Хранитель.К семейным истокам. Книга 1: Крестоносец.

Следы прошлого ведут в будущее

Глава 1

Cентябрьское утро 1979 года. Последние дни Бабьего лета.

Я, Александр Ветров, почти тридцатилетний мужик, офицер запаса, военный инвалид, стою возле окна своих 9-метровых «личных апартаментов» в небольшой родительской квартирке на Васильевском острове, в Питере.

За моими плечами служба в спецназе Советской Армии, командировки в горячие точки, последние в Афганистан… Ранение, а потом… медицинское освидетельствование и…ПРИГОВОР: Не годен к военной службе…

Когда услышал, то в глазах потемнело. В ушах колокольный звон. Вот и закончена моя недолгая жизнь молодого здорового мужика: «свободен»… вчистую...

Работу мне наше Министерство обороны, как и его отделы на местах, не предложило. Опытные военспецы, ставшие инвалидами, к сожалению, в здоровой армии не нужны… Куда бы ни обращался, везде «маньяна» - приходите завтра … А ничему другому, кроме как профессионально воевать, что подтверждали награды, я не научился…

Женой и детьми не обзавелся, не успел. Конфетно-букетные периоды с девушками в военном училище бывали, но до чего-то серьезного не доходило. После выпуска пошли командировки в горячие точки, даже в Африке побывал. Мысли о создании семьи все время отодвигал на второй, третий…десятый план, хотя монахом себя не считал…

Мои родители – вся моя семья.

Мама, бывший преподаватель химии и биологии в школе, - на пенсии. Ее хобби - комнатные цветы. Они стали визитной карточкой нашего дома …

Отец, инженер-конструктор, еще работает… Его письменный стол в таком же малюсеньком, как и мои «апартаменты», 9-метровом кабинете, как всегда, завален чертежами, а книжные шкафы и полки ломятся от технической литературы: справочников, журналов, книг.

Сегодня ПЕРВЫЙ день моей новой неизвестной ГРАЖДАНСКОЙ жизни. Работы никакой, планов на будущее никаких, доход – пенсия по инвалидности, в общем, я - нахлебник на шее у родителей. Но самое унизительное для меня, молодого мужика, это ходить с тростью, без которой могу передвигаться только по родительской квартире…

Из радиолы тихо лилась музыка Эдварда Грига. Я прикрыл глаза и явственно почувствовал весеннее пробуждение природы, образы яркого и красочного утра в северной деревне, может в норвежской, а может и русской. Плавные звуки мелодии из сюиты «Пер Гюнт» погрузили меня в атмосферу природной красоты и спокойствия.

И вдруг… зазвучали мрачные аккорды. Музыка захлестнула меня горечью потерь, печали и скорби.

Перед глазами стали проплывать картинки последнего боя в горах Гиндукуша, гибели моих боевых друзей, и сопровождение мною груза «200» домой, в Союз, в транспортном самолете АН-12, «Черном тюльпане», из Кабула. Спасибо летунам, укрывшим меня, послеоперационного, как груз «300», солдатскими шинелями и угостившими «наркомовскими» 100- граммами водки, чтобы не замерз…

Я не заметил, как подошел отец. Он положил руку на мое плечо и предложил:

- Завтра я уезжаю на неделю-полторы в Прибалтику, у меня там кое-какие производственные дела. Не хочешь ли махнуть вместе со мной? Посмотрел бы Таллинн, Тарту, ведь тебе надо, наконец, узнавать страну, в которой живешь…

Мама, вошедшая вслед за отцом, поддержала его:

- Сынок, тебе надо сменить обстановку… И лучше всего, побывать там, где ты еще не был… Прибалтика не худший вариант… как ни как «советское зарубежье»…

- Пап, когда едем?

- Завтра…

Глава 2

Утром следующего дня я, как в былые армейские дни, забросил сменный комплект белья в небольшую дорожную сумку - «тревожный чемоданчик», надел свою светло-серую куртку с шерстяной подстежкой, и обул видавшие виды мои счастливые военные берцы.

Отец был экипирован примерно также, как и я: в светло-зеленую куртку-аляску, бежевую клетчатую кепи в стиле «Гэтсби», ботинки «Wrangler». Короче, наше снаряжение соответствовало осенней погоде, а она в Прибалтике очень переменчивая.

Мама приготовила нам «дорожный паек»: бутерброды с ветчиной, картонную коробочку с еще горячими моими любимыми маковыми плюшками и термос с кофе.

Около одиннадцати часов вечера нас встретил питерский железнодорожный вокзал «Варшавский». Фирменный поезд повышенной комфортности "Адмиралтеец" отправлялся из Ленинграда около полуночи.

Мы заняли места в двухместном купе и только расположились, собираясь отдохнуть, как дверь купе рывком отодвинулась.

На пороге стояла стройная девушка, на вид 20-25 лет, среднего роста, в брючном костюме, с рыжими вьющимися волосами, небрежно струящимися по плечам. Ее изумрудные глаза притягивали, испепеляли, и уничтожали. Пиджак темно-бордового цвета жестко контрастировал с белоснежными брюками, обтягивающими крутые бедра. Шелковая блузка в мелкий черный горошек очерчивала надрывно вздымающуюся грудь. Агрессивный наряд девушки смягчал завязанный на блузке черный узкий бант. Весь облик этой прекрасной незнакомки сквозил надменностью, уверенностью и неприступностью.

Поставленным голосом девушка громко заявила:

- Я выкупила это купе и поеду в нем. Вот мой билет.

Светло-зеленый бумажный железнодорожный билет выпал на ковер купе из ее маленькой ручки, одетой в темно-бордовую перчатку. Я, нагнувшись, поднял его.