Хранительница священного огня

Глава 1

Будильник на телефоне заиграл свою слишком бодрую для понедельника мелодию. Семь утра. Двадцать четвертое сентября. Отлично. Мой день рождения. «С праздничком тебя, Оксана», – пробормотала я в подушку, натягивая одеяло выше.

Радости от этого дня не было давно. В детстве – это был взрыв цвета, предвкушение чуда: мамины пироги, друзья с криками «Сюрприз!», воздушные шары, от которых потом болела голова от того, что надышались гелия. Волшебство, которое казалось вечным. А потом... волшебство испарилось. Остались открытки от бабушки по почте, одинокие посиделки с тортом и навязчивая мысль: «Ну вот, опять двадцать пять. Точнее, двадцать». Друзья растворились в своих жизнях, подарки превратились в банальные носки или гель для душа, шампунь, а веселье – в обязаловку перед зеркалом: «Улыбайся, именинница!»

«Ну что ж, как бы там ни было, вставать надо», – вздохнула я, с трудом отклеившись от кровати. Утренние процедуры – умывание холодной водой, попытка приручить непослушные мышино-русые волосы – не добавили бодрости, лишь подчеркнули общую картину жизненного краха. На кухне меня ждала записка на холодильнике:

«С 20-летием, именинница! Практика зовет, убежала рано. Торт в холодильнике. Вечером оторвемся по полной! Никакой хандры! Твоя заноза, Оля.»

Оля. Моя подруга детства, соседка по квартире и, по моим твердым подозрениям, ведьма. Не иначе. Душа любой компании, ослепительно красивая (длинные светлые волосы, глаза как озера, фигура – зависть всех смертных), умная, добрая... и при этом ест как заправский грузчик, не прибавляя ни грамма. Определенно колдует. И ухажеры у нее – как мухи на мед. Сейчас она грызет гранит науки в мединституте, мечтая стать нейрохирургом, поэтому дома мы с ней – как корабли ночью, встречаясь лишь на перекрестке кухни поздно вечером. Но даже эти редкие минуты она умудрялась наполнить светом и смехом. Ну, или очередной порцией моей зависти.

Что же до меня… Ну, я – полная ее противоположность. Не «стройная фея», а «уютная плюшка». Цвет волос, вызывающий тоску даже у воробья? На-те. Близорукость? Конечно же!

Моя стихия – не шумные тусовки, а диван, плед, ведро попкорна, река Колы и многосерийная сага о чужой, более интересной жизни. Полный комплект скромной домоседки, одним словом.

Учусь на втором курсе на экономиста. Не то чтобы душа к этому лежала – скорее, так вышло. Родители сказали «перспективно», а я… я сама толком не знала, чего хочу. Да и сейчас не очень-то знаю. Мечты? А есть ли они у человека, чья главная цель – дотянуть до выходных?

Я на автомате налила крепкого кофе отрезала внушительный кусок торта (подарок от Оли – единственный плюс дня) и принялась завтракать, мысленно готовясь к битве за знания.

Через час, глядя в зеркало на свое отражение в выглаженной (с горем пополам) блузке и с едва укрощенными волосами, я попыталась изобразить подобие улыбки. «Ну хоть не с похмелья», – утешила я себя. У самой двери ладонь зачесалась с новой силой. «Левая рука чешется к деньгам!» – тут же всплыла бабушкина примета. «Ага, щас. Скорее к долгам за эту сессию», – фыркнула я, беря ключи. Хотя, легкая надежда все же теплилась. С улыбкой на губах (пусть и натянутой) я вышла из квартиры.

Пары выдались особенно адскими. Преподаватель по макроэкономике, казалось, решил отметить мой день рождения, вывалив на нас тонну нового материала. К концу последней пары голова гудела, как улей после землетрясения, а зуд в ладони разгорелся до состояния «хочется содрать кожу наждачкой». Ощущение было такое, будто меня не грузовик переехал, а целый автопарк устроил гонки на выживание по моим костям. «Ничего, дойду до дома, выпью таблетку и сгину во сне. Хотя бы до завтра», – прошептала я себе под нос, плетясь по коридору.

Глаза упорно смотрели в пол, мозг отказывался обрабатывать лишнюю информацию. И когда я наконец подняла взгляд, то поняла, что свернула куда-то не туда. Совсем не туда. Я стояла на шестом этаже. Том самом, который был закрыт на ремонт лет... сколько? Пять? Семь? Пыль висела в воздухе толстым слоем, смешиваясь с резким запахом старой побелки и чего-то затхлого. Газеты под ногами шелестели, как осенние листья. Стены были покрыты трещинами и непонятными пятнами.

«Отлично, Оксана. Куда тебя понесло? Надо валить отсюда, пока охрана не нагрянула с вопросами».

Но стоило мне развернуться, как головная боль накатила новой, сокрушительной волной, а зуд в ладони вспыхнул таким жжением, что я вскрикнула. Рука буквально горела! Чем ближе я была к выходу с этажа, тем невыносимее становились ощущения. Тело протестовало.

«Так, ладно, не туда! Назад!» – скомандовала я себе, разворачиваясь обратно к мрачному коридору. И – о чудо! Стоило сделать пару шагов вглубь заброшки, как боль отступила, а зуд утих до легкого покалывания. «Вот тебе и раз. Этаж-целитель. Или этаж-садист, который решил меня помучить?» – подумала я, осторожно двигаясь вперед.

Запах краски стал резче, почти химическим, будто стены красили вчера, а не годы назад. Под ногами хрустели газеты, разбросанные, как после бури. Странно. По слухам, рабочие сбежали отсюда в панике пару лет назад после какого-то жуткого происшествия. Двое потом умерли от сердечных приступов, остальные попали в психушку. Инцидент замолчали, но шепотки ходили. Теперь понятно, почему ремонт так и не закончили – никто не решался войти сюда.

Я дошла до конца коридора, до последней двери. И тут за ней явственно послышался гул. Низкий, мощный, будто там собрался целый стадион. Я постучала – тишина в ответ. Попыталась открыть – дверь не поддавалась, словно вросла в стену. И тут... рука вспыхнула адским огнем! Голову сжало так, что в глазах потемнело. И сквозь этот шум боли я явственно услышала шепот прямо в ухе: «Другой рукой». Я резко обернулась – никого. Сердце колотилось как бешеное. «Галлюцинации? Или этот этаж окончательно меня добил?» Дрожащей левой рукой (той самой, что чесалась) я снова схватилась за ручку. На этот раз она поддалась с противным скрипом. Дверь распахнулась.