Хранитель. Книга 1

Пролог

Теперь основная площадка - авtoр тyдэй.

Natura abhorret vacuum Природа не терпит пустоты

Как любому человеку свойственно умирать, так и цивилизации, даже самой развитой, со временем приходит конец. Все имеет свой срок. А больший он или меньший зависит уже от предназначения или, проще говоря, миссии, которую должен выполнить тот или иной объект. Иногда срок, данный от природы, может быть искусственно изменен, чаще всего не в лучшую сторону. Тогда и вытекают последствия, приводящие к глобальным изменениям…

«Некогда могущественная и процветающая цивилизация за один ужасный день и одну ужасную ночь скрылась в пучине бушующего океана» — эта легенда знакома каждому от мала до велика. Разгневанные боги иль свирепствующая стихия послужила причиной исчезновения целого острова — толком неизвестно, но последствия этого были фатальными. Ненависть, боль утраты и чувство вины пробудили ото сна древнего демона Лагуру. Когтями, словно клинками, зубами-лезвиями и огненным дыханием демон-кошка уничтожала все живое на своем пути: город за городом, страну за страной, континент за континентом. Ее чешую не брало оружие, шипы разрывали сети, мощный взмах ее черных, как уголь, крыльев вызывал ураган, а неистовый дребезжащий вопль порождал у несчастных невыносимую боль, как будто все их страхи ожили, былое горе происходило вновь. Это чувство паники валило жертв на колени, а что дальше происходило — несложно догадаться. Мглу и выжженную землю оставляла после себя Лагура. Те, которым удалось выжить, находили убежища в шахтах, пещерах, ущельях, чтобы демон не смог их почувствовать.

Период Синэ-Вита, или иначе Период Лагуры, длился более сотни лет. Выживших становилось все меньше и меньше, род людской вымирал. Единственным лучиком света в затянувшейся Тьме была вера в пророчество, согласно которому четвертого числа шестого месяца 3475 года явится на свет великий маг и избавит человечество от напасти. Кое и случилось.

Рожденный от смертных родителей мальчик по имени Гандалион сызмальства был наделен силой, способной сокрушать скалы, волновать море, извергать пламя, управлять потоками воздуха, вызывать молнии и оживлять растения. Долгие годы монахи прятали богоизбранного в стенах храма Равновесия, находящегося глубоко под землей, где он постигал силу элементов. В возрасте двадцати пяти лет в горах Ниабару к северу от Великих вод, Гандалион дал бой демону-кошке Лагуре. Говорили, что во время их сражения небо приобрело багровый оттенок, а в воздухе витал запах серы. К полудню следующего дня маг сразил демона, и мир освободился от оков исчадия ада. С тиранией Лагуры было покончено.

С помощью своей магии Гандалион Магнус потушил пылающие участки суши и озеленил ранее омертвлённую землю. Узрев могущество мага, выжившие нарекли его своим лидером. С тех самых пор принято говорить о правлении Гандалиона-освободителя. Медленно, но верно маленькое поселение превратилось в процветающую империю, ранее не знавшую равных ни по могуществу, ни по красоте. Обилие садов, фонтанов поражало, а озеро с холодной кристально-чистой водой, окаймлённое ивами и березовой рощей, было одним из главных достопримечательностей империи. Сохранившиеся рукописи и документы были собраны в Адаланской библиотеке, почетное место среди манускриптов занимала летопись, посвященная Периоду Синэ-Вита. Были основаны школы, построены театры. Люди со всех уголков света стекались в Дельфиниум, дабы найти приют и поддержку.

На тридцатом году жизни Гандалион женился на Элеоноре, с которой познакомился еще в храме Равновесия. У них родилось шестеро детей. Каждого ребенка, после появления на свет, он наделил силой одной стихии.

Император Гандалион Магнус правил огромной империей мудро и справедливо на протяжении восьмидесяти лет. Предчувствуя скорый переход в мир иной, он созвал свою семью:

— Дети мои, — промолвил он хриплым голосом, — ни для кого не секрет, что скоро я покину вас. Мой срок уже подходит к концу. Я прожил долгую и счастливую жизнь… больше века, — старик улыбнулся. — У меня прелестная жена, замечательные дети, очаровательные внуки и шалунишки-правнуки. Я о таком и мечтать не мог.

Со стороны родственников послышались всхлипы.

— Отец…— окликнула его старшая дочь.

— Дайте мне слово, — настоял Гандалион.

Все замолчали.

— Судьба ничего не дает просто так. Чем больше дар, тем большая ответственность на тебя возложена. Когда я обнаружил у себя способность управлять элементами, я понял, что именно мне суждено сразиться с Лагурой. Ответственность за жизнь людей легла на мои плечи. Я не мог подвести…

Гандалион прокашлялся.

— Нести ношу одному очень сложно, нет ничего хуже одиночества, посему я разделил свою силу между вами, дети мои, а вы, — он обратился к внукам и правнукам, — унаследовали ее от родителей. Я хочу, чтобы новое поколение хранителей Дара всегда держалось вместе. Будьте командой, разделяйте и горе, и радость… Не надо замыкаться в себе, отгораживаться от людей, даже если вы руководствуетесь благими намерениями. По себе знаю, как это глупо и тяжело. Я повторюсь, нести ношу одному очень сложно… А теперь помогите мне сесть.

Сыновья Гандалиона исполнили просьбу.

— Пришло время узнать имена моих последователей…

— Но, дедушка, мы все владеем стихией, которой вы наделили наших родителей, а они нас. Как ты можешь выбрать только по одному представителю? — спросила старшая внучка Магнуса Ония.

ЧАСТЬ 1. Введение в мир

Saeculi vitia, non hominis Недостатки века, а не человека

После настоящей смерти Хранителя Огня Вадима и создания Временного правительства прошло три года. Поскольку за всю известную историю существования Хранителей впервые их представитель умер в столь юном возрасте, стабильность в государстве и его суверенность до сих пор продолжает балансировать на острие ножа.

Официальной причиной смерти Вадима была экзотическая болезнь, вирус которой его поразил во время одного из странствий. Большинство населения в это поверило, однако были и те, которые скептически отнеслись к новости. Некоторые из них благоразумно молчали. Только единицы осмеливались явно выражать свое неверие и, соответственно, вносить смуту в народ. Таких людей старались переубедить, если результата не было, от них избавлялись. После нескольких исчезновений в народе стала царствовать немая тишина. «Чисткой мнений» занималась особая структура, которая действовала независимо от правительства и по-своему помогала ему. Но об этом мало что известно.

Одни ненавидели новое правительство, другие, наоборот, уважали. Единственное, что объединяло эти две стороны, — ожидание нового Хранителя, о котором, к сожалению, до сих пор не было ни весточки.

В состав Временного правительства входили уже известные нам Адрио и Иван Прокофьевич, а также Ландор, Пенелопа, Бандил и Амадея.

Ландор был представителем главной ветви клана Огня, которая по умолчанию должна стоять у власти. Разделение клана на главную и побочную ветвь было негласное, просто последние четыре Хранителя были выходцами из одной семьи, что и сделало ее более привилегированной, чем другие. Естественно, у главной семьи могло родиться более одного ребенка, поэтому, по еще одному негласному правилу, с каждым появлением Хранителя состав главной семьи менялся: чем генеалогически дальше уходили семьи от семьи Хранителя, тем быстрее их дети переходили в побочную ветвь. Это обуславливалось тем, что концентрация айпейрона — первовещества, дающего возможность быть магом и, в особом случае, Хранителем, — была недостаточной. Никто не хотел, чтобы род Хранителей Огня прервался, поэтому и появились подобного рода правила. Это была официальная причина. Настоящей причиной такого ужесточения являлась борьба за власть. Конкуренция между ветвями, семьями была жуткая и нередко жестокая. И стала она на пике после смерти Хранителя Вадима. Поскольку Вадим умер, не оставив после себя наследника, а его старшая сестра магией не владела, семья его дяди как единственная возможность продолжения рода перешла в главную ветвь. Таким образом, Ландор, двоюродный брат Вадима и Пенелопы, стал одним из привилегированных и, по мнению некоторых, возможным претендентом на «пост» Хранителя.

Пенелопа, как и Ландор, тоже была выходцем из главной семьи: она — сестра-двойняшка Вадима, старше его на четыре минуты. Поскольку она не владела магией, полноценной наследницей Хранителя не считалась. Пенелопа была капризна и эгоистична, в то же время ей не было равных в «твердолобости» по отношении к достижению целей. В свои двадцать три года была необычайно образованной и имела неплохие ораторские способности, благодаря чему была выбрана во Временное правительство.

Бандил был советником при Хранителе Вадиме. Говорят, что он, Амадея и другие советники управляли государством, занимались внутренней политикой, пока Хранитель Вадим разъезжал по делам заграничного характера (некоторые считали, что он просто уходил от обязанностей, другие — выполнял тайную миссию). Бандил был импульсивным, грубым человеком, но «с царем в голове», поэтому он тоже стал представителем Временного правительства.

Амадея. Одно лишь ее имя несет в себе многолетний опыт и мудрость. Она, будучи старушкой девяноста с лишним лет, много повидала на своем веку, поэтому, ссылаясь на исторические познания, могла предугадать исход многих событий, действий, начинаний. Знала, что делать да как в определенной ситуации. Она была той, кто инициировал создание Временного правительства и, таким образом, являлась его председателем.

Почему же наряду с этими выдающимися людьми были выбраны и Адрио с Иваном Прокофьевичем? И почему именно «Иван Прокофьевич»?

Дело в том, что империя, которую создал Гандалион Магнус, была интернациональной. И с разделением ее на Государство Огня, Государство Земли, Государство Воды, Государство Воздуха, Государство Молнии и Государство Растения изменилось лишь название определенной территории, не ее состав. Поэтому в одном и том же государстве могут встречаться люди разных национальностей, имена, характерные им, многообразие традиций и культур. Не исключено, что люди, исходя из личных предпочтений, называли детей особыми именами, дабы не было именных двойников. Таким образом, на одной территории могут быть и Викторы, и, к примеру, Анжелики. Отчество, характерное для одной из культур и являющееся уважительным добавлением к имени, было заменено на «господин» или «госпожа» уже довольно продолжительное время назад, однако в нескольких государствах сохранилось единичное его употребление: для выражения нарочитой значимости фигуры (ироническая окраска) или особого уважения. Градоначальник Ит-Тобы, Иван Прокофьевич, как раз относится ко второму случаю.

Адрио был стражником внутреннего круга еще со времен предшественника Вадима — Александра. За особые заслуги был при Вадиме повышен до главы стражи. Также он являлся представителем побочной ветви клана Огня и владел магией. Ходят слухи, что избран он был на эту должность только из-за страха главной ветви бунта, который он мог бы устроить. Ведь Адрио был великим магом Огня, силой сравним с Хранителем. На самом же деле у главы стражи и в мыслях не было становиться бунтарем, он был предан стране и своему клану. Но некоторые опасения у других его поведение вызывало. Посев должность главы стражи замка Хранителя, он в первом же месяце доказал, что, как никто другой, достоин ее. Адрио был настоящим воином, опытным командиром и авторитетной личностью. Это позволило ему достойно встать наравне с другими представителями правительства.

Глава 1. Две новости: хорошая и плохая

Резиденция Временного правительства была построена на несколько веков позже замка Хранителя и представляла собой светлое каменное здание с подковообразными и немного закругленными арками, узорчатыми окошками и пышным куполом. Окна и некоторые участки крыши украшала зелень, которая вместе с ухоженным садом, огибавшим резиденцию, добавляла свежести этому живописному месту.

Напротив резиденции остановился экипаж. Дверь быстро распахнулась, и из кареты вывалился упитанный мужчина неопределенного возраста. Подобие камзола плотно облегало его тело, из-за этого складывалось впечатление, что пуговицы, которых имелось немало на одеянии, могли в любую секунду выстрелить, в том числе и в глаз. Станислав быстрыми шажочками передвигался по брусчатке к Залу Заседаний. Ему было поручено передать известия особой важности представителям Временного правительства.

Стража, уже привыкшая к посещениям Станислава, без лишних слов пропустила его и продолжила невозмутимо стоять на посту. Мужчина, преодолев холл, предназначенный для приема посетителей, устремился ко второй части здания, ежеминутно вытирая лицо белым платочком.

Тяжело дыша, он поднимался по спиральной лестнице с забежными ступенями на третий этаж.

— Ну почему… — задыхался уставший, — как скорое послание… так я, — он облокотился на перила, чтобы перевести дух. — А как путешествие в Дельфиниум… или на горячие источники… так Альфред.

Станислав дополз до второго этажа, на котором располагались кабинеты каждого представителя Временного правительства, и выдохнул:

— Фух, еще один остался, — выпалил толстячок и посмотрел на резную дверь из красного дерева с железными вставками. — Нужно подниматься по карьерной лестнице…

Собрав оставшиеся силы в пухлые кулачки, он побрел дальше, цепляясь за перила.

— Вы считаете правильно вот так все оставить, Иван Прокофьевич? — с явным раздражением спросил Бандил, восседая в своем кресле за овальным столом. Это был среднего роста тридцатилетний курносый мужчина, одетый во все темное, с короткими черными волосами и темными кругами под глазами. — Прошло уже три года, скорее всего, Хранитель уже появился. Нужно бросить силы на его поиски! Нельзя позволить и ему погибнуть!

В комнате, где проходило заседание, было светло и пахло сиренью.

— Подобными громкими кампаниями мы попросту наделаем шума, — легко парировал тот, — что привлечет нежелательное внимание. Я не говорю все оставить, а предлагаю сбавить обороты.

— Господин Бандил, я согласна с Иваном Прокофьевичем, — не смотря на единомышленника, произнесла Пенелопа, бесшумно поставив кувшин с зеркально-чистой водой возле наполненного бокала, в котором плавал листик мяты. Ее длинные каштановые волосы были уложены волной на одну сторону, выигрышно сочетаясь со светло-зеленым платьем с умеренным вырезом, а карие-зеленые глаза неотрывно следили за мятой.

Бандил нахмурился, из-за чего залом между бровями стал более четким, но перебивать не стал. Пенелопа продолжила:

— Сила Хранителя, согласно записям монахов из храма Равновесия в основном, проявляется спустя четыре-шесть лет после смерти предшественника. Это связано в большей степени с тем, что айпейрон с тела мгновенно после смерти не высвобождается. Прошло всего три года, возможно, новый Хранитель выбран свыше, но сила его проявится гораздо позже. Это зависит от возраста. Если же новый Хранитель — маленький ребенок, поскольку Дар обычно выбирает детей, то сначала ему должно исполниться двенадцать-четырнадцать лет, чтобы сама магия проявилась, и еще позже будет известно, Хранитель он или нет.

— Следуя твоим рассуждениям, — выступил Ландор, молодой высокий мужчина со светло-русыми длинноватыми волосами, верхняя часть которых собрана в хвостик, и серыми глазами; он был одет в светлую с коричневатым отливом длинную тунику с запахом и коричневые штаны, — еще один-два года минимум Хранитель может спокойно жить, не зная о своей силе. И раз он о ней не знает, то и использовать не сможет.

— Совершенно верно, — кивнул Иван Прокофьевич. — Сейчас нет смысла его искать.

— Но можно выделить людей на поиск предполагаемой семьи Хранителя, — предложил Адрио, до перепалки не проронивший ни слова. — Искать семью в главной ветви клана и верхушке побочной, где концентрация айпейрона наиболее высока. Если в основном Дар выбирает ребенка, то можно особое внимание уделить семьям с маленькими детьми. Затем мы приставим к предполагаемым семьям человека, который будет их охранять. Издалека, конечно.

— Можно, но ведь не исключено, что Хранителем может стать ребенок постарше или даже подросток, — Пенелопа медленно покачивала в руке бокал с водой. — Например, как Вадим, которого выбрал Дар в пятнадцать лет, или Хранитель Земли семнадцатого поколения, которой стала девушка шестнадцати лет. Поэтому сложно бу…

Тут под напором веса дверь в Зал Заседаний с грохотом отворилась, и в помещение ввалился Станислав, весь мокрый и абсолютно уставший.

— Извините, что… вот так вломился… Добрый день, светлейшие…

Адрио подбежал к прибывшему и помог ему встать.

— Станислав Алексеевич, — нарочито вежливо обратившись к гостю, Пенелопа подошла к нему, покачивая бедрами, и протянула только что наполненный бокал, — с вашей комплекцией подобного рода нагрузки опасны для сердца.

— Спасибо, — он с жадностью выпил воду. — У меня важное донесение… Послезавтра прибудут монахи из храма… Равновесия. Они ответили… согласием на Вашу просьбу.

Глава 2. Гости из храма

Вскоре экипаж Ландора сдвинулся с места, дорога домой занимала около двадцати минут. Эмоционально измотанный, он прислонился к мягкой стенке кареты, не открывая глаз. Ландор не знал, как относиться к тому, что он станет Хранителем. Этой высшей должностью в праве наделять только небеса. Смертные ни в коем случае не должны вмешиваться в дела свыше. «Назначить» кого-то Хранителем то же самое, что осквернить его сакральное значение. И если Ландор все-таки станет Хранителем, то все, во что верит он, его семья, клан, нации, народы, — попросту рухнет в один миг! Ландор не хотел собственноручно рушить священное, то, что он любит и чем дорожит. С другой стороны… Хранитель… Ландор с детства мечтал им стать. Владеть суперсилой, быть важнее, чем все остальные. Маленький Ландор слушал рассказы о подвигах предыдущих Хранителей взахлеб. И теперь у него — выросшего мальчика, который боготворил Высших магов, — появился шанс стать одним из них, исполнить свою детскую заветную мечту! Ландор считал себя одновременно и достойным, и недостойным силы Хранителя. Также он понимал, что от его решения зависит будущее родины. И как ему в таком случае поступить? Он продолжал надеяться, что монахи из храма Равновесия помогут решить этот вопрос, не очерняя святое.

Экипаж проехал через серый каменный мост, соединяющий берега реки Тирры. После постройки за городом дамбы в сельскохозяйственных целях, поток реки поубавился, из-за чего мост, который соорудили больше века назад, начал казаться чрезвычайно массивным и сильно контрастировать с обмельчавшей речушкой.

Пару десятков лет назад в народе появилась история. В ней говорилось о любви большого каменного тролля к прекрасной девице Тирре, которую он встретил возле реки. Тролль понимал, что она никогда не ответит ему взаимностью. Поэтому он решил, что до конца своей жизни будет оберегать ее от опасностей. Когда Тирра умерла, а ее душа была отдана любимой реке, тролль, оставаясь верным своему слову, превратился в каменный мост, чтобы и дальше охранять свою возлюбленную. Поколение будет сменять поколение, и спустя какое-то время люди начнут воспринимать эту интересную историю о тролле и Тирре как захватывающую легенду о вечной любви.

Был теплый весенний день. Звонко чирикали воробьи. В воздухе витал аппетитный запах выпечки, который распространяла булочная с причудливым для нее названием «Палитра». И правда, этот магазинчик обладал целой палитрой ароматов и вкусов. В нем можно было найти и пироги, и пирожки, и караваи, и традиционные вкусности народа Огня: например, маленькие мучные шарики из дрожжевого теста, где начинкой служит паста из карамелизированного острого перца и кое-каких секретных ингредиентов, которые ведомы лишь потомственным пекарям, а те, в свою очередь, ни с кем этой информацией не делятся. Также на «ура» расходились обычные булочки с сахаром, корицей, изюмом, цукатами и другими всевозможными начинками. Семья, хозяева булочной, в ассортимент добавили и традиционный напиток, который обычно пьют с «бомбочками» (так в народе называют мучные шарики с острым перцем) да и просто, когда душе угодно. Этим напитком является пшеничное пиво, которое варят с добавлением цветов игникуса — одного из символов Государства Огня. Пиво с такой добавкой приобретает специфический привкус и красноватый отблеск при попадании на него солнечных лучей. Местные к такому вкусу привыкли, естественно, полюбили, чего абсолютно не понимают жители мультинационального Дельфиниума, для которых он просто невыносим. А любители обычного пшеничного пива бьются в истериках, проклиная извергов, испортивших такой чудесный напиток инородными сорняками. Подобное было всегда.

Экипаж Ландора неторопливо двигался по аллее, притягивая на себя редкую тень листвы. Дом был уже близко.

— Останови здесь! — крикнул он кучеру.

— Что такое, господин? — спросил тот, наблюдая за выходящим из кареты Ландором.

— Я хочу пройтись, а ты езжай. Скажи Мэрилин, что я скоро буду, — устало произнес Ландор.

Кучер не стал допытываться, что тревожит его господина, и поехал:

— Пшла!

Экипаж двинулся, а Ландор стоял молча и наблюдал, как он уезжает. Ему не давали покоя слова госпожи Амадеи: «… в тебе и так находится айпейрон в большей концентрации, чем у обычного мага». Они ясно воспроизвелись у него в голове. Да, Ландор много времени тратит на тренировки, но маловероятно, что из-за этого у него повысился уровень айпейрон на столько, чтобы достичь уровня Хранителя. Тогда… неужели Дар… выбрал его?

— Неужели я — новый Хранитель? — Ландор поднял голову и посмотрел на нежно-голубое небо. — А если госпожа Амадея ошиблась? — он перевел взгляд на пламя, которое затанцевало в его ладони.

На самом деле Ландор не хотел, чтобы она ошиблась, но говорить это вслух ему было стыдно.

— В любом случае, стану я Хранителем или нет, я выведу Государство Огня в мировые лидеры.

Ландор поднял глаза и вдалеке на аллее увидел небольшую женскую фигуру в легком персиковом платье. При виде этой женщины им в мгновение овладело умиротворение, как чувствует себя рыбак, который после недель дрейфования в открытом океане наконец достиг берега и его изможденной борьбе со стихией пришел конец. Улыбка засияла на его лице, заставив морщинки около рта углубиться.

— Мэрилин… — тихо произнес он.

Его жена, стоя под раскидистой яблоней, молча за ним наблюдала. Она заметила, что впервые после смерти родителей он так растерян и взволнован. Ее длинные светло-каштановые вьющиеся волосы развивались на ветру. А медные глаза выражали тревогу.

Заметки летописца об айпейроне

Айпейрон — жизненная энергия, и чем больше у человека айпейрона или возможности/способности его поглощать, тем дольше человек живет. Человек-немаг с очень малой концентрацией айпейрона живет примерно до 70 лет, немаг, но умеющий пропускать айпейрон через себя, впитывать, живет намного дольше — от 80 до 100 лет. Маг априори содержит в себе больше айпейрона, поэтому способен жить свыше 100 лет. Ученые это выяснили около семидесяти лет назад, когда занялись изучением болезней «айпейроновой недостаточности» и «айпейроновой непереносимости». Спустя еще двадцать лет поступили просьбы со стороны элиты изобрести лекарство, увеличивающее концентрацию айпейрона и тем самый срок жизни. Первые испытуемые не выдержали и скончались в страшных муках, после этого исследование закрыли, а материалы заморозили. Но спустя еще семнадцать лет нашелся сумасшедший смельчак, который добился возобновления исследования, и, в конце концов, его труд увенчался успехом. С появлением первых лекарств и энергетических витамин люди, принимающие их, смогли жить на 7-10 лет дольше.

В результате эволюции организм человека приобрел следующую особенность — после этапа взросления примерно с 22 до 50 лет (здесь и в дальнейшем характеристика магов, у немагов же период меньше) наступает пауза, когда состояние организма сохраняется на одном и том же уровне около 30-ти лет, затем идет медленное старение; репродуктивная система начала функционировать дольше, седина появляется после 60, глубокие морщины также появляются позже, чем было раньше. Население получило возможность дольше сохранять молодость и жить.

Также некоторые безумцы вознамерились победить смерть и старость совсем, но никаких положительных результатов это исследование не принесло. Из-за большой смертности испытуемых, этот проект начали считать незаконным, а тех, кто продолжил изучение в этом направлении, — сажать в тюрьму на пожизненное заключение, но чаще всего их ждала казнь.

Глава 3. По винтовой лестнице

Лежа в холодной постели, укрытая по самый подбородок, Кира не могла уснуть. И дело не в историях о призраках и упырях, которые, наоборот, ее манили. Несмотря на то, что камень, из которого построен замок, успевал нагреться за день, глубоко ночью от этого тепла не остается и следа. Кира подтянула к себе колени и спрятала нос под одеялом. Потом по уши залезла под него. Не помогает… Дико стучащие зубы дробью рушили все мысли Киры еще на моменте их возникновения, поэтому ей даже отвлечься не получалось.

— Сразу видно, что этот замок предназначен для магов Огня, а не для простых людей, — пробурчала она, нырнув в постель по макушку. — Они сами себе печка… Холодр-р-ры-ыга-а.

От свечки, стоящей возле ее кровати на тумбочке, толку не было.

Глубоко вздохнув, причем выглядело это больше как всхлипывание, Кира смирилась с тем, что сна ей не видать, поэтому мгновенно скинула с себя одеяло, выпрыгнула с постели и укуталась в шерстяную накидку, висевшую на изножье кровати.

По мягкому и пушистому ковру она босиком подошла к окну и распахнула его. Далеко-далеко внизу виднелась извилистая дорога, по которой Кира и ее спутники ехали в экипаже. Огни города кое-где еще продолжали мелькать.

«Как-то раз я слышала в закусочной, — думала она, — что в этом замке обитает призрак предыдущего Хранителя… Интересно, это правда? А если, — она загадочно притихла, — он сейчас парит за моей спиной…»

Она молниеносно обернулась, но там никого не было.

Кира фыркнула. Не то чтобы она маниакально любила все сверхъестественное, нет, но ей всегда нравилось прикоснуться к чему-то неизведанному, даже если это неизведанное было слегка пугающее…

Кира, в сердцах выругавшись, подошла к двери. Она была темной деревянной с выточенным на поверхности узором, напоминающим художества мороза на стекле и покрытым краской молочного цвета. Ручку заменяло железное кольцо. Кира взяла его в руки, ощутив при этом морозный холод и некую шершавость, и распахнула дверь. В коридоре было так темно, что на расстоянии вытянутой руки все казалось абсолютно черным, даже воздух. Спустя несколько секунд зрение послушницы привыкло и она смогла различать контуры коридора и начинающуюся чуть дальше от нее лестницу.

Незаметно для себя она ступила за порог отведенной ей комнаты на холодный и шершавый каменный пол, по которому, как и по всему помещению, гулял сквозняк.

«Нет, так не пойдет», — подумала она и обула сандали, потом вернулась в коридор и захлопнула за собой дверь, после чего оказалась в кромешной тьме.

Кира неторопливо сделала шаг, потом еще один и еще. Дойдя до лестницы, плавной спиралью уходящей вверх и вниз, она остановилась, но ненадолго. Призрака не было, а вот желание сходить в туалет из-за холода появилось. В теории понимая, где находится туалет, Кира решила закрепить это на практике. Спускаясь по лестнице, она вспомнила слова Гавриила:

«Долгое время в замке жили несколько человек, поэтому большинство комнат пустовали, и порядок в них наводили тоже редко. Из-за этого возникли разного рода проблемы, в том числе и с канализацией. Если бы мы изначально знали, что вас прибудет трое, мы бы заблаговременно привели еще одни покои со всеми удобствами в надлежащий вид. Поэтому, к сожалению, ближайшая ванная комната для вас та, которая находится этажом ниже, слева от лестницы».

Скользя рукой по рельефным холодным перилам, послушница преодолела весь пролет и вышла в коридор, который кое-где был освещен горящими факелами.

«Так, теперь налево».

Она пошла по маршруту и увидела две массивные деревянные двери, но запутаться ей не дал запах. Не ядреный, но вполне себе определенный.

Вытирая руки об себя, Кира вернулась к лестнице и с уверенностью зашагала наверх. Девушка поняла, что несколько переоценила себя, когда обнаружила, что лестница заканчиваться не собирается. Однако останавливаться и спускаться вниз ей не хотелось. Послушница не до конца понимала, почему ей так хочется подняться по ней выше и выше. Из интереса или?.. Она преодолела один пролет, потом второй. Звук шаркающих шагов, шелест ночнушки, ритмичное дыхание и легкий писк мышей — единственное, что доносилось до ушей Киры. Через бойницы выглядывало темно-синее небо со сверкающими звездами. Преодолев еще один пролет, уставшая послушница облокотилась на каменную стену.

— О! — удивилась она, заметив, что далее наверх ведет более узкая круговая лестница.

Кира направилась дальше. Ее дыхание было тяжелым, ноги болели, но результат усилий стоил того: она наконец-то согрелась.

Спустя некоторое время, а Кире показалось, что прошла уже целая вечность, она наконец-то наткнулась на единственную дверь в башне.

«Неужели это то населенное призраками место в замке, о котором столько рассказывали? — подумала она и ее пробила приятная дрожь, похожая на ту, которая бывает, когда залезаешь в закрытый подвал из страшилок. — Так вот, почему меня сюда так манило!».

Послушница решила уже ее открыть, как вдруг замерла. А если там кто-то есть? Тогда ее экспедиция накроется медным тазом! Она прислонилась ухом к двери и прислушалась. Внутренний голос подсказывал ей, что комната пустует. Кира положила руку на железное кольцо. Вдруг раздался скрип, и с дико бьющимся сердцем она бросилась вниз по лестнице, но остановилась пролетом ниже, прямо под дверью, притаившись у каменной кладки. Единственным, что двигалось у загадочной двери, было качающееся железное кольцо, которое при этом поскрипывало.

Глава 3.2

Слегка дрогнул указательный палец на руке. Тело ощутило мягкий ворс ковра. Почувствовалось движение грудной клетки при вдохе и выдохе. Голова сильно гудела. Кира медленно открыла глаза — сначала мутное, но потом четкое изображение кровати и тумбочки возникло перед ней. За окном слышалось звонкое и радостное пение птиц, но уж больно громкое. Послушница медленно приподнялась и села на полу, опершись спиной на ножку стола.

В комнате царила свежесть, свет солнца бил в окно, отражаясь на полу. Еще не полностью пришедшая в себя Кира туманно осматривала комнату.

«Странно… Я умерла… или нет?» — подумала она и перевела взгляд на замотанную руку.

Кира пошевелила ею.

— Вроде не больно…

Сглотнув, она начала ее разматывать медленно и аккуратно. Малиновые нити исчезли, оставив вместо себя нежно-розовые шрамики в большом количестве.

— Главное, что ампутировать не пришлось, а остальное ерунда.

Спохватившись, Кира быстро подняла подол ночнушки и проверила ноги на наличие нитей или шрамов, потом еще раз осмотрела руки. Ничего нового не обнаружила. Встав, она подбежала к своей сумке, которая была на стуле, и, найдя в ней зеркальце, посмотрелась в него — лицо было чистым, но зрачки слегка отдавали малиновым. Спутанные волосы торчали в разные стороны, а на щеке отпечатался ковер и край воротника ночнушки.

— Ой, — она жалобно пискнула, — ну, главное, что....

Внезапно раздался стук в дверь.

— Госпожа Кира! — послышался женский голос. — Вы уже проснулись? Я могу войти?

— Э-э, да, — ответила Кира и, приглаживая волосы, уселась на кровать.

«Какая госпожа? Это она мне?» — думала послушница.

В комнату вошла женщина лет пятидесяти, кругленькая, в длинном сером платье с небольшим декольте и с убранными наверх волосами.

— Доброе утро, госпожа. Как спалось?

— Непривычно, — она смущенно улыбнулась, прикрывая щеку рукой.

— Так всегда. Через двадцать минут будет завтрак. Вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Только вот… я не знаю, куда идти, — перебирая юбку ночнушки, призналась Кира.

— Госпожа, не беспокойтесь. Я вас проведу.

— Благодарю.

— Я вас подожду за дверью.

Кира кивнула, и дверь захлопнулась.

«Странный замок, очень странный», — думала послушница, качая головой и направляясь к шкафу за одеждой.

Через пять минут она в сопровождении служанки спускалась по каменной лестнице, скользя неаккуратно забинтованной рукой по стене. Пройдя через коридор, увешанный гобеленами, они вошли в просторный светлый зал, на стене, напротив окон, которого величественно висела огромная картина с изображением красивого лесного пейзажа. Несколько подвесных канделябров украшали свод потолка. В воздухе зала можно было уловить богатство аппетитных ароматов, которые распространяли блюда на длинном столе, располагающемся в центре зала и застеленном нежно-персиковой скатертью. Кира еще ни разу не видела столько вкусно пахнущей еды на завтрак, потому что в храме заведено было питаться по-скромному и без обилия специй.

Отец Даниил стоял у окна, о чем-то задумавшись, как его окликнула Кира:

— Доброе утро, отец Даниил!

— А-а, Кирочка, утро доброе, — засмеялся послушник и кивнул служанке в знак приветствия.

— Спасибо, что провели. Кстати, как к вам обращаться? — поинтересовалась Кира, что немного смутило служанку.

— Меня зовут Мария, госпожа.

— Рада знакомству, — улыбнулась послушница. — И зовите меня просто Кира.

— Как пожелаете.

Дверь напротив отворилась, и в зал вошел отец Иннокентий, пряча сложенные руки в рукавах его мантии. Он молча со всеми поздоровался и сел за стол. Кира и отец Даниил последовали его примеру.

— Сестра, что с вашей рукой? — задал вопрос отец Иннокентий, глядя на нее из-под густых белых бровей, нависающими над очками. Затем он начал наполнять свой бокал водой из стеклянного кувшина.

— И правда, сразу не заметил, — спохватился отец Даниил.

Кира, на секунду задержав ложку, полную каши, на полпути ко рту, посмотрела в сторону отцов и, мгновенно придумав отговорку, ответила:

— Поцарапалась.

Отец Иннокентий смерил ее глубокомысленным взглядом и произнес:

— Аккуратней нужно быть. Этот замок полон неизвестного.

— Рана несерьезная? — спросил отец Даниил. — Дай я ее осмотрю.

— Все нормально! — достаточно громко и резко отказала Кира, маша руками впереди себя.

Послушник задержал на ней свой взгляд. Отец Иннокентий спокойно поглощал завтрак.

— Ну, хорошо. Как скажешь.

Кира наконец-то попробовала овсяную кашу, и в ту же секунду ее рот расплылся в улыбке.

«Никакого железного вкуса!..» — и она начала смаковать еду.

После завтрака в замок прибыл гонец с официальным приглашением гостей из храма Равновесия в резиденцию правительства. В письме, доставленном гонцом, было указано, что необходимо обсудить вопрос об очищении замка от скверны и о будущем Хранителе. Отец Иннокентий с отцом Даниилом сразу же уехали, оставив Киру как «несмышленого ребенка» в замке дожидаться их возвращения. Насупившись и сложив руки под грудью, она пошагала с Марией осматривать помещения. Стоя в коридоре у окна, которое выходило в сторону Главной дороги, Кира, прислонившись лбом к стеклу, и Мария наблюдали, как движется по ней недавно отъехавшая карета.

Глава 4. Попытка исправить

— Абсолютно исключено! — с жаром возразил отец Иннокентий. — Хранитель избирается Даром!

— Отец Иннокентий, на кону стоит независимость государства! — настаивал Бандил, раздраженный тем, что его тирада оказалась неубедительной.

— Пока я жив, этому не бывать! Вы хотите нарушить один из пяти Законов мироздания? Мне даже страшно представить, что на ваше предложение скажет Епископ! Если вы отделаетесь анафемой, вам еще крупно повезет!

— Нам тоже не нравится эта затея, — вступила в полемику Пенелопа, — и риск очень велик. Но какой может быть еще выход? Я с удовольствием выступлю за его поддержку, чтобы не вовлекать Ландора в подобную авантюру!

Ландор немного смутился из-за заботы Пенелопы и от мысли, что Хранителем ему стать все-таки хочется, но он понимает, что это невозможно, хотя надежда теплится, что Амадея не ошиблась. Ему было сложно из-за смешенных чувств.

— Признать, что Хранитель погиб и что в скором времени появится новый! — так же эмоционально изрек вроде бы всем известную истину отец Иннокентий. — Как-то же раньше Хранители умирали, и на суверенность это никак не влияло!

— Сложилась особая ситуация, которая подтверждает опасения госпожи Амадеи, — решил объяснить Иван Прокофьевич. — От доверенных людей дошла информация, что Государство Земли ведет переговоры с Государством Молний о предоставлении взаимной военной помощи.

— Государство Молний является нашим главным соперником, и подобный расклад далеко не в нашу пользу, — закончила Пенелопа.

— Я думаю, что стоит попробовать сказать правду, — по совести сказал Ландор. — К тому же не надо забывать, что у нас довольно неплохие отношения с Государством Растений.

— И что это дает? Государство Растений славится своим миролюбием, — шепотом спросил отец Даниил у Адрио.

— Хранителю Молний Кан Юонгу нравится Хранитель Растений Хельдия, — так же шепотом ответил тот.

— А-а, — отец Даниил усмехнулся. — Власть женского очарования.

— Этот косвенный щит нас не защитит! — бахнул по столу кулаком озверевший Бандил. — Что мы со своей армией сможем сделать против бесчисленного войска остальных государств, если после того, как они узнают правду, не решат на нас напасть и разделить территорию между собой?! На позапрошлом Съезде, после скоропостижной смерти Хранителя Александра, нам в открытую выразили озабоченность по поводу положения дел в нашей стране. И давайте вспомним, как высоко в других государствах ценится уголь, залежи которого у нас есть! И наш благоприятный климат! Отец Иннокентий, одумайтесь!

— Это все равно не аргумент! — настаивал на своем отец Иннокентий, раскрасневшийся от нервного напряжения. Он искренне не понимал, какой демон затмил разум всем этим образованным людям. — Святой айпейрон, вразуми их! — он взмолил к небесам. — Это запрещено! Церковь и Епископ это не одобрят НИКОГДА!

— Отец Иннокентий, — с жаром и злостью продолжал Бандил, — давайте тогда вспомним, что одобряла Церковь полвека назад, из-за чего чуть не разразилась антирелигиозная война на всей территории бывшей империи Гандалиона Магнуса! Давайте вспомним, что стало причиной краха господства Церкви и казни предыдущих Епископов!

Отец Иннокентий побледнел, а руки задрожали. Остальные, поняв, что была затронута запрещенная тема, быстро попытались увести разговор в иное русло, однако поток мыслей, связанных с этим инцидентом, уже было не остановить. Особенно больно было очевидцам.

— Бандил, — резко произнесла госпожа Амадея, привлекая всеобщее внимание. — Сейчас Церковь изменилась, поэтому не следует корить ее за ошибки, которые она совершала ранее.

Иван Прокофьевич был удивлен услышать от нее такие слова.

— Отец Иннокентий, — обратилась она к нему, — я бы не стала предлагать сделать Ландора Хранителем, не имея на то веской причины. Концентрация его айпейрона увеличивается день ото дня. Я на девяносто процентов уверена, что его выбрал Дар, поэтому то, что мы предлагаем, не обман, а опережение событий, — старушка смотрела на отца Иннокентия, перебирая пальцами металлические шарики. — Я видела сон, — продолжила она. — Горящая деревушка на границе с Государством Молний. Крики, плач, стоны, смерть… И солдаты в другой униформе. Я не утверждаю, что мой вариант решения проблемы единственно верный, — шарики в руке замерли, — а вы можете своим планом гарантировать безопасность народа?

— Нет, — чуть погодя честно признался отец Иннокентий, — но в одном я уверен точно: от Лжехранителя мы пострадаем намного больше, чем оттого, что признаем временное отсутствие настоящего Хранителя! Не в обиду тебе, Ландор, — он посмотрел на него, — я знаю, что ты хороший человек.

— Госпожа Амадея, — вступил в полемику Адрио, — не знаю, в результате чего будет гореть деревня, но мы можем укрепить границы. Я лично отправлюсь туда с полком, и мы защитим деревушку.

— Главное, чтобы Государство Молний не восприняло это как подготовку к войне, — справедливо заметил Иван Прокофьевич, покачивая в руках бокал с вином. — Не то пло-охо будут обстоять дела.

— Само собой, — подтвердил Адрио.

— Если за пару недель другой Хранитель не объявится, я отправлюсь, как и планируется, — предложил Ландор, смерившийся со своей судьбой.

Амадея, пристально глядя на него, молчала.

Глава 4.2

Адрио, Пенелопа и отец Даниил незамедлительно прибыли в замок, который был оцеплен стражниками в тканевых повязках. Никому не разрешалось ни входить, ни выходить. Адрио дал распоряжение доложить о прибытии экипажа Бандила с медсестрами, а также солдат из военной академии. Во всех остальных случаях не беспокоить.

Несмотря на отличную погоду, атмосфера у замка стояла напряженная. В его внутреннем дворике скопилась толпа людей — работников массивного здания. Они громко и нервно переговаривались. Слышен был даже плач.

Адрио передал одному стражнику свою лошадь, а кучер отвез пустую карету в сторону, где их обычно оставляли. Приблизившись, но сохраняя расстояние от толпы, глава стражи с остальными заметил наконец-то Гаврилу, который пытался успокоить мальчика — помощника конюха.

— Гаврила! — позвал его Адрио и помахал рукой, чтобы тот подошел.

Расстроенный смотритель замка, услышав знакомый голос, очень обрадовался, но, обернувшись, ощутил нарастающее волнение, поскольку все прибывшие тоже были в повязках.

— Господа! — поспешил он к ним. — Простите меня, что не смог уберечь замок! Страшный демон проник в него! Сначала один, а буквально недавно еще двое слегли!.. Неужели это кара предыдущего Хранителя Вадима? — отчаянно выпалил, но моментально замолк, заметив рядом стоящую Пенелопу. — Ой, молодая госпожа…

Адрио холодно отреагировал на слова смотрителя и перевел взгляд на ожесточенную Пенелопу.

— Это не может быть мой брат, — она отрезала. — Он умер и давно уже на небесах. Где Лимад?

— В лазарете, пытается спасти больных.

Пенелопа, сжав губы, сцепила руки под грудью и придвинулась к Адрио, чтобы пропустить мальчика. Ребенок потянул за мантию отца Даниила.

— Здравствуй! — ласково поприветствовал он и присел. — Ты мне хочешь что-то сказать?

— Вы спасете мою маму? Почему на нее разозлился Хранитель? Она хорошая.

Пенелопа мгновенно отвела взгляд.

— Все будет хорошо. Мы всех вылечим.

— Иди сюда, малыш, — позвал его Гаврила и начал подбадривать.

Переборов свое раздражение, девушка сказала Гавриле:

— Собери всех людей на заднем дворе, никому нельзя покидать территорию замка. Все, что вам необходимо, скоро доставят.

В круглых глазах старика отразился страх.

— Да, я понял, госпожа…

— Почему? Я хочу домой! — воскликнул ребенок, сидя на руках Гаврилы, и начал всхлипывать.

Пенелопа прошла мимо него и направилась в лазарет, поручая объяснение старику, который в любом случае справится с этим лучше.

Отец Даниил кинул взгляд на Адрио, но тот никак ему не ответил.

Пропустив выходящих двух стражников и троих слуг, которые, судя по бегающим глазам, только что были введены в курс дела, Пенелопа хотела было войти в замок, но остановилась и взволнованно кинула взгляд на Адрио, принимающего рапорт стражника. Как будто почувствовав взгляд, мужчина скользяще посмотрел правее от подчиненного и заметил стоящую у дверей девушку. Он подбадривающе улыбнулся ей и кивнул, на что она ответила ему легкой улыбкой и, быстро развернувшись, со спокойной душой поспешила в лазарет, стон из которого эхом разносился по длинным пустым коридорам и соседним помещениям. Вслед за ней пошел и отец Даниил, неубедительно сделавший вид, что ничего не заметил.

— Даниил! — лекарь был рад видеть старого друга, но нервно дал жест рукой, чтобы тот проходил. — Жаль, что наша долгожданная встреча происходит при таких обстоятельствах.

— Согласен, дружище Лимад.

Лекарь быстро работал с жидкостями в пробирках, но судя по его лицу, желаемого результата он до сих пор не достиг.

— И это не получилось! — всплеснул руками Лимад и поправил перекосившуюся повязку на лице.

В лазарете находилось трое потерпевших, один спал, а остальные стонали и беспокойно двигались на койках, пребывая в бреду.

В это время Пенелопа осматривала комнату.

«Не верю, что все это сделал ты, Вадик. Надеюсь, это не из-за тебя…»

— Лимад, — спокойно позвала она и подошла к столу с пробирками.

— Да, госпожа?

— Я ознакомлюсь с этими записями, если сейчас они не нужны вам.

— Да, конечно, госпожа Пенелопа.

— И не обращайте на меня внимание, работайте, — резко отрезала она и начала изучать его записи.

— Гонец передал, что был только один потерпевший, — заметил отец Даниил, обводя пострадавших взглядом. — Неужели болезнь настолько быстро распространяется?

— Не уверен, — чуть погодя ответил Лимад, поправляя перчатку. — Этих людей поразил вирус в разных частях замка, и они не контактировали с больным до этого. По словам очевидцев и по тому, что смогли сказать сами больные, они заразились, дотронувшись до поверхности стен и двери.

Отец Даниил последовал за мельтешащим Лимадом.

— Быстрее всего болезнь развивалась у первого пациента, но его удалось вылечить. У остальных, видимо, иммунитет сильнее, поэтому они лучше держаться. Однако лекарства до сих пор нет…

Глава 4.3

Вскоре после пробуждения Кира сдала кровь, ей перевязали место укола, и она, наконец, смогла поесть. К сожалению, никакой тяжелой пищи с обилием специй ей не светило, поэтому она ужинала унылой кашкой с фруктами и сладким компотиком.

— Кира, — позвал ее отец Даниил, когда она убирала волосы в высокий хвост, чтобы пойти на поиски зараженных мест, и поставил рядом с ней стакан с отваром цвета грязи и такой же консистенцией, — выпей это. Знаю, выглядит неаппетитно, но он тебе поможет.

Послушница, закончив с прической, молча выпила содержимое, скривившись, и отдала стакан, шмыгая носом. Затем она решительно посмотрела на отца Даниила и произнесла:

— Со мной все отлично… — она прервалась, чтобы подавить приступ тошноты. — Этими глазами, — она сделала жест рукой, — я быстро найду зараженные участки.

Отец Даниил знал этот настрой. Именно так она смогла переубедить его и отца Иннокентия взять ее с собой после тысячи отказов.

— Ладно, иди, — он сдался. — Только одну я тебя не отпущу. Стражники, которые стоят возле выхода из лазарета, будут тебя сопровождать. Но сначала… — он угрюмо посмотрел на ее руки.

— Ах, да, — она вздохнула. — Это обычные порезы, к ним можно дотрагиваться и эстетики ради перевязать.

— Но ты говорила, — начал Лимад, отвлекшись от пробирок, — что нельзя дотрагиваться до пораженных участков.

— Если на них есть айпейрон — да. А это, — она посмотрела на руки, которые слабонервным лучше не показывать, — всего лишь порезы. Как будто с дикой кошкой подралась…

— Понятно, — проговорил Лимад, — то есть ты впитываешь негативный айпейрон в себя, а не просто лечишь, используя свой айпейрон?

— Я его впитываю, — согласилась Кира, но осталась озадаченной из-за второй части вопроса.

В комнату вошла женщина, которую послушница ранее не видела, и спросила, показывая горшок:

— А почему здесь лежат перчатки?

— Не трогайте их! — вспомнив, воскликнула послушница и рванула к ней. — Это перчатки первого больного!

— На них есть вирус? — послышался мгновенный вопрос Пенелопы.

— Да, — подтвердила Кира, забирая из рук медсестры горшок.

— Они полностью заражены или есть места, где вируса нет? — Пенелопа уже стояла у Киры и разглядывала перчатки, к ним подошли отец Даниил и Лимад.

— Нет, негативный айпейрон не везде, — с этими словами послушница аккуратно достала одну из перчаток. — Вот тут есть малиновый налет, — она показала пальцем, держа руку на расстоянии, — и тут, больше нигде нет.

— Но эти места явно деформированы, — заметила Пенелопа после паузы.

— Может, — выдвинул предположение отец Даниил, — потому что изнутри остались частички кожи, поэтому негативный айпейрон среагировал? К тому же перчатка тут плотно прилегает к руке, вирус, воздействуя на кожу и вызывая «ожоги», повлиял и на то, что находилось рядом.

— Или радиус воздействия негативного айпейрона больше, чем нам казалось, — предположил Лимад.

Все замолчали. Пенелопе же ужасно захотелось узнать этот самый радиус и влияет ли вирус на частички кожи, но просить Киру это проверить она посчитала немного варварским, поскольку ноша на ней и так была видна невооруженным глазом, к тому же ее сила сейчас на вес золота. По выражению лиц лекарей Пенелопа поняла, что они думали о том же. Научный интерес взял верх.

— Здесь моя помощь не нужна? — с подозрением спросила Кира, готовая помочь без промедления

— Нет, у тебя уже есть задание, которое нужно выполнить, — наконец ответил отец Даниил и добавил, глядя на руки послушницы, которые его очень сильно волновали: — Давай я перевяжу твои руки. Их нельзя оставить как есть.

— Поддерживаю, — сказал Лимад и добавил, обращаясь, скорее всего, к самому себе: — Где-то здесь были отличные образцы!..

Пенелопа все задокументировала и, достав чистый лист бумаги и положив его на стол, принялась помогать Лимаду с приготовлениями.

После того как отец Даниил перевязал руки Киры бинтом с коричневой мазью, она вышла из комнаты, где находилась последние часы, и, обнаружив, что это отдельная палата в самом лазарете, последовала дальше по узковатому коридору мимо палат. Задержавшись на секунду возле входа в огромную палату, где лежала раньше, послушница увидела, как пострадавшие весело беседуют друг с другом, хотя и выглядят очень болезненно. Улыбнувшись, она дошла до выхода и отправилась со стражниками искать следы негативного айпейрона. Одновременно с этим к отцу Даниилу, Лимаду, Пенелопе присоединилась группа приглашенных исследователей, и они начали вместе корпеть над созданием лекарства и проводить эксперименты.

Благодаря тому, что негативного айпейрона Кира за день впитала предостаточно, она начала отчетливо его ощущать (примерно так же, как человек чувствует взгляд спиной), а глаза могли запросто его заметить. Следов, оставленных летучими мышами, было не так уж и много. В основном они были в правом крыле замка на лестнице, ведущей к той самой астрономической башне, и в примыкающих коридорах. Однако Кира со стражниками нашли несколько пятен, чье местоположение не вписывалось в общую картину. Видно, летучая мышь отбилась от остальных и блуждала по замку одна. По пути в левое крыло им попались несколько стражников, которые рассказали, что сами отметили несколько возможных мест заражения.

Заметки летописца о летоисчислении

Летоисчисление на территории бывшей империи Гандалиона соответствует еще более древней системе, используемой до Периода Синэ-Вита, — летоисчисление со дня восшествия на трон Бэллюса.

Бэллюс — древний, как миф, глава империи, существовавшей до нашествия демона Лагуры. Под изящным именем, означавшим нечто милое и прелестное, скрывался капризный и самовлюбленный до слабоумия подросток, чей отец, предыдущий император, скончался от воспаления легких в очередном походе, когда сыну было шесть лет, а мать, прекрасная, но сильно заботливая и порхающая в мечтах женщина, своей любовью к сыну и красоте обрекла его на жизнь жертвы опеки, избалованности и всепоглощающей любви. Правил Бэллюс семь лет со дня своего совершеннолетия. Из положительных черт можно отменить то, что он способствовал быстрому росту искусства, — таким количеством картин, фресок, гобеленов с его изображением, статуй, храмов и многого другого не может похвастаться ни один император. Также Бэллюса считают учредителем праздников «День рождения», «День императора», «День сына», «День дочери» (в честь его дочери), «День мужа», «День жены» (в честь его жены) и т.д. и летоисчисления в соответствии с его правлением (скорее всего, второе стало вынужденной мерой для появления первого). До императора Бэллюса время считали, ориентируясь на расположение звезд, появление затмений, приливов и отливов, что было крайне запутанно и изживающе, Бэллюс же все упразднил. Большую сложность вызвало разделение «года» на части — императору наскучили серые будни, он захотел все разнообразить и выбрать время для обязательного отдыха (выходные), долгого отдыха (отпуск) и специального отдыха (праздники). Таким образом появилось деление на «времена года» («лето» от слова «лить», что является отсылкой к дождю, «осень» от заимствованного слова, обозначающего жатву, «зима», и «весна», слова которые давно существовали в народе и обозначали «холод» и «отступление холода» соответственно), деление на «месяцы», названия для которых он придумывать не стал, а ограничился цифрами от одного до тринадцати (позже количество месяцев сократилось до двенадцати, распределив дни одного месяца между оставшимися; с первым весенним месяцем начинается год, поскольку весна является символом начала и рождения), появилось разделение на «недели», или «семидневки», (источником для названий послужили кошки и собаки Бэллюса и фантазия самого императора — Понеди (понедельник), Втори (вторник), Середа (среда), Четвир (четверг), Пятноца (пятница), Субби (суббота), Воскреска (воскресенье; собака Воскреска смогла выздороветь, или воскреснуть, после сильной болезни, на что и указывает ее имя). Выходными Бэллюс учредил среду, субботу и воскресенье, поскольку коты и собака, имена которых легли в основу названия дней, были очень ленивыми и любителями поспать.

Революционным в правлении Бэллюса было то, что, если ранее в центре мира стояло общество и государство, как то же общество, но господствующее, то во времена Бэллюса это место занял человек, что впоследствии отразилось в сознании потомков (не сразу, а постепенно). Хоть император и был самовлюбленным, недалеким и избалованным человеком, однако в отсутствии новаторства и креативности его упрекнуть нельзя.

После изгнания Лагуры были выдвинуты предложения вести летоисчисление со дня рождения Гандалиона, со дня свержения Лагуры или основания империи, однако сам Гандалион, не будучи тщеславным, решил оставить былую систему летоисчисления, т.е. Бэллюса, как давно прижившуюся и довольно-таки удобную. Единственное, что он хотел изменить, так это сделать среду рабочим днем, но по результату голосования народ был против, поэтому Гандалион ничего менять не стал.

Глава 5. Первая выездная миссия

Когда первая партия специального эксарманса в виде бордовых пилюль была готова, два отряда — во главе с Адрио и Иваном Прокофьевичем — отправились на поиск мышей и зараженных. В этом им будут помогать патрульные группы стражников, которым гонец доставил новое распоряжение, и большая часть стражников замка.

В то же время исследовательская группа во главе с Лимадом изготовляла вторую партию эксарманса и корпела над созданием лекарства. Если в случае с первым процесс был налажен, то со вторым возникали все новые проблемы. В данный момент группа пыталась найти закрепитель. Дело в том, что раньше айпейроном насыщали носители, чтобы он просто был и не позволял магии улетучиться (как в случае огненными носителями), теперь же важно само количество айпейрона. А для этого нужен закрепитель, в котором раньше надобности не было.

После очередной сдачи крови Кире стало плохо: она трупом лежала на койке и всеми силами боролась с приступом тошноты. Но лежать, когда остальные мельтешат и работают, оказалось сущим наказанием, поэтому, встав, она с горем пополам побрела гулять по замку, чтобы отвлечься.

Кира доползла до широкого подоконника в одном из коридоров третьего этажа, залезла на него и, прислонившись спиной к холодному камню, закрыла глаза.

«Не знала, что буду рада холодному камню в замке так скоро», — думала она, умиротворенно отдыхая в полумраке, при свете нескольких огненных носителей.

Затем она прислонилась горячим виском к шершавому камню и вздохнула. Чувствуя, как приятная энергия медленно, но стремительно разливается по ее телу, Кира заметила, что тошнота спала и головокружение вместе с ней тоже. Девушка открыла глаза и подозрительно осмотрелась, прекрасно понимая, что так быстро излечиться она не могла. И камень, из которого был построен замок, явно не был магическим. На первый взгляд в коридоре не было ничего подозрительного, но, присмотревшись, она заметила странно блестящий или переливающийся воздух (девушка раньше никогда подобное не встречала), наполняющий все помещение.

«Но это не может быть негативный айпейрон, ведь вокруг башни воздух без малинового отлива…», — думала девушка, вспоминая, как ходила это проверять.

Кира сглотнула, чтобы проверить, что он ее горло не обжигает. Затем она глубоко вздохнула и выдохнула — болевых ощущений тоже не было.

— Странно, — задумчиво произнесла Кира и почти со свойственной ей легкостью спрыгнула с подоконника и пошла дальше по коридору.

Пройдя метров восемь мимо немного посветлевшего пятна негативного айпейрона и завернув за угол, она услышала легкое певучее бормотание. Следуя за голосом, Кира прошла через еще один коридор, по одну сторону от которого располагались одинаковые на вид двери в комнаты, как ей показалось, и остановилась у одной из них. Находясь близ источника, девушка узнала голос и аккуратно, чтобы не помешать, приоткрыла дверь. В просторной комнате, чуть больше ее, на полу в позе лотоса сидел отец Иннокентий, окруженный зажженными толстыми свечами, благоухающими ненасыщенным запахом эвкалипта. Воздух вокруг него как будто танцевал и искрился, а атмосфера была настолько легкая и приятная, что Кира сразу же почувствовала себя чудесно и умиротворенно улыбнулась. Она наконец-то увидела ту самую технику очищения от скверны, которой славятся высшие монахи. Также тихонько и аккуратно прикрыв дверь, послушница полная сил поспешила вниз, на первый этаж, готовиться к миссии.

«Но сначала нужно немножко перекусить», — бодро подумала она.

*** *** ***

В начале одиннадцатого была готова вторая партия эксарманса и к очистке смогли подключиться еще три отряда — во главе с Бандилом, Везгаром и Ландором.

Кира вышла из лазарета и направилась к воротам. Когда девушка поднималась по лестнице, она уступила дорогу спешащей вниз, в лазарет, медсестре, которой поручили присматривать за первыми четырьмя жертвами негативного айпейрона. Еще одна медсестра дежурила у тех, кто контактировал с зараженными, чтобы удостовериться, что они не опасны и вне опасности. Их разместили в палатках в правой части заднего двора. В левой части двора в такие же палатки поселили остальных работников замка. К ним также приставили медсестру.

Когда Кира с Ландором и остальными галопом выехала из замка, густая пелена ночи была наброшена на столицу. Из-под копыт била пыль, за спокойной и умиротворенной с первого взгляда атмосферой скрывалась невиданная доселе опасность, пробиравшая, как морозный ветер на люто холодной равнине. Кира была одета в обмундирование солдат Государства Огня: красная рубаха с широкими рукавами, черный толстый жилет с захлестом на плечи и карманами по бокам, по локти были надеты черные защитные перчатки с металлическими вставками в районе внешней стороны кисти, черные свободные штаны и высокие сапоги такого же цвета. Волосы Кира собрала в высокий хвост, несколько прядей извивалось по бокам. У нее с Ландором была важная миссия по очистке города.

— Впервые в Авилоне? — спросил весело Ландор, пытаясь разрядить обстановку.

Он и послушница рысцой приблизились к первому тории Главной дороги, остальные поскакали дальше.

Кира с интересом посмотрела на него, до этого удостоверившись в отсутствии поблизости негативного айпейрона:

— Ага, раньше меня дальше родного городка, где находится храм Равновесия, не выпускали.

— Почему? — удивился Ландор, поравнявшись с ней на лошади.

Глава 5.2

— А ты не пробовала своей силой растворять негативный айпейрон? — поинтересовался Ландор у Киры.

— Да, но от этого страдает моя рука, поскольку мне приходится забирать айпейрон на себя.

— Нет-нет, я другое имею в виду. Ты пробовала выделить свою магию? Например, как маги Огня? — он перевернул руку вверх ладонью, спустя секунду в ней загорелось пламя.

— Нет, — завороженно призналась Кира. — А я так могу?

— Не попробуешь, не узнаешь.

— Я как-то пыталась управлять Огнем, когда была ребенком, но у меня не получилось… — уныло призналась она.

— Может, ты не маг Огня, но попробовать еще раз не помешает. Где следующее зараженное место?

— Оно близко! За мной! — в воодушевлении Кира пришпорила лошадь и помчалась дальше по улице. Ей определенно нравилась перспектива стать магом первовещества. — Вот оно!

Ландор и Кира спешились и подошли к стене какого-то здания.

— Что мне нужно делать? — спросила послушница, круглыми глазами глядя на УЧИТЕЛЯ и ожидая от него УЧИТЕЛЬСКИЙ совет.

Ландор прыснул:

— Ты на меня так смотришь! Я могу тебя научить только тому, что знаю сам.

Она быстро кивнула.

— Смотри, — он выставил руки перед собой и повернул их ладонями вверх. — Энергия бывает двух видов: положительная и отрицательная. Не в том понимании, что положительная энергия приносит добро, а отрицательная — зло. Это просто разные полюса. Одна рука человека является проводником положительной энергии, а другая — отрицательной. Поэтому если мы сделаем так, — Ландор сложил из ладоней сферу и начал то отдалять руки, то приближать, делая амплитуду колебания минимальную, — почувствуем, как ладони слегка притягиваются друг к другу.

Кира повторяла за ним.

— Как будто образуется невидимый упругий шарик энергии между ладонями! Да, у меня получается! — она радовалась.

— А теперь, если лучше сконцентрировать энергию в руках, то начинает образовываться светящаяся сфера, — эта сфера у Ландора быстро приняла форму огненного шара.

У Киры с горем пополам, но какое-то подобие получалось.

— Не нужно напрягать руки! Этим энергия наоборот сковывается в пальцах, а нам нужно ее высвободить! Так, остановись и расслабь руки! Сбрось ими несколько раз.

Кира последовала его совету и, чтобы наверняка все получилось, похрустела пальцами.

— Это энергетические блоки, — заметил Ландор. — Их таким образом не убрать. Пальцы наоборот становятся каменными и напряженными. Сожми кулаки со всей силы. Сжала? А теперь сбрось энергию, как обычно «колдуют» фокусники на волшебный ларец. Повтори так несколько раз.

После десятого раза пальцы Киры уже не чувствовала, настолько они напоминали сметану по консистенции.

— А теперь глубоко вдохни и выдохни и попробуй еще раз.

Кира сложила руки в виде сферы и сконцентрировала энергию внутри нее.

Она почувствовала, как пальцы отяжелели и по ним разлилось тепло. После этого ладони как будто начало что-то легонько щипать, а между ними засияла маленькая сфера, излучая волны тепла.

— Попробуй увеличить диаметр сферы. Разведи руки пошире. Не забывай концентрироваться!

Тепло, которое до этого сосредотачивалось лишь в области ладоней, распространилось по рукам и по телу. Сиреневый шар, видимый только Кире, начал увеличиваться в размерах. Ландор же видел небольшое колебание воздуха и ощущал довольно не малую концентрацию энергии.

— А теперь дотронься этим шаром до негативного айпейрона, продолжая концентрироваться на тепле.

Кира сделала так, как он сказал. Она немного повернула руки, открыв противоположный бок сферы, и им дотронулась до пятна. Поскольку сфера была всего лишь сгустком энергии круглой формы, то, прикоснувшись к стене дома, она превратилась в полусферу. Моментально сиреневое свечение пронзили малиновые нити и, спустя пару тройку секунд, они полностью растворились. Кира опустила руки, сфера развеялась. Стена была полностью чистой.

Послушница была без ума от счастья.

— У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! — завопила она и, смеясь, начала прыгать.

— Видишь, я был прав, — Ландор тоже был рад подвигу своей ученицы.

— Спасибо-спасибо-спасибо вам!!!

— За что ты его так благодаришь? — возле соседнего дома показался Адрио в сопровождении троих солдат. Они, подъехав поближе, придержали лошадей и спешились.

— Господин Адрио! Господин Ландор научил меня магии!

— Я показал ей базовую технику для контроля энергии, — ответил тот.

— Сферу?

— Да, — он кивнул.

— Поздравляю с успехом!

— Я теперь могу убрать весь негативный айпейрон, не прикасаясь к нему!

Адрио и Ландор переглянулись и усмехнулись.

— Все-таки ваше с Лимадом предположение оказалось верным, — Адрио похлопал по плечу друга.

— Да, думаю, теперь есть решение той самой проблемы, — рассуждал Ландор. — Сможешь отправить отчет Пенелопе? У нас в отряде только два человека…