Хромая пташка

Пролог

Быть живым — значит иметь право на ошибку.

А она не была запрограммирована на это право.

Кап. Кап. Кап.

До меня доносятся звуки. Неопределимые. Нераспознанные. Я не могу ничего понять. В моей голове всплывают слова:

«Ты не справилась. Как я и говорил, ты просто ошибка.»

Медленно моргая, я понимаю, что делаю это с усилием. Не получается даже пошевелиться, что говорить об остальных действиях. Голова раскалывается, разум сжимается, как будто кто-то давит с двух сторон, представляя, что моя голова — спелый, сочный фрукт, только что выращенный в лучшей лаборатории. Мы с ним похожи. С фруктом, имею в виду. Оба искусственные в какой-то степени.

Подол моего атласного синего платья уже неприлично задрался, но это не имеет для меня значения. В принципе, как и всё на планете.

Я ёрзаю ногами по земле, пытаясь почувствовать хоть какое-то соприкосновение с физическим телом, но даже не могу ощутить своё собственное. Оно кажется каменным. Не могу сказать, что до этого момента могла отлично различать разные условия кожей, но сейчас всё очень не в порядке. О таком он меня не предупреждал…

Моё сердце учащённо бьётся, и такое состояние я проживала только несколько раз за всё своё существование.

До сих пор не понимаю, откуда капает. Рядом со мной кто-то есть? Ему нужна помощь? Он…ранен? Смешно. Даже если и так, что я-то смогу сделать? Теперь я бессильна. Я превратилась в биомусор, который нуждается в переработке или и вовсе в тотальном уничтожении.

Слышатся шаги. Я не одна. Он пришёл. Он знает, что со мной делать.

— Никогда не думал, что увижу тебя такой беспомощной амёбой, — вдруг произнёс тот, чьё имя я проговариваю в мыслях с теплотой и одновременно злобой. — Как тебе земелька под тобой? Ах, да. Ты ведь ничего не чувствуешь. По крайней мере сейчас. Ко мне же ты что-то чувствовала…

Я подняла наверх глаза, чтобы посмотреть на его лицо. Моё тело уже почти полностью онемело, и говорить было тоже трудно.

— Не…трогай…, — с паузами сказала я, но не закончила так, как хотела.

Он рассмеялся.

— Я знаю, что ты считаешь меня злодеем, но не смей отрицать, что всегда, когда ты видела опасность или неизвестность, то ждала меня и надеялась, что я вытяну тебя из воронки. Да. Несомненно, я бы сделал это, но не забывай, милая, что в первую очередь, я нужен тебе, а не наоборот, ведь без меня ты бы пропала.

— Что…зна…был…со...

— О, нет-нет. Не насилуй глотку, Бога ради. Я добавил в тебя мощный паралитик, так что твои усилия…напрасны. Но спешу обрадовать, ты не умрёшь. Хотя как это возможно, если твою грудь насквозь продырявила бетонная балка? — он говорил это с насмехающейся интонацией.

Всё еще способная слышать и распознавать его речь, я наконец поняла, что те звуки принадлежали мне, и после этого осознания, я опустила ресницы. Пригляделась. Видела я расплывчато, но длинную палку не развидеть не смогла. Как я не заметила её раньше? Мне не было больно, мне не было страшно. Мой конец близок, значит так нужно. Такие как я не должны долго и счастливо жить, стараясь быть похожими на обычных людей.

Перед моими глазами вдруг предстал образ моего самого сильного чувства, которое так неожиданно и парадоксально свалилось на меня, что мне думалось тогда, что это и есть смерть. Слеза скатилась по моей щеке, оставляя влажную дорожку на фарфоровой белоснежной коже.

— А я ведь тебя любил…, — услышала я, и вмиг моя фантазия растворилась и превратилась в горстку пепла.

Сглотнув, я собрала все остатки своих сил, чтобы хотя бы перед моим уходом из этого мира повести себя достойно перед этим человеком и прежде всего перед собой.

— Ты постоянно повторял, что монстр — это я, и говорил о том, что я бесчеловечна и всегда такой останусь, — я набрала воздуха каменной грудной клеткой. — Может, это правда, но ты намного бесчеловечнее меня, и такие как ты не умеют любить. Я бы убила тебя, если бы выжила, но знаешь… у меня совершенно нет никакого желания марать о тебя руки. Ты и есть монстр.