина с воодушевлением взялась за нарезку и кормежку всей честной компании завтраком, я помогала и тоже колдовала у плиты, Грета ворчала в углу, а Нора молча мыла и драила, наводя порядок.

Мы быстро решили, что из яиц, муки и зеленого лука выйдут отличные лепешки с начинкой, а сверху можно поджарить тонкие ломтики сала до румяной корочки. К лепешкам я приготовила сладкий соус: растопила ложку меда и добавила горсть сушеных яблок, чтобы они размягчились и напитали его ароматом. Завтрак обещал быть простым, но сытным и праздничным.

Я так погрузилась в свой кулинарный ритуал, что не сразу услышала скрип половицы у входа.

— Доброе утро, — прозвучало за спиной.

Рука дрогнула, но я успела перехватить рукоять сковороды и профессиональным движением перевернула лепешку, подрумянившуюся с одного бока. Обернулась.

Асессор стоял в дверном проеме, безупречно выбритый, в аккуратно застегнутой рубашке и с той самой ленивой полуулыбкой, от которой у меня предательски подгибались коленки. Его взгляд скользнул по кухне с теплым, чуть насмешливым интересом.

— Завтрак почти готов, — объявила я.

Он сделал несколько шагов вперед, заглянул в сковородку из-за моего плеча и сказал:

— Добровольцы для дегустации неаккредитованных блюд нужны?

— Конечно! — обрадовалась я. — Только осторожно: Мина шепчет какое-то заклинание над тестом.

— Любое тесто лучше поднимается, когда его хвалят! — возмутилась она, поправляя передник.

Из угла донесся тяжелый вздох. Грета смотрела на нас так, словно ее вера в человечество рушится на глазах.

— В мое время хозяйки кашу варили да хлеб пекли, — бубнила старуха, — а не портили сковородки!

— Это авторская кухня, — весело бросила я в ответ и ловко перевернула лепешку в воздухе. — Не просто еда, это инвестиция в репутацию!

В кухне пахло чем-то невероятно аппетитным.

— Чтоб я еще раз отдала монету этой вертихвостке, — бубнила Грета, выразительно сверкая глазами на Мину. — Слова-то придумала, язык сломишь! Ты лучше хлеб пеки да муку береги, хозяйка. Людям брюхо набить важнее твоих там… как их?… «инви-ситий» и «репу-тайций».

Пока мы сражались на кухонно-бюрократическом фронте, Нора скользила по дому, как боевой дух, и безжалостно уничтожала грязь. Она выносила ведра мутной воды, вытряхивала покрывала с облаками пыли, начищала зеркала до блеска, оконные рамы, швыряла грязные тряпки в бурлящий чан и вытаскивала на улицу очередной мешок с хламом, не стесняясь комментировать:

— Кто вообще сюда такое поставил?..

— Да тут уже не ткань, а какая-то…

— А это что, кусок крыльчатника?..

Дом преображался прямо на глазах. Полы в зале больше не прилипали к подошвам. В ванных комнатах исчезли многолетние пятна плесени. Даже пыль, кажется, сдалась и перестала скапливаться в углах.

***

Ближе к обеду я сидела за столом и пыталась дорисовать схему, как нам с Миной реорганизовать кладовую под зону приемки и учета.

И тут в дверь постучали. Нет! Заколотили, громко и требовательно, как будто в трактир пожаловала сама королева.

— Кто на этот раз? — простонала себе под нос и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина в расшитом жилете и с блестящей табличкой на груди: «Ламир Дорн, Сборщик налогов и пошлин 3-го ранга».

Усы у этого подозрительного типа свисали двумя длинными сосульками, огромный живот натягивал золоченые пряжки форменного сюртука. Но самое неприятное — взгляд. Тот самый, которым оценивают, не пора ли ввести налог на воздух.

— О, приветствую, госпожа Лейр! — он растянул масляные губы в широкой улыбке и, не дождавшись приглашения, протиснулся внутрь. — Какое все-таки у вас уютное, душевное местечко… Но даже здесь уже пахнет реформами, ха-ха! А где наш строгий асессор?

— На кухне. Описывает систему хранения, — сухо ответила я.

— Надеюсь, не ту, что с двойным дном для особо ценных благодарностей? — подмигнул он.

Я закатила глаза. О боже, у нас есть и такая?! Надеюсь эта глупышка Лисса, в чьем теле я оказалась, не додумалась давать ему взятки?

И пока господин Дорн нес на мою кухню свой большой живот, я резво вышла через парадную дверь, обежала дом с другой стороны и пристроилась подглядывать к приоткрытому во двор окну.

Глава 7. Ночной сбой

И тут — БАХ.

Резкий треск ворвался в сон, вырвав меня из забытья.

Я вздрогнула, глаза распахнулись. В тот же миг из полуоткрытой двери в коридоре рванула вспышка, холодная и резкая. Синий свет на мгновение ослепил меня. Вслед за ним раздался глухой хруст, будто где-то в главном зале каменная кладка не выдержала удара и начала сыпаться.

Потолок вздрогнул. С балок полетела пыль, закружилась в воздухе. Стены затрещали, будто дом внезапно очнулся и решил устроить ремонт. Из кухни донесся грохот, посуда с гулким звоном покатилась по полу.

Я сорвалась с кровати, даже не успев толком сообразить, что происходит. Острые щепки на полу больно впивались в босые ноги. Но жалеть себя некогда.

На мне была только старая отцовская рубашка, слишком просторная, с вытертыми на локтях заплатками. Я приспособила ее вместо ночнушки, потому что большую часть гардероба прежней хозяйки давно съела моль. А то, что уцелело, пахло сыростью и грязью.

Я влетела в зал и застыла.

Портал пылал. Не просто светился — горел яростным синим пламенем, выплескивая волны магии, от которых звенело в ушах. Каменная арка пульсировала, как сердце в предсмертной агонии. Балки над головой скрипели. С каждым ударом этого незримого пульса трещины по раме расползались дальше. Воздух дрожал.

Еще мгновение — и все здесь разлетится вдребезги.

Грета металась в эпицентре хаоса, сгорбившись над дрожащим пламенем свечи. Казалось, что оно тоже отчаянно борется за жизнь в этом безумии. В полутьме морщинистое лицо старухи превратилось в живую маску из страшных сказок — на меня смотрела древняя ведьма, которой в детстве пугали непослушных детей.

— Ох, мать-заступница, опять на мои-то кости! — запричитала Грета, судорожно крестясь дрожащими пальцами. — Эх, была не была...

Ковыляющей походкой она направилась к стойке, за которой скрывалась неприметная низкая дверца

— Я в подвал! — бросила старуха через плечо, и в ее голосе переплелись раздражение и неподдельный страх.

Я вцепилась в край столешницы, чувствуя дрожь под ногами.

— Что там, в подвале?! — выкрикнула, перекрывая грохот.

Грета резко обернулась и посмотрела на меня, как на полоумную.

— Выживать будем, дуреха! — фыркнула она, уже спускаясь по скрипучей лестнице. — Последняя арка сейчас закроется навеки. Ты, что, не помнишь? Другие также полыхали! Нора с Миной уж внизу прячутся. А ты так и будешь стоять с разинутым ртом?

Ее слова повисли в воздухе, смешавшись с треском разрушающегося портала. Резкая боль пронзила виски. В голове всплыли обрывки чужих — или все-таки моих? — воспоминаний.

Темный подвал. Сырость. Грета заметно моложе, но уже седая, сжимает мою... нет, не мою, ее руку. «Тише, Лисонька», — шепчет она, и ее голос дрожит. — «Сейчас арка схлопнется, мы и выйдем наверх».

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Как это — «навсегда»? — Голос предательски дрогнул. — А как же...

Но мысль оборвалась на полуслове. Что «как же»? Как же мой старый мир, где я погибла в нелепой аварии? Как же новая жизнь, которая только-только начала складываться?

Грета фыркнула, махнула рукой — «совсем из ума выжила, молодая-то» — и рявкнула, перекрывая грохот разрушающегося дома:

— Некогда нянчиться! Или ноги в руки — и за мной, или помирай тут одна. А я хоть и старая, да жить еще охота!

Дверца захлопнулась с глухим стуком, поставив точку в разговоре. Я осталась одна, с бьющимся в агонии порталом, обрывками чужой судьбы в голове и с выбором, который нужно сделать прямо сейчас.

Сделала шаг к порталу. Если это конец, если сейчас меня разорвет на части, то хотя бы увижу все своими глазами.

Узнаю правду!

В этот момент из коридора вышел асессор.

Волосы в легком беспорядке, но взгляд ясный и цепкий. Рубашка, застегнутая кое-как, открывала мускулистую грудь.

Он окинул взглядом портал, потом меня, оценивая ситуацию.

— Что за шум? — спросил Эстерлин спокойно. Будто в доме не гремел апокалипсис, а кто-то просто уронил швабру.

Не дожидаясь ответа, подошел к каменной арке, прищурился. Протянул руку — и воздух вокруг задрожал, заколебался легким маревом. Его пальцы совершили несколько пассов: неторопливых, отточенных движений. Он словно развязывал невидимые узлы, сплетенные в самой ткани реальности.

Магия перехода ответила мгновенно.

Портал вздрогнул, синее пламя вспыхнуло ярче, но уже не хаотично, а подчиняясь незримому ритму. Мужчина не улыбнулся и не изменился в лице. Просто продолжил методично работать.

А я смотрела на него, понимая, что в эту секунду происходит что-то важное. Что-то, что касается лично меня.

Глава 8. Молчаливое принятие

Мы сидели с асессором у очага, разделенные лишь низким деревянным столом. Две глиняные кружки испускали легкий пар, в котором угадывались ноты тимьяна и мятная свежесть. Огонь потрескивал, колеблющиеся тени плясали на стенах.

Несколько минут назад я наблюдала, как его пальцы — все те же, что так уверенно управляли магическими потоками — с неожиданной бережностью перебирали сухие травы и заваривали чай. Не по долгу службы, не ради задания. Просто так. Потому что мы оба остались живы, оба устали, и в этом молчаливом моменте было что-то... человеческое.

Сделала глоток. Напиток оказался сладковатым, с глубоким пряным послевкусием, которое медленно разливалось теплом по телу. Впервые за этот бесконечный день я почувствовала безопасность из-за человека, который не убежал при первой же трудности, поддержал, не требуя объяснений, не высчитывая выгоду.

В прежней жизни я привыкла быть одной. Ни семьи, ни близких. К тридцати шести годам окончательно разочаровалась в так называемом «сильном поле».

Сильные? Скорее вечно недовольные подростки в телах взрослых мужчин, неспособные отвечать даже за собственные поступки, не то что за кого-то другого. Пустые слова, громкие обещания — и ни одного реального дела.

Я тащила все сама. И карьерный рост, и ипотеку, и эту ноющую пустоту внутри. Работала на износ. Гналась за цифрами, словно где-то там, за очередным выполненным планом, ждало наконец настоящее счастье.

Но финиша не было. Только холодная постель, рабочие созвоны по выходным и давящая боль в висках от хронического недосыпа. Одиночество стало настолько привычным, что я перестала его замечать, как москвичи не слышат постоянный гул машин за окном. А теперь... Теперь я сидела здесь, в чужом теле, в чужом мире, и все было иначе.

Тео Эстерлин держал кружку обеими руками. Огонь камина выхватывал резкие черты его профиля — высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок. Когда он повернулся, в серых глазах отразились языки пламени.

— А чем вы занимались до того, как стали асессором? — спросила я почти шепотом, боясь разрушить хрупкую атмосферу этого вечера. Слова повисли в воздухе, смешавшись с уютным треском дров.

Он опустил взгляд в кружку, словно пытался разглядеть ответы в ее темной глубине.

— Провожал торговые караваны через пограничные земли, — произнес устало. — Межмировые переходы требуют не только меча, но и пергамента. Лицензии на перемещение товаров между королевствами, сверка магических печатей, учет каждого зернышка пламецвета в грузе...

Тео сделал медленный глоток, давая мне представить эту картину — бесконечные караваны, растянувшиеся между мирами.

— Улаживал споры между купцами и местными владыками, разбирался с контрабандистами, что пытались провезти запретные артефакты. Пару раз приходилось скрещивать клинок с дорожными разбойниками. — Его лицо коснулась тень улыбки. — И да, знаете ли вы, как наложить швы после укуса песчаного дракона?

Асессор откинулся назад, и огонь очага высветил мелкие морщинки в уголках его глаз.

— В разные дни я был и стражем, и судьей, и писцом. Без лишних почестей и доплат за ночные дежурства.

Я наблюдала за его профилем в свете дрожащего пламени — неподвижным, но полным скрытого напряжения. В этой сдержанности читалось что-то выстраданное. Как будто передо мной сидел человек, которого судьба испытывала на прочность снова и снова, но так и не смогла сломать.

— Будь у меня в прошлой жизни такой человек рядом, — прошептала я, больше думая вслух, чем обращаясь к нему. — Тот, кто держит удар, не теряет головы, может, многих бед удалось бы избежать. В том числе, и моих собственных.

Он поднял глаза. В его взгляде я заметила тихое понимание. Едва уловимое, но настоящее.

— Думаете, я подхожу на роль того, кто «будет рядом»? — спросил Тео, иронично склонив голову и улыбнувшись.

Он что, правда заигрывает со мной?

— Думаю, что кто-то другой не смог бы удержать нестабильный портал голыми руками. Да еще так долго.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Моя рука потянулась к заварнику одновременно с его движением. Пальцы коснулись кожи — мгновенное прикосновение, вспышка тепла, его резкий вдох. Мы замерли, боясь нарушить хрупкость этого момента.

Он отдернул ладонь первым. Я последовала за ним, будто обожглась. Глаза упорно избегали встречных взглядов, зато внезапно обострилось все остальные ощущения: треск поленьев в очаге, неравномерный стук собственного сердца, далекий скрип половиц.

На миг мне показалось, что асессор склоняется чуть ближе, будто намерен сократить и без того смешное расстояние между нами. Серо-стальные зрачки потемнели. От заинтересованного, мужского взгляда пересохло в горле. Мое тело откликнулось раньше разума: сердце рванулось, дыхание сбилось, кожа будто ждала нового прикосновения.

На его шее дернулась жилка. Эстерлин сжал челюсти, словно борясь сам с собой. Слишком много напряжения, слишком много невысказанного. Он отстранился, с усилием вырывая себя из этой тягучей близости, и хрипло выдохнул:

— Осторожнее… обожжетесь.

Слова звучали просто, но голос выдавал глухую, сдержанную жажду. Я все также сидела, завернутая в плед, с дрожью в коленях и странной уверенностью: если бы он снова захотел прикоснуться ко мне, я бы не оттолкнула.

Глава 9. Идем за покупками

Следующее утро началось с привычного ворчания: верный знак, что Грета поднялась не с той ноги. Я как раз отряхивала ладони от пыли отцовских счетных книг, когда до меня донеслось:

— А толку-то! Порядок навели, помощниц наняли, а крепкой хозяйской руки все не видно, — бурчала Грета. — Деньги бы перепрятать, пока целы.

Я спустилась на голос и остановилась за спиной стирающей что-то в тазу старухи.

Мина ойкнула, метнула на меня тревожный взгляд и исчезла в коридоре с охапкой чистого белья.

— Доброго утра, — сладко начала я. — Грета, голубушка, будь добра, выдай мне три злотых, что асессор заплатил за постой.

Та уставилась на меня, как на заговоривший ночной горшок.

— На что тебе деньги? — подозрительно спросила она. — Лежат себе под полом, никому не мешают. Так спокойнее.

— А трактир в это время умирает, — терпеливо объяснила я. — Золото должно работать. Иначе через месяц мы будем кормить только крыс.

Грета недоверчиво прищурилась.

— Ты их на тряпки да безделушки пустишь! Ищи потом ветра в поле.

— Они и так пропадут, если будут просто лежать. А если вложить правильно, может, и крыс выселим.

Грета шумно вздохнула, закатила глаза, но все-таки полезла под половицу. Через мгновение в ее морщинистой ладони звенел кожаный мешочек.

— Вот, бери, расточительница, — драматично объявила и вручила мне золотые. Причем с видом, будто отдает свои «похоронные» последней вертихвостке.

Я приняла мешочек с благодарной улыбкой.

— Спасибо. Сегодня пойду в деревню и куплю продукты. Со скидкой, между прочим. Так что скоро сама увидишь, медяшка, пущенная в дело, кормит лучше той, что под половицей.

Грета что-то пробурчала про «нахальную молодежь» и «куда мир катится», но в глазах ее мелькнул проблеск интереса. Старухе было все же любопытно, чем закончится эта затея.

Я плотнее затянула шнурок мешочка за поясом и мысленно вычеркнула первый пункт из сегодняшнего плана выживания. Один маленький шаг, зато в правильную сторону.

Дорога в Верхний Брюлль заняла меньше часа. Деревня встретила нас с Миной запахом навоза, мокрой земли и недоверия. Особенно выделялась тетка Марта, широкая в кости, с вечно прищуренными глазами и руками в мозолях.

— Кого это опять черти принесли? — хмыкнула она, вытирая ладони о засаленный передник и окидывая меня взглядом, будто я уже тянулась к ее курятнику.

— Добрый день, госпожа Марта, — расплылась я в самой безобидной улыбке и демонстративно потрясла мешочком с золотыми.

— Ну-ну, — еще сильнее прищурилась она. — Болтаешь, как Мина, вертихвостка рыжая, а мне потом разгребать просроченный товар.

— На этот раз я пришла сама. И не за подачками, а с деловым предложением. Вот, смотрите. — Не обращая внимания на грязь под ногами, я опустилась перед ее крыльцом, подхватила прутик и начала чертить схему по утоптанной земле.

— Вот ваши текущие продажи, скачущие, как козел по горам: то две корзины овощей, то ничего, то полтуши мяса, то три дня пусто. Вы вынуждены держать запас, рискуя, что он испортится.

Марта прищурилась, изучая мои каракули. Ее пальцы нервно постукивали по локтю.

— А теперь мой вариант, — продолжила я. — Четкий график: раз в три дня, меньшими партиями, но без провалов. Вы избавляетесь от риска, я — от головной боли.

— Откуда ты все про мои дела знаешь? Мина проболталась? — фыркнула Марта, скрестив руки на груди. — У этой девки язык без костей! Скажешь ей слово, а наутро вся деревня будет думать, будто мои куры яйца золотые несут!

Она язвительно усмехнулась, но в глазах мелькнул расчетливый блеск.

— Вот твой батюшка у Другона закупался, платил втридорога, —добавила торговка, — а мой товар, выходит, и ломаного гроша не стоит? Уж сколько таких, как ты, сладкие речи пели. Наготовлю яйца, творог, зелень, а в день расчета — ни души. Сиди потом, ломай голову, на какой пирог все пустить и кому остатки скормить.

Я не сбилась с мысли.

— Верно. А теперь представьте, что этот «пирог» уходит целиком. Каждые три дня. По фиксированной цене и с предоплатой.

— Откуда у тебя такая мудрость взялась? — проворчала Марта, разводя руками.

— Отец… был слишком доверчивым. Верил на слово, не торговался, а Другон этим пользовался. Цены брал с потолка, папа даже не перепроверял. В итоге переплачивал, а товар то недозрелый, то сгнивший.

Марта коротко хмыкнула, будто услышала что-то знакомое. Видимо, и ей этот Другон успел крепко насолить.

— Ишь ты, как заговорила... деловая.

— Я не обманываю, госпожа Марта. Просто знаю: стабильные заказы выгоднее редких и убыточных. К тому же готова заплатить часть прямо сейчас, если вы сделаете небольшую скидку за объем.

Пауза. Она почесала подбородок, размышляя, потом вязла мой прутик и медленно перечеркнула все расчеты. Поверх написала сумму в полтора раза выше, но я видела, что сделка состоится!

— Ладно, — сказала она. — Мелешь языком, как жернов по пшенице, слушать приятно. Дам тебе ящик овощей, два мешка муки, говяжью голяшку, головку сыра, масла, дюжину яиц и два бидона молока. По четыре пятых от обычной цены. Но! Чтоб через неделю в моих руках звенело серебро, а не пустые обещания!

Глава 10. Старые истории

В бесконечных хлопотах прошла неделя. Я даже не сразу заметила, как на улице резко похолодало. Вечерний воздух пах травяным чаем и дымком из камина.

Где-то в глубине кухни привычно переругивались Грета с Миной. Нора яростно полировала стойку тряпкой, пытаясь стереть следы многолетнего запустения.

И вдруг раздался стук в дверь. Негромкий, но требовательный. Я подошла, щелкнула засовом и приоткрыла.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Ростом почти в дверной косяк, с плечами кузнеца и темной кожей, выгоревшими на солнце волосами. Плащ потрепан, сапоги в пыли. На боку чужака болтался футляр для свитков. От него пахло дорогой пергаментной бумагой и смолистыми чернилами.

Да, после нескольких вечеров совместной работы с асессором этот запах я бы уже ни с чем не перепутала.

— Добрый вечер, — прохрипел неожиданный гость. — Я ищу Лейра, старика-трактирщика.

Я на мгновение замерла, изучая мужчину.

— Отец… покинул нас месяц назад.

Он медленно кивнул и тоже принялся внимательно меня разглядывать. Затем расплылся в теплой улыбке, словно нашел в лице Лиссы что-то знакомое.

— Здравствуй, девочка. Когда-то я видел тебя еще малышкой. Позволь представиться: Тарвин Нолл, картограф. Обновляю маршруты между порталами для торговых домов и гильдий. Возвращаюсь в столицу и решил заглянуть к твоему отцу. Думал, что трактир давно закрыт, но все-таки хотел убедиться.

Из обрывочной памяти Лиссы я знала, что в последние годы трактир почти не принимал гостей. Так что здесь старика ждал большой сюрприз.

Я посторонилась, пропуская картографа внутрь.

— Прошу, господин Нолл. У нас не богато, но крыша не течет, а еда вполне приличная. Мы снова открыты, — ответила с улыбкой.

— Прекрасно, — кивнул он. — Лошадь я уже завел в конюшню. Если найдется тихий угол и кружка чая, буду считать, что мне повезло.

— Найдется. Чай как раз готов.

Он зашагал тяжело, заполняя пространство запахом дальних странствий.

— Мы со стариком Лейром дружили, — продолжил Нолл на ходу, и его глаза загорелись теплым светом. Раньше я часто бывал здесь. Просиживал в трактире до рассвета, обсуждая новые маршруты прямо за этим столом. Эдуард знал такие тропы, о которых иные и не догадывались.

Тарвин обвел взглядом зал, словно видел перед собой не пустые скамьи, а шумную толпу.

Тео Эстерлин сидел в углу зала и молча рассматривал нашего гостя, Нора делала то же самое из-за стойки.

— Помню, как здесь собирались торговцы с Восточных островов, мастера-чародеи из Альдмира, даже пару раз заходили странники из Соленых пустошей, а они редко покидают свой мир. Твой отец умел находить общий язык со всеми. А какие истории здесь рассказывали! — картограф покачал головой. — Мы с ним записывали самые невероятные.

Его пальцы непроизвольно постучали по футляру со свитками.

— Этот трактир служил настоящим мостом между мирами. Местом, где путник мог найти не только кров и еду, но и бесценные знания. Давно это было, никто уж и не помнит. — Он вздохнул. — А теперь, если позволишь, я бы остался на пару дней. Старые кости ноют, карта уже почти готова, вот только ноги уже не те.

В его голосе звучала не только усталость, но и тоска по тем временам, когда эти стены помнили смех и споры, звон кружек и шелест незнакомых языков.

Монеты, которые он протянул, оказались потертыми по краям, и явно побывали во многих руках. Я взяла их, благодарно улыбнувшись.

— Хорошее место, — сказал он, наконец. — Немного уставшее, но с характером. Как старая дорога.

Я кивнула. Его слова странно отзывались внутри. С характером. Это и про дом и, кажется, про меня.

Я провела Тарвина в комнату, где штукатурка еще крепко держалась на стенах.

— Когда вы немного отдохнете, — замялась, поправляя занавеску,— если не в тягость, не могли бы рассказать об отце? Мне не хватает его историй.

Тарвин тяжело опустился на край кровати.

— Конечно, девочка. Я расскажу тебе все, что помню. Поверь, моих историй хватит, чтобы не спать несколько ночей подряд. Но не сегодня. Дорога вымотала.

Я благодарно кивнула и задержалась на мгновение.

— Позвольте принести вам ужин.

Старый картограф улыбнулся, морщинки у его глаз разбежались лучиками.

— С радостью приму твое гостеприимство, хозяйка.

Я спустилась в общий зал, оставив гостя приводить себя в порядок, и поймала пробегавшую мимо Мину.

— Отнеси ужин в комнату гостю. И не забудь наш самый лучший чай с травами и медом.

— Кхм-кхм, — за моей спиной раздалось деликатное покашливание.

Глава 11. Меню на неделю

— Если с понедельника картофель, значит, во вторник подаем капусту. Иначе остатки пропадут. Среда у нас грибной день, — объявила Мина следующим утром, перегибаясь через стол и выводя угольком аккуратную таблицу на обороте нового меню.

Ее расчеты до смешного напоминали мои собственные записи: те же колонки, те же пометки на полях.

— Грибы — только если «благородные», — напомнила я, разглядывая ее почерк. Немного корявый, но разборчивый. — Иначе отпугнем клиентов. А в четверг можно попробовать яйца с зеленью, если тетка Марта привезет.

Мина кивнула, добавила строчку и оживилась.

— Пятницу сделаем сладкой. Что-то праздничное. Ореховые шарики в меду, если, конечно, мед нас не разорит…

— Или с сиропом из засахаренной моркови, — вздохнула я и потянулась за следующим листом, на котором собиралась накидать меню на две недели вперед.

Голова гудела, но впервые за долгое время не от усталости, а от забытого чувства азарта.

С другого конца зала раздалось что-то похожее на неодобрительное фырканье и нарочито громкое скрежетание пера. Тео уже второй час водил им по свитку, излучая напряженное молчание. Время от времени он шумно выдыхал. С каждым таким вздохом магический фонарь над столом вспыхивал особенно обиженно

«Уже не дом ли это шалит?» — мелькнула светлая мысль, и трактир тут же на нее откликнулся.

Балка над головой жалобно крякнула, в очаге вспыхнуло холодное синее пламя. Сквозняк сорвался с галереи и смахнул пыль прямо на бумаги асессора.

Дом ясно дал понять, на чьей он стороне.

— Что? Вы же сами просили меню, — не выдержала я, обращаясь к Эстерлину и упрямо продолжая рисовать на листе кружочки блюд со стрелками. — Я составила. К тому же с комментариями по сезонности и себестоимости. Даже циклы поставок учтены!

— Похоже, ваш трактир взял на себя роль профсоюза. Однако его мнение не влияет на требования Короны: меню не аккредитуемо, — отрезал Тео, стряхивая пыль с пергамента. — Где идентификаторы блюд по стандарту? Где расчет питательной ценности?

— Где удовольствие?! — вырвалось у меня. — Где место творчеству? Это «Трактир между мирами», а не казенная харчевня! Гости должны мечтать сюда вернуться и не терпеть пресную похлебку.

— Вернуться они смогут, если санитарный маг не опечатает ваши двери, — невозмутимо парировал Тео. Он встал из-за своего стола, подошел ближе и одним махом перечеркнул мои записи. — Без аккредитации — ни строчки в меню. А я ведь предлагал вам помощь. Мог официально подать список экспресс-почтой в МагЭпидемНадзор. В двух экземплярах.

— Разве нельзя хоть немного поэкспериментировать? — пробормотала я. — Хотя бы с травами?

— Только из утвержденного перечня разрешенных компонентов, — ответил Эстерлин невозмутимо.

— И этот сухарь смеет учить меня вкусу! — я фыркнула и крупно вывела на новом листе: «Пирог картофельный с золотистым луком».

Тео замер, взвешивая, стоит ли продолжать спор. Я же вновь погрузилась в меню.

Но внезапно мое внимание привлекло нечто странное.

— Мина, — позвала я тихо. — Взгляни-ка...

Там, где еще вчера зияла щель в половицах, теперь лежала ровная доска. Чуть светлее соседних, но идеально подогнанная, без единого зазора. А кухонный дверной косяк как будто сам собой выровнялся.

— Этого точно не было вчера, — Мина обошла половицу кругами, прежде чем коснуться ладонью свежей древесины. — Словно дом залечивает собственные раны. Становится крепче.

— Я чувствую то же, — кивнула, прислушиваясь к тихому потрескиванию огня в камине. — Трактир пытается говорить. Просто мы не всегда слышим.

В этот момент в жилом крыле что-то грохнуло. Я встала из-за стола и вышла из трапезной. Прошла дальше по коридору, машинально толкнув всегда закрытую боковую дверь. На этот раз она распахнулась беззвучно, впуская меня в помещение, которого я прежде не видела.

Комната дышала уютом. Старый, но добротный стул у стены. Узкая скамья под окном. Сундук, начисто лишенный паутины. Легкий ветерок играл с занавеской, а на стене висела искусно вырезанная карта миров. Линии на ней пульсировали, будто живые.

Зеркало в углу отражало мое наивное и юное лицо. Оно стало почти привычным. Только губы сжаты чуть тверже, спина прямая, взгляд уверенный.

Мысли путались, но внутри росло осознание, что дом не просто оживал. Он чувствовал меня, а я начинала понимать его.

Каждый вложенный в него гвоздь, каждая вымытая кружка и бессонная ночь над счетами, — все возвращалось сторицей. Стены становились крепче. Полы переставали скрипеть. Чем больше труда, воли, заботы мы вкладывали в него, тем больше он отдавал в ответ. Поддерживал, строил новую жизнь вместе с нами.

Может быть, он ждал, чтобы кто-то в него поверил. Чтобы хоть кто-то снова захотел здесь остаться.

Но если дом действительно слышит меня, мои желания… Что еще он способен сделать, когда решит заговорить всерьез?

Глава 12. Гаспер

Я вернулась в зал, опустилась на скамью и глянула на меню. На исписанном листе все еще спорили требования МагЭпидемНадзора и моя фантазия.

И впервые не стала выбирать сторону, решив еще поработать над концепцией. Через час черновой вариант был готов. Осталось заручиться поддержкой асессора.

— Господин Эстерлин! Помогите совершить чудо. Пусть эти блюда пройдут вашу аккредитацию, но не умрут в процессе. Вот же, взгляните!

Пальцы скользнули по пергаменту, где казенные формулировки соседствовали с моими пометками: «томаты черри обжарить со щепоткой перца», «сливочная уха с каплей лимона и хрустящими гренками из белого хлеба», «телячьи медальоны под ягодным соусом с розмариновой ноткой». Последний, к слову, значился в разрешенных ингредиентах постановлением №487 Главного санитарного мага.

Тео наклонился ближе, и его брови чуть приподнялись.

— Вы учли приложение о сезонных компонентах, — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

— А вы полагали, я не изучила ваши правила вдоль и поперек? — уголок рта дернулся в усмешке. — Здесь соблюден энергетический баланс, а тут — ссылки на параграфы. Только позвольте добавить...

— ...изюминку, — неожиданно вставил Тео и взял стальное перо. — Начнем с ухи. Лимон оформим как «ароматическую добавку на основе цитрусовых эфиров». А эти ваши гренки...

Перо заскользило, выводя каллиграфические строки рядом с моими заметками. В какой-то момент асессор достал из своей папки массивный фолиант с золотым тиснением и стал с ним сверяться. Похоже, папка была каким-то магическим артефактом для хранения всевозможных бумаг, книг и справочников.

Удобно. Я бы тоже не отказалась от такой.

Мы проработали до полудня. Я наблюдала, как на пергаменте переплетаются наши почерки. Его безупречные колонки и мои хаотичные стрелки, ведущие от «пирога с луком» к «медовому муссу с лепестками розы».

Пока мы колдовали над бумагами, картограф, отдохнувший и посвежевший, успел спуститься и позавтракать. Мина приготовила вкуснейшую овсяную кашу с яблоками. Нора с Гретой перемыли и прокипятили банки для закруток и солений. Постукивание крынок и их сдержанный смех изредка доносились из-за двери.

Когда солнце поднялось выше, перед нами лежало готовое меню. Каждая позиция поражала скрупулезной безупречностью, но при этом дышала тем самым кулинарным вдохновением, ради которого люди и заходят в дорогие рестораны.

— Готово, — наконец объявил Тео, аккуратно убирая бумаги в свою безразмерную папку. — Я отправлю это магической почтой. С пометкой «Срочно» и... — он едва заметно улыбнулся, — «Особый случай».

— Думаете, одобрят?

— С моей-то подачей? Безусловно.

Он самоуверенно улыбнулся, а я почему-то ему поверила. Тео не предложил бы помощи, если бы не мог ее предоставить!

Что ж, не откажусь и от других его предложений. Только поскорее бы предложил!

***

В обед выглянуло солнце. Я сидела на кухне, записывая в книгу поставок новый мешок муки, когда со стороны заднего двора раздался подозрительный шорох.

— Мина? — окликнула, отрываясь от ведомости.

— В зале! — донеслось в ответ вместе с веселым звоном стаканов.

Хмурясь, я отложила перо и вышла на крыльцо. Возле моей тележки с продуктами, которую только-только привезли два рослых деревенских мужика, крутился тощий мальчишка лет тринадцати. Лицо в веснушках и пыли, волосы вихрастые, каштановые. Он как раз неловко прятал два яблока за пазуху, думая, что его никто не видит.

— Яблоки сами просились в карман, да? — заметила я лениво.

Мальчишка задрожал так, что выронил добычу. Одно яблоко шлепнулось на землю. Он подхватил его и прижал к груди.

— Виноват! Я... Это не воровство! Хотите, дрова поколю! Или конюшню вычищу! Или... — Слова сыпались как горох из дырявого мешка, а воришка тем временем пятился к калитке.

— Да погоди ты, — подняла я ладони, едва сдерживая смех. — Как тебя зовут?

— Гаспер, — пробурчал парнишка, косясь на ближайший куст и явно рассчитывая дать стрекача.

Мой взгляд скользнул по его заношенной одежде, но задержался на глазах — смышленых и цепких.

Не воришка, поняла я. Выживалец.

— Хочешь яблоки — заработай. Что умеешь делать толкового?

— С лошадьми управляюсь. Подковываю, чищу. Гвозди забивать могу запросто. Забор подлатать, или утварь кухонную.

Тяжело вздохнула.

Мой трактир будто магнитом притягивал всех обездоленных в округе. При нехватке гостей и доходов еще один работник казался непозволительной роскошью. Но помощь в конюшне действительно нужна, ведь там уже стояли две кобылы. Одна нашего асессора, вторая — Тарвина Нолла.

Хотя Тео и сам прекрасно справлялся со своей гнедой, заставлять постояльцев ухаживать за своими лошадьми я считала дурным тоном.

— Ладно. Расклад такой. Ты возвращаешь яблоки и получаешь испытательный срок. Пока помогай с мелким ремонтом, почисти конюшню, присматривай за лошадьми. Кров над головой и тарелку супа я тебе обеспечу. Но зарплата будет, когда докажешь, что стоишь хотя бы полмедяка.