Хозяйка волшебной лавки

Глава 1. Экзамен по зельеварению

А вот зелье пришлось испортить, несмотря на то, что ба Морта на протяжении всего экзамена следила за нами как коршун. Она совала свой длинный крючковатый, украшенный бородавкой нос в каждый котелок. Прищурив глаза, пристально всматривалась в содержимое, а затем громко обнюхивала булькающий отвар. Крылья носа при этом раздувались и трепетали, а кончик комично подергивался. Настоящий надзиратель, а не экзаменатор.

Ее черное платье прошуршало рядом с моим столом. Ужасно хотелось отпрыгнуть подальше, но я сдержалась. Ведьма я или кто? Вместо этого, спокойно выдохнула и взглянула в длинное и узкое стрельчатое окно, составленное из маленьких ромбовидных стеклышек. Порывы ветра время от времени заставляли их звенеть. Мне показалось, что это настоящая зима стучалась, как бы говоря: Я уже на пороге.

На улице холодало. Тучи тяжело нависли над шпилем часовой башни, качались голые ветви дерева, росшего на улице под окном.

- Что это у нас тут? – проскрежетал голос над моим плечом.

Не надо было отвлекаться! Я скосила глаза вбок и увидела, как ба Морта сморщила пугающий нос.

- Противо-чахоточный отвар. В моей экзаменационной карточке…

Ба Морта взяла квадратную картонку с заданием и рецептом и близоруко вчиталась в слова.

- Все понятно.

Ба Морта не любила, когда человек не теряет самообладание, находясь с ней рядом. Ее когти противно заскрежетали по столу. Она не нашла к чему придраться, мое зелье выходило в точности, как описывалось в учебнике. Я заучила его наизусть и на ловушки, расставленные в карточке, точно не попадусь.

- В конце экзамена мы запечатаем ваши образцы и отправим в человеческий госпиталь, - громко сказала она.

Вид у ба Морты был торжествующий. Это настораживало. Она посмотрела на напрягшуюся спину еще одной адептки Академии и по совместительству моей лучшей подруги.

- А если зелье не получится? – пискнула обернувшись Мира.

Мой стол располагался как раз позади ее рабочего места. Она застыла на месте, только светлые выбившиеся из прически пряди слегка трепал сквознячок.

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Зелья Миры выходили какими угодно, но только не целебными. Даже когда она прилежно выполняла инструкции из учебника, результат практически всегда оказывался плачевым, а сейчас это, скорее всего, будет страшная отрава.

- Если кто-то из простых смертных умрет или получит желудочную болезнь, то вы, в свою очередь, получите незачет.

Ба Морта кинула мою карточку на стол поверх ингредиентов и заковыляла дальше, а Мира растерянно на меня смотрела. Вряд ли она хотела убить человека своим экзаменационным зельем.

- Успокойся. Никто не будет травить людей. За это наказывают. У нашей ба Морты просто своеобразное чувство юмора, - шепнула ей, хотя сама не очень верила в свои слова, наш экзаменатор способен на многое. И на такое тоже.

- А если нет?! Илиана, помоги! Я не могу провалить экзамен. Меня дома убьют, если я кого-то убью!

Она покосилась на ба Морту, которая прошлась по дальней стороне галереи, наводя ужас на учениц. Если честно, я ее тоже побаивалась. Ба Морта была олицетворением злых сил и темной магии. Последняя оставила отпечаток на внешности колдуньи, высушила ее тело, заострило черты. Каждая бородавка на ее лице – это след от Невыразимых проклятий. Ба Морта их нежно любила, ведь они ярко говорят о характере их обладательницы и о ее кромешно-черной душе. Любой человек дважды подумает прежде, чем перейти дорогу злой ведьме.

Ее предмет – зельеварение мне очень нравился, но исключительно в отрыве от уроков ба Морты.

Я еще раз быстро глянула на нашу ба и вытянула руку.

- Дай мне свою карточку, Мира! Быстрее!

Так, рецепт от душевного недуга, проще говоря, от депрессии. Не самый замысловатый.

- Быстро говори, что ты туда успела положить?

- Все травы по списку. Несколько раз проверила, - Мира сжала розовые губы и заломила руки. – Я что-то забываю, но не могу вспомнить точно, что именно.

- А заговор какой прочитала?

- Отпусти терзания? – Мира явно не учила заговоры для зелий.

- Это не подходит. Прочитай «Воспрянь душой!»

Мира отвернулась и зашептала над своим котлом, а я присела на высокий табурет и подперла подбородок рукой. В широкой каменной галерее коптили под маленькими котелками горелки освещая из черные бока синим пламенем. Сквозь длинные и узкие окна пробивался скудный зимний свет.

Вот кто бы мне сказал, что я в возрасте семнадцати лет погибну и попаду в тело маленькой ведьмы-сиротки и буду учиться в настоящей магической Академии… Я попала сюда не одна, а в компании троих девочек, с которыми коротала лето в лагере. Сейчас нам по 18 лет в этом мире, но мы, получается, немного старше.

Самым сложным был первый год. Мы не знали языка и были напуганы и растеряны, но за остальных волновались их родные. У них были любящие родители, дедушки и бабушки.

Из всех девчонок я оказалась самой невезучей – ни семьи, ни дома. Одна как перст в огромном мире.

Мира, например, родилась в очень состоятельной семье и не стремилась стать ведьмой. Этот дар ее больше пугал, чем давал надежду на грандиозное будущее. А я, наоборот, строила заоблачные планы. Надо только сдать экзамены, пройти распределение и все! Здравствуй, взрослая жизнь! Наконец-то.

Мира оглянулась и показала большой палец. У нее все получилось. Я улыбнулась ей в ответ, краем глаза следя за передвижениями ба Морты, как бы она не заметила нашу радость.

Прода

Пора и мне заговаривать зелье. Я встала и приготовилась, мысленно начала разгонять поток магии вокруг себя, сосредотачивая его на побулькивающем отваре из лечебных трав. Вздохнула поглубже и склонилась над стареньким пузатым котелком, который мне выделили в дар.

Я не успела произнести ни слова. Послышался тихий щелчок. Кто-то стукнул в окно. Мира в ужасе уставилась на румяное лицо нашей подруги по несчастью, которая взобралась на дерево и длинной палкой ткнула в стекло.

Розали задорно улыбалась сидя на промерзшей ветке и нетерпеливо махнула рукой, намекая, чтобы мы скорее вышли к ней на улицу. Мы оглянулись на ба Морту, та с упоением отчитывала кого-то и ничего не замечала.

- Роза - сумасшедшая! – ахнула Мира и прижала ладонь ко рту.

- Скорее дикая, - я не смогла сдержать смешок.

Для Розали, или Розы, никогда не было преград, но таких выходок она себе не позволяла, значит, произошло что-то из ряда вон. Убедившись, что мы ее правильно поняли, она стала медленно спускаться по стволу.

Мира отставила свой котелок с готовым зельем и подошла к окну самой праздной походкой. Выглянула. Второй раз за короткое время она ошарашенно прижала ладонь ко рту и повернулась ко мне.

- Там… Каролина… стоит внизу. Что у них случилось?!

- Что-то не очень страшное, но очень важное. Роза ведь не выглядит расстроенной.

- Илиана, как нам выйти?

Хороший вопрос. Придется пожертвовать оценкой по зельеварению.

- Сейчас все преподаватели на экзаменах, так что…

Я достала из сумки небольшую склянку и наполнила ее отваром. Быстро прочитала нужный заговор. Жидкость из мутно-зелёной стала перламутровой. Поставила пузырек рядом с ингредиентами.

- Мира! Закрой глаза.

Мира послушно зажмурилась. Я вновь склонилась над котелком. Зелье пришлось испортить. И не просто испортить, а сделать так, чтобы ба Морта окончательно вышла из себя.

- Огонь.

Вся энергия, которая продолжала накапливаться вокруг котелка, заискрилась и ярко вспыхнула на краткий миг. Этого хватило, чтобы все присутствующие ослепли на несколько секунд.

В воздухе летала гарь. Кто-то закашлялся. Мира прикрыла рот и нос рукавом. Лицо ее было черным от копоти. Мое, наверное, тоже.

- Ты! – зашипела ба, и когти на ее узловатых пальцах заострились и вытянулись.

- Я случайно, ба Морта! Простите… позвольте.. у меня остался образец. Смотрите. Я хотела сначала попробовать заговор на нем, а потом на всем зелье, но не рассчитала силы.

Выжидающе посмотрела на ба. Она часто моргала, прогоняя солнечные зайчики.

- Ты… никчемная безотцовщина! Вон! Сниму с тебя два балла, - добавила она с мстительным удовольствием.

Я стала шустро собирать вещи. Два балла – это не полный провал. Экзамен сдан и это главное. Насчет меня ба Морта не передумает и не вернет в класс, но как вызволить Миру? Подруга сама нашла выход из сложившейся ситуации.

- Ба Морта, могу я пойти и умыться? – спросила Мира. – Кажется, сажа попала мне в глаза. Я закончила свое зелье. Вот.

Мира показала на свой котелок. Ба Морта нехотя кивнула.

Мы пошли по пустым коридорам, надо срочно улизнуть на улицу. Туда, где нас ждали наши самые родные в этом мире люди.

Каблуки громко отстукивали наши торопливые шаги. В во всем учебном корпусе стояла нервная тишина, так за каждой закрытой дверью проходили экзамены.

Мы крадучись вышли на задний двор и направились туда, где выстроились в ряд замшелые каменные сарайчики. На нас таинственно смотрели их маленькие и пыльные окошки. Воровато оглядываясь, мы скрылись за покосившимися стенами. Сарайчики привалились к низенькому забору. Перелезть через него не составляло труда, но нарушать правила нам не пришлось.

Каролина и Роза уже ждали нас там. Обычно они дожидались субботы – дня для посещений, - и, как прилежные и благовоспитанные девушки, никогда не лазали по деревьям, чтобы встретиться с нами – вольницами Академии магии имени ба Кафы Великой.

Сегодня нам с Мирой придется немного замерзнуть из-за стихийной встречи. Ветер продувал платье из тонкой серой шерсти насквозь. Мира начала стучать зубами, плотнее запахивая свою вязаную кофточку.

Вот наши подруги были одеты по погоде в теплые пальто. Обе немного растрепанные и взволнованные. Они чем-то были похожи между собой. Кудрявые и темноволосые, кожа аристократично бледная, черты лиц тонкие – довольно красивые девушки. Их можно было принять за кузин, если бы не одно но – Розали была обитательницей рабочего квартала, в то время как Каролина оказалась жительницей престижной части города. Это отличие явственно проявлялось в их одежде и манерах.

- Что случилось? – спросила Мира, подбегая к девочкам.

Роза пожала плечами, скрестила руки на груди и кивнула на Каролину, как бы намекая на то, что она виновница внепланового сбора.

- Я уезжаю! – выпалила та, обнимая меня.- Завтра утром. Прокачусь на Южном экспрессе до Межевого моря и дальше.

Она улыбнулась, но как-то невесело. А затем стянула с себя широкий зеленый шарф и накинула мне на плечи. Стало теплее.

- Зачем? Там же пустыня.

Улыбка Каролины окончательно поблекла. Она выглядела виноватой.

- Я не могу разглашать секретный секрет, простите. Это дела дяди. Могу сказать только, что они крайне опасные. Поэтому я хотела попрощаться с вами со всеми сегодня, перед отъездом. Я хотела, чтобы вы знали что… Я горжусь нашей дружбой и очень люблю вас всех. И еще не ищите меня, если вдруг я исчезну. Лично мне никто в этой экспедиции не желает зла. Я просто научный сотрудник. Это будет вредная работа, но я ужасно хочу ее сделать.
(Прим. от автора: про эти опасные дела мы узнаем из следующей книги)

Мира взяла ее за руки и тихо сказала:

- А ты никак не можешь отказаться?

- Нет. Это приказ, да и я сама настояла на том, что хочу поехать. Как говорит дядя: это отличный шанс построить карьеру и обойти всех этих недальновидных чурбанов.

Прода

- И ты столько лет от меня скрывала дух авантюризма? – Роза скептически подняла брови. – Если бы я знала твой потенциал, то давно свершила бы тут революцию.

Она махнула рукой, описывая круг.

- Не смейся надо мной! Я люблю свою работу и хочу достичь результатов. И, да, готова рискнуть.

- А я вот нет. Именно поэтому буду поступать на юридические курсы. Стану секретарем при какой-нибудь конторе. Офисной крысой.

Мы уставились на нее как на чудо-юдо. Роза гордо вскинула подбородок.

- Курсы очень дорогие и только для мужчин, - распереживалась я.

- Не только для мужчин. В правилах приема сказано: «Любой человек, достигший совершеннолетия»… Любой человек. Спорим, я запросто докажу, что женщина тоже человек?

Я не выдержала и бестактно выпалила:

- А деньги? Мы не сможем столько собрать.

Почувствовала себя страшной занудой, и стала прикидывать, сколько у меня есть накопленных денег.

- Пф! Я собралась порвать всех на битвах поэтов. Кулачные бои запрещены законом и теперь в наших трущобах появилась новая забава. Очень интеллигентная, между прочим. Кстати, победители получают хорошие деньги. Раз такое дело, приглашаю вас на вечеринку. Сегодня я буду выступать впервые. И собираюсь победить.

Я не смогла сдержать сарказм:

- Интеллигентные бои дворовых поэтов. Очень заманчиво звучит.

- Вот увидите, обо мне будут слагать легенды.

- Мы в этом не сомневаемся, - поддержала ее Мира.

- Тогда нам придется сбежать из-под надзора, - вздохнула я. – Мы с Мирой так старались быть паиньками.

- Ага, поэтому ты устроила взрыв на экзамене?

- Это была трагичная случайность.

Роза расхохоталась.

- А я думаю, почему вы такие чумазые.

- Именно поэтому, - Мира достала зеркальце, чтобы оценить масштаб трагедии. – Мы обязательно придем, - она пыталась платочком стереть копоть с лица. – У нас на следующей неделе распределение. Меня оправят в Сверию. Отец подсуетился. Буду ближе к родне.

- Нас растащит по всему миру. Мне грустно от мысли, что мы может не увидимся больше никогда.

Я сказала это и поняла, что мне не только грустно, но и страшно. Очень страшно остаться одной!

Мою судьбу определит жребий. Вслух я этого не сказала, но многого не ждала. Скорее всего, отправят в какое-нибудь захолустье. Буду уважаемой деревенской ведьмой. Совершенно одинокой.

Девочки не заметили накатившей хандры. Их захлестнуло предвкушение новой жизни.

- Намечается интересный прощальный вечер. Я закажу нам паромобиль. Дух авантюризма во мне никогда не спорит с благоразумием. Бродить среди ночи по городу – не самая удачная идея. Встречаемся на этом же месте, - Каролина отсалютовала нам и полезла на стену. А затем ловко спрыгнула с верхушки. – Роза, скорее!

Роза стиснула нас в торопливых объятиях и тоже перелезла через забор.

До нас донесся ее насмешливый голос:

- О боже! Каролина, вы же леди, а по заборам лазаете лучше меня. Какое коварство с вашей стороны.

Голоса их отдалились, и мне стало грустно. Стали взрослыми и судьба решила раскидать нас по всему миру.

- Пошли скорее, Мира, я замерзла, - только сейчас я обнаружила, что шарф так и остался на мне.

- Зима пришла, - она поймала в озябшую ладонь снежинку.

Глава 2. Поэзия помоек

Близился час икс, час нашего спонтанного побега. Общежитие Академии обычно похожее по вечерам на суетливый муравейник сегодня отдыхало. После тяжелого дня все расслабились, но только не мы с Мирой.

Мы разрабатывали план побега.

- Жаль, что плащи-невидимки не существуют. Очень бы нам пригодилось, - Мира достала из шкафа свою выходную одежду.

Очень нарядное платье, не такое длинное, как наши ученические. Я бы хотела надеть брюки, но это слишком смело, местные барышни никогда бы не вышли в мужской одежде на улицу. У меня в гардеробе имелись штаны из плотной шерстяной ткани, которые идеально сидели по фигуре. Я их надевала под длинную юбку, когда летала на метле.

- Как тебе это? – Мира приложила платье к себе.

- Нет.

Я многозначительно подождала, пока Мира сама сообразит, почему не стоит надевать все самое лучшее.

- Почему? А, да! Мы собрались в трущобы. Ты права, не стоит выряжаться.

- Ага, - я натянула на ноги теплые чулки. - Поэзия помоек… Так интригующе звучит. Любопытно на это посмотреть.

- Как Роза не боится? Я бы не смогла бросить вызов всем этим хулиганам.

Мира поежилась.

- Поэты-хулиганы, - задумалась я. - Напоминает уроки литературы в школе. Есенин…

Я замолчала, пытаясь припомнить строки. Прошлая жизнь незаметно отступала на задворки памяти. Не хотелось ее отпускать.

- Дождик мокрыми метлами чистит
Ивняковый помет по лугам.
Плюйся, ветер, охапками листьев, —
Я такой же, как ты, хулиган.
Не помню дальше. Надеюсь, там сейчас расцветает талант у какого-нибудь местного Есенина.

- Как бы этим Есениным ни стала Роза. Чтобы ты не говорила, я в нее верю.

Мира натянула на себя черную юбку и белую блузку. Поверх всего надела свою кофточку. У нее всегда выходил образ невинной белокурой девушки, которую хочется взять под защиту, даже если ей ничего не угрожает.

- Я не говорила, что я в нее не верю. Очень даже верю. Имею право о вас беспокоиться. Главное, чтобы нас не поймали. Наши ба – страшные женщины.

- Ага, на то они и ведьмы, - Мира кинула мне пальто.

Схватив бумажный пакет, в который ранее упаковала зеленый шарф, я сунула его под пальто и осторожно выглянула в пустой и темный коридор.

На случай, если нас поймают, мы придумали следующую легенду: Хотели поиграть в снежки, отметить первый в этом году снег.

Да, выговор мы можем получить знатный, но это не самое страшное. В таком случае мы не попадем к Розе на дебют, и не попрощаемся с Каролиной. Поэтому надо быть осторожней.

- Лучше намотай шарф на шею, - шепнула Мира. – Это странно тащить его на прогулку завернутым в куль. Так вернешь его Каролине - без упаковки.

- Да, действительно, - я сделала, как велела Мира. – Идем.

Мы вышли и плотно закрыли за собой дверь нашей спальни. Зашагали как ни в чем не бывало. Спустились по узкой темной лестнице. Каменные ступени за несколько веков использования истерлись и были покатыми и очень крутыми. Привычными.

Сердце испуганно отстукивало каждый шаг. Только бы нам никто не попался на пути. Только бы никто!

По коридорам гулял холодный сквозняк. Ветер за окнами закручивал снежные вихри. Безумный план. Никто не поверит, что мы вышли в такую погоду просто погулять!

Я взглянула на не менее взволнованную Миру и решительно прибавила шагу. Под конец пути мы почти бежали подгоняемые страхом быть пойманными.

Во внутренний двор мы практически вылетели, а дальше темнота и непогода скрыли нас. Пушистый искрящийся снег, рассерженно бил по лицу, застил глаза. Очутившись за сарайчиками, мы бессильно прислонились к кривой каменной стене, пытаясь отдышаться. Ветер сюда почти не долетал.

- Это было жутко, - сказала Мира. – Мне показалось, что за нами кто-то бежит.

Она выдохнула небольшое облачко пара и посмотрела в ту сторону, откуда только что пришли.

- Я ничего не заметила. Полезли дальше. У нас побег с препятствиями.

С забора я чуть не упала, руки и ноги от холода немного занемели. Мира спустилась более удачно.

На углу был припаркован паромобиль. Дверца его распахнулась и Каролина, высунувшись из салона, махнула нам рукой.

Стало тревожно. Показалось, что за забором хрустит под чьими-то шагами снег. Хотела обернуться, но Мира схватила меня за руку и потащила к машине.

Мы сели, оттеснив Каролину к противоположной двери.

- Ну и погода! – задорно сказала она. – Самое то для приключений!

- Точно! – согласилась с ней Мира.

Я же оглядывалась по сторонам. Беспокойство, засевшее в каждой клетке тела, не давало расслабиться. Решила отвлечься от дурного предчувствия и рассмотреть салон. Я впервые прокачусь на «дьявольской машине».

Внутри паромобиль был обит синим, истершимся местами, бархатом из-за этого приобретал странное сходство с каретами, которые почти окончательно вышли из обихода. И пахло внутри немного гарью и конюшней.

Паромобиль дернулся и поехал.

Мы неслись сквозь пургу в теплой машине. Этот контраст странно на меня действовал, расслаблял немного. Чувствовался здесь особенный уют – снаружи холодно, а тут хорошо и тепло. Хотелось от души насладиться поездкой, но колокольчики тревоги напряженно звенели на периферии сознания.

Казалось бы шаг сделан. Запрет нарушен и плевать на то что будет. Мира, например, предвкушает интересный вечер. Глаза горят, щеки румяные. Я знаю, почему я так не могу.

Прода

Как же плохо быть зависимой от Академии и распределения. Никто не станет смотреть на мои достижения в учебе, если в этом не будет особой выгоды, но всего через неделю мне никто не сможет указывать, куда и во сколько ходить и что при этом делать. Всего одна неделя до полной свободы и, я снова мысленно запнулась, неизвестности. Как же я сейчас завидовала девчонкам, их возможностям. Родственным связям. Я была одаренной дочерью обычных рабочих, которые умерли еще до того, как я тут возродилась. Как это произошло, никто нам не объяснил. Мы знаем лишь, что это следствие ужасного преступления. Дело замяли, а нас срочным образом стали обучать языку и грамоте. Нам приказано молчать. Родственников девчонок тоже не стали вводить в курс дела. Сочинили им байку о том, что нам стерли память. А мои опекуны обрадовались возможности избавиться от меня. Ведьма может жить и учиться в Академии за государственный счет.

Первый год мы провели под присмотром департаменте Волшебства и Проклятий, где нашим обучением и изучением занимались ведущие маги. Первой тогда сориентировалась в сложившемся положении Роза. Она решила, что никому из Магистериума не следует знать, что мы иномирянки. Просто барышни со странностями и отличаемся от остальных. С кем после проклятий такое не случается? Некоторые, побывав в жабьей коже, квакают от удовольствия, попав под дождь.

Наше отличие не сгладилось со временем. Мы не похожи на остальных девушек. У нас поведение и мировоззрение хромают на обе ноги.

Например, сейчас мы почти бесстрашно едем в место под названием «Помойка», в район, где обитает хулиганье и прочие сомнительные личности. И самое ужасное, что меня не это заботит, а то, как мы вернемся в Академию и прокрадемся до нашей спальни?
Машина остановились и мы вышли навстречу злому ветру.

«Помойка» оказалась полуподвальным помещением с чисто выметенной лестницей. Небольшие горизонтально вытянутые окна выглядывали из-под брусчатки. Теплый золотистый свет выплескивался наружу, и снежинки, пролетая сквозь него, вспыхивали и искрились.

Вокруг стояли группки людей. Некоторые приплясывали на холоде и, дождавшись своих приятелей, торопливо спускались в подвал.

Роза бежала через дорогу в компании троих парней. Один из них поддерживал ее под руку, чтобы она не поскользнулась на наледи и не упала.

- Роза! Мы тут! – закричала Мира и запрыгала, размахивая руками.

На ее окрик обернулись франтоватые молодые люди. Один из них обвел нашу компанию бесцеремонным наглым взглядом. Потом он глянул на подбегающую к нам компанию и криво ухмыльнулся.

Вид у него был заносчивый. Я заподозрила, что это звезда местного разлива, так как все с ним подобострастно здоровались, а он им иногда снисходительно кивал.

- Я пришла! – Роза отдувалась после спешной ходьбы. – Это моя банда. Сем, Генри и Алекс. А это мои сестры по разуму Каролина, Илиана и Мира. Сегодня мы порвем зал на клочки!

Послышался скептический смешок, но никто не обратил на него внимания. Тот франт хмыкнул, глядя на нас, и кивнул каким-то загадочным мыслям и тоже спустился вниз.

Каролина подула на озябшие ладони и ответила:

- Очень приятно познакомиться! Мы в вас верим.

Парни зарделись. Слишком уж они были скромными на вид, чтобы доминировать над «Помойкой» и рвать ее на клочки, но я тоже скрестила пальцы.
Они должны победить. Они смогут! - воодушевлённо подумала я.

Почувствовала, как магия всколыхнулась вокруг нас. Заговоры наудачу вне закона, поэтому пришлось упокоиться. Я немного потеряла над собой контроль и теперь торопливо приводила потоки энергии в порядок. Кажется, никто ничего не заметил.

- Идемте.

Роза смело зашагала впереди, не дав себе и нам, испугаться перед вторжением в самое злачное место квартала рабочих.

Духота, шум и тяжелый сигаретный дух сразу же окутали нас. Я поморщилась. Мира тоже. Каролина кашлянула и приложила к носу сжатую в кулак ладонь. После этого приключения мы будем вонять как старые пепельницы.

Только Розе все было нипочем. Она ледоколом прорубала нам путь сквозь густую толпу у входа.

Мы вышли на небольшую площадку. «Помойка» внутри оказалась многоярусной. Площадок похожих на балкончики с латунными перилами я насчитала четыре. Они уходили вниз. Мы стояли на самой верхней, находившейся под самым потолком.

По бокам располагались две широкие лестницы.

На ступенях столпились люди. Некоторые из них сидели, привалившись к стене из рыжего кирпича, другие стояли, подперев ее плечом.

Глянув вниз, я заметила, что площадки заставлены обычными деревянными столиками, за ними сидели парни и девушки, мужчины и женщины. Мужчин все же было больше.

Создавалось ощущение, что столики рассыпались по каменным ступеням площадок и докатились вплотную до сцены.

Она располагалась внизу, в дальнем конце зала, и довольно хорошо просматривалась. Посреди сцены торчала стойка, державшая большой квадратный микрофон. Чуть дальше от микрофона стояло пианино. Довольно новенькое на вид.

Роза проталкивалась дальше. Мы стали спускаться вслед за ней. Она направилась к небольшому письменному столику, накрытому белой скатертью. Рядом со столиком стоял шкаф со стеклянными дверцами, который странно смотрелся здесь. На полках стройными рядами расположились книги. За столом сидел маленький и лысенький человечек с пренеприятным выражением на лице. Чем-то он был очень похож на злого бульдога.

Роза обернулась к своим приятелям.

- Я сейчас возьму свой номер и вернусь к вам, - она зашагала к столу.

Парни остались стоять на месте, тихо между собой переговариваясь. Мы же поплелись за ней как приклеенные.

- Слушаю вас, - рявкнул он, глядя на нашу компанию.

- Мы записывались на битву.

- Да неужели?

Его круглые карие глаза смерили Розу от макушки до пят и обратно. Она, заметив это, подбоченилась и спросила:

- Именно так. Ну! Вы проверите списки или нет?

Прода

- Ведьма? Это запрещено законом.

- Есть свод разрешенных проклятий, - сказала я, поддерживая подруг. – Поэтому вы до утра просто посидите, например, в отхожем месте. Ничего страшного, но… вам это надо?

Я сочувствующе на него смотрела: ну пойми, мы не желаем зла, но вынуждены будем его свершить, не преступив рамки закона О Проклятьях.

Он нервно побарабанил указательным пальцем по столу.

- Ладно, - он отодвинул ящик, достал коробочку, вытянул из нее блестящий металлический жетон с цифрой семь посередине и подал его Розе. – Желаю вам не опозориться.

- Благодарю, - Роза сияла от предвкушения. – Пошли, устроимся вон у того столба, пока его никто не занял. На столик мы пока не заработали.

На этот раз парни проталкивались в толпе. Столб был обнесен вокруг узкой деревянной скамьей, на которую мы уселись.

- Ну и сложности! – покачала головой Каролина. – Даже в «Помойке» царит бюрократия.

- Они ведь как-то должны были организовать это дело. Вести отчетность, - принялась защищать это место уязвленная Роза.

- Должны, - не стала спорить Каролина.

- Кажется, начинается! – воскликнул Генри.

Мы обратили свои внимательные взоры на сцену. Тот самый толстячок-распорядитель важно шагнул к микрофону.

- Дамы и господа! Сегодня мы понаблюдаем за битвой начинающих поэтов! Всего десять участников и их команды поборются за звание лучшего мастера слова среди малышей! Возможно, мы сегодня мы увидим первые шаги новых знаменитостей. Да начнется битва!

Зал взорвался оглушительным свистом и аплодисментами. Первый участник вышел и представился. Внешность он имел довольно неприятную: грязненькую и обрюзглую. Он вызвал во мне смешанное чувство брезгливости и жалости, поэтому я решила закрыть глаза, чтобы непрезентабельная картинка не испортила впечатление от стихов. Ну а что? Возможно, они будут великолепны. Хотелось удивиться.

И я удивилась даже очень. Раздалась музыкальные переливы – стихи здесь, оказывается, читались под аккомпанемент – и поэт начал декламировать. Глаза я уже не хотела открывать, даже прикрыла их рукой, но они сами распахнулись, когда он дошел до окончания стихотворения про любовь:

Я тебя не отдам, никому не отдам, -
Глядя в душу, смеюсь я в усы.
Люблю, но не верю своим же словам.
Собираются чувства в трусы.

В завершение он лихо хлопнул себя по поясу. Послышался один-единственный неуверенный хлопок в ладоши.

- Фу! – вырвалось у меня.

- Гадость какая, - послышался голос Каролины.

Зал взорвался, он смеялся и улюлюкал. Одни гнали горе-поэта со сцены, а другие метко бросали в него шарики из смятых газет. Парень поспешил ретироваться. Не скажу, что вид у него было расстроенным, даже наоборот. Я бы назвала его удивительно геройским.

- Одной мне стыдно за него? – спросила Роза.

- Не-ет, - протянул один из ее приятелей.

Собравшиеся ценители поэзии вновь притихли, так как на сцену вышло очередное дарование. Этот выглядел более аккуратно. Явно волновался. Схватился обеими дрожащими руками за подставку микрофона и, дождавшись мелодии, начал вещать неожиданно уверенным голосом:

Тихо!
Это слово кричу
Шепчу
Достаю из-за пазухи, как оружие…
Убиваю им вас-
Крикунов. Диких.
Я и сам такой же!
Я и сам не лучше!
Я кричу в голос:
ТИ-ХО!
Нарушаю ти-ши-ну заветную
Выстрелом… словом
Ти-хо.

Послышались жидкие хлопки. Кто-то крикнул:

- Эй! Не надо нас затыкать!

Но бумажки на сцену не летели. Этот участник ушёл с гордо поднятой головой.

Роза посмотрела на нас и зашептала:

- А он все-таки хорош! Совсем чуть-чуть, но все же! Девочки, вы присутствуете при историческом моменте. На наших глазах рождается рэп-поэзия.

- И ты решила ускорить ей роды? – поинтересовалась Каролина.

- О да! Но для этого я сначала выйду в большую лигу. Сегодня начну с более мягкого. И надо приучить народ к тому, что не только пианино можно ритм набирать.

Мы с трудом дождались очереди Розы. У меня страшно вспотели ладони, когда ее друзья пошли на сцену. Один из них достал из чехла скрипку, другой уселся за пианино, третий достал из мешка три барабана и палочки, сел, скрестив ноги, и установил их перед собой.

- Ну, все! Пожелайте мне удачи.

Люди заинтриговано наблюдавшие за приготовлениями парней не сразу заметили Розу, чеканившую шаг тяжелыми черными башмаками. Она дерзко обвела зал взглядом, умудрившись захватить все ярусы. В гробовой тишине встала перед микрофоном и начала с толком и расстановкой закатывать рукава платья. Ее действия очень напоминали приготовления к кулачному бою.

Я с удивлением заметила, что она словно выше ростом стала, но, разумеется, это было только впечатление. Первым пришел в себя горе-поэт. Он крикнул ей:

- Вали со сцены, жалкая фифа! Сегодня не четверг!

Его поддержали другие участники. Роза издала в микрофон стервозный смешок, который привел смельчака в секундное замешательство. Этого времени ей хватило, чтобы очень приятным низким грудным голосом она выдала импровизацию:

Эти парни орут так стрёмно,
Вряд ли кто-то поймёт хоть слово.
Они застряли в далеком прошлом.
Про вонючие трусы - это жутко пошло
Слышьте, трусы, ищите нормальную рифму
Чтобы нос не утерла вам какая-то жалкая фифа.

Женская часть зрителей громко зааплодировала, отчаянно поддержав нашу подругу.

- Так им!

- Красотка!

Я только заметила, что большинство девушек здесь – дамы низкой социальной ответственности. Мира шокировано на меня посмотрела.

- Мне кажется, что приличным девушкам здесь не место, - сказала она.

- Конечно, нет! – с энтузиазмом поддержала ее Каролина. – Тем интересней. Тише, Роза начинает.

Роза изящно взялась за подставку. Послышался ее вздох, а вслед за ним Генри начал набивать довольно простой ритм. Он вошел в удивительное созвучие с биением моего сердца. Мира тоже почувствовала странный эффект. Я поняла это по тому, как завороженно она приложила руку к груди.

Глава 3. Проклятая ведьма

За то время, которое мы провели на битве поэтов, метель сошла на нет, и снег теперь падал большими пушистыми хлопьями. Я люблю зиму именно за этот волшебный контраст: белый снег и темная ночь, хрустящий мороз и тишина.

Каролина высадила нас на углу и спокойно укатила к себе домой. Мы же крадучись пошли вдоль каменного забора, припрошенного снегом. Я зябко куталась в шарф, который Каролина наотрез отказалась забрать себе, аргументируя это тем, что ей в жаркой пустыне зимняя одежда не понадобится. В порыве щедрости она решила подарить мне новое пальто, которое не успела поносить.

- Вряд ли я… скоро вернусь. А так у тебя от меня останется хоть какая-то память, - сказала она.

У меня после нашего расставания появился колючий ком в горле. Ужасно хотелось его выплакать, но я терпела – на морозе такие порывы чреваты.

Только мы с Милой стали перелезать через забор, как мирную тишину в пустом переулке нарушила звонкая трель полицейского свистка. Мы обернулись. К нам шагали двое патрульных. Вид у них был озябший и жалкий, несмотря на то, что на них тулупы явно теплые.

- Кто такие? – гаркнул один из них.

Мира беспомощно схватила меня за руку. От таких ее жестов на мои плечи обычно невольно чувствую себя ответственной за нее. Я решила, что благоразумнее всего сказать патрульным правду.

- Мы адептки из Академии. Мы… немного погуляли… нарушили режим. Простите нас, пожалуйста, - промямлила я.

Жаль, не умею очаровательно кокетничать. Главное оружие всех женщин на планете не попало в мои руки. А колдовской дар против них применять нельзя.

Второй патрульный смерил нас взглядом, в котором просто сквозило недоверие вперемешку с неуверенностью. Он слегка пританцовывал на морозе.

- Какой жуткий холод! Эд, отведем их через парадный вход к дежурному сторожу Академии. Если эти барышни действительно ведьмы, то никаких проблем. Просто сдадим их в руки их ба и все.

- Точно! – поддержал его первый.

Мы с Мирой переглянулись. Ничего не скажешь - фееричная проделка перед выпуском.

- Пожалуйста, не надо! Они убьют нас! – взмолилась Мира.

- Не убьют, а накажут, - равнодушно отозвался патрульный Эд. – Нам вас заковать или так пойдете?

- Мы пойдем, - сказала я.

По правде на месте патрульных я бы поступила точно так же. Самый логичный выход из ситуации: сдать двух юных ведьм их пожилым преподавателям и все. Поэтому мы покорно поплелись за нашими конвоирами.

- Что с нами будет? – шептала Мира. – Илиана, я боюсь!

А я боялась предположить развитие событий. Наши ба не предсказуемы и обладают такой богатой фантазией, что мое собственное воображение рисовало мне страшные картины будущего. Например, нас могли превратить в жаб на целую неделю или отправить чистить подвалы вампиров. Меня передернуло. Уж лучше быть жабой.

Слишком быстро мы обогнули здание и остановились у парадной двери. За ней нес вахту престарелый сторож. Оставалось надеяться, что мы сможем уговорить его не выдавать нас. Вряд ли он согласится, но попробовать стоит.

Патрульный Эд постучал. Дверь незамедлительно открылась, будто нас с нетерпением ожидали, и на пороге появилась ба Морта. Мое сердце пропустило удар.

Она даже не взглянула на нас. Просто холодно рявкнула:

- Чего вам?

Патрульные немного растерялись. Эд промямлил:

- Доброй ночи, почтенная ба. Мы поймали двух девушек, которые пытались проникнуть на территорию Академии. Они утверждают, что учатся здесь.

Ба Морта смерила нас холодным безразличным взглядом.

- Впервые их вижу, - сказала она. – Это все?

- Да…

- Они явно преступницы, воришки. Арестуйте их.

Я хотела шагнуть к ней, но патрульный не дал. Он схватил меня за локоть.

- Так же так?! Ба Морта, это мы Илиана и Мира!

Ба слушать не стала. Захлопнула дверь и все. Мы растерянно смотрели на тяжелые резные створки, которые казались нам сейчас неприступными.