Хранительницы: Пробуждение

Глава 1. Побег от реальности

Музыка пульсировала в висках, разноцветные лазеры резали полумрак клуба на лоскуты. Марина плыла. Тело двигалось само, повинуясь только ритму глубокого баса, который, казалось, бился не в колонках, а где-то в низу живота. Она закрыла глаза и растворилась, позволив себе на пять минут забыть, кто она — мать, менеджер, бывшая жена. Сейчас она была просто женщина. Женщина, которая умеет двигаться так, что на неё смотрят.

И она чувствовала этот взгляд. Физически. Линия позвоночника, которую так соблазнительно открывало платье, горела от чужого внимания. Это пьянило сильнее любого коктейля.

Резкий, уверенный рывок сзади и сильные пальцы обхватили её талию, собственнически прижимая к чему-то твердому и горячему. Она не успела даже испугаться, как вдруг его рука скользнула вверх, и указательный палец, пахнущий табаком и дорогим парфюмом, мягко, но настойчиво проник ей в рот. Это было настолько интимно, настолько запретно, что у Марины подкосились колени. Губы инстинктивно сомкнулись вокруг него, язык на мгновение коснулся подушечки.

Рывок — и мир перевернулся. Он развернул её к себе. В полумраке блеснули глаза — хищные, голодные. А потом его рот накрыл её рот. Жадно, глубоко, сминая всякое сопротивление. Он целовал так, словно ждал этого всю жизнь и теперь не мог насытиться. Его руки впились в её ягодицы, приподнимая и вжимая в себя, давая почувствовать всю степень его желания. Она застонала ему в губы, вцепившись в его плечи, отвечая с той же отчаянной, дикой страстью, о существовании которой в себе давно забыла...

— Ма-ам!

Голос Маши ворвался в сознание, как холодный душ. Марина моргнула. Эйфелева башня на холодильнике. Список дел. Тихий вечер на кухне. Сердце бешено колотилось, между ног предательски пульсировало, а горечь разочарования была такой острой, словно она только что потеряла что-то по-настоящему важное.

— Мам, ты чего вздыхаешь, как паровоз? — дочь заглянула на кухню.

— Я не вздыхаю, я проветриваю лёгкие. — голос предательски дрогнул.

— Ага, — Маша скептически поджала губы, и это было так похоже на саму Марину в молодости, что захотелось или обнять её, или провалиться сквозь землю.

— Ты проветриваешь уже полчаса. У тебя там что, сквозняк?

В этот момент телефон завибрировал, спасая от необходимости придумывать ответ.

Чат «Две грации и одна истеричка»

Лика: Девки, я всё. Я падаю. Вчера танцевала так, что думала, ноги отвалятся и пойдут искать приключения на свои пятки. Мужик в баре делал мне коктейли и так смотрел, будто раздевал взглядом прямо там, у стойки. Спойлер: я сама мысленно его раздела и уложила. Сегодня проснулась — ноги на месте, а трусы плавятся. Срочно нужен мужчина, море или просто чтобы кто-то довел до оргазма, а не только языком по ушам чесал.

Анна: Лика, ты как всегда утрируешь. Тебе нужно не тело ублажать, а чакры привести в порядок. Я чувствую дисбаланс в районе солнечного сплетения. Там у тебя ком невысказанных желаний.

Лика: Солнечное сплетение у меня болит от того, что я вчера ударилась о барную стойку, когда ко мне подошёл тот «нефтяник» с усами. Спойлер: усы были накладные, но я всё равно повелась и даже позволила себя пощупать. Ощущения, как в 11 классе на заднем ряду кинотеатра, только солиднее. Кстати, щупал он умело.

Марина: Девочки, у меня список дел на полтора метра и только что случился оргазм от собственных фантазий прямо посреди кухни. А в душ я сегодня попаду по расписанию с 22:15 до 22:28, и там только мыться, а не мечтать.

Анна: А вот это зря. Вода смывает не только негатив, но и напряжение. Нужно чаще баловать себя. Мастурбация, кстати, тоже полезна. Йони-самомассаж высвобождает энергию.

Лика: Анна, заткнись со своей йони. Ты опять со своей эзотерикой лезешь в душу. Слушайте, а давайте реально сбежим? Есть же какие-то отели за городом, ну там, спа, бассейны, и мужики с кризисом среднего возраста. У них деньги, скучающие жены и полный бак тестостерона.

Марина: У меня нет денег. У меня есть алименты, которые бывший платит раз в полгода, и кредит за резину.

Анна: У меня тоже пусто. Я на прошлой неделе ретрит оплатила «Гармония через голодание». Теперь гармония есть, а денег на коммуналку нет.

Лика: Так, всё. Я вас не поняла. Мы три взрослые самки в соку или где? Я нашла отель. Загородный комплекс «Эко-Велес». Там спа-услуги, сауна, хаммам, джакузи, массажные кабинеты, бассейн, ресторан здоровой еды и, внимание, территория для прогулок, где можно встретить не только олигархов, но и просто красивых мужиков. Говорят, там даже баня есть с отдельным входом для вип-персон. А где баня, там и пар, а где пар, там и... ну вы поняли.

Марина: «Кого-нибудь интересного» — это оленя? Потому что за городом водятся только олени или дачники в трениках.

Лика: Марина, ты меня пугаешь. Ты разучилась не то что мечтать — ты разучилась хотеть! Там, между прочим, коттеджный посёлок для богатых. А богатые тоже хотят быть здоровыми. И гуляют. Без жен. Я проверяла в соцсетях.

Анна: А еда правда экологичная? А то у меня после голодания организм требует не просто здорового, а живого. Наверное, просыпается древняя энергия.

Лика: Там всё живое, включая мужчин. Короче, я беру организацию на себя. Скидываемся по пять тысяч, остальное моя грудь третьего размера и природное обаяние.

Марина: У меня нет пяти тысяч. У меня есть пятьсот рублей, полпачки презервативов с истекшим сроком годности (ещё от прошлых отношений) и надежда, что в пятницу дадут аванс.

Лика: Марина, ты меня бесишь. Ты работаешь в турагентстве! Ты продаёшь людям рай, а сама сидишь в аду с истекшими презервативами. Давай, тряхни стариной. Тряхни тем, чем надо трясти. Ты у нас самая красивая, просто забыла об этом.

Глава 2. На отдыхе

Вечером они отправились в ресторан. Зал был выдержан в эко-стиле: дерево, живые растения в кадках, приглушённый свет и официанты в льняных рубашках, которые двигались бесшумно, как партизаны в джунглях.

Но партизаны были красивыми. Очень красивыми.

Марина открыла меню и почувствовала, как у неё внутри что-то оборвалось. Цены. Но следом пришло другое ощущение — на неё смотрели. Она подняла глаза и поймала взгляд мужчины за соседним столиком. Лет пятидесяти, с сединой на висках, в дорогом свитере крупной вязки. Он смотрел на неё в упор, без тени смущения, и в его глазах читалось откровенное мужское любопытство. Марина смутилась и уткнулась в меню, но щёки уже горели.

— Тут салат из руколы за тысячу двести рублей, — прошептала она, пытаясь скрыть волнение. — Тысячу двести! За листья!

— Это не просто листья, а органические листья, — поправила Лика, стрельнув глазами в сторону бара, где двое мужчин лет сорока что-то оживлённо обсуждали, но периодически поглядывали на их столик. — Их поливали минеральной водой и разговаривали с ними по-французски. За это надо платить.

— Я могу поговорить с листьями сама, бесплатно, — возразила Марина, чувствуя, как взгляд седовласого мужчины всё ещё скользит по её шее, по вырезу блузки. Она непроизвольно расправила плечи.

— Девочки, не скупитесь, — вмешалась Анна, но вдруг замерла. К их столику подошёл официант. Молодой, лет двадцати пяти, с точеными скулами, тёмными глазами в пол-лица и такой улыбкой, от которой у любой женщины внутри что-то ёкает. Льняная рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая ложбинку на загорелой груди.

— Добрый вечер, дамы, — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Я сегодня буду вас обслуживать.

Анна подняла на него глаза и... забыла, что хотела сказать. Официант смотрел прямо на неё, и в его взгляде было что-то такое... тёплое, липкое, обещающее.

— Мы... э-э-э... — Анна засмущалась.

— Мы хотим всё самое лучшее, — пришла на помощь Лика, с интересом наблюдая за подругой. — И чтобы десерт был такой, от которого хочется жить, а не просто существовать.

— Для такой красивой компании — только лучшее, — официант улыбнулся, и его взгляд снова задержался на Анне. Он чуть склонил голову, словно разглядывал её, и едва заметно подмигнул. Анна моргнула, решив, что ей показалось. Но нет, он подмигнул снова, теперь откровеннее, и уголок его губ дрогнул.

— Я принесу вам что-то особенное, — пообещал он и бесшумно исчез.

— Офигеть, — выдохнула Лика, когда он отошёл на достаточное расстояние. — Анна, он тебя раздевал взглядом прямо при нас!

— Что? Нет! — Анна вспыхнула до корней волос. — Он просто вежливый.

— Вежливый? — фыркнула Марина, приходя в себя. — У меня муж был вежливый, когда просил развод. Это не было вежливостью. Это было приглашение. Ты видела, как он на тебя смотрел?

— А ты на себя посмотри, — парировала Лика, кивая в сторону седовласого мужчины. — Вон тот товарищ чуть шею не свернул, пока ты меню изучала. Я думала, у него глаза сейчас выпадут прямо в салат.

Марина оглянулась и снова встретилась взглядом с незнакомцем. Тот уже не скрывался — улыбнулся ей открыто, поднял бокал в молчаливом тосте.

— О господи, — прошептала Марина, резко отворачиваясь. — Что происходит?

— Происходит то, что мы три охрененные женщины в самом соку, — констатировала Лика. —А здесь, судя по всему, голодные мужчины. Смотрите, у бара ещё двое. И они смотрят сюда. Девочки, мы сегодня в меню.

— Лика, ты с ума сошла, — Марина схватилась за голову. Но внутри приятно заныло от этого внимания. — Нам бы поесть спокойно...

— Спокойно? — перебила Лика. — Вот в этом твоя проблема, подруга. Ты всегда хочешь спокойно. Надо хотеть горячо! Надо чувствовать! Ты в турагентстве продаёшь людям мечту. А сама мечту закапываешь в отчётах. Оглянись! Тобой восхищаются!

— Лика права, — неожиданно поддержала Анна, всё ещё красная после официантского подмигивания. — Энергия взглядов — это мощный поток. Если мужчина смотрит, значит, он готов отдавать свою энергию. А нам нужно только брать. Брать и наслаждаться.

— Анна, ты ли это? — изумилась Марина. — Где твои чакры и духовность?

— Чакры питаются вниманием, — усмехнулась Анна. — И, кажется, моя нижняя чакра сегодня получит хорошую подпитку, если этот официант подойдёт ещё раз.

Они засмеялись так громко, что на них обернулись. Марина поймала взгляд ещё одного мужчины — моложе, в очках, интеллигентного вида. Он смутился и отвернулся, но было поздно: искра пробежала.

— Девочки, это какой-то сумасшедший дом, — выдохнула Марина. — Мы здесь полчаса, а я уже чувствую себя... желанной.

— А ты и есть желанная, — отрезала Лика. — Просто дома ты забываешь об этом среди кастрюль и отчётов. А здесь — другой мир. Здесь ты просто женщина. И мы все просто женщины.

Официант вернулся с бутылкой вина. На этот раз он встал ровно напротив Анны, и, разливая напиток по бокалам, наклонился чуть ниже, чем требовалось. Его рука случайно (или не случайно?) коснулась её пальцев, когда он ставил бокал.

— Наслаждайтесь, — сказал он, глядя Анне прямо в глаза. — Если что-то понадобится — я всегда рядом.

Он ушёл, а Анна выдохнула так, будто пробежала стометровку.

— Если он подойдёт ещё раз, я, кажется, предложу ему пойти проверить мою энергетику прямо сейчас, — призналась она.

— Анна! — хором воскликнули подруги и снова залились смехом.

Лика подняла бокал:

— Ну, девки. За нас. За то, чтобы мы хотя бы на эти выходные перестали быть матерями, менеджерами, инструкторами по йоге и просто стали... ведьмами. Красивыми, свободными, опасными.

— Опасными для кого? — уточнила Марина.

— Для себя в первую очередь. Чтобы перестали себе запрещать жить. И для мужчин, конечно. Пусть знают, с кем связались.

Они чокнулись. Вино было действительно хорошим, с лёгким вкусом лесных ягод и чего-то неуловимого, возбуждающего и приятно согревало изнутри.

Глава 3. Судьбоносная прогулка

Они вышли из ресторана лёгкие, чуть пьяные и очень довольные собой. Вечерний воздух был прохладным, но не холодным, и пах тем самым странным травяным ароматом, о котором говорила Анна.

– Ну что, погуляем? – предложила Лика. – Надо проветрить голову и заодно посмотреть, где тут обитают одинокие мужчины.

– Лика, у тебя одна цель в жизни – мужчины? – усмехнулась Марина.

– Нет. У меня их несколько. Но на этих выходных – да. И не смотри на меня так. Ты сама полчаса назад улыбалась тому толстячку у окна.

– Он не толстячок, он просто... упитанный.

– Ага. И богатый. И смотрел на тебя так, будто ты десерт, который нельзя не попробовать.

– Лика!

– Что Лика? Правда глаза колет?

Они засмеялись и пошли по дорожке вглубь парка. Фонари горели мягко, неярко, создавая атмосферу интимности и тайны. Где-то вдалеке ухала сова, и от этого становилось одновременно жутковато и почему-то возбуждающе.

– Хорошо здесь, – вздохнула Анна. – Воздух какой... пьянящий.

– Это не воздух, это мы пьяные, – поправила Лика.

– Нет, правда. Ты чувствуешь? Как будто... как будто всё вокруг дышит. И дышит чем-то древним.

– Анна, ты меня пугаешь, – призналась Марина. – Говори проще, а?

– Проще? – Анна остановилась. – Проще некуда. Здесь пахнет желанием. Не нашими конкретными хотелками, а чем-то большим. Древним. Женским. Вы не чувствуете?

И тут они услышали голос. Женский, старческий, но бодрый:

– Доченьки, помогите старухе!

Из темноты вышла пожилая женщина. Невысокая, в длинной юбке и платке, с двумя тяжёлыми сумками в руках. Она с трудом переставляла ноги.

– Сама не донесу, – пожаловалась она. – Сердце шалит. А идти далеко.

– Давайте поможем, – Марина шагнула первой, не раздумывая.

Женщина внимательно посмотрела на неё. Очень внимательно. Так, что Марине стало не по себе.

– Добрая, – сказала старуха. – А глаза грустные. Не берегут тебя, видно.

– Что? – растерялась Марина.

– Идём, идём, – старуха взяла её под руку, проигнорировав Лику и Анну. – Расскажешь по дороге. Я слушать умею.

Домик оказался на окраине территории, почти в лесу. Старый, но ухоженный, с резными наличниками и палисадником. Пахло здесь разными травами, полынью, чем-то пряным и дурманящим.

– Заходите, – пригласила женщина. – Не побрезгуйте.

Внутри домик оказался настоящей избой-лабораторией. Пучки трав под потолком, банки с корешками, странные приспособления. На столе лежала раскрытая книга, похожая на старинный травник. В углу – печь. И запах... тот самый, который они чувствовали весь вечер.

– Вы травница? – догадалась Анна.

– Я знахарка, – улыбнулась женщина. – Местные зовут ведьмой. Но я не обижаюсь. Бабка Матрёна я. Садитесь, чайку попьёте.

У Марины внутри похолодело. Ведьма. Но старуха смотрела так ласково, что страх быстро прошёл.

– Не бойтесь, – засмеялась Матрёна. – Я добрая. Вижу, девки вы хорошие, но замордованные жизнью. Городские, поди?

– Городские, – кивнула Лика, с интересом разглядывая обстановку.

– То-то. У вас в городе всё бегом да бегом. А жизнь-то она вот она, – старуха обвела рукой домик. – В травах, в тишине, в корнях. Хотите, наливочки моей дам с собой? Очень хорошая. Для настроения. Для желаний.

Она достала из шкафа бутылку тёмного стекла, перевязанную бечёвкой. Внутри плескалась густая тёмно-рубиновая жидкость.

– Это не просто наливка. Это... – она загадочно улыбнулась, – усилитель желаний. Кто выпьет да загадает тому и сбудется. Но осторожно: желания надо формулировать чётко. А то знаю я вас, городских: «хочу денег» и получите деньги, но так, что потом не рады будете. Или «хочу мужика», а он попадётся такой, что лучше б его и не было.

– А как правильно? – заинтересовалась Лика, подаваясь вперёд.

– Конкретно. С чувством, с толком, с расстановкой. Не «хочу мужика», а «хочу любящего мужчину, с которым будет хорошо в постели и в жизни». Не «хочу богатства», а «хочу стабильный доход, который позволит жить в удовольствие и путешествовать». И главное – верьте. Без веры не сработает. И ещё, будьте готовы. Вселенная слышит, но иногда подкидывает сюрпризы.

– А вы проверяли? – спросила Анна, не сводя глаз с бутылки.

– Я-то? – старуха усмехнулась. – Я старая, мне уже ничего не надо. А вы – молодые, красивые. Попробуйте. Вдруг и правда магия есть? Вдруг она всегда была, просто вы не знали, как к ней подступиться?

Она подмигнула и вручила бутылку Марине.

– Берите-берите. Мне всё равно одной не выпить. А вам пригодится. Чувствую я, ночка сегодня у вас будет... интересная.

Марина взяла бутылку. Стекло было тёплым, словно его только что держали в руках.

– Спасибо, – сказала она. – А что мы должны?

– Ничего. Это подарок. Просто помните: желания надо загадывать с открытым сердцем. И не бойтесь хотеть. Хотеть – это нормально. Это женская сила.

Они попрощались и вышли. На улице было темно, но звёзды горели ярко-ярко, как будто специально для них.

– Ну что, – Лика поёжилась, но не от холода. – Идём пробовать?

– Ты серьёзно? – удивилась Марина. – Это же... ну мало ли что там намешано?

– А если не попробуем – никогда не узнаем, – резонно заметила Анна. – Я за. Мне моя интуиция говорит, что это безопасно.

– Интуиция? – фыркнула Лика. – Ты просто хочешь, чтобы тот официант к тебе пришёл.

– И это тоже, – рассмеялась Анна. – Но интуиция – в первую очередь.

Они вернулись в домик. Тёплый пол, мягкий свет, запах дерева и тишина. Марина поставила бутылку на стол. Три бокала. Три женщины. И целая ночь впереди.

– Ну что, Богини мои? – Лика взяла бутылку. – Кто первая?

– Приятно пахнет, – признала Марина. – Но я, наверное, не буду.

– Вообще-то, мы на отдыхе. Давай, не обламывай кайф.

Анна разлила наливку по трём бокалам. Жидкость была тёмно-рубиновой, густой, как молодое вино.

– Ну, – подняла тост Лика. – За нас. За то, чтобы наши желания сбывались. И чтобы мы не пожалели.

Глава 4. Утренняя пробежка

Марина проснулась оттого, что в голове громко щёлкнул счётчик. Не будильник, не птички за окном, а именно внутренний калькулятор, который включился раньше сознания.

Кредит за резину – остаток 47 300. Коммуналка – 6 800. Машке на секцию – 3 500. Алименты от бывшего – 0, как всегда. Итог: ты нищая, Марина. Спи дальше.

Она села на кровати и схватилась за голову. Рядом мирно посапывали подруги: Лика раскинулась звездой, заняв всю свою кровать, Анна лежала ровно, как мумия, сложив руки на груди.

– Твою ж дивизию, – прошептала Марина. – Я сбежала от реальности, а она влезла ко мне в голову через чёрный ход.

Цифры плясали перед глазами. Марина попыталась их прогнать, но они стояли стеной, как очередь за гречкой в девяностые. Тогда она приняла единственно верное решение: надо двигаться. Физически. Чтобы тело перебило этот цифровой морок.

Она натянула спортивный костюм (старый, растянутый, но зато свой), сунула ноги в кеды и выскользнула из домика.

Утро встретило её морозной свежестью, запахом хвои и полной тишиной. Только где-то вдалеке стучал дятел – выбивал из дерева свой утренний кредит, наверное.

Марина побежала. Сначала тяжело, с одышкой, ругая себя за то, что последний раз бегала только за Машкой по квартире. Но потом тело вспомнило, разогрелось, и стало легко. Даже цифры отступили.

Тропинка петляла между соснами, выбегала к живописному озеру, снова ныряла в лес. И вдруг – на очередном повороте – она влетела прямо в него.

Буквально. Лбом в грудь.

– Ох! – Марина отскочила, потирая ушибленное место.

– Простите, – раздалось сверху. – Я не хотел вас напугать.

Она подняла глаза. И обомлела.

Перед ней стоял Тот Самый Мужчина. Из ресторана. С книгой. С сединой на висках. С дорогими часами. И сейчас, при утреннем свете, он был ещё лучше, чем вечером. Высокий, подтянутый, в лёгкой беговой куртке, с чуть раскрасневшимся от бега лицом и глазами... глазами, которые смотрели на неё с неподдельным интересом.

– Это вы меня должны простить, – выдохнула Марина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Я не смотрела по сторонам. Задумалась.

– О чём-то приятном? – его голос оказался низким, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки.

– О кредитах, – честно призналась Марина. И тут же прикусила язык. Боже, зачем? Он же спросил про приятное!

Но мужчина вдруг рассмеялся. Искренне, открыто, запрокинув голову.

– Вы первая женщина, которая признаётся, что думает о кредитах на утренней пробежке. Обычно говорят: «О красоте природы» или «О планах на день».

– Врут, наверное, – буркнула Марина. – Или у них нет кредитов.

– У меня есть, –— неожиданно сказал он. – Ипотека. Стройка. Вечные долги подрядчикам. Так что я вас понимаю.

Они посмотрели друг на друга. И вдруг оба улыбнулись.

– Я Александр, – он протянул руку.

– Марина, – она ответила на рукопожатие. Ладонь у него была тёплая, сухая, сильная. И держал её чуть дольше, чем требовали приличия.

– Вы здесь отдыхаете, Марина?

– С подругами. Сбежали от реальности на выходные.

– Хороший побег. Я тоже сбежал. От стройки, от отчетов, от телефона, который разрывается каждые пять минут.

– И от кого-то ещё? — вырвалось у Марины. Она сама не поняла, зачем это спросила.

Александр внимательно посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёплое.

– И от одиночества, если честно. Хотя какое одиночество, когда вокруг люди... Но иногда оно внутри. Вы знаете это чувство?

Марина кивнула. Знала. Очень хорошо знала.

– Слушайте, – вдруг сказал Александр. – Это, наверное, наглость с моей стороны, но... Вы не хотите пообедать сегодня? Тут есть отличный ресторан. Не тот, где мы были вчера, а другой – маленький, уютный. Там готовят так, что пальчики оближешь.

Марина замерла. Её? Приглашает? Такой мужчина?

– Я... – начала она. И тут же в голове заорал внутренний голос: «Откажись! У тебя дети! Кредиты! Ты в старом спортивном костюме! Ты вообще не в его лиге!»

– Я с удовольствием, – услышала она свой голос. И удивилась. Тело сказало быстрее, чем мозг успел заблокировать.

Александр просиял.

– Правда? Отлично! Во сколько вам удобно? Часа в три?

– Три – это можно, – Марина лихорадочно соображала, что наденет, успеет ли привести себя в порядок.

– Тогда я зайду за вами. Вы в каком домике?

– В седьмом.

– Я в восьмом, – улыбнулся он. – Соседи. Значит, судьба.

Он ещё раз улыбнулся и побежал дальше, легко и красиво, как профессиональный спортсмен. Марина смотрела ему вслед и чувствовала, как оттаивает что-то внутри, давно замёрзшее.

– Охренеть, – сказала она вслух. – Охренеть просто.

***

В домик она влетела, как ураган. Лика и Анна уже проснулись и сидели за столом с чашками кофе.

– О, бегунья вернулась, – прокомментировала Лика, жуя круассан. – Как пробежка? Никто не изнасиловал?

– Нет, – выдохнула Марина. – Меня пригласили на свидание.

Тишина. Потом Лика поперхнулась кофе, а Анна уронила круассан.

– ЧТО? – заорали они хором.

– Тот мужчина. С книгой. Александр. Мы столкнулись в лесу, разговорились, и он пригласил меня на обед.

– Марина! – Лика вскочила и бросилась её обнимать. – Ты гений! Я проспорила шампанское, но мне похрен! Ты идёшь на свидание!

– Погоди, – Анна подошла ближе, всмотрелась в лицо подруги. – Дай я посмотрю... Ого.

– Что «ого»?

– Ты светишься. У тебя аура розовая. Это же желание! Страсть! Марина, ты живая!

– Я всегда была живая, – смутилась Марина.

– Раньше ты существовала. А сейчас – живая. Разница есть.

Лика уже тащила из шкафа всю одежду, которую она привезли.

– Так, срочно собираем тебя. Что наденешь? Это платье? Нет, слишком просто. Вот это? Слишком открыто. Хотя нет, в самый раз – пусть видит, что ты женщина!

Глава 5. Отдых в спа

После завтрака Лика и Анна оставили Марину в домике собираться на свидание, а сами отправились в спа-центр. Дорога вилась между соснами, пахло хвоей и чем-то вкусным из ресторана.

– Хорошо-то как, – потянулась Лика. – Солнышко, птички, скоро массаж. Жизнь налаживается.

– Ты главное не надейся слишком сильно, – назидательно сказала Анна. – Расслабься и принимай, что дают.

– Анна, я всегда расслаблена и всегда принимаю. В этом моя проблема, наверное.

Они вошли в спа-центр – огромное здание из стекла и дерева, с панорамными окнами, выходящими на лес и на озеро. Внутри пахло эфирными маслами, тихо играла расслабляющая музыка, по коридорам скользили люди в белых халатах.

И вдруг Лика замерла.

– Смотри, – она толкнула Анну локтем. – Наш герой.

По коридору, в сторону мужской раздевалки, шёл Александр. В одних плавках. И это было зрелище.

– Охренеть, – выдохнула Анна, забыв о духовности. – Ты видела?

– Я ослепла, – прошептала Лика. – Господи, какой мужчина. Плечи, спина, ноги... И как он идёт! Чувствуется, что знает себе цену.

Александр скрылся за дверью, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма и бурю женских гормонов.

– Марине повезёт, – вздохнула Лика. – Завидую.

– Не завидуй. У тебя своё будет.

– Когда?

– Скоро, – улыбнулась Анна. – Иди уже на массаж. А я посижу в шезлонге, чаю попью.

Они разошлись. Анна устроилась в зоне отдыха с видом на живописное озеро, заказала травяной чай и блаженно закрыла глаза. Хорошо. Тишина. Покой. И чувство, что сегодня случится что-то важное.

А Лика прошла в кабинет массажа.

Кабинет был выдержан в тёплых тонах, пахло лавандой и ещё чем-то сладким. Лика разделась, завернулась в простыню и легла на массажный стол лицом вниз.

– Добрый день, – раздался голос. Молодой, приятный, с лёгкой хрипотцой.

Лика повернула голову и... обомлела. Массажист был красив, как Бог. Лет тридцати, с тёмными волосами, собранными в небольшой хвост, с точеными скулами и глазами такого глубокого синего цвета, что в них хотелось нырнуть. Высокий, широкоплечий, с руками... боже, какие руки. Сильные, с длинными пальцами, которые сейчас разминали эфирное масло.

– Я Михаил, – представился он. – Сегодня буду работать с вами.

– Лика, – выдохнула она.

– Приятно познакомиться, Лика. Расслабьтесь. Дышите. Я позабочусь о вас.

Его руки легли ей на спину. И Лика поняла, что расслабиться не получится. Ни за что.

Сначала всё было прилично. Он разминал мышцы, прорабатывал спину, плечи, поясницу. Но каждое движение было таким... чувственным. Его пальцы словно не просто массировали, они изучали её тело. Запоминали.

– У вас напряжение в плечах, – тихо сказал Михаил. – Вы много на себя берёте.

– Ага, – выдохнула Лика в отверстие стола.

– Нужно отпускать. Позволять другим заботиться о вас.

Его руки скользнули ниже. По пояснице. По ягодицам. Лика замерла. Простыня чуть сползла, открывая кожу. И его пальцы – горячие, масляные – прошлись прямо по ягодицам, разминая, надавливая.

– Это... это обязательно? – пискнула Лика.

– Это важно, – спокойно ответил Михаил. – В ягодицах много зажимов. Вы их не чувствуете?

– Чувствую, – соврала Лика. Она чувствовала только одно – как кровь приливает вниз живота.

Его руки двигались всё ниже. По внутренней поверхности бёдер. Близко-близко. Опасно близко. Лика закусила губу.

– Расслабьте ноги, – скомандовал Михаил. – Они зажаты.

– Я пытаюсь, – простонала она.

И вдруг его пальцы коснулись самого сокровенного. Случайно? Нет. Не случайно. Он провёл по складкам, чуть надавил, и Лика выгнулась дугой.

– Михаил...

– Тсс, – прошептал он, наклоняясь к самому уху. – Я же сказал, расслабьтесь.

Его руки уже не массировали. Они ласкали. Плавно, ритмично, уверенно. Одна рука гладила поясницу, спускаясь всё ниже, а вторая продолжала работать с бёдрами, разводя их чуть шире.

Лика потеряла связь с реальностью. Остались только его руки, его дыхание, его шёпот.

– Вы очень напряжены здесь, – его палец скользнул внутрь, и Лика застонала в голос. — Но ничего, я помогу вам расслабиться.

– Михаил... это же... массаж...

– Это терапия, – усмехнулся он. – Полное расслабление тела. Доверьтесь мне.

Его два пальца двигались внутри неё, а большой палец другой руки описывал круги на клиторе. Лика вцепилась в стол, чувствуя, как нарастает волна.

– Да, – шептал Михаил. – Дыши. Не сдерживайся. Позволь себе.

– Я не могу... это слишком...

– Можешь. Ты хочешь этого. Я чувствую.

И она сломалась. Оргазм накрыл её внезапно, мощно, заставив выгнуться и закричать. Тело сотрясала дрожь, а Михаил не останавливался, продлевая наслаждение, пока последние спазмы не затихли.

Лика лежала, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле.

– Это было... – выдохнула она.

– Это было только начало, – тихо сказал Михаил. – Сеанс окончен. Можете принять душ.

Она кое-как поднялась, замоталась в простыню и, шатаясь, побрела в душевую. Голова кружилась, ноги подкашивались.

Душевая была индивидуальной, с большой лейкой и полкой для гигиенических средств. На ней стояли шампунь и жидкое мыло. Лика встала под тёплую воду, пытаясь прийти в себя. И вдруг дверь открылась.

На пороге стоял Михаил. Уже без халата. Абсолютно голый. И возбуждённый.

– Вы забыли полотенце, – улыбнулся он, делая шаг вперёд. Дверь за ним закрылась.

– Я... – начала Лика.

Но он уже прижал её к стене, впиваясь поцелуем в губы. Горячим, жадным, требовательным. Его руки сжали её грудь, бёдра, ягодицы.

– Я хочу тебя, – выдохнул он. – С первой секунды, как ты вошла.

– А если бы я отказалась? – прошептала Лика.

– Ты бы не отказалась, – усмехнулся он, подхватывая её на руки и усаживая на полку. – Я видел твои глаза. Ты хотела так же сильно.

Он развёл её бёдра и вошёл одним движением. Глубоко, до упора. Лика вскрикнула – от неожиданности, от полноты ощущений, от того, как идеально он заполнил её.

Глава 6. Свидание: Марина и Александр

Марина металась по домику как тигрица в клетке. Перед ней на кровати лежали три варианта: скромное платье в пол, чуть более открытое коктейльное и совершенно неприличное, которое Лика запихнула в чемодан со словами «на всякий пожарный».

– Бери то, которое с вырезом, – сонно посоветовала Лика, не открывая глаз. – У тебя грудь – твой главный козырь.

– Я не хочу идти в козырях, – огрызнулась Марина. – Я хочу понравиться ему как личность.

– Личности тоже любят глазами. Поверь опыту.

– Лика права, – подала голос Анна из позы лотоса. – Визуальный контакт важен. Но важнее – энергетика. Твоё платье должно излучать уверенность, а не отчаяние.

– Отчаяние? – Марина посмотрела на себя в зеркало. – Я выгляжу отчаявшейся?

– Ты выглядишь как женщина, которая десять лет не была на свиданиях. Это мило, но мужчин пугает. Расслабь лицо.

Марина попыталась расслабить лицо. Получилась гримаса.

– Боже, я не умею ходить на свидания, – простонала она. – Я забыла, как это делается. Вдруг я ляпну что-то не то? Вдруг у меня еда застрянет в зубах? Вдруг он поймёт, что я самозванка?

– Самозванка в чём? – удивилась Лика.

– В жизни. В женственности. Во всём.

Лика встала, подошла к подруге и развернула её к зеркалу.

– Смотри. Ты видишь эту женщину? У неё классная фигура, красивые глаза, умный взгляд и она смешная. Если он этого не оценит – он идиот. А идиот тебе не нужен, даже с деньгами.

Марина всмотрелась в своё отражение. Действительно, вроде ничего.

– Ладно, – выдохнула она. – Беру то, которое с вырезом. Но если он будет смотреть только в вырез – я уйду.

– Если он будет смотреть только в вырез, значит, он мужчина, – философски заметила Анна. – Но если он будет смотреть только в вырез и не слушать – тогда уходи.

В три часа дня раздался стук в дверь. Марина чуть не выпрыгнула из собственной кожи.

– Это он! – зашипела она.

– Открывай, – скомандовала Лика. – И дыши.

Марина открыла. На пороге стоял Александр. В светлом свитере крупной вязки, тёмных брюках и с такой улыбкой, от которой у Марины подкосились колени.

– Вы чудесно выглядите, – сказал он просто.

– Спасибо, — выдохнула она. – Я... готова.

Они ушли, а Лика и Анна переглянулись.

– Ну что, – сказала Лика. – Остаётся надеяться, что она не облажается.

– Она не облажается, – уверенно ответила Анна. – Я вижу.

– А я пока ничего не вижу, кроме того, что жрать хочется. Пошли в ресторан?

– Пошли.

***

Ресторан, куда Александр привёл Марину, оказался маленьким деревянным домиком на отшибе. Внутри – камин, приглушённый свет, всего шесть столиков, и только два заняты. Пахло деревом, травами и чем-то очень вкусным.

– Здесь готовят так, что пальчики оближешь, – сказал Александр, отодвигая для неё стул. – Я случайно нашёл это место вчера. Решил, что именно сюда стоит привести кого-то особенного.

– Особенного? – Марина почувствовала, как щёки заливаются краской.

– Да. Не каждый день встречаешь женщину, которая бегает по утрам и думает о кредитах. Это подкупает своей искренностью.

– Вы надо мной смеётесь?

– Ни капли, – серьёзно ответил он. – Я устал от женщин, которые пытаются казаться теми, кем не являются. Которые носят маски. А вы... вы настоящая. Это редкость.

Марина растерялась. Она не привыкла к таким комплиментам. Бывший муж говорил ей в основном «где мои носки» и «что на ужин».

– Расскажите о себе, – попросила она, чтобы сменить тему. – Кроме того, что у вас стройка, ипотека и вы вдовец.

Александр удивлённо поднял бровь.

– Откуда вы знаете, что я вдовец?

– Подруги сказали, – честно призналась Марина. – Они у меня... э-э-э... продвинутые.

Александр рассмеялся. У него был приятный смех – глубокий, искренний.

– Цените подруг. А про себя... Что рассказать? Мне сорок семь. Жена умерла пять лет назад. Рак. Остались двое детей – сын шестнадцать, дочь четырнадцать. Стройка — моё дело, я построил компанию с нуля. Люблю читать. Ненавижу фитнес, но бегаю, потому что врачи сказали – сердце шалит.

– Сердце? – встревожилась Марина.

– В порядке, – улыбнулся он. – Просто возраст. А вы? Рассказывайте. Кроме кредитов.

Марина задумалась. Что рассказать? Что она разведена? Что дочка – её главная радость и главная головная боль? Что работает в турагентстве, но сама не была в отпуске три года?

– Я Марина, – начала она. – Тридцать восемь. Разведена. Дочь Маша, двенадцать лет. Работаю в турагентстве. Мечтаю когда-нибудь увидеть то, что продаю. Люблю... даже не знаю, что я люблю. Кажется, разлюбила всё за эти годы.

– А что любили раньше?

Марина задумалась. Раньше... Раньше она любила танцевать. Любила читать. Любила гулять по ночному городу.

– Танцевать любила, – сказала она. – В клубах. Давно, ещё до замужества.

– Надо будет как-нибудь потанцевать, – сказал Александр, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Марины пересохло во рту.

Официант принёс еду. И вино. И разговор потек дальше, плавно, как горная река. Они говорили о книгах, о детях, о стройке, о туризме. Александр слушал внимательно, задавал вопросы, смотрел в глаза. И каждый его взгляд был как лёгкое прикосновение.

Когда Марина рассказывала о Маше, он вдруг накрыл её руку своей ладонью.

– Вы хорошая мать, – сказал он. – Это видно.

– Откуда?

– По тому, как вы говорите о дочери. С теплом. С любовью. Даже когда жалуетесь.

Марина почувствовала, как от его ладони по руке разливается тепло. Она не убирала руку. И он не убирал.

– У вас руки холодные, – заметил Александр. – Замёрзли?

– Немного.

– Я могу согреть.

Это прозвучало двусмысленно. Или ей показалось? Марина подняла глаза. Александр смотрел серьёзно, без тени улыбки. И в этом взгляде было что-то такое... обещающее.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Уже теплее.

Они сидели так несколько минут, глядя друг на друга. Рядом потрескивал камин, за окном дул ветер срывая листья с деревьев на своем пути кружа их в танце, и Марина вдруг поймала себя на мысли, что не думает о кредитах. Совсем. Впервые за много лет.

Глава 7. Ресторанная драма Анны

А в это время в ресторане, где подруги ужинали вчера, разворачивалась совсем другая история.

– Я чувствую, сегодня будет мой день, – заявила Анна, когда они входили в просторный зал. – Энергия утра просто фантастическая. Вчерашняя настойка бабки Матрёны до сих пор во мне вибрирует. Я, кажется, вижу ауры ярче обычного.

– Ты видишь ауры или тебе просто хочется увидеть его задницу в этих узких брюках? – хмыкнула Лика, оглядывая зал в поисках свободного столика.

– Лика! – возмутилась Анна, но щёки её предательски покраснели. – Нельзя же быть такой циничной!

– Можно, – парировала Лика, усаживаясь за тот же столик у окна, где они сидели вчера. – Цинизм — это броня слабых и оружие сильных. Я выбираю второе. И вообще, не отвлекайся. Смотри в оба!

Анна сидела ровно, как на иголках, каждые тридцать секунд поворачивая голову в сторону служебной двери, откуда появлялись официанты. Лика лениво листала меню, хотя уже знала его наизусть, и краем глаза наблюдала за парой мужчин за соседним столиком, которые активно обсуждали бизнес и поглядывали в их сторону.

– Сейчас он выйдет, – предвкушала Лика. – Увидит тебя и растает.

– С чего бы ему таять? – смущалась Анна. – Ничего особенного во мне нет.

– Ты слепая? Ты красивая, фигуристая, у тебя глаза как у лани. И аура, по твоим словам, светится. Он твой.

Но мир, видимо, решил взять паузу. Вместо вчерашнего красавчика к их столику подошёл другой официант. Пожилой, лет пятидесяти пяти, с аккуратными, но какими-то унылыми усами, лысеющей головой и взглядом человека, который видел в этом ресторане всё: от романтических свиданий до корпоративных пьянок с неприятными последствиями. Его льняная рубашка сидела мешковато, а улыбка была дежурной до зубного скрежета.

– Добрый вечер, дамы. Что будете заказывать?

Анна поникла.

– А где... – начала Лика. – Вчера здесь работал молодой человек. Темноволосый. Красивый.

– А, Олег, – он пожал плечами, и это движение было таким равнодушным, будто речь шла о вчерашнем меню. – У него сегодня выходной. Студент, знаете ли, график у него плавающий. Подрабатывает.

Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

– Выходной, – эхом повторила она.

– Может, завтра будет, – равнодушно сказал официант. – Так что заказывать будете?

В его голосе послышалась лёгкая ирония, от которой Анне захотелось провалиться сквозь землю.

– Будем, – твёрдо сказала Лика, сжав под столом руку подруги. – Принесите нам, пожалуйста, салат с руколой, ризотто с грибами и бутылку вашего лучшего белого. И да, мы не торопимся.

Официант кивнул и удалился своей бесшумной походкой, оставив после себя лёгкий запах пота и равнодушия.

Анна сидела как в воду опущенная. Она машинально крутила в пальцах салфетку, и глаза её были влажными.

– Не раскисай, – утешала Лика. – Мало ли, может, он завтра выйдет.

– А если нет? – грустно спросила Анна. – Если я его больше не увижу? Я же чувствовала... У нас была связь. Энергетическая. Он смотрел на меня так...

– Смотрел, – согласилась Лика, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – Я сама видела, как он на тебя пялился. Это было похоже на голод. Самый настоящий, мужской голод. Но, Ань, жизнь – штука сложная. Иногда голод остаётся голодом. Иногда люди просто флиртуют, потому что им скучно. Может, оно и к лучшему.

– Ничего не к лучшему! – отрезала Анна. – Я хочу любви! Хочу страсти! Хочу, чтобы на меня смотрели так, будто я самая желанная!

– Тихо, – шикнула Лика, оглядываясь по сторонам. – На нас оборачиваются. Ань, возьми себя в руки. Ты же не истеричка, ты богиня.

Они доели обед в почти полной тишине. Лика изредка бросала короткие фразы: «Попробуй ризотто, оно божественное», «Вино отличное, не пропадать же добру», но Анна лишь качала головой. Настроение было безнадёжно испорчено, и никакое вино, даже самое лучшее, не могло его исправить.

Расплатившись, они вышли на улицу. Вечер окончательно вступил в свои права. Воздух был прохладным, прозрачным, пахло хвоей, прелой листвой и тем особенным, щемящим запахом осени, который всегда навевает грусть и воспоминания. Где-то вдалеке ухнула сова, и этот звук показался Анне насмешкой над её надеждами.

Анна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Холодный воздух обжёг лёгкие, но внутри по-прежнему бушевал пожар разочарования.

– Ладно, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пошли в домик. Буду медитировать на привлечение. Настраивать вселенную на нужную волну. Если он мне по судьбе, энергия сделает своё дело.

– Медитируй, – хмыкнула Лика, закуривая ментоловую сигарету и выпуская струйку дыма в темнеющее небо. – А я, пожалуй, схожу в спа. Мне там массаж понравился. Очень расслабляет. Особенно когда руки у массажиста растут из нужного места и знают, куда их приложить.

– Лика, ты развратница, – беззлобно упрекнула Анна.

– Я счастливая развратница, – поправила Лика, туша сигарету. – Это, между прочим, огромная разница. Счастливая развратница ни от кого не зависит и всегда получает то, что хочет. А несчастная ищет любовь и страдает, когда её не находит. Я выбираю первое. Пошли, провожу тебя до домика, и я рвану в спа.

Они уже собрались идти, как вдруг из-за поворота вылетела машина. Дорогой внедорожник, чёрный, тонированный, с рокотом мощного мотора. Он лихо затормозил прямо перед ними.

Из машины вышел ОН.

Тот самый официант Олег. Но теперь он был неузнаваем. На нём были идеально сидящие тёмные джинсы, подчёркивающие длинные, сильные ноги, чёрная кожаная куртка, расстёгнутая настолько, что виднелась футболка, обтягивающая рельефную грудь. В руках он держал огромный букет хризантем, таких ярких и живых, что они, казалось, светились в полумраке.

Но главное – его глаза. Они смотрели прямо на Анну. В них не было вчерашней профессиональной вежливости или лёгкого флирта. В них было что-то другое. Что-то глубокое, настоящее, отчаянное.

– Анна, – сказал он, и его голос, прозвучал невероятно сексуально. – Я весь день думал о вас.

Глава 8. Прогулка по золотому лесу

Они ехали по лесной дороге, и с каждой минутой Анна чувствовала, как реальность ускользает, уступая место чему-то новому, неизведанному. За окнами мелькали сосны-великаны, берёзы в золотых одеяниях, редкие деревянные домики, утопающие в сухой листве. Олег вёл машину уверенно, одной рукой небрежно касаясь руля, а второй то и дело дотрагиваясь до её руки, словно случайно. Но Анна понимала: ничего случайного в этом прикосновении не было. От каждого такого касания по её коже бежали мурашки, и она переставала дышать на несколько секунд.

Салон внедорожника был наполнен ароматом дорогой кожи, его парфюма — древесного, с нотками бергамота и чего-то неуловимо пряного, и тихой, едва слышной музыкой. Анна сидела, вцепившись в букет хризантем, и боялась пошевелиться, словно любое резкое движение могло разрушить эту хрупкую магию.

– Красиво здесь, – сказала Анна, глядя на закат, который разлился по небу акварельными красками: нежно-розовыми, оранжевыми, золотыми.

– Красиво, – согласился Олег, но смотрел он не на закат. Его взгляд был прикован к ней. Анна чувствовала это боковым зрением, и от этого взгляда у неё внутри всё переворачивалось.

Они выехали на поляну. Анна ахнула. Вокруг росли золотые берёзы, последние листья ещё держались на ветках, и в лучах заходящего солнца лес казался сказочным, нарисованным талантливым художником-импрессионистом. Воздух здесь был особенно прозрачным, и каждый лист, каждая травинка светились изнутри.

Олег остановил машину и заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая только лёгким шелестом листвы и стуком сердца Анны, который, как ей казалось, был слышен за километр.

– Посмотрите, – сказал он, кивая в сторону леса. – Золотая осень. Самая красивая пора. А вы на фоне этих золотых деревьев... как картинка. Как живое воплощение этой красоты.

Анна смотрела в окно и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Было в этом лесу что-то магическое, древнее, зовущее. Казалось, сама земля дышит в унисон с её волнением.

– Выйдем? – предложил Олег, и в его голосе прозвучала такая нежность, что Анна не смогла отказать.

Они вышли из машины. Воздух обжог лёгкие своей прозрачной, хрустальной свежестью. Пахло прелой листвой, хвоей, сырой землёй и тем неповторимым ароматом уходящей осени, который щемит сердце и будит самые сокровенные желания. Анна зябко повела плечами – тонкая блузка и куртка плохо спасали от вечернего холода.

Олег обошёл машину и встал рядом с ней, почти вплотную.

– Замёрзла? – спросил он тихо, и его дыхание коснулось её щеки.

– Немного, – честно призналась она, чувствуя, как от его близости становится жарко, несмотря на холод.

– Я могу согреть.

Он обнял её со спины, прижимая к себе. Анна замерла, а потом выдохнула и позволила себе расслабиться в его руках. Она чувствовала его дыхание на своей шее – горячее, ритмичное. Чувствовала тепло его тела, проникающее сквозь одежду. Чувствовала твёрдость его груди и силу рук, которые обхватили её так надёжно и нежно. И это было так правильно, так естественно, будто они уже тысячу раз так стояли.

– Анна, – прошептал Олег, и его голос, низкий и хриплый, прозвучал у самого её уха. – Я понимаю, что это безумие. Мы знакомы один день. Но я не могу перестать думать о тебе. Ты... особенная. Я никогда не встречал такой женщины.

– Почему? – спросила она, закрывая глаза и полностью отдаваясь ощущению его рук, его тепла, его присутствия.

– Не знаю. В тебе есть что-то... настоящее. Глубокое. Ты не такая, как все. Ты светишься изнутри. Я увидел это сразу, как только ты вошла в ресторан.

Он развернул её к себе. Посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не было привычной мужской самоуверенности или охотничьего азарта. Было что-то другое – удивление, восхищение и робкая надежда. А потом он поцеловал её.

Это был нежный поцелуй. Пробующий, спрашивающий разрешения, словно он боялся спугнуть её, сделать что-то не так. Анна ответила, и тогда поцелуй стал глубже, горячее, требовательнее. Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, так близко, что она почувствовала, как сильно он её хочет. И это не испугало её, а зажгло ответный огонь где-то глубоко внутри.

– Холодно, – выдохнула Анна между поцелуями, хотя на самом деле ей было жарко до головокружения.

– В машине теплее, – хрипло ответил Олег, и в его глазах вспыхнул тот самый голод, который она видела вчера.

Они вернулись в салон. Олег завёл двигатель, включил печку на полную, и тёплый воздух быстро наполнил машину, создавая уютный, интимный кокон. Он снова потянулся к ней, и на этот раз в его движениях не было робости. Была страсть, которую он больше не мог сдерживать.

– Можно? – спросил он, глядя в глаза, и этот вопрос прозвучал как последний рубеж обороны.

– Можно, – прошептала Анна, чувствуя, как от одного этого слова всё тело наливается тяжелой, сладкой истомой.

Он целовал её долго. Медленно. Смакуя каждый миг, каждое прикосновение. Его губы спускались с её губ на шею, с шеи на ключицу, оставляя за собой дорожку из жара и мурашек. Анна запрокинула голову, отдаваясь этим ощущениям, и тихо стонала, когда его зубы легонько прикусывали нежную кожу.

– Ты пахнешь так вкусно, – прошептал Олег, зарываясь лицом в ямочку у её шеи. – Травами и мёдом. И чем-то ещё... чем-то пьянящим.

– Это духи, – выдохнула она, с трудом собирая мысли.

– Нет. – Он поднял голову и посмотрел на неё. – Это ты. Твой запах. Я его запомнил навсегда.

Он расстегнул её куртку, помог снять её. Под ней оказалась тонкая шёлковая блузка, которую он стал расстегивать – пуговица за пуговицей, и каждый открывающийся участок кожи сопровождал поцелуями. Ключицы, грудь, ложбинка... Анна дрожала под его губами, чувствуя, как нарастает внутри напряжение.

– Какая ты красивая, – шептал он, и его голос звучал как молитва. – Боже, какая красивая.

Его губы накрыли сосок через кружево бюстгальтера. Анна выгнулась, застонав громче, чем планировала. Влажное тепло его рта проникало сквозь ткань, дразня и распаляя. Олег отстранился, одним движением расстегнул застёжку и снял с неё всё, оставив только кружевные трусики. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, но тут же его губы снова нашли её грудь – теперь уже без преград.