Хранительница безумного дракона

Глава 1.1

Звенящая, выедающая внутренности пустота.

Она пульсирует в висках, пока я крадусь вдоль холодных каменных стен элитного корпуса Академии ДРАГОН.

Я прижимаю к груди потрепанную тетрадку. В ней мои жалкие, хаотичные зарисовки, которые подсознание выплескивает по ночам.

Контуры странной серебряной броши в виде якоря. Обрывки лозы. Неизвестные руны.

Запретная секция библиотеки, куда я пробралась тайком этой ночью, не дала ни единого ответа.

Я по-прежнему никто.

Дефектная «пустышка», чья жизнь началась неделю назад в пустой комнате общежития.

Я не помню лица матери. Я помню только свое настоящее имя — Виола. И больше ничего. А ещё липкий, сводящий с ума страх и чужие, насмешливые голоса чистокровных драконов, называющих меня мусором.

Эхо тяжелых шагов разносится по коридору и заставляет меня вздрогнуть.

Это же патруль профессора Грэйвса!

Магинечка Елена, пусть меня пронесет.

Если меня поймают после отбоя в крыле для высшей аристократии, отчисление станет меньшей из проблем. Грэйвс с удовольствием выпотрошит остатки моего разума на публичном допросе, ведь профессор из драконов и обожает использовать бесправных «пустышек» как живые тренажеры для своих садистских практик.

Паника бьет по нервам. Я дергаю на себя первую попавшуюся тяжелую дубовую дверь, вваливаюсь в полумрак и бесшумно закрываю ее за собой, прижимаясь лопатками к дереву.

Пытаюсь отдышаться, но воздух здесь другой. Он густой, обжигающе-горячий, пропитанный терпким запахом раскаленного металла и мужского пота.

Хлесткий звук удара заставляет меня вздрогнуть. Затем еще один. Резкий, разрезающий пространство свист.

Я поднимаю взгляд и замираю, забыв, как дышать.

Я оказалась в тренировочном зале. А в центре, окруженный тусклым мерцанием магических светильников, тренируется... сам Рамир Тьерн?

Моргаю, пытаюсь рассмотреть получше.

Огненный принц Академии. Идеальный чистокровный наследник. Мой худший кошмар, потому что от одного его тяжелого, пронизывающего взгляда хочется сжаться в комок, а его безжалостная власть над остальными студентами пугает до одури.

Он проводит бой с тенью. Его движения настолько нечеловечески быстрые, что зрение едва успевает фиксировать смазанные контуры.

Удар, уклон, разворот.

Мышцы на широкой спине перекатываются под влажной кожей, демонстрируя безупречный рельеф хищника.

В тусклом свете мне на миг чудится, будто по его лопаткам скользит и мерцает какой-то темный узор, но дракон двигается так стремительно, что зрение просто не успевает зацепиться за детали.

Внезапно он останавливается. Грудь тяжело вздымается. Он медленно поворачивается, и свет падает на его лицо.

Моя интуиция кричит об опасности, но тело ведет себя странным непонятным образом.

Взгляд помимо воли скользит по обнаженному торсу. Капли пота поблескивают на ключицах, стекают по идеально очерченным, каменным кубикам пресса и теряются в соблазнительной, темной дорожке волос, исчезающей под неприлично низко посаженными тренировочными штанами.

Внизу моего живота вдруг собирается странная, тянущая тяжесть, словно там распускается тугой, горячий бутон. От нового, пугающего ощущения перехватывает дыхание, а по коже бегут колючие мурашки.

Пальцы непроизвольно сжимают тетрадку.

Я ненавижу его. Ненавижу всё, что он олицетворяет — жестокость, власть, безнаказанность золотой элиты. Но почему сейчас, глядя на этого полуголого монстра с волосами цвета воронова крыла, у меня слабеют колени?

Оранжевые глаза Рамира вскидываются, безошибочно находя меня во мраке. В его радужках вспыхивают опасные огненные искры.

Температура в зале взлетает, обдавая меня удушливой волной обжигающего зноя.

— Какого дьявола, — его голос звучит как низкое рычание, от которого вибрируют кости.

Он не идет. Он словно перетекает через пространство. Мгновение, и Рамир возвышается надо мной, нависая темной, подавляющей скалой. Его рука с глухим стуком впечатывается в деревянную дверь в дюйме от моего виска, отрезая путь к отступлению. Жар разгоряченного мужского тела окатывает волной, смешиваясь с моим собственным страхом.

— Что забыла пустышка в элитном крыле после полуночи? — цедит он, наклоняясь так близко, что я вижу каждый пляшущий огненный всполох в его радужке.

Глава 1.2

— Я... я заблудилась, — вру я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я вскидываю подбородок, отчаянно цепляясь за остатки гордости. — Выпусти меня, Тьерн.

Он издает короткий, издевательский смешок.

— Конечно, откуда ты узнала про мою тренировку? Пришла посмотреть?

Самодовольный козлодракон! Хорошо, что у меня получается сдержаться и не сказать такое вслух.

Правда, чешуйчатый гад вдруг замирает.

Рамир делает судорожный вдох, словно пробуя воздух на вкус. Его ноздри хищно раздуваются. Вертикальные зрачки его глаз внезапно расширяются, почти полностью затапливая радужку черным цветом.

Взгляд падает на мою шею, туда, где бешено бьется пульс.

На долю секунды его идеальная, холодная маска трескается, обнажая что-то голодное, отчаянное и первобытное.

Несмотря на то, что мне тут все твердят, что я пустышка, я чувствую, что во мне есть магия. Где-то глубоко внутри,

И моя магия, вернее та ее часть, которую я не понимаю, начинает пульсировать, выпуская в воздух легкий аромат диких цветов. Я сама не понимаю, откуда берется этот запах, но догадываюсь, что так странно реагирует неподконтрольная мне часть магии.

Рамир подается вперед. Его грудь, влажная и твердая как гранит, вжимается в меня. Наши дыхания смешиваются. Я чувствую, как его тело бьет крупная дрожь. Мои губы приоткрываются в неосознанном ожидании то ли удара, то ли... чего-то немыслимого. Я зажмуриваюсь, сердце колотится где-то в горле.

Но вместо этого он резко, с почти болезненным рычанием, отшатывается назад, словно обжегшись.

Его лицо искажается гримасой чистейшего отвращения.

— От тебя несет страхом и грязью, — выплевывает Рамир ледяным тоном, хотя его грудная клетка ходит ходуном. — Ты нарушила комендантский час. Одно мое слово Грэйвсу, и тебя вышвырнут отсюда туда, где тебе самое место. В сточную канаву.

Я сглатываю подступивший ком обиды, сильнее прижимая к себе тетрадку.

— Тебе ведь доставляет удовольствие издеваться надо мной? — шиплю я, глядя в его огненные глаза. — Ты такой же, как Крэс и Дэмиан. Идеальный садист.

Его взгляд скользит ниже, цепляясь за тетрадку в моих руках. Прежде чем я успеваю среагировать, его пальцы, быстрые как бросок змеи, выхватывают ее.

— Отдай! — в панике вскрикиваю я, бросаясь на него, но он легко отстраняет меня одной рукой, словно котенка.

Рамир раскрывает тетрадку.

Его глаза бегают по моим безумным каракулям, по неровным строчкам, где я пыталась выписать хоть какие-то воспоминания о травах, по контурам серебряной броши.

Я замираю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Меня накрывает леденящая паника: ведь там, в самом конце тетради, скрыты мои личные записи. Мой дневник.

Я бессознательно исписала несколько страниц на каком-то странном языке, который я оказывается знаю, старательно выписывая все, что помню, все что со мной произошло с того самого момента, как я очнулась в комнате общежития и столкнулась с незнакомой девушкой, моей соседкой.

Я могу лишь отчаянно надеяться, что Рамир Тьерн не доберется до тех страниц или не сможет их прочитать.

Если он покажет это остальным...

Если вся Академия узнает, что моя голова абсолютно пуста, что я сломанная кукла, которая сходит с ума по ночам, они превратят мою жизнь в ад. Меня сотрут окончательно.

Желваки на его лице напрягются. Он смотрит на записи слишком долго.

— Пожалуйста, — шепчу я, и это слово дается мне с трудом. — Отдай.

Рамир медленно переводит взгляд на меня. В его глазах нет ни жалости, ни насмешки. Только глухая, непроницаемая стена обжигающего пламени.

— Нарушение устава Академии, — ровно произносит он, складывая тетрадь пополам. — И такие интерсные записи... Я оставлю это себе.

— Нет! Тьерн, ты не имеешь права!

— Пошла вон в свой корпус, пустышка, — обрывает он меня голосом, не терпящим возражений. Он отворачивается, подходя к тренировочному манекену, словно меня здесь больше нет. — Пока я не вызвал охрану.