Вспышка была такой силы, что на мгновение я ослепла. Последним, что я помнила из своей «прошлой» жизни, был едкий запах горелой канифоли и сухой щелчок разряда внутри антикварного хронометра.
— Пришли в себя, Элоиза? Какая жалость. Я уже надеялся на тишину до самого конца пути.
Голос был холодным, как лёд в морозилке, и вибрировал от плохо скрываемого отвращения. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой качки. Я сидела в карете. Настоящей карете, обитой облезлым бархатом, которая подпрыгивала на каждом ухабе так, что зубы клацали.
Напротив меня сидел мужчина. Если бы я была впечатлительной девицей, я бы, наверное, упала в обморок. Широкие плечи, затянутые в чёрный мундир с серебряным шитьём, хищный излом бровей и глаза цвета предгрозового неба. На его лице застыла маска брезгливого безразличия.
— Где я? — мой голос прозвучал хрипло. И это был не мой голос. Слишком высокий, слишком певучий.
Мужчина криво усмехнулся, поправляя перчатку на правой руке.
— Ваше притворство становится утомительным. Вы в трёх милях от своего нового дома. Или вы надеялись, что после попытки выкрасть чертежи из архива Ордена Его Величество оставит вас в столице? Вам повезло, что я настоял на ссылке, а не на плахе. Хотя, глядя на Грозовую пустошь, я начинаю сомневаться в своём милосердии.
В голове взорвалась канонада чужих воспоминаний. Элоиза вар Кроу. Герцогиня. Красавица, интриганка и… полная дура. Она действительно пыталась украсть какие-то бумаги, чтобы расплатиться с карточными долгами, подставив при этом собственного мужа — генерала Райана вар Кроу. Того самого, что сидел напротив.
— Грозовая пустошь, — повторила я, пробуя слова на вкус. — Захолустье на окраине Эйзенвальда…
— Ваша тюрьма, — отрезал он. — Год. Мы проживём там год, как того требует закон о браке, чтобы не вызвать скандала. После этого я получу развод, а вы — свободу на все четыре стороны. Без гроша в кармане.
Карета резко остановилась. Райан первым вышел наружу, даже не подумав подать мне руку. Я выбралась сама, запутавшись в тяжёлых юбках шёлкового платья, которое совершенно не подходило для прогулок по осеннему бездорожью.
Увиденное заставило меня замереть. Но не от ужаса, как ожидал Райан, а от технического азарта.
Громовое Крыло — огромный замок из чёрного сланца с высокими узкими окнами — высилось над долиной, точно надгробный памятник забытой эпохе. Повсюду виднелись следы былого величия: остатки медных труб, идущих вдоль стен, странные шпили на крыше, напоминающие громоотводы, и пустые глазницы окон.
Но главное — это фон. Воздух здесь буквально вибрировал. Моя кожа покалывала, как от статического электричества.
— Ну же, — Райан встал рядом, скрестив руки на груди. — Начинайте рыдать. Здесь нет слуг, кроме пары верных мне стариков. Нет отопления. Магический фон здесь такой ломаный, что ни один артефакт не продержится и часа. Это мёртвое место, Элоиза.
Я медленно подошла к ближайшей стене. Между камнями были проложены тонкие полоски тусклого металла.
— Это не просто отделка, — пробормотала я под нос.
Я провела пальцами по медной полосе, покрытой ядовитой зеленью патины. Тяжёлые заклёпки и фарфоровые кольца-держатели выдавали её истинную суть. Это была шина заземления — магистраль для чудовищной силы, которую эти стены пили прямо из неба.
— Что вы там бормочете? — Райан подошёл ближе, и я кожей почувствовала исходящую от него угрозу.
Я повернулась к нему, игнорируя его гнев. Мой мозг уже работал в режиме сканера.
— Генерал, вы сказали, здесь нет отопления. Но я вижу выходы паровых шахт под карнизами. Значит, в подвале должен быть центральный котёл. Если он цел, мы не замёрзнем.
Райан нахмурился, его взгляд стал подозрительным.
— Котёл не работает два столетия. Орден признал его безнадёжным. Магия внутри него выгорела, превратившись в ядовитый пепел. Ни один вменяемый техник не спустится в подвалы Крыла.
— Ну, я никогда не претендовала на звание «вменяемой», — я подхватила подол платья и решительно зашагала к массивным дубовым дверям, которые висели на одной петле. — Где здесь вход в технический блок?
— Элоиза, стойте! — Райан схватил меня за локоть.
В момент прикосновения между нами проскочила синеватая искра. Громкая, ощутимая — меня едва не тряхнуло током. Райан резко отдёрнул руку, его лицо исказилось от боли. Он прижал ладонь к груди, там, где под мундиром явно скрывалось что-то болезненное.
— Резонанс… — прошипел он, тяжело дыша. — Не подходите ко мне.
— У вас шрамы от мана-осколков, — я не спрашивала, я констатировала факт. — И они реагируют на местный фон. Если мы не запустим систему стабилизации поместья, этот фон выжжет вам нервную систему за пару месяцев. Вы не в ссылку меня привезли, генерал. Вы приехали сюда умирать.
В его глазах промелькнула такая гамма чувств — от шока до ярости, — что я поняла: я попала в точку. Он не ждал, что «кукла-жена» разбирается в мана-резонансах. Я и сама не понимала, откуда знаю это — всего час назад я существовала в мире, в котором ни о каком мана-резонансе не могло быть и речи. Я жила в мире фактов, точных расчётов и чертежей, в мире, где у каждой искры была причина, а у каждого взрыва — измеримая мощность.