Хранитель Империи

Глава 1. Сын создателя

Звонок на урок прозвучал пять минут назад. В класс вбежала запыхавшаяся историчка Надежда Викторовна, подождала, пока класс затихнет.

- Итак, домашнее задание было… прочитать параграф о предпосылках Февральской революции 1917 года. Давайте обсудим. Какие причины революции можете назвать?

Андрей Астахов сидел на второй парте. Это был красивый, статный парень с широкими плечами, голубыми глазами и модным пробором посередине. Лицо его было невозмутимым, но в уголке рта играла легкая усмешка.

- Слабости императорской власти в последние годы очевидны, - сказал он громко.

Надежда Викторовна покосилась на него.

- Андрей, я даже не сомневалась, что ты все знаешь. Дай высказаться кому-нибудь еще.

Она обвела взглядом скучающий класс. Никто не высказал ни грамма энтузиазма. Надежда Викторовна вздохнула и перевела взгляд на Андрея.

- Говори. Только по учебнику.

- В учебнике ерунда. Там написано про «косность режима» и «отрыв от народа». Это шаблон.

- Это учебная программа, - холодно ответила учительница.

- Программа устарела. Там не называют системную ошибку. Государь допустил роковую вещь - он перестал быть единственным источником авторитета. Он разрешил Думе слишком много говорить. Он слушал либералов из столичных салонов и генералов, которые уже не верили в победу. Власть Императора должна быть твердой. Или ты держишь все в руках, или все разваливается. Он колебался. Вот и результат.

В классе кто-то хихикнул. Лиля, сидевшая двумя рядами впереди, не оборачивалась. Она смотрела на свой телефон.

- Я рада, что у тебя есть своя позиция. Это хорошо. Но нам нужно усвоить школьную… - попыталась сказать Надежда Викторовна, скрестив руки.

- Я предлагаю порядок, - сказал Андрей, не обращая внимания на то, что одноклассницы закатывают глаза. - Была Империя. Была великая страна с миссией. Ее сломили не рабочие и крестьяне. Ее сломила собственная элита, которая забыла, что такое долг. Офицерский долг. Дворянский долг. Они должны были служить, а не обсуждать…

- Хорошо, Андрей. Спасибо за высказанные идеи. Если никто больше не хочет высказаться, давайте перейдем к теме сегодняшнего урока: экономические предпосылки Февральской революции… Записываем, записываем!

Звонок на перемену оборвал спор. Класс загудел, задвигали стульями. Андрей спокойно застегнул рюкзак.

- Царь, опять твои монархические заморочки, - сказал Саня, подходя к нему. Саня был толстым и дружелюбным. - Слушай, ты в «Хроники Асгарда» сегодня зайдешь? Новый патч выкатили.

- «Асгард» - детская игра для тех, кто не может попасть в нормальный виртуал, - отрезал Андрей, вставая. - Настоящие технологии у «Непсиса» в другом проекте. «Чистые земли». Полное погружение. Там можно не играть, а жить.

- Тебе-то повезло, папа главный инженер, - завистливо протянул Саня.

Андрей поморщился.

- Это не игровой проект. Это медицинская технология. Возрастное ограничение и отбор. Меня туда не пускают.

Он сказал это свысока, но внутри кольнула досада. Отец был причастен к величайшему прорыву, а он, Андрей, мог только читать секретные документы на домашнем сервере. Это было несправедливо. Он был готов к большему.

У раздевалки он увидел Лилю. Она говорила с подругой и смеялась. Андрей поправил ремень рюкзака на плече и пошел прямо к ней.

- Привет, Лиля.

Она обернулась. Улыбка не сошла с ее лица, но глаза стали равнодушными.

- Привет.

- Ты сегодня в «Асгарде» будешь? - спросил он.

- Возможно. А что?

- Предлагаю пройти новый рейд вместе. Я прокачал персонажа, у него отличный урон.

- Ой, Андрей, - она закатила глаза. – Я же слышала, ты только что сказал, что «Асгард» для детей. Зачем тебе со мной играть?

Она развернулась и ушла. Подруга бросила на него быстрый взгляд и пошла за ней.

- Эй, Астахов! - крикнул из двери спортзала физрук, дядька Сергей. - Не зевай! Сегодня кросс. Иди переодевайся.

Андрей сжал ремень рюкзака и пошел в раздевалку. Глупо. Все они были глупыми и ограниченными. Он знал, что его место не здесь. Его место там, где есть порядок, дисциплина и великие цели. Как в имперской гвардии. Он видел себя в мундире, с прямым позвоночником, отдающим приказы. От этой мысли стало спокойнее. Сейчас он покажет всем, на что способен.

Спортзал пах потом и пылью. Андрей разминался у стены. Его тело работало четко и послушно.

- Сбор! - крикнул физрук. - Десять кругов. Парни отдельно от девчонок! Последний моет раздевалки. На старт!

Класс встал на линию. Андрей занял место с краю. Он увидел Лилю. Она не смотрела в его сторону.

Свисток.

Толпа рванула вперед. Андрей сразу пошел в отрыв. Дыхание было ровным. Он обгонял одного за другим. В ушах стучал пульс.

На третьем круге он был первым. Саня пыхтел сзади. Лиля бежала в середине. Андрей прибавил шаг. Он хотел, чтобы она видела его превосходство.

На седьмом круге ноги начали уставать, но это была нормальная усталость.

На девятом круге его левая нога вдруг подкосилась. Не больно. Мышца внезапно ослабла на секунду. Андрей споткнулся, но удержал равновесие и побежал дальше. Странно. Такого раньше не было.

На последнем круге, за двадцать метров до финиша, это случилось снова. Сначала левая нога, потом правая. Острая слабость. Спазм. Он не упал. Он как-то переставил ноги, пошатнулся и почти упал на финишную линию, опередив Саню на полкорпуса.

- Астахов - первый! - прокричал дядька Сергей. - Молодец. Все на перекличку!

Андрей стоял, опираясь руками о колени, и тяжело дышал. Но дело было не в одышке. Его ноги дрожали. В них бегали мурашки. Он выпрямился и постарался идти ровно к группе.

На перекличке он стоял неподвижно, стараясь не дрожать. Слабость в ногах не проходила.

Звонок прозвучал громко. Андрей медленно пошел в раздевалку. Саня кричал ему что-то про игру, но Андрей не слушал.

Он сел на скамейку и стал расшнуровывать кроссовки. Пальцы плохо слушались.

Глава 2. Самовлюбленный придурок

Андрей шел в школу с ощущением, что все идет по плану. В кармане лежали два билета в новую голографическую галерею. Это был пропуск в мир взрослых, и Андрей был уверен, что Лиля это оценит.

На первых уроках он почти не слушал. Он продумывал слова.

Большая перемена. Он увидел ее у окна в коридоре. Она стояла одна, смотрела в телефон. Андрей глубоко вдохнул и подошел.

- Лиля. Можно на минутку?

Она подняла на него глаза, потом снова посмотрела в экран.

- Мне некогда, Андрей.

- Это важно. Пожалуйста.

Она вздохнула, сунула телефон в карман и отошла с ним от окна, к тихой нише у запасного выхода, где почти не было людей.

- Ну?

- Я достал билеты в новую голо-галерею в Сити. Там экспозиция с полным погружением. В субботу. Пойдешь со мной?

Он сказал это ровно, глядя ей в лицо. Не улыбаясь, но и не угрожающе. Просто констатация факта и предложение.

Лиля смотрела на него несколько секунд. Потом ее лицо исказила гримаса, в которой было и раздражение, и какое-то странное облегчение.

- Слушай, Андрей. Я устала это терпеть.

- Терпеть что?

- Тебя! Твое вечное «я самый умный», «только я все понимаю», «вы все тут ничего не стоите». Ты ходишь по школе, как будто ты уже всем управляешь. Смотришь на всех сверху вниз. Это невыносимо.

Андрей почувствовал, как кровь приливает к лицу.

- Я просто…

- Ты просто самовлюбленный придурок, - перебила она. Слова были сказаны не со злостью, а с холодной, усталой уверенностью. - И эгоистичный. Ты думаешь только о том, как бы покрасоваться, как бы доказать, что ты лучше. Ты даже не пытаешься понять, что интересно другим. Тебе просто нужна публика для твоего величия. И знаешь что? Ты смешной.

Он стоял, не находя слов. В голове гудело. Это было неожиданно. Не лёгкий отказ, а вот это - размазанная по стене оценка его личности.

- Я… я не такой, - наконец выдавил он.

- Ага, конечно. Тогда скажи, чем я увлекаюсь, кроме того, что иногда захожу в «Асгард»? Как зовут мою собаку? Что я хочу делать после школы?

Он молчал. Он не знал. Он никогда не думал об этом.

- Вот видишь. Ты думаешь только о себе. И такие… такие как ты, мне не интересны. Никогда не были и не будут. Оставь меня в покое, хорошо?

Она развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь. Ее светлые волосы мелькнули в конце коридора и скрылись за углом.

Андрей остался стоять в нише. Звонок на урок прозвенел где-то далеко, будто в другой реальности. Внутри у него все замерло. Потом медленно, как лава, поднялась ярость. На кого? На нее? На себя? Он не знал. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Его планы, его уверенность, его образ себя - все это только что разбили о презрение девчонки, которую он считал просто сложной целью.

Он пришел на урок физики. Сегодня сдавали самостоятельную работу. Андрей взял листок, посмотрел на задачи. Обычно они давались ему легко. Сейчас цифры и формулы плясали перед глазами, не складываясь в смысл. Он тупо вписывал в ответы первое, что приходило в голову. Рука дрожала. Он стиснул ручку сильнее.

Учитель, ходя между рядами, остановился рядом.

- Все в порядке, Астахов? Ты бледный.

- Все нормально, - скрипуче ответил Андрей.

Через пятнадцать минут после начала урока он почувствовал это снова. Но теперь не в ногах. В руке, которая держала ручку. Пальцы вдруг ослабели. Ручка выскользнула и упала на парту с глухим стуком. Он попытался ее поднять. Пальцы не слушались. Они двигались, но медленно, неуклюже, как чужие. Он левой рукой схватил правую кисть и сжал ее. В мышцах предплечья бежали мелкие, противные подергивания.

- Андрей? - Учитель снова был рядом. Теперь в его голосе была тревога.

- Я… я не знаю, - прошептал Андрей. Он поднял голову. Класс смотрел на него. Лиля сидела через два ряда и смотрела на него не со злорадством, а с каким-то оцепеневшим ужасом.

- Встань, пройдись до окна, подыши, - сказал учитель, кладя руку ему на плечо.

Андрей попытался встать. Левая нога держала. Правая снова подкосилась, как на кроссу, но сейчас это было сильнее. Он рухнул бы на пол, если бы учитель не подхватил его под руку.

- Всем сидеть! Самостоятельную доделаете на следующем уроке. Кто-нибудь, позовите медработника! Быстро!

Андрей сидел, облокотившись о парту, и тяжело дышал. Он пытался заставить ногу двигаться, но она была как ватная, непослушная. Дрожь в руке не прекращалась. Он видел лица одноклассников - растерянные, испуганные. Видел лицо Лили - бледное, с широко открытыми глазами. Сейчас в ее взгляде не было презрения. Был просто страх.

Через несколько минут в класс вошли двое - школьная медсестра и мужчина в форме. Они что-то быстро сказали учителю, потом подошли к Андрею.

- Сможешь встать, если помочь?

Андрей кивнул. Они подняли его, почти неся между собой. Его правая нога волочилась по полу. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел прямо перед собой, на дверь класса. Его вывели в коридор.

Дальше все было как в тумане. Карета скорой помощи у школы. Белый потолок внутри. Голоса врачей, обрывки фраз: «…острое состояние…», «…неврология…», «…родителей предупредили?». Укол в руку. Стало немного легче, дрожь утихла, но слабость и чувство чужеродности собственного тела не прошли.

Он лежал на жестких носилках и смотрел в потолок. Голоса Лили звучали у него в голове, смешиваясь с гулом мотора.

Самовлюбленный придурок.

А потом - темнота за окном машины, мелькание фонарей, и белые стены приемного отделения больницы, куда его въезжали уже на каталке. Здесь пахло антисептиком и одиночеством. Его планы на выходные, на будущее, на величие - все это осталось там, в школьном коридоре, у запасного выхода.