Хозяйка заброшенной таверны: Развод в мои планы не входил

Пролог

Есть такой момент — между сном и явью, между вдохом и выдохом — когда понимаешь, что всё уже случилось. Что ты уже упала. Что земля уже встретила тебя холодным объятием.

Я упала.

Долго. Больно. В густую темноту, которая пахла дождём, старым деревом и чем-то острым — железом или кровью, я так и не разобрала.

А потом я открыла глаза и увидела мужчину. Он смотрел на меня так, словно я была мусором, который слишком долго пролежал в углу его безупречного кабинета. На нём был камзол из тяжёлого тёмно-синего бархата, а на массивном столе, заваленном бумагами, красовалась серебряная чернильница с гравировкой в виде короны и надписью: «Герцогу де Мортену».

— Карета подана, — произнёс он холодным, режущим голосом. — Прощайте, Элинор. Надеюсь, в вашей новой резиденции у вас будет достаточно времени, чтобы обдумать своё поведение.

Я моргнула, пытаясь унять звон в ушах. Огляделась. Высокие потолки с золочёной лепниной. Камин, в котором лениво догорали остатки моей прошлой жизни в виде каких-то писем. Портрет надменного типа в полный рост — судя по взгляду, прямого предка этого индюка. Корсет сжимал рёбра, как тиски, а пахло вокруг пудрой, сыростью и дорогой безнадёгой.

Средневековье. Или что-то вроде того. Магический мир, где женщин выставляют за дверь, стоит им стать «неудобными».

Ладно.

Я медленно встала, чувствуя, как кружится голова, но спину держала прямо. Одёрнула пышные, совершенно бесполезные юбки и посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд, отточенный годами работы с обнаглевшими поставщиками и пьяными гостями в ресторане, заставил его на секунду запнуться.

— Прощайте, герцог.

Если он ожидал слёз, мольбы или театрального обморока — он их не получил.

Я никогда не плачу, когда у меня есть работа. А поднять из руин заброшенную дыру в глуши — это именно она. Самая сложная и интересная задача в моей карьере.

Глава 1.1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КОРЧМА «У ЧЁРНОГО КАМНЯ»

Глава 1. В КОТОРОЙ Я УЗНАЮ, ЧТО УМЕРЛА, И РЕШАЮ НЕ РАССТРАИВАТЬСЯ

Меня зовут Александра Громова. Или звали.

В той жизни — той, другой, настоящей — мне было тридцать два года, у меня было своё кризисное агентство в Москве, четыре действующих контракта, ипотека на студию на Патриарших и привычка не спать больше пяти часов в сутки. Я поднимала умирающие рестораны, кафе и отели — брала то, что уже почти сдохло, встряхивала как следует и заставляла работать. У меня были клиенты, которые присылали цветы раз в год, и враги, которые присылали адвокатов чаще.

Я была хороша в своём деле. Очень хороша.

А потом был гололёд, фура, которая не вписалась в поворот, и темнота.

Теперь меня зовут Элинор Астерская, герцогиня де Вран. Двадцать три года. Замужем три года. Детей нет. Приданое проедено. Репутация — хуже некуда.

Это я выяснила за первые сорок минут после того, как очнулась в теле хозяйки.

За следующие двадцать — что муж меня выгоняет.

Герцог Конрад де Вран был именно таким, каким должен быть злодей в историческом романе: высокий, черноволосый, с орлиным профилем и абсолютным отсутствием чего-либо живого в серых глазах. Хороший костюм. Хорошие сапоги. Холодная вежливость, которой он пользовался как оружием.

— Документы подписаны, — сообщил он, пока я стояла посреди его кабинета и пыталась понять, где нахожусь. — Раздельное проживание вступает в силу немедленно. Вы получите Старый Хвост.

Я не знала, что такое Старый Хвост, но по выражению его лица поняла — что-то совершенно отвратительное.

— Это всё имущество? — спросила я.

Он поднял бровь. Судя по всему, покойная Элинор не имела привычки задавать вопросы.

— Согласно договору о браке, имущество жены переходит мужу в случае...

— Я спросила, это всё, — повторила я. — Земля. Дом. Деньги. Что конкретно?

Пауза. Лёгкое замешательство в глазах — единственная живая реакция за всё время.

— Сорок акров земли на севере Каменного предела. Дом, точнее — строение. Арендаторов нет. Дохода нет. — Пауза. — Ещё кошелёк. По условиям брачного контракта.

Он бросил на стол кожаный мешочек, который даже не звякнул громко. Явно лёгкий.

Я взяла его. Тридцать два серебряных монеты — я посчитала на глаз. Для ресторатора я была очень хороша с числами.

— Карета готова, — повторил он и отвернулся.

Это был конец разговора. Он ждал, что я пойду плакать. Или рухну на колени. Или устрою сцену.

Я сделала единственное разумное в этой ситуации: забрала кошелёк и пошла собирать вещи.

Глава 1.2

Вещей было мало. Бывшая Элинор явно жила в этом замке как призрак — комната, несколько платьев, шкатулка с украшениями (которую слуги уже убрали — оказалось, муж забрал всё, что было куплено «на средства дома»). Из личного имущества осталось три смены одежды, плащ, пара книг и маленький портрет матери, который она прятала за подушкой.

Я забрала всё.

Личная горничная — испуганная девочка лет шестнадцати — стояла у двери с красными глазами.

— Вы... вы возьмёте меня с собой, миледи?

Я посмотрела на неё. Потом — на кошелёк. Потом снова на неё.

— Как тебя зовут?

— Мери, миледи.

— Мери, у меня тридцать два серебряных и дом неизвестного состояния в глуши. Это плохое предложение.

— Я знаю, миледи, — она подняла взгляд. — Но здесь у меня нет ничего лучше. Меня взяли вместе с вами из поместья вашего отца. После... после того, как вас увезут, меня переведут на кухню.

Кухня. В замке, где такой хозяин.

— Ладно, — сказала я. — Едем.

Она разрыдалась.

— Тихо, — велела я. — Рыдать будешь в карете. Там никто не смотрит.

Карета оказалась — надо отдать должное — приличной. То есть не совсем рассыпающейся. Нас везли на север, и дорога становилась всё хуже по мере того, как замок герцога исчезал за горизонтом.

Мери плакала. Я смотрела в окно и думала.

Итак: я — Александра Громова, специалист по кризисному менеджменту, которая умерла на гололёде и очнулась в теле молодой дворянки в мире, который выглядит примерно как феодальная Европа с элементами магии (если судить по пентаграмме над входом в замок и тому, что конюх что-то пробормотал — и лошадь сразу успокоилась).

Мне дали: плохую землю, разваленный дом и тридцать два серебряных.

Мне не дали: ни уважения, ни поддержки, ни нормального стартового капитала.

Значит, работаем с тем, что есть.

— Мери, — сказала я.

Она подняла заплаканное лицо.

— Расскажи мне про Старый Хвост. Что это такое и где.

Она моргнула.

— Это... это место на тракте Каменного предела, миледи. Деревня там есть — Хвостово. Маленькая. А ещё — корчма старая, «У Чёрного камня» называется. Говорят, там до сих пор хозяин есть — дед Астах, но он уже плохо ходит. Постояльцев давно нет. Тракт-то раньше живой был, купцы ездили, но теперь новую дорогу проложили — через Вересковый брод, — и народ свернул туда.

Заброшенный трактир на умирающем тракте.

Я почувствовала, как в груди что-то зажглось.

Это было то, с чего я начинала каждый свой проект. Руины. Пепел. Что-то, что все уже списали.

— Мери, — сказала я, — ты умеешь готовить?

— Немного, миледи. Мама учила.

— Хорошо. — Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. — Тогда поспи. Работа начнётся, как только мы приедем.